Одинаковые потери

- Я не работаю с самоубийцами, - отрезала женщина.       Она стояла возле участка уже битый час и мальчишка, совсем зеленый, пытался ей что-то объяснить. Легкая куртка, которую она взяла с надеждой на теплую погоду, уже не спасала. Вера чувствовала, как продрогло все ее тело, а оно само покрылось мурашками. - А это не самоубийство! - в который раз объяснял Злобин. - Вера Михайловна, ну пожалуйста, вы единственная, кто приехал из Москвы. Помогите. - Девка повесилась от горя, - объяснила женщина. Она зажгла спичку и закурила. - Дети есть? - он помотал головой. - А хули ты тогда лезешь, раз не понимаешь всю трагедию? Мать думала, что живет в каменном веке с принципом "зуб за зуб", а ты тут заливаешь, что это что-то криминальное. Мы живем не в простое время, каждый день кого-то убивают за долги, вот и ее семейство оказалось самым обычным. В Москве таких дохуя.       Ваня пытался не закатить глаза. Вера Соколова - единственный психиатр из Москвы, который откликнулся на просьбу из Курортного. Остальные же отказались. Женщина же умолчала про факт, что ее заставил Константин Павлович. Мужчина, погрязший в коррупции, возомнил из себя начальником всей психиатрии России. Он больше не занимался с пациентами. Командовал. Ломал молодых психиатров. Но не лечил.        Вера тяжело вздохнула, но кивнула в сторону участка. Она выкинула бычок. Закинула тяжелую сумку, заполненную книгами и блокнотами, и пошла вслед за Злобиным. Тот был рад, что их участок заполняю люди из столицы. А Соколова уже считала, сколько ей заплатят и хватит ли ей на билет назад.       "Помогать людям легко", - говорил ей профессор в институте. Как же. Никто не хочет, чтобы им помогали. Сами же погрязли в болоте и жалуются. А принимать помощь и слушать умных людей не хотят.       Женщина быстрым шагом дошла до кабинета. Она больно заломала указательный палец внутри кармана, борясь с желанием сбежать. - Здравствуйте, - Вера подошла к женщине в строгом костюме. Контраст играл во всю: Соколова в красной ветровке и в зеленых очках, оправа которых держалась на соплях, с по-детски глупым пучком на голове и Надежда Райкина, в длинной юбке, с пиджаком и с острым взглядом. - Вера Соколова, психиатр из Москвы под начальством Константина Волкова. - Райкина Надежда, - женщина обошла стол и протянула руку. Во взгляде виднелось сомнение. Мизогиния, полученная еще во время учебы, взяла верх. Затем Райкина села на стул. - Чем обязаны? - Нам позвонили - я приехала. Подробностей не знаю, - Вера села напротив женщины и с грохотом положила сумку на стол. - Детей-то нашли? - Младшая мертва, старшая пропала без вести, - Надя кивнула в сторону сумки. - Что это? - Сумка. Я же приехала составлять психологический портрет вашего маньяка. Вот и буду составлять. У вас есть хоть что-то про него? Возраст, зацепки?       Райкина сдерживалась. По непонятной причине новая гостья взбесила ее. Зазнавшаяся девчонка, которая на вид была ровесницей ее сестры, требовала от нее невозможного. Еще недавно никто не похищал детей, а тут и запутанный клубок, и Боков. - Ничего. Это впервые, когда у нас похищают детей. - Детей похищали всегда, просто никто не обращался к вам. Сами расхлебывали, - Вера нахмурилась. - К вам доверия столько же, сколько и к психиатрам. - Я это уже слышала.       В углу комнаты прозвучал хохот, а затем вышел Боков. Он сел рядом и вытянул указательный палец. - Золотые слова, Вера, золотые! А у них только в фильмах детей похищают, - напомнил Боков. - Этот пидорас боится показаться. Но вы-то нам явно поможете, раз никто до вас не догадался, шо детей всегда похищали.       Соколова закатила глаза. Старый знакомый, с которым она не поладила еще в Москве, теперь тоже в Курортном. Пару лет назад они громко спорили, после чего Соколову чуть не перевели в другой отдел.

***

- С хуя ли! - возмутился следователь. Он стоял в метре от Веры и махал руками в разные стороны от злости. - Да потому, что гомики не такие. Прочитайте книги, товарищ Боков, если умеете. Они слишком мягкие и истеричные, чтобы убивать детей! - Соколова не уступала.       Константин Павлович молчал. Он слушал и делал пометки в блокноте. Иногда кивал, иногда мотал головой. Не хотел встревать. - Дура ты, Соколова. Пидорасы эти все одни. Раз на мужика на мужиков потянуло, тогда и на детей потянет. - Гомосексуализм - не педофилия. Просто отдайте парня психиатрам! - Я тебе говорю: не лезь. Волков лучше знает, смекаешь? - Боков тяжело вздохнул, когда Соколова подошла к Константину Павловичу. - Товарищ Волков, вразумите женщину! - Вразумлю, не переживайте. Но и вы успокойтесь. Панику развели, как на рынке.

***

- И вам доброго дня, Евгений.       Соколова встала со стула и протянула руку. Без сомнений, Женя пожал ее. Он был рад видеть знакомые лица в этом забытом городе. Вера натянуто улыбнулась. А она не была рада. Нервы ей были важнее. - Вы знакомы? - спросила Райкина. - Еще как, - усмехнулся Боков. - Работали над делом Головкина.       Райкина кивнула головой. Значит, Вера знала о подходах к Бокову. На самом деле, нет. Они так и не нашли общий язык, даже когда Соколова оказалась права. Но Наде необязательно об этом знать. Никто не знал, что в голове у Бокова. Даже он сам.