На запах

Дождь стучал по крыше пиццерии, когда Баки взломал замок на черном входе. Он двигался бесшумно — тень среди теней, привыкшая к темноте. Лестница на второй этаж скрипела под его сапогами, но никто не поднял тревогу. Внизу, в зале, еще слышались голоса последних посетителей, звон бокалов, смех. Запах дрожжевого теста и чеснока заполнял воздух, но под ним, как тонкий шлейф, Баки улавливал его — кофе, табак, горький шоколад и тонкая, едва заметная нотка ванили. Квартира Брока оказалась такой, какой он и ожидал: аккуратной, почти пустой, с военной выправкой. Кровать, стол с ноутбуком, полка книг. Ни фотографий, ни безделушек — ничего лишнего. Баки сел в кресло у окна и стал ждать. Он ждал долго. Брок закрывал пиццерию сам — всегда последним, как и полагалось хозяину. Выключил свет, проверил замки, поднялся по лестнице, уже расстегивая мокрую рубашку. Он почувствовал его еще до того, как открыл дверь. Замер. Пальцы сами собой потянулись к ножу за поясом. — Входи, командир, — раздался из темноты голос. Брок стиснул зубы. — Черт. Он щелкнул выключателем. Баки сидел в его кресле, как будто всегда принадлежал этому месту. Его металлическая рука лежала на подлокотнике, пальцы медленно сжимались и разжимались. — Как ты меня нашел? — спросил Брок, не двигаясь с места. — Ты куришь те же сигары, — вместо ответа сказал Баки. Дождь барабанил по крыше, будто отмерял удары их сердец. Баки поднялся и сделал шаг к нему, запах пота, пряностей вперемешку с родным горьким ароматом табачного дыма ударил в ноздри. Брок стоял, тяжело дыша, рука всё ещё сжимала рукоять ножа, но не поднимала его. — Убирайся, — прохрипел Брок. Баки наклонил голову, не отводя взгляда. — Нет. Они столкнулись, как два зверя, инстинктивно. Баки перехватил запястье Брока, вывернул, нож выпал на пол с глухим звоном. Брок ударил его левой, Баки поймал удар, впечатывая Брока спиной в стену, дыхание сбилось. — Ты... ублюдок, — выдохнул Брок, пытаясь вырваться. Баки прижал его сильнее, металлическая рука легко удерживала его. — Скажи, что не хочешь, — глухо сказал Баки, уткнувшись носом в шею Брока, втягивая его запах, заполняющий всё. Брок сжал зубы, закрыв глаза, плечи дрожали. — Скажи, — повторил Баки. Но Брок молчал. Баки прикусил его шею, оставляя след, и услышал короткий, резкий вдох Брока, его тело выгнулось, но не оттолкнуло. Пальцы Брока вцепились в его плечи, сминая темную ткань куртки. Они падали вместе, в эту бездну, глухо, тяжело, без слов. Баки рычал, когда тянул с него одежду, слышал, как хрипит Брок, его тело горячее, мускулы подрагивают, когда он выгибается под ним. Запах ванили пробивался через табак и дождь, и Баки хотел утонуть в нём. Он входил резко, грубо, Брок не просил остановиться, только коротко стонал, хватая его за шею, впиваясь ногтями в спину. Их тела бились друг о друга, как волны о камни. Дождь бил в окна, приглушая стоны и рычание. Баки уткнулся лбом в его шею, слыша, как сбивается дыхание Брока, чувствовал, как тот дрожит, пытаясь сдержать крик. Брок был узким, горячим, сжимался вокруг него так, что Баки терял остатки контроля. — Ты мой, — прорычал Баки, прикусывая его шею до крови. Брок задыхался, когда Баки двигался сильнее, глубже, заполняя его полностью, оставляя свои метки внутри и снаружи, запах крови и соли смешивался с их потом. И тогда Брок выгнулся, запрокидывая голову, и коротко, хрипло вскрикнул, когда его тело содрогнулось в оргазме. Он впился зубами в плечо Баки, оставляя метку — свою метку. Вкус железа наполнил рот, когда он прикусил его до крови, оставляя на коже Баки свой след, признавая, принимая, соединяясь с ним, окончательно и бесповоротно. Баки замер, его руки дрожали, когда он кончил в нём, уткнувшись лбом в его шею, слыша, как их сердца грохочут вместе. И в этом шуме дождя, соли, крови и железа они оба знали: Теперь они принадлежат друг другу.