Почему ты плачешь? — Так.

•°*”˜˜”*°•.¸☆ ★ ☆¸.•°*”˜˜”*°•

      Впервые я увидел его, больного и худого, когда только ложился в больницу с переломом руки. Он сидел в приёмном отделении совсем один, с учебником в руках, а вокруг – лишь пакеты с вещами и книгами. Мальчик старался сохранить невозмутимость, но в его глазах стояли не пролитые слезы, предательски мешавшие чтению. Собственные руки выдавали его волнение, время от времени подёргиваясь от нервов, отчего казалось, что учебник вот-вот разорвётся пополам под их напором.       Забыв про собственную, слегка перекошенную руку – всё равно ломалась она уже не в первый раз, так что к боли можно успеть привыкнуть, – я огляделся в поисках его родителей или хотя бы кого-то из старших родственников. Единственными людьми в комнате были медсестра, что-то объясняющая моей матери, и, собственно, она сама. Решив, что здесь совсем нечем заняться, кроме как смотреть дурацкое детское шоу по телевизору или глазеть в окно, я спустя пару секунд подошёл к нему. Осторожно приблизившись, чтобы он не выронил свою книгу, я поздоровался: — Привет. Почему ты здесь один? Где твои родители? Ты в больницу ложишься? Я вот руку уже который раз ломаю, жду, пока мама с медсестрой разберутся, что со мной делать. Ой, я не представился – меня зовут Агапэ, приятно познакомиться. А ты...? — я осёкся, давая ему вставить слово. Мне говорили, что я ужасно болтлив, а доставлять неудобства таким напором не хотелось.       При вопросе о родителях, его лицо скуксилось. Я уже испугался, что он вовсе не ответит, но мальчик медленно произнёс: — Я Гойё... меня кладут на лечение, а родители скоро вернутся, они еще у моего лечащего врача, зачем ты спрашиваешь?       Он выглядел таким маленьким и беззащитным, что мне захотелось обнять его, но я сдержался, боясь нежелательной реакции. Да и странно это было бы – мы знакомы от силы пять минут. — Я вижу, ты очень любишь читать. У меня никогда не было столько книг! Какие твои любимые? Мне всегда нравился «Гарри Поттер», потому что это единственное произведение, которое я прочитал до конца, — я с любопытством смотрел на него, ожидая ответа. — Ммм, наверное, «Робинзон Крузо»… Мне нравятся все книги, которые я когда-либо читал, — Гойё пожал плечами, словно размышляя вслух. Серьёзно, он никогда не задумывался о любимой книге? Это странно. — Мне кажется, я где-то слышал это название, но точно не читал. А в чём сюжет? — Ну, главный герой с детства мечтал о морских путешествиях, а родители не одобряли его увлечение, поэтому Робинзон тайком сбежал от них на корабле. Дальше – кораблекрушение, плен у пиратов, а после – необитаемый остров… — Гойё запнулся, видимо, пытаясь вспомнить события. В этот момент из кабинета неподалёку вышли двое взрослых – оба выглядели недовольными и уставшими. Мальчик рядом со мной тут же уткнулся в книгу, лежащую на коленях, давая понять, что разговор окончен. — Ты знаешь, это довольно интересная книга, но мне уже пора. Давай ты потом расскажешь, что же с ним произошло на острове. Пока! Надеюсь, ещё встретимся! — я быстро спрыгнул с дивана и подбежал к матери. За разговором с Гойё о его книге я совсем забыл про сломанную руку, не смотря на то что она неприятно гудела. Мать, сложив руки на груди, повернулась ко мне. — Агапэ, ты ложишься на лечение, примерно на две недели, может чуть меньше. Я уже выдохлась следить за тобой дома, чтобы ты снова себе что-нибудь не сломал. Иди за медсестрой, отец скоро привезет тебе вещи, — устало сказала она, потрепала меня по голове и ушла. В последний раз обернувшись к Гойе, я увидел, как, вероятно, его мать отчитывает мальчика.

•°*”˜˜”*°•.¸☆ ★ ☆¸.•°*”˜˜”*°•

      В следующий раз мы встретились спустя день после заселения, на раннем завтраке. Вставать в семь утра было трудно: я совершенно не выспался и не отдохнул. Но здесь никто не спрашивал твоего мнения, поэтому приходилось подниматься со старого матраса в такую рань. А матрас и правда был древний – будто родом из СССР, с кучей пружинных блоков, скрипящий и гудящий от малейшего движения. Приложив все усилия, чтобы не рухнуть лицом в тарелку каши, я зевнул и огляделся. В столовой было человек сорок, половина из которых засыпала, а другая – ковырялась в мисках.       Краем глаза я заметил знакомую черную макушку, от чего моё настроение тут же взлетело до небес. Раз он здесь, значит, мы на одном этаже, следовательно, я смогу наведываться к нему в палату, когда станет настолько скучно, что телефон уже не спасет.       Я посмотрел на Гойё: казалось, он даже не притронулся к своей еде. Мальчик пялился пустым, ничего не выражающим взглядом в тарелку, словно собираясь с силами, чтобы начать есть. Подождав еще пару минут и поняв, что мальчик не собирается завтракать в принципе, я быстро встал и схватил свою полупустую миску, чтобы отнести её назад. Подбежав к Гойё, я коснулся его плеча, сообщая о своём присутствии. Он вздрогнул и слегка подпрыгнул, ударяясь коленками о стол. Извинившись перед сидящей рядом женщиной, мальчик хмуро посмотрел на меня. Я помахал ему рукой в знак приветствия, от чего он закатил глаза. Но, не смотря на это, было понятно что Гойё рад снова со мной увидеться. — Привет, давно не виделись, как дела? Готов продолжить рассказывать сюжет? Кстати, нам безумно повезло оказаться на одном этаже! Не думаю, что если бы ты был на другом, меня бы туда пустили. Я уже закончил есть, хочешь, пойдём к тебе или ко мне в палату? Всё равно сейчас свободное время, а заняться здесь особо нечем, — я осёкся, заметив, что Гойе едва успевает следить за моим потоком слов. Пожалуй, пора прекращать говорить так много и быстро. — Здравствуй, мы же вчера виделись, какое "давно"? Наверное, мы можем пойти ко мне в палату… — он запнулся, словно пытаясь вспомнить, о чём я говорил. — Это был сарказм, глупышка. Ну, если ты поел, я отнесу твою миску и можем идти к тебе, — Гойё на такое обращение лишь фыркнул и кивнул головой. Я подхватил его несчастную тарелку каши, унося её. Мальчик продолжал смотреть на меня, хлопая своими большими чёрными глазами. Вернувшись, я взял его за руку и потянул к выходу из столовой. Словно очнувшись от сна, он пару раз попытался спасти ладонь из моей хватки, но потерпев неудачу повёл меня в свою палату. Она оказалась совсем недалеко от моей – их разделяли всего три двери, на одной из которых красовалась табличка "Кабинет медсестры". Я поморщился, представив, как буду пробираться к нему ночью, если вдруг не смогу уснуть. — Вместе со мной живут две женщины, так что постарайся не разговаривать слишком громко, — тихо проговорил Гойё, заходя в палату. Она оказалась такой же серой и унылой, как и моя, – менялись только люди и их вещи. Одна из соседок уже сидела в комнате в наушниках, не обратив на наше появление ни малейшего внимания.       Мы подошли к кровати Гойё, которая, в отличие от моей, была тщательно убрана и приведена в порядок; по моей же, казалось, прошёлся слон. Я слегка покраснел, радуясь тому, что мы пришли в палату Гойё, а не ко мне. Кто знает, вдруг он бы передумал проводить время с таким неряхой, как я.       Я помотал головой, отгоняя эти глупые мысли – ведь был уверен, что мальчик не оттолкнёт меня из-за неубранной кровати. Как минимум потому, что на этаже больше не было детей нашего возраста. Не обращая на меня внимания, Гойё копошился в тумбочке, что-то усердно ища. Вынырнув из своих мыслей, я с любопытством уставился на него. Наконец, спустя долгих три минуты, он извлек потрепанную временем книгу и протянул её мне: — Вот, это «Робинзон Крузо». Если тебя заинтересовал сюжет, можешь взять её почитать.       Пару секунд я молча хлопал глазами, не зная, что сказать. Читать книги я не любил, но отказать Гойё было бы грубо, ведь сам же говорил, что эта история интригующая и увлекательная. Мальчик уже было хотел спросить, что не так, но я довольно резко перебил его: — Это очень мило с твоей стороны, но не мог бы ты еще немного рассказать сюжет? Понимаешь, мне просто нравится знать его наперед, люблю спойлеры и всё такое, — я подумал, что мой ответ получился слишком нервным и корявым, но Гойё только пожал плечами, выражая свое согласие. — Если тебе так хочется, то ладно, — он присел ко мне на кровать и начал свой рассказ. Было видно, как с каждым новым предложением Гойё всё больше втягивался в историю; сразу становилось понятно, что он любит читать всей душой. Я лишь улыбнулся и продолжил внимательно его слушать.

•°*”˜˜”*°•.¸☆ ★ ☆¸.•°*”˜˜”*°•

      Я лежал на неудобной постели с закрытыми от усталости глазами, прислушиваясь к мерному гудению лампы. Возможно, под этот тихий звук можно было бы и заснуть, но шуршание страниц заставляло меня бодрствовать. Гойё, в отличие от меня, совсем не чувствовал слабости, а читал свои скучные книги. Я приоткрыл один глаз, прищурившись от яркого света, и стал наблюдать за мальчиком. Он сидел возле моих ног, облокотившись спиной на холодную стену, отчего не испытывал ни малейшего дискомфорта. Видимо, рассказ настолько захватил его, что ему было всё равно на внешние факторы, способные помешать чтению. Глаза Гойе быстро пробегали по строчкам текста, одна эмоция на его лице сменялась другой. В который раз он доказывал, как обожает читать. Думаю, если бы у него забрали все книги, то мальчик просто не выживет. Слишком скучным и серым станет его мир.       Я задумался: что могли бы отнять у меня, из-за чего мой мир мог бы рухнуть? Книги не имели никакой ценности, всегда можно прочитать произведение в телефоне. Тот же телефон? Он не был для меня настолько важен, чтобы я начал затухать. Ещё раз взглянув на Гойе, я понял, что предпочел бы находиться здесь с ним, а не в своей пустой серой палате. Если бы кто-то забрал это мгновение, мой мир и правда мог бы рухнуть.       Когда я уже собирался продолжить размышления, Гойе взглянул на меня. У него были невероятно выразительные глаза, в них хотелось утонуть без надежды на спасение. При холодном освещении они казались тёмными, как смоль или уголь; тёплый свет же смягчал их, делая похожими на тающий горький шоколад. Мы смотрели друг на друга всего пару минут, но они показались вечностью. Я взволнованно глотнул, первым отводя взгляд, понимая, что еще несколько секунд, и точно взорвусь на месте. Подскочив на кровати, я невольно застонал из за боли в руке от резких движений и отвернулся от Гойё, делая вид, что смотрю в окно. Прижав руку к себе, я затылком почувствовал, как он закатил глаза, видимо возвращаясь к книге.       Такое чувство, что ему было плевать на всё, что не касалось книг. Это немного удручало, но кто я такой, чтобы судить? Мы были знакомы всего пару дней, это мои проблемы, что я успел привязаться к нему за столь короткое время. Выдохнув, повернулся к Гойё – конечно же, он опять читал. Взяв себя в руки, я решил узнать его получше, засыпав вопросами: — Можешь рассказать о своей семье? Какие у вас отношения, чем любите заниматься вместе? Ты хорошо учишься в школе? Честно говоря, у меня с этим не очень – у нас такие строгие учителя, ты бы знал! Стой, пдожди, ты, кроме книг, вообще ничем не интересуешься? У тебя хотя бы есть компьютер? Серьёзно, всё своё свободное время ты читаешь; разве это не надоедает?       Гойё открыл рот, словно выброшенная из воды рыба, не зная, что ответить. — Эм, ну я как бы отличник, но в школьной деятельности стараюсь не участвовать – будто мне это нужно. Нет, с чего ты взял, что у меня есть компьютер? Был ноутбук, но он слишком старый, чтобы его использовать. Книги абсолютно разные, они не могут надоесть, — он нахмурился, пытаясь понять, что не так с его увлечением. — Ты не устаёшь учиться? Я бы уже давно выгорел... Стой, ты серьёзно не играешь ни в какие игры? Даже на телефоне? — я действительно не могу понять, чем он занимается в свободное от чтения и уроков время. — От учёбы иногда можно утомиться, но обычно это быстро проходит. А зачем мне игры? Максимум TikTok, ничего больше не надо, — Гойё смотрел на меня подозрительно суженными глазами, пока я думал, как много он теряет, не играя в роблокс. — Это просто ужасно! Я обязан тебе показать базу игр на телефоне. Ты должен их знать из TikTok, это точно.       Поджав свои тонкие губы, Гойё потянулся к закладке, оставляя ее на странице книги. — Хорошо, но давай завтра? Сегодня уже слишком поздно, хочу спать.       Взглянув на часы на стене, которые показывали только восемь вечера, я кивнул головой, помахал рукой Гойё и вышел из палаты. Неужели ему совсем всё равно? С силой надавил на виски, стараясь не думать об этом. Я докажу ему, что игры это круто и он многое теряет.

•°*”˜˜”*°•.¸☆ ★ ☆¸.•°*”˜˜”*°•

      Рисуя взглядом воображаемые круги на потолке, я размышлял, с чего лучше всего начать посвящение Гойё в виртуальный мир. Показать основы, в которые играет большая часть населения? Или что-то не настолько известное, но не менее увлекательное? Какой жанр тогда выбрать? Начать с чего-то простого вроде Brawl Stars и Roblox? А может, показать ему Gacha Life, чтобы он сидел там часами, создавая персонажей из книг? Или увлечь мрачными сюжетами Sally Face, Fran Bow, FNAF? Хотя нет, лучше во что-то кооперативное, чтобы в случае чего я мог ему помочь. Тогда выбор очевиден – Roblox с его безграничным разнообразием. Да, точно, первым делом скачаю именно его. Там уже можно и в паркур, и в перестрелки... Окрылённый этими мыслями, я и не заметил, как уснул.

•°*”˜˜”*°•.¸☆ ★ ☆¸.•°*”˜˜”*°•

      Всё было куда лучше, чем я ожидал – казалось, Гойё действительно заинтересовался играми, поэтому мы перескакивали из одной в другую. В Roblox я заставил его пройти башню ада – получилось у него с десятой попытки, что уже было достижением. Дальше решили зайти в ныне популярный огород, сажать клубнику – мне, конечно, стало скучно через десять минут, но Гойё вроде как понравилось. Надеюсь, он потом зайдёт туда сам, без меня. Напоследок я повёл его в игру, похожую на мафию, но ролей там было куда меньше – после того как Гойё убили, он пообещал больше никогда сюда не заходить, видимо, настолько сильна обида. В общем, могу сказать, что Roblox зашёл ему на ура.       Пока я думал над тем, куда нам пойти дальше, а Гойё все еще переживал из-за своей смерти в игре, наступил обед. Он был, как обычно, не очень: самый невкусный суп в моей жизни, холодный и горький чай, а кусок хлеба – единственное, что можно было съесть, не вызвав тем самым тошноту.       Сидя напротив Гойё, я невольно наблюдал за ним: он съел всего пару ложек супа, а к чаю даже не притронулся, только пожевал хлеб, плавая где-то в своих мыслях. Я и раньше замечал, что он мало кушает, но сегодня он вообще ничего не поел ни рядом со мной, ни в общей столовой. Мог бы хоть батончиком каким-нибудь перекусить, не знаю. Я вздохнул, отодвигая тарелку – аппетит и так был не ахти, а тут и вовсе пропал. – Если ты закончил, то можем дальше пойти играть.       Гойё в ответ лишь уныло кивнул. Мы отнесли миски с недоеденной едой и молча пошли в палату, каждый думая о своём. Впервые я не знал, чем разбавить наступившую тишину, и от скуки разглядывал обшарпанные стены. Меня сильно беспокоил, тот факт, что Гойё так мало ест. Только сейчас я задумался, из за чего мальчика положили в больницу. На вид, кроме характерной худобы, никаких признаков болезни не было. А вдруг именно в этом дело? Может, у него проблемы с пищеварением, поэтому он так плохо ест? Задумчиво взглянув на Гойё, я решил пока не поднимать эту тему. Если захочет, то сам расскажет, наверное.       Чтобы Гойё сильно не расслаблялся, было принято решение заставить его играть в Granny. Одна из самых популярных игр в жанре ужаса обязательно должна ему понравиться. Ну, точнее напугать его. — Так значит, смотри, ты должен ходить по дому бабки и пытаться открыть один из выходов в доме. Например, можно через дверь или на машине, а в новых частях вообще на лодке. На твоё усмотрение, так сказать. А, постарайся не ронять предметы, чтобы бабка не прибежала к тебе с другого конца дома. Всё, давай проходи, — я вернул телефон законному владельцу, чтобы Гойё мог попробовать поиграть. В своё время, когда народ только начинал играть в Granny и уже исследовал все пути побега из дома, я смог пройти её только через год после выхода. Так что, особой надежды на мальчика я не возлагал, понимая, что его максимумом будет смерть от бабки не в первые минуты игры. Гойё лишь недовольно фыркнул – он вообще умеет другие звуки издавать? – на выбор игры и запустил первый день.

•°*”˜˜”*°•.¸☆ ★ ☆¸.•°*”˜˜”*°•

— ... Нет, ты всё делаешь не так. Зачем по десять лет стоять в шкафу, если и так знаешь, что бабка в трёх километрах от тебя? — Слушай, может, ты не знал, но играю я, а не ты. Так что, либо смотри молча, либо сиди в телефоне, но не отвлекай меня. — Я всего лишь пытаюсь тебе помочь! Твоё прохождение длится уже полтора часа, при том, что ты помер два раза. — Если ты не заткнешься, то мы пойдем в огород.       Тут же отступив, я в целях перемирия поднял руки. Гойё смерил меня тяжёлым взглядом, вздыхая, снова возвращаясь к игре. На самом деле он держался достаточно хорошо для новичка, даже почти смог открыть дверь наружу, но в последнюю секунду его убили. Казалось, в тот момент мальчик был готов взорваться, но сдержался из-за соседей по палате, которые и так ненавидели нас всей душой за разговоры.       Сейчас он был близок к тому, чтобы уехать из дома на машине, но из-за постоянных пряток это задерживалось ещё на добрых полчаса. — Серьёзно, давай я просто за тебя уже пройду, мне надоело ждать, пока ты отсиживаешь штаны в нычках. — Молодец, ты молчал целых три минуты, мои поздравления. Почему бы тебе не попытаться побить собственный рекорд?       С моей стороны послышались недовольные пыхтения, которые пропали после того, как Гойё пару раз пихнул меня локтем. Следом за этим, он наконец-то соизволил выползти из шкафа и заправить старую машину. — Спустя три часа я всё же прошёл эту дребедень. Насколько это было плохо?       Дабы поиздеваться над Гойе, я решил не отвечать на его вопрос и, вместо этого, как ни в чем не бывало, отвлечься на телефон. Он цокнул, отворачиваясь от меня к прикроватной тумбочке, доставая оттуда пачку печенья. Казалось, это был его первый приём пищи за день. Гойё молча протянул ее мне, предлагая поесть тоже. Я выхватил одно печенье и невольно задумался – всё же спросить его о диагнозе или дождаться, пока он не скажет сам. Поразмыслив несколько секунд, я решил все же попробовать узнать, настолько мне было любопытно. — А почему тебя в больницу положили?       Смотря на его реакцию, я понял, что либо ему всё равно, либо Гойё вспомнил, что умеет скрывать эмоции, и он без каких-либо проблем ответил: — РПП.       Хоть подозрения об этом и были, сочувствие никуда не пропало. Я в помине не знал, как лечить такое заболевание, но точно понимал – чем дольше ты не кушаешь, тем сильнее оно будет проявляться. Но при этом есть много за раз спустя долгий перерыв от еды нельзя тоже. Чтобы не выдать своих переживаний по этой теме, я, как обычно, стал шумным и разговорчивым. — Мне жаль, что тебе приходится проходить через это. Я не знал, что при таком заболевании кладут на этаж вместе с людьми, которые себе что-то сломали или ещё с чем-то, понял, да? А какое лечение ты проходишь? — Вообще, обычно попадают в больницы только при критическом состоянии, но там уже госпитализация. Просто мои родители решили, что дома я им нафиг не сдался и заплатили за моё пребывание здесь. Пф, лечением это не назовешь. Таблетки дают, чтобы я не подох окончательно, витамины там, ну и могут пару раз сказать, чтобы я ел больше, — за все время нашего знакомства я не слышал настолько злого и обиженного голоса Гойё. Такое чувство, что он впервые кому-то об этом рассказывает.       На этот раз от меня не донеслось ни звука – в поддержке я никогда не был силен, а пытаться выдавить из себя сочувствие словами представлялось слишком сложным и непонятным. Поэтому вместо бесполезных букв, я легонько прикоснулся к руке Гойё, как бы спрашивая разрешения на прикосновение. Прошли секунды, казавшиеся вечностью, прежде чем он схватил мою ладонь, сжимая со всей силы.       Я осторожно стиснул его руку в ответ, пытаясь оказать безмолвную поддержку: "Всё хорошо, я рядом, главное дыши". Мальчик прерывисто вдыхал ртом, пытаясь поймать как можно больше воздуха. Понимая, что дело начинает пахнуть жареным, я схватил свободную ладонь Гойё, от чего чуть сморщил нос из-за проступившей в моей руке боли, и прижал её к своей ровно вздымающейся груди. — Спокойно, дыши вместе со мной. Вот так: вдох.... и выдох.       Спустя пару минут таких манипуляций Гойё наконец-то успокоился. Он слегка покраснел, осознавая в каком положении мы находимся, но быстро пришел в себя, садясь ровно напротив – мою руку мальчик всё ещё не отпускал. Стараясь придать ровность своему голосу, он сказал: — Прости за неудобства... спасибо за помощь.       Я только лишь фыркнул и весело улыбнулся, как бы говоря, что эта ситуация не принесла мне никакого вреда. Мальчик приподнял уголок губ, будто больше не мог сопротивляться моему счастливому лицу. Несмотря на ужасную ситуацию Гойё, он не выглядел грустным, поэтому моё настроение потихоньку возвращалось в норму. Прекрасно понимая, что ему нужен отдых от случившегося, я отпустил холодную руку, которая успела нагреться в моей. Хотел было уже попрощаться с ним и уйти в свою палату, дабы не мешать мальчику, но он довольно резко перебил меня: — Если ты не против, можем сыграть в еще одну игру.       Я хотел было возразить, что ему нужен покой и мне тут не место, но что-то в глазах Гойё меня остановило. Хмыкнув, сел обратно на кровать, доставая телефон из кармана штанов. — Конечно, раз ты так хочешь, то у меня как раз была припасена одна игра...

•°*”˜˜”*°•.¸☆ ★ ☆¸.•°*”˜˜”*°•

      Ночью я не мог уснуть от слова совсем. Вроде бы, и проваливался в несвязный бред на пару часов, но за это время совсем не отдыхал – наоборот, уставал ещё больше. Бессонницы у меня давно не было, а успокоительные, которые как раз таки спасали от неё, остались дома в дальнем углу тумбочки. Поэтому половину ночи приходилось разглядывать серый потолок, кое-где уже осыпавшийся штукатуркой, с паутиной в углах, размышляя одновременно обо всём и ни о чём. Казалось, до меня никак не доходило какие чувства были у меня к Гойё. Чисто дружеские или...или. Досадливо вздохнув, я решил, что о таком на ночь глядя лучше не думать вовсе – не усну точно. Хотя, внутри себя понимал, что просто пытаюсь избежать этих мыслей, потому что мне было стыдно за них. Я никогда не умел понимать людей и их действия: вроде в один день мы лучшие друзья, готовые ради друг друга на всё, а в другой оказалось, что со мной дружат из необходимости. Но я и правда пытался понять Гойё. Размышлял, как бы поступил он на моём месте, думал, считает ли меня своим другом, записывал на затворках сознания его увлечения, привычки. Хотя, мысли как обычно убегают от меня после десяти минутных дум, и я переключаюсь на другое – Гойё снова почти ничего не ест, как там поживают мои родители, друзья без меня, скучают ли они, что можно подарить бабушке на день рождение, которое неуловимо приближалось. И так всю ночь, вместо драгоценного сна, я пролетал в мыслях, не заметив как наступило время подъёма.       Из-за недосыпа я был похож на сонную побитую муху с опухшими глазами, будто всю ночь не лежал на кровати, а как минимум отработал смену на заводе. Даже Гойё на завтраке заметил, что я неважно выгляжу, хотя обычно он в это время смотрел в пустоту, думая о чём-то своем. Может быть, пытался собраться духом, чтобы поесть. Я отмахнулся от этих мыслей – такое чувство, что Гойё и еда были магнитами разных полюсов, которые постоянно отталкивались друг от друга. Интересно, если бы у еды был знак зодиака, какая совместимость была у неё с мальчиком? Тут я понял, что недосып слишком сильно сказывается на мне, от чего начинаю думать о всякой фигне. Помотав головой из стороны в сторону, я задумался над тем когда мне всё таки поспать. Изначально хотел попытать удачу отдохнуть в обед, но между манящей компанией Гойё и гляделками в потолок выбор логично пал на первое. Но, поделившись своим выбором, он такому заявлению не обрадовался от слова совсем. Мальчик целых десять минут пытался доказать, что я обязательно должен поспать хотя бы в дневное время, а не сидеть рядом с ним в телефоне. Мне, конечно, приятна его забота, но от своего решения я не отказывался ни в какую. Выспаться можно и в могиле, зачем тратить драгоценное время, пока оно есть? — Серьёзно, ты выглядишь ужасно, и с уверенностью могу сказать, что чувствуешь себя так же.       Мне кажется, я абсолютно не понимал Гойё – то он вообще не замечает моего присутствия, то волнуется обо мне, как курица наседка. Может у него две личности? Кто-то задумывался об этом? Как всегда, слишком прямолинейно я спросил: — Ты правда переживаешь за меня или тебе надоело моё присутствие рядом?       На такое заявление Гойё залип в стенку на добрых пять минут, не зная, что сказать. Но, в конце концов, пожевав свою и без того красную от крови губу, ответил: — Мне приятна твоя компания, не подумай ничего такого, просто я переживаю за тебя, поэтому прошу лечь в кровать и отдохнуть.       В итоге, нашими общими усилиями, было принято снова разместиться в палате Гойё, где я, так и быть, мог попробовать заснуть. Но взамен я притащил с собой упаковку сушек и заставил мальчика съесть хотя бы одну треть, так как тот снова ничего не поел утром. Строго наказав ему запивать всё водой, мы наконец-то улеглись на его постель: Гойё опять сидел у меня в ногах и – никогда не догадаетесь – читал свою скучнейшую книгу, поедая сушки, а я лежал на его подушках с закрытыми глазами и хотя бы пытался заснуть. Слишком много мыслей крутилось в моей голове, они будто специально мешали мне спать, прыгая туда-сюда. Спустя полчаса таких метаний я не выдержал и обречённо сел рядом с Гойё, который хмуро посмотрел на меня. Холодная стена приятно охлаждала спину, присутствие мальчика рядом доставляло какое-никакое спокойствие, но спать сидя было бы просто кощунством, поэтому я держался как мог. Как это вообще называется? Лежишь – заснуть не можешь. Садишься – сразу в сон клонит. — Может, тебе почитать? — неуверенно спросил Гойё, от нервов крутя в руках сушку.       Это была настолько замечательная идея, что я мысленно стукнул пару раз себе по голове – как она не пришла никому из нас раньше? Радостно улыбнувшись, я усердно закивал головой, будто только этого и ждал. Перетащив подушку ближе к ногам мальчика – изначально хотел вообще на его коленях, но посчитал это слишком большим вторжением в личное пространство – я улёгся и принялся ждать Гойё. Он прочистил горло и принялся читать вслух одну из частей "Гарри Поттера". Всё-таки наше общение не прошло даром, и мальчик решил перечитать книги этой вселенной. Я радостно улыбнулся и принялся вспоминать различные моменты: вот Гарри начал разговаривать со змеёй, здесь бедную кошку в стазисе подвесили за хвост в одном из коридоров, а потом... я сам не заметил, как заснул безмятежным сном. Сквозь дрёму, я почувствовал как кто-то гладит меня по голове, но, зная своё воображение, забыл об этом в ту же секунду.

•°*”˜˜”*°•.¸☆ ★ ☆¸.•°*”˜˜”*°•

      Проснувшись на полчаса раньше подъёма, я от скуки считал проезжающие машины, глядя в окно. Вместе с этим старался не думать о Гойё, но он, как назло, не хотел выходить из моей головы. Точнее, его поведение. С каждым днём мальчик открывался мне всё сильнее. Ну, как открывался – сам начинал разговор, если его что-то интересовало или беспокоило, более подробно отвечал на мои вопросы, отчего я светил радостной улыбкой всё чаще и чаще, а что самое главное – пытался, хоть и понемногу, но кушать в столовой. Мои частые походы к нему сопровождались разными вкусностями, баранками и конфетами, которые родители щедро отдавали мне при посещении. Вот они уже совсем полюбились мальчику, и выглядело так, будто большую их часть съедал он. Уж не знаю, что повлияло на Гойё: моя настойчивость в этом вопросе, желание поскорее вырваться из больничных стен или просто угощения оказались настолько вкусными, что мальчик не мог устоять. Но, решив не лезть не в своё дело, я лишь мысленно хвалил его за такие небольшие достижения.       Если честно, находиться в больнице на постоянной основе начинало утомлять. Сколько уже можно сидеть в четырёх стенах, когда единственное, что меняется, это наши занятия с Гойё? В один день мы всё время сидим в телефонах, в другой он читает, а я либо сплю, либо слушаю его чарующий голос, в ещё один я уже готов лезть на потолок, лишь бы найти хоть какое-то новое занятие, но меня останавливал тот факт, что я не Человек-паук и залезть никуда в принципе не мог. Жаль, конечно. С его-то регенерацией можно было остаться дома на два дня, и вот ты уже здоров как бык, без всяких ваших больниц. Кстати, а если предложить Гойё что-нибудь посмотреть вместе? Но что? А вот этого я не знаю. Сто процентов он не любит ужастики, если вообще когда-либо их смотрел. Мультфильмы? Казалось, всё возможное уже мной пересмотрено. Серьёзно, я сейчас заставлю его смотреть боевик, лишь бы не умирать от уныния. Страдальчески вздохнув, я отправился выполнять утреннюю рутину: прождать очередь к умывальнику, выпить таблетки перед едой, сходить к врачу на осмотр, отправиться есть, а потом залечь в палату Гойё на весь оставшийся день.       На приёме у доктора, он бегло осмотрел мою сломанную руку, почесал ручкой голову и вынес вердикт: — Твоя трещина в руке может зарасти и дома, так что не вижу смысла больше тебя тут держать. В понедельник можешь уже выписываться.       Моей радости не было предела – всего два дня, и я вернусь домой, в тёплую мягкую кровать и к своему любимому компьютеру. Но спустя пару минут моё счастье приутихло. Возвращение домой означало больше не видеться с Гойё, не находиться рядом на постоянной основе и общаться только по интернету. Да, можно приехать в гости, чтобы вместе погулять на улице, но с таким диагнозом мне неизвестно, когда его выпустят из больницы. Я приуныл и грустно пошёл на завтрак. Какой шанс, что после моего отъезда он продолжит питаться в столовой? На самом деле довольно большой, но только если мальчик захочет сам – не заставлять же его в конце-то концов. Решив поговорить с ним попозже, когда сам свыкнусь с ситуацией, я нацепил улыбку на лицо и сел за стол. Гойё рядом со мной медитировал над миской с кашей, ложкой убирая оттуда изюм. — И всё-таки, чем тебе так не угодил сушёный виноград?       Гойё гневно уставился на меня в ответ, будто этими словами я оскорбил всю его семью. Похлопав мальчика по плечу в утешительном жесте, я принялся жевать хлеб, смотря куда угодно, но не на Гойё. Было непонятно, он сильно расстроится, когда узнает о моём уходе или нет.       Весь оставшийся день я старался особо не контактировать с Гойё, постоянно залипая в телефон. Он этого либо не замечал, либо игнорировал, с головой уйдя в чтение. Мальчик дочитывал пятую часть Гарри Поттера, что удивляло меня сильнее, чем должно. Когда он только успевает? Мы все время вместе, книги в руки он берёт редко, обычно предпочитая им телефон. Читает ночью? Даже если так, почему Гойё выглядит свежим и отдохнувшим, тогда как я – устало и разбито? Интересно, в больнице можно сделать кофе?       Решив отвлечься, я присел рядом с ним, вчитываясь в рассказ. Спустя минут десять, я начал клевать носом, протяжно зевая. Он вдруг захлопнул книгу, от чего моя голова резко поднялась, стукнувшись о стену. Застонав, я с негодованием посмотрел на него. — Ты в порядке? – Гойе с прищуром смотрел на меня, ожидая честного ответа. — Да, удар не настолько сильный, чтобы беспокоиться... — Я не об этом. Что с тобой сегодня? Ты не прилипал ко мне весь день как банный лист, значит, что-то случилось, — конечно, я понимал, о чём мальчик спрашивает, но отвечать не хотелось. Хотя, тянуть с этим тоже не вариант. — Да там, утром сходил к врачу, он сказал, что уже в понедельник могу ехать домой, — после моих слов лицо Гойё тут же стало печальным, брови сведены к переносице, а взгляд потухший.       Я неловко отвёл глаза, не зная, что сказать и как подбодрить его. Когда ладонь мальчика сжала одеяло на кровати, я опустил руку на его кисть и подбадривающе сжал. Он отвернулся, но перестал стискивать ни в чём не повинную простынь. — Ты же понимаешь, мы будем общаться по телефону, а потом, когда тебя выпустят отсюда, будем гулять. Я не оставлю тебя, если тебе пришли такие мысли, — боже, моё умение успокаивать людей на высшем уровне, серьёзно. Говорила мама на уроках психологии учиться, а не в тетрадках рисовать. Гойё судорожно вдохнул и повернулся ко мне. Его состояние выдавала лишь слабо подергивающаяся губа, в остальном он выглядел привычно спокойно. Я постарался ободряюще улыбнуться, но это скорее походило на нервный тик. Обхватив мою горячую ладонь, Гойё прикрыл глаза и устало облокотился на стену. Поняв, что мальчик больше ничего не скажет, я вспомнил свои ночные мысли. Может, и правда разбавить атмосферу мультиком? — Слушай, не хочешь посмотреть "Тачки"? — Гойё лишь приподнял бровь, словно спрашивая, о чем я говорю. — Ну, мультфильм такой, ты никогда не видел, что ли? Я сам смотрел давно, почти ничего не помню.       Мальчик пожал плечами, предоставляя выбор мне. — Хорошо, значит, будем смотреть мультфильм.

•°*”˜˜”*°•.¸☆ ★ ☆¸.•°*”˜˜”*°•

      За прошедшую ночь Гойё, видимо, кое-как свыкся с моим скорым уходом. Вообще, во мне теплилась надежда, что он скоро выйдет отсюда и мы снова будем вместе. К сожалению, не на постоянной основе, но видеться хотя бы раз в пару дней нам никто не запрещает. Главное, чтобы Гойё этого хотел, а остальное не важно.       Сегодня, он сам предложил поиграть в Roblox вместо чтения своих книжек. Я с большой радостью согласился, и мы отправились покорять новые игры. После башни ада он стал питать огромную страсть к паркурам, так что как минимум в трёх мы успели побывать. Честно, хотелось выкинуть телефон в окно, после падения на самом тупом месте, но ради Гойё, я держался как мог. Не стоит вникать в содержание этих игр – что уж говорить о каваи паркуре – но мальчика всё устраивало, значит, и меня тоже. Параллельно с играми я скармливал ему остатки своих запасов вкусняшек. Как я заметил, больше всего ему понравилось печенье с шоколадной крошкой – видимо, он большой любитель сладкого. Закатывая глаза на мои слова о воровстве еды, он с набитым ртом доказывал, что во всем виноват я сам, когда решил принести их с собой. Но, несмотря на все возмущения, я действительно был рад его проснувшемуся аппетиту.       Весь день мы проиграли в Roblox, ни на что не отвлекаясь, кроме перерывов на столовую и осмотр у врачей. Вдоволь обсудив ужасную еду поваров, которая больше была похожа на объедки, чем на нормальный ужин, мы разошлись по своим палатам, чтобы я успел собрать вещи из тумбочки по пакетам, пообещав увидеться утром. Больше всего хотелось вернуться к своей мягкой кровати, так как спать на больничной койке становилось всё более ужасной идеей. Если я пролежу ещё хоть пару дней на этих скрипучих пружинах, то останусь навеки вечные без спины.       Тумбочка была полна самого разного хлама: начиная фантиками от конфет, заканчивая непонятно откуда взявшейся плюшевой игрушкой. Серьёзно, тут даже был неиспользованный бальзам для губ, про который я благополучно забыл. Может, его Гойё подарить? Все равно у меня дома таких штук пять, валяющихся непонятно где по квартире.       Кстати, та же проблема и с резинками для волос: в один момент их можно найти в корзине для белья, а в другой – в холодильнике среди яиц. В ящиках резинок оказалось слишком много, хотя я думал, что в больницу не брал вовсе. Как жалко, что я нашёл их под самый конец. С моими, постоянно лезущими в глаза волосами, они пригодились.       Провозившись с вещами еще часа два – половину времени я думал, выкидывать какой-либо предмет или оставлять, – закончил только в двенадцать ночи, когда большая часть больницы уже видела десятый сон. Сразу после этого я улёгся спать. Точнее, пытался заснуть. Тут либо бессонница давала о себе знать, либо предвкушение возвращения домой, кто его знает. Крутился туда-сюда я достаточно долго, но когда на меня начали шикать женщины с соседних кроватей, понял, что всю ночь буду смотреть в потолок. Опять. Классно, что сказать. Ещё час просидев в TikTok, когда мои глаза были готовы выпасть, я решил что-то менять в своей жизни. Поэтому, как самый умный человек, отправился к Гойё, надеясь, что он тоже не спит.       Пройти пару дверей оказалось проще простого – обычно ночью все выходят то в туалет, то попить, то ещё куда-то, и никто не обращал на меня никакого внимания. Приоткрыв дверь, я заглянул в палату Гойё. Все его соседки давно спали, одна, кажется, даже была в берушах, а мальчик читал, щуря глаза от недостатка света. В чём вообще смысл читать книгу ночью, пытаясь разглядеть текст, если можно взять телефон, на котором и так всё видно. Спустя пару секунд Гойё взглянул на открытую дверь и заметил нарушителя своего спокойствия. Подняв бровь, он задумчиво взглянул на меня, убирая книгу в сторону. Я тихо закрыл скрипучую дверь, садясь рядом на кровать, вместе с этим оттесняя его ноги к стене, на что он закатил глаза. — Зачем ты пришел? — на грани слышимости спросил мальчик, с любопытством глядя на меня. — Да так, решил посмотреть, правда ли ты читаешь ночью или нет. — Идиот, это было и так понятно, а тебе надо выспаться перед отъездом домой. — Бессонница, не могу уснуть.       На этом наш бессмысленный разговор мог бы закончиться. Гойё присел рядом со мной, устало зевая, но всё же не выгоняя меня из комнаты. Пожевав губу, я решился спросить: — Ты же тоже скоро выпишешься из больницы?       Мальчик пожал плечами, отворачиваясь к окну, как бы не желая давать ответа на вопрос. Меня посещали догадки, что он снова перестанет есть вовсе, как было до моего с ним знакомства, но продолжал надеяться на лучшее. Надежда умирает последней, да? Резко развернув его обратно, я надавил пальцами на подбородок, заставляя смотреть мне в глаза. — Ты понимаешь, что кроме себя самого никто не заставит тебя выздороветь? Я скоро уеду, врачам и твоим родителям всё равно. Останешься здесь до конца лета, пока не начнёшь ходить в школу, где свалишься от истощения. Твой организм уже начинает привыкать к еде, и ты снова испытываешь голод, я прав?       Гойё невидяще уставился на меня, а потом кивнул, подтверждая сказанное. Если бы я не распинался сейчас перед ним, то скорее всего провалился в его бездонные глаза, настолько красивыми они были в темноте. — Чем скорее ты выйдешь отсюда, тем быстрее мы снова встретимся. Знаешь, ты мне нравишься, я считаю тебя своим другом и не хотел бы, чтобы ты застрял тут надолго. Вот скажи, я тебе дорог?       Мальчик, казалось, засмущался от такого прямолинейного вопроса, но всё же уверенно кивнул. Я бегло улыбнулся и притянул Гойё в объятия. Слишком давно мне хотелось это сделать. Мальчик был словно плюшевая игрушка, такой же холодный, но при этом ужасно мягкий. Сначала он опешил от такой тактильности, но спустя пару секунд расслабился, сжимая меня в ответ. В его прикосновениях чувствовалась потребность в поддержке и тепле, и я с радостью давал их. Уткнувшись носом в шею мальчика, я вдыхал аромат яблок и меда. Чуть отстранившись, посмотрел на лицо Гойё, пытаясь понять его реакцию. Он, чуть сморщив нос, смотрел на меня блестящими от слёз глазами. — Почему ты плачешь? — сразу после своих слов я понял, насколько глупо это звучит. Скорее всего, кроме меня и родителей, у него и нет никого. Я поджал губу, надеясь, что этот бессмысленный вопрос его не обидит. Но Гойё лишь ответил: - Так.       При этом он не казался обиженным или задетым, чему я был несказанно рад. Сам, не заметив, как затаил дыхание, выдохнул и чмокнул его в лоб – настолько очаровательно он выглядел. Гойё лишь фыркнул, не высказывая никакого сопротивления, и полез обниматься. Мда, дай ему волю, сжал бы меня до смерти.       После того как мы улеглись на кровать, я тихо рассмеялся, поглаживая его по голове. Возможно, мальчик нравился мне не как друг, но какая сейчас разница? Единственное, о чём я мечтал – это о возможности навсегда остаться здесь, в больничной палате, на смятых покрывалах вместе с Гойё.       А об остальном можно подумать позже, ведь так?