Одинаковые потери

      Мрак. Холод. По телу бежит табун мурашек. Пальцы стали болеть от мороза. На мосту стоит мужчина, дрожит. Минуту назад он клялся, что спрыгнет с него, но сейчас он молчал. Лишь скулил, как жалкий и побитый пес.       Вера стоит перед ним. Она молчит в ответ. Как и он, она кричала на него минуту назад, что-то доказывала, но сдалась. Лишь сжимает от злости вырванный из тетради листок с прощальной запиской.       Тишина давила на двоих. Оба хотели сказать что-то, но не осмеливались. Один боится, что уйдет жена, вторая, что спрыгнет муж. "Семейная идиллия", - повторяла у себя в голове Вера в попытках успокоиться. Наконец, мужчина заговорил: - Извини.       В одно мгновенье Вера оказалась возле мужа. Звонкий звук от пощечины и падения Артема в сугроб. Карие глаза, которые раньше смотрели с любовью, горели злостью. - Поднимайся, домой пойдем, - хриплый голос женщины отозвался эхом. Она запихала листок себе в карман куртки и потянула за руку мужчину. Тот резко замотал головой в разные стороны. - Тема, ты бы знал, как меня это все заебало. Ты в том числе. - Ты заболеешь. - Ты тоже.       Через час Артем сидел на своей кухне. Убитая Сталинка, которую дали его отцу за заслуги на войне, раздражала мужчину. Отсюда он сбежал, но безрезультатно. На деревянном столе стояла тарелка с горячим супом от соседки. На фоне тихо работал телевизор.       Вера вышла уже переодетая в халат. Синий, с дырками в некоторых местах отлично вписывался в их квартиру. Женщина молча села рядом с ним, положила прощальную записку и уставилась на мужа. Оба молчат.       Соколова устало вздохнула и отхлебнула свой чай с ромашкой. Нервничать нельзя. Сейчас перед ней пациент, а не муж. Нужно мыслить трезво, словно она на приеме, на работе, в своем холодном кабинете. - Рассказывай. - Ты же читала, - прошептал мужчина. Он хрустел своими худыми пальцами. - Я не стану повторять. - Потому что не помнишь, - язвительно ответила Вера, подвинув ближе к мужчине его записку. - Читай.       Он кашлянул. Хотел отказаться, но не стал. - "Вера, я тебя люблю, но жить так больше не хочу. Я устал от вечных ссор, от работы, от тебя. Я женился не на тебе, Вера Михайловна, а на Верке из пятого подъезда. А ты выходила замуж за Тему из шестого. Твой отец был прав, я ничтожество. Тебе будет лучше без меня. Прощай". Прочитал. - Тем, перестань. Что за детский сад? Мы взрослые люди, - раздраженно сказала Вера. Она со стуком поставила на стол свою кружку. - Тебе снова нужно прописать таблетки, я попрошу об этом Васю. Ты главное дома сиди, береги себя. Я пока тебя искала по всему городу - руки отморозила. - Зачем искала? - Люблю потому что. - Чушь, - возразил Артем. Он отвел взгляд, не мог посмотреть на удивленное лицо Веры. Не мог посмотреть в зеленые глаза без стыда и обиды. Просто не мог. - Почему? - Вера потянулась к Соколову через стол, мягко коснувшись руками его лица. Большим пальцем она стала гладить его по щеке, которую она сама же и ударила. - Что с тобой стало, Тем? Ты мне ничего не рассказываешь.       Мужчина наконец посмотрел на жену. Он прикусил щеку, затем почувствовал вкус железа. Он еле сдерживался, чтобы не убежать от непонимающих глаз, которые раньше, как ему казалось, знали все. Сейчас же абсолютно ничего. Снова молчит. - Тема. - Тебе завтра на работу, ложись спать. Я доем и приду, - ответил тот. Он отпрянул от жены, все еще не смотря на нее. Его тошнило. Вот-вот вырвет. Но Вера ушла.              На следующее утро возле их дома стояли три машины: скорая помощь, милиция и волга отца Веры. В квартире же было тихо. - Верунь, сама же понимала к чему все шло, - успокаивал отец. Он гладил Веру по спине как в детстве. Медленно, почти не дотрагиваясь. Он поцеловал ее в макушку и встал. Что-то сказал, но Соколова не расслышала.       Пока она спала - Артем повесился в ванной. Ничего не написал. Ушел без слов, оставив после себя какой-то клочок бумаги. Даже не съел суп.       Вера злилась. На всех, в том числе и на себя. Вчера она слишком устала, потому оставила Артема одного, хотя понимала, что нельзя. Практика подсказывала, что суицидника нельзя оставлять наедине самим с собой. Она никудышный психиатр, плохая жена и ужасный человек. Нет, Вера не плакала, просто сидела и смотрела в пол. Вроде Артем и не умирал: сейчас выйдет с балкона и будет пахнуть перегаром, а потом обсудит что-то с ней за завтраком. Но его нет. И не будет. - Вы это, - шептал ее отец, пока разговаривал с милиционером. - Помягче с ней. Этот Артем мне никогда не нравился, слишком вел себя по-бабски. А вы это, не карите Веруню, она у меня девушка сильная, помогала ему. - Михаил Андреевич, гражданка Соколова уже дала показания, - прервал монолог старика милиционер. - Мы уедем скоро, не переживайте вы так. Все зафиксировали, записку нашли, суицид доказан. - Ну и дело с концом! Понимаете, - не унимался Михаил Андреевич, - без матери росла, не чувствовала женское присутствие, потому и выбрала такого! Девка она у меня нормальная, умная. - Охотно верю, - устало ответил мужчина. Он кивнул коллеге. Записал что-то в протоколе, попрощался и исчез.       В квартире снова тихо. Отец убирался в ванной, упаковывал вещи дочери, пока та все еще сидела. Вина медленно губила ее. Страх, о котором она забыла, наполнил ее легкие, стало тяжело дышать. Знания из психологии не помогали.       Через полчаса в спальню зашел Андрей Михайлович. Он держал в руках огромный альбом. Некоторые фотки, приклеенные на самый дешевый клей, отклеились и почти выпали. Мужчина придерживал их. Затем сел возле дочери, положил на ее колени книгу и поцеловал в макушку.       Вера не обратила внимания. Зачем ей альбом? Только сейчас пришло осознание, что Артем умер. Сразу возникли мысли о похоронах, о будущем, о злощастной бумажке о смерти мужа. Соколова застонала. Мысли заполнили ее голову. Медленно открыла книжку. Фотка со свадьбы, со свиданий, дома... Наконец нашелся просто Артем. Один, еще бритый и с короткими волосами. Женщина достала портрет из пленки и положила ее на тумбочку. - Верунь... - нежно позвал отец. Та промолчала. - Я понимаю, тебе это... сложно очень. Но ты привыкнешь. Твоя мама тоже неожиданно ушла из жизни. - Я знаю, - спокойно ответила Вера. Она сжала руку отца и благодарно улыбнулась. - Пап, езжай домой. Я справлюсь, психиатр же. - Тебе лучше знать, - сказал мужчина. Он ласково поцеловал ее в лоб, потрепал по голове, как делал в детстве, и ушел.       Вера наконец осталась одна. Еще раз взглянула на фотку Артема. Ее она и выбрала на памятник. Да, памятник. Женщина потянулась к телефону, лежавший рядом блокнот с номера, она взяла в руки и стала быстро листать. То и дело проскальзывали номера знакомых, психиатров и, хоть этика не пользовала, пациентов. Наконец "Ритуальные услуги". Гудок. Второй. - Вас слушает фирма ритуальных услуг "Вечность", по какому вопросу? - противный женский голос прозвучал на другом проводе трубки. Вера поборола желание бросить телефон. - Здравствуйте, похороны. Да, похороны... - Соколова намотала на палец провод. - Ясно, что похороны. Чьи? Когда? Священник нужен? - Пожалуй нет... Через дня три.       Звонок длился минуты три. Вера наконец выдохнула, когда женщина повторила пожелания и место и положила трубку. Соколова медленно села на корточки и тихо заплакала. До этого момента она не давала себе плакать, поэтому сейчас слезы не давали ей даже вздохнуть. Страх наполнил ее грудь.       Артем и Вера были знакомы со школы. Так вот вышло, что все средние классы они сидели за одной партой. А на выпускном танцевали вальс. Так все и закрутилось. Двенадцать лет вместе пролетели незаметно.       Разбудить смог телефон. Навязчивый звонок больно ударил по голове. Вера встала. Поправила волосы, шмыгнула носом. - Алло? - Вера, примите мои соболезнования, - затем мужчина громко прочистил голос. - Но Ростовского потрошителя поймали. Бегом в участок, я вас жду вместе с Александром Олимпиевичем. - Прямо сейчас? - Вера не могла поверить своим ушам. Она только что пережила потерю мужа, а ее вызывают в участок. Она нахмурила брови и буравила взглядом стену. - Константин Павлович, я все понимаю, но у меня умер муж. - Деточка моя, это твоя работа, твое решение связать жизнь с убийцами. Личная жизнь не должна влиять на ваши обязанности. Живо. - Скоро буду, - вздохнула Вера и положила трубку.       Она постаралась успокоиться. Закрыла глаза, представила море, но перед глазами все равно Артем. Артем. Теперь одно имя могло затрясти ее. Открыла глаза. Соколова больно ударила себе по щеке, чтобы взбодриться. Помогло.       И вот она стоит возле кабинета и ждет, пока ее позовут. Сердце бешено колотится, а в голове хаос. Нужно собраться.