La Cienega Nights

Это так хорошо, что от этого можно сойти с ума. Нет сомнений — правильно это или нет. Есть только тело, сжимающее руль, и сердце, бьющееся в такт оборотам двигателя. Адреналин — первобытный, грубый, настоящий — накрывает с головой в тот момент, когда стрелка спидометра пересекает границу дозволенного. Мир сужается до трассы впереди. До света фар. До секунды, которая решает всё. Говорят, в любых гонках безопасность — это религия. Здесь она — грех, искушение, закон который хочется нарушать. Не думаешь о последствиях. Не думаешь о страхе. Просто жмёшь на газ — и позволяешь скорости решить, кем ты станешь через несколько секунд. Он знал эти улицы Лос-Анджелеса, которые дышали бензином и шёпотом ставок. Знал взгляды людей, студентов и подростков, собиравшихся вдоль трассы, словно на тайный культ. Ему нравилась эта слава — не громкая, но плотная, как жар под кожей. Его репутация ещё не взорвалась в полную силу, но уже ощущалась — в напряжении воздуха, в тишине перед стартом, в том, как произносили его имя. Звезда, которая ещё не вспыхнула, но уже заставляла поднимать головы. И всё было на своих местах. Пока не появился он. Второе место ничего не изменило. Формально. Хотя имя Хван Хёнджина как того кто и есть скорость — пошатнулось на пятистале. И сам факт, что какой-то странный парень из ниоткуда появился, сразу же оскалился на его трассу, на его ночь, на его ритм — раздражал до ярости. Нелегальные гонки — это не забава ради денег, хоть деньги всегда приходят первыми мыслями. Это про риск. Про шоу. Про контроль хаоса. Без лицензий. Без безопасности. Без права на ошибку. Но блондин нарушил всё вышеперечисленное. Сделал шоу — и теперь его имя у всех в голове. Контроль — это всё, что у него было. То, что он строил медленно, почти навязчиво. Репутация. Правила, которые никто не озвучивал, но все знали. И он не собирался делиться. Потому что если отпустить хотя бы на секунду — кто-то обязательно этим воспользуется. Он не должен был заходить так далеко. Знал это ещё в тот момент, когда пальцы разжались, отпуская младшего в небытие и пелену страха. Это был не гнев. Но это был страх — потерять то, что наконец стало его. Свобода всегда приходила с условиями. Дома — в виде ожиданий. Здесь — в виде скорости. И когда кто-то решил войти в этот мир без разрешения, не склонив голову, не испугавшись — это ударило больнее, чем второе место. Феликс. Имя возникло внезапно, как вспышка. Без контекста. Без объяснений. Он ненавидел, что оно вообще там появилось. Вода сомкнулась резко. Холодно. Шум глушил мысли, давил на уши, заливал лёгкие паникой, которую он отказывался называть страхом. Не так. Это была злость. На него. На смех. На сам факт, что кто-то позволил себе. Феликс. Имя всплыло снова — на этот раз медленно, будто застряло между ударами сердца. Он ненавидел, что снова и снова прокручивает тот момент. Унижение липло к коже сильнее воды. Феликс. Неужели вся похвала была притворством? Феликс. Неужели крики его имени тоже были издевательством? Феликс. На этот раз имя прозвучало почти отчётливо. Словно кто-то произнёс его вслух. Или у него настолько хорошая память, что выкрик его имени десятками человек, выцарапан в памяти настолько четко, или- — Феликс! Эспрессо! Он вздрогнул. Реальность резко врезалась в сознание — звонко без предупреждения. Кофемашина монотонно гудела, тёмная жидкость растекалась по металлической поверхности. Слишком много эспрессо. Это уже даже не лунго. Он опустил взгляд и только теперь заметил, что весь эспрессо перелился, стекал в слив, наполняя пространство более густым, ещё более горьким запахом кофе. В кофейне и так было душно — но теперь воздух казался тяжелее, насыщеннее, почти липким. — Блять… — тихо выдохнул он, выливая недонапиток. Быстро, на автомате — переделать кофе. Извиниться перед клиентом за задержку, уже не первый раз за этот вечер. Нужно отвлечь голову от всех мыслей. Он опустился за стойку, чтобы на секунду перевести дыхание, навести хоть какой-то порядок. Но какой может быть порядок в забитой мыслями голове? Когда мозг переполнен эмоциями, в основном негативными, там уже настоящий хаос. — Эй, Ликс? Всё нормально, подумаешь — одно кофе отдал позже, — Холли закатила глаза, слегка улыбаясь поправила пластырь на щеке младшего. Парень тоже улыбнулся — от того, что она даже не представляет причины его рассеянности и неосторожности. Это не первый кофе, который он сегодня сделал плохо, но, наверное, уже последний. Дверь в кофейню открылась с характерным звоном колокольчиков. Холли подняла взгляд, узнав трёх людей, которые оглядывались по залу. Не раз Феликс во время перерыва показывал с ними забавные видео — то в объяснение, почему пришёл с похмелья, то почему сегодня такой подозрительно весёлый. — Это, наверное, за тобой, да? Феликс резко поднялся с пола, словно до этого сидел на раскалённых углях. Улыбка тут же появилась, когда он увидел друзей. Они переговаривались, осматривая кофейню, и тут же рассмеялись увидев Феликса в рабочей форме. — Думаю, я справлюсь тут, можешь сегодня уйти пораньше. — Но- — Никаких «но», — твёрдо заявила девушка, поднимаясь и осматривая зал с посетителями, — Я здесь работаю три года, по сути уже ветеран. Думаешь, не справлюсь? Давай, тебе нужно развеяться. Если эти клоуны помогут — я только за, чтобы ты сегодня ушёл пораньше. Все-таки, Феликсу повезло с напарницей. У него была привелегия работать с менеджером кофейни. То есть он себя зарекомендовал ка хороший сотрудник, умелый бариста, и дело в кармане. Опаздывания списывают с «извини», а поблажки в виде «можешь сегодня уйти раньше» стали чаще. Это не могло не радовать. Мысленно, Феликс был благодарен Холли за её понимание. Она наверное думала, что голова студента забита учебниками и лекциями, возможно ещё какой-то девушкой. Хоть это и было не так, комментировать Ликс не собирался. Скинув в себя фартук, и махнув на прощание Холли, четверо парней вышли из кофейни. Вечерний воздух пробирался под кожу, лаская словно пером, проветривая одежду от запаха кофе. Солнце уже садилось, спрятавшись за клубами облаков. Феликсу только на первой паре соизволили сказать, что все идут на встречу с какими-то парнями со старшего курса. Мельком введя в историю о стрельнутой сигарете во время первой гонки. Не то чтобы Феликс был против скоротать время и унести мысли подальше от Хвана и его выходки. Тем более , у него не было выбора «идти или нет». Он так и не рассказал друзьям, почему тогда вернулся весь побитый и слегка фиолетового цвета, поэтому его в отместку заставили идти вместе. Идея с кино пришла спонтанно, когда Хан всем ныл что хочет пойти на «Истребителей демонов», так как это его любимое аниме. Ребята постарше разделили его любовь к фильму, поэтому все решили познакомиться с жанром на огромном экране в кинотеатре. — Так сейчас будет почти последняя арка. Будет мясо, отвечаю, — Джисон пытался кратко рассказать сюжет, чтобы не было так скучно смотреть. — Ещё раз скажи как их вообще зовут? — Сынмин слегка скривился, пытаясь вспомнить, что говорил Хан последние пол часа пока они шли. — Ой бля, ебал я все это повторять. Будешь внимательнее смотреть, — закатил глаза. Повернув за угол они дошли до места встречи. Феликс улыбался в предвкушении хорошего фильма с вроде как годными пацанами. Ну не каждый ведь будет стрелять незнакомцам по три сигареты. Все было хорошо, пока он не поднял голову. Парни старшего курса уже ждали у входа в кинотеатр, о чем-то разговаривая. Хан окликнул кого-то на имя Крис, и парень со светлыми волосами обернулся, улыбаясь. На секунду мир замер, когда старший развернувшись открыл обзор на ещё одного человека, которого до того прикрывал свими внушительными размерами бицепсов. Солнце отражалось от его лица так, что на секунду Феликс подумал, будто у него началась галлюцинация. Потому что не может же судьба быть настолько ехидной, чтобы рандомной компании, среди рандомных людей, его друзья решили подойти именно к друзьям Хёнджина. Их взгляды столкнулись, как два лезвия. Одна секунда. Вторая. — ВЫ, БЛЯТЬ, СЕРЬЁЗНО?! — выкрикнули гонщики одновременно. В унисон. С одинаковой интонацией, четко в которой читалось «какого вообще хера?». Младшие зависли. Старшие — тоже. — Э-э… — Крис оглянулся. — Стоп. Вы знакомы? — сказал он, глядя на Феликса и Хана. Это было настолько тупое совпадение обстоятельств, что в него никто не мог поверить. Чонин мельком кивнул, осматривая Хёнджина с ног до головы. Феликс развернулся на пятках: — Да ну нахуй! Я с этим идиотом даже на одной улице стоять не хочу! Сынмин схватил его за запястье: — Эй Ликс, это же Хён.. — НЕТ! — перебил его парень, выдерживая на себе шесть взглядов в которых читается полнейшее непонимание. Чтобы хоть что-то прояснить, он добавил: — Он, блять, столкнул меня со второго этажа. Тишина. А потом второй взрыв: — ХЁНДЖИН ЧТО СДЕЛАЛ?! — синхронно выкрикнули все, поворачивая головы в сторону Хвана. Вышеупомянутый стоял, засунув руки в карманы, и носком кроссовка будто пытался сдвинуть маленький невидимый камешек. Он едва заметно пожал плечами, словно говоря: «ну да. и что?» Старшие переглянулись. Младшие — тоже. Никто ничего не понимал. Время поджимало, фильм скоро начнется. Решать нужно тут и сейчас. Хёнджин резко развернулся, без лишних слов пошёл в противоположную сторону. — А ну стоять, — Минхо схватил его за голову, словно куклу разворачивая назад. — Отпусти. — Нет. — Минхо. — Ты что, боишься его? Они нормальные типы. — Я не– — Тогда пойдём с нами. Железный аргумент, который кинул Минхо, будто заставил парня подчиниться. Боится? Серйозно? Да ни в жизнь. Феликс тем временем стоял, кипел и уже не понимал — его трясёт от злости или от того, что снова видеть Хёнджина — всё равно что получить удар током. Чанбин потёр переносицу: — Супер. Просто супер. Мы хотели посмотреть фильм, а выглядит так, будто мы сейчас двух бешеных в переноске закрыли. И, честно говоря, никто бы не удивился, если бы эти двое действительно зашипели. Они всё-таки зашли внутрь, под вопль обоих, что ебали они в рот стоять даже рядом. Но после уговоров, что это просто совпадение, и никто вообще ничего не знал о том что мир такой тесный и все вокруг знакомы друг с другом — молча кивнув и переступив через себя, они решили молчать и игнорировать. Кто-то купил попкорн, кто-то колу, кто-то принёс с собой нервный тремор — угадайте, кто. Билеты куплены в ряд, конечно же Хван и Феликс заняли самые дальние от друг друга. В зале было темно, и напряжение читалось даже без света. Феликс сидел почти на краю ряда, слегка наклонившись вперёд, будто экран был единственным, за что можно держаться. Хёнджин — с противоположной стороны, откинувшись на спинку кресла, со скрещёнными руками. Словно пытался показать, что контролирует ситуацию, но это была лишь маска, скрывающая нервозность и раздражение. Между ними места заняли друзья. Перекидывались попкорном, фразочками, ругались, когда кто-то пинал спинку кресла позади. Нелегальные гонщики молчали. Не потому, что нечего было сказать — наоборот. Просто оба знали: любое слово сейчас разобьёт чьё-то лицо, испортит вечер не им, а друзьям. И это было единственное, что их сдерживало. Феликс ловил себя на мысли, что считает сцены быстрее, чем смотрит фильм. Не потому, что не нравилось — просто хотелось, чтобы всё это закончилось. Один вечер. Одна общая встреча и больше ничего. Хёнджин думал почти о том же. Только с той разницей, что каждый смех в ряду, каждый восторженный выдох рядом напоминал: компания уже сложилась. И он — её часть. Нравится это кому-то или нет. Когда экран погас и зал медленно наполнился светом, напряжение не исчезло. Оно просто сменило форму. — Блин, момент с финальным боем был просто бешеный, — Хан говорил на одном дыхании, выходя в холл. — Я вообще не ожидал такой анимации. Манга всё-таки соснула. — Сцена с Зеницу — вообще разъёб, — подхватил Чанбин. — Я бы ещё раз сходил. — Теперь ждать продолжение вечность, — простонал Чонин, закидывая руки за голову. — Несправедливо. Они говорили все вместе, перебивали друг друга, смеялись, спорили о любимых моментах. Этот шум был живой, настоящий. Странно, что знакомы они всего пару дней, а тем для разговоров уже море. Феликс держался немного в стороне. Не потому, что не хотел быть частью этого — просто не доверял. Для него старшие были одним целым. И если Хван такой невыносимый, значит и остальные не лучше. Логика простая. Защитная. Хёнджин тем временем остановился чуть дальше, достал сигареты и нахмурился. Потом тихо вздохнул. — Блять… — тихо выругался и уже хотел убрать сигарету обратно. Сынмин, не задавая лишних вопросов, достал зажигалку и щёлкнул. — Услуга за услугу, — сказал младший и поднёс огонь к табаку. Сынмин не видел в Хёнджине какой-то угрозы. Тот слишком часто мелькал в чате общаги. Он даже наткнулся на то самое видео, где чётко видно, как Феликс перелетает через перила и падает в бассейн. Но Хван мог быть и другим. Весёлым, если точнее. Просто остальные этого ещё не разглядели. В отличие от Сынмина. Хёнджин слегка улыбнулся ему, благодарно. Мысленно отметил, что у Сынмина хорошая память на добрые поступки. Наверное, Чан тогда сильно его выручил сигаретой. Может, так и начинается крепкая дружба — с одной сигареты. Феликс наблюдал это краем глаза — и злился на себя за то, что заметил. Как они могут так просто им доверять после того, что сделал Хван? Он ведь мог разбиться о дно бассейна, стать калекой, кататься не по дорогам Лос-Анджелеса, а по тротуарам на инвалидном кресле. И даже когда они узнали, что Хёнджин знаком с Крисом, Чанбином и Минхо, никто не сказал «нет». Просто проглотили и всё равно пошли в это чёртово кино. Хотя их доверие и к нему самому пошатнулось. Приходить в комнату поздно ночью, не отвечать на звонки, молчать про царапины и синяки, а потом внезапно появиться с дорогущей машиной — выглядит не слишком надёжно. От этого становилось грустно. Раздражало и злило одновременно, потому что он не мог рассказать причину. И всё же он понимал, почему ребята сейчас так спокойно общаются. Они промолчали про выходку Хёнджина так же, как Феликс молчит про себя. Один один так то. — Эй, Феликс, — рядом появился Минхо и слегка толкнул его плечом, привлекая внимание. — Ты чего такой мрачный? — Сам не догадаешься? — хмыкнул Феликс, покосившись на него недоверчиво. — Воу, воу. Полегче, — удивленный его реакцией сказал старший. Минхо вздохнул, засунул руки в карманы. Несколько секунд они просто шли молча рядом, смотрели то под ноги, то на спины друзей впереди. Пока Минхо не собрался с мыслями. — Хёнджин сам не подойдёт и не извинится, — спокойно сказал он. — Так что… сори за то, что он сделал. Иногда его сложно контролировать. Феликс молчал. Потом поднял глаза. Лёгкое недоверие всё ещё читалось во взгляде. Почему он извиняется? Да ещё и вместо друга? Минхо видел в Феликсе беспокойную душу. Хоть познакомились они при странных обстоятельствах, с косыми взглядами и руганью, младший выглядел… живым. Но будто в коконе или куполе, до которого добраться тяжелее чем на Эверест. Минхо задумчиво смотрел себе под ноги, будто подстраиваясь под его шаг. — Ты же выиграл честно, — продолжил он. — И, кстати, твой поворот в конце был просто разъёбный. Без шуток. Возможно, Хёнджин тогда реально пересрал. На губах появилась едва заметная улыбка — без насмешки, без подкола. Чистое уважение. Феликс отвёл взгляд первым. Но напряжение в груди стало чуть слабее. Может, он ошибался. Может, не все похожи на Хёнджина. И, может, этот вечер был не таким уж одноразовым, как ему хотелось думать. Слова Минхо будто зажгли маленький огонёк доверия. Тонкий. Хрупкий. Держащийся на волоске, и на слове «может». — Ну всё. Я теперь точно не усну, — сказал Хан, прикрывая глаза, будто вспомнил что-то неприятное. Не будто, а всё-таки вспомнил. — Та сцена из воспоминаний Аказы, где он убил дохренища людей… Бр-р-р, жуть. — Ты и так не спишь, — лениво бросил Чонин, единственный, кто вообще умудряется засыпать рядом с Джисоном. — Ты просто лежишь и думаешь о всякой ерунде. — Я бы даже триллером это не назвал, — фыркнул Чан. — Там демон появляется каждые пять минут. Это как… — он задумался. — Как мультик скорее. Вообще не страшно было. Ты чего вообще глаза закрывал? — Я НЕ ЗАКРЫВАЛ. Я… просто долго моргал. Феликс молча шёл рядом с Минхо, держа дистанцию сразу от всех. Странно, что и старший тоже держался чуть в стороне, будто наблюдал за всеми со стороны, как зритель в собственном фильме. Хёнджин шёл немного впереди, рядом с Сынмином. Они не разговаривали, но шагали плечом к плечу так, словно это уже что-то значило. — Кстати, — Чан вдруг остановился и обернулся ко всем. — Есть идея. Как по команде, вся колонна резко вынырнула из мыслей и замерла. — Когда люди говорят «есть идея», — вздохнул Минхо, — это всегда означает, что сейчас будет какая-то херня. — Абсолютно, — кивнул Чан. — Квест-комната. — НЕТ, — сразу выдал Хан. — Я пас. Я уже взрослый. — Ты трус, — спокойно сказал Чанбин. — Мы там уже были, — лениво добавил Минхо. — Но… — он глянул на младших. — Посмотреть, как вы будете орать, звучит заманчиво. — Я не ору, — обиделся Чонин. — Ты пищишь, — уточнил Сынмин. Феликс скривился. — Я не пойду, если это какой-то тупой прикол. — Это профессиональный тупой прикол, — усмехнулся Чан. Хёнджин ничего не сказал. Просто пошёл вперёд, будто молча согласился. Ему и правда было любопытно посмотреть, какими они становятся в стрессовых ситуациях, на грани паники и адреналина. Такие моменты срывают маски быстрее любых разговоров. И такие люди ему нравились. Про себя он коротко поблагодарил Чана за идею. Похоже на проверку для мелких. Готовы ли они быть рядом. И можно ли им доверять. Квест-комната встретила их запахом старого металла, отвратительно-жёлтым светом и женщиной в белом халате, с папкой в руке и неуместно ровной улыбкой на лице. — Вы — пациенты, — сказала она. — Ваша цель — выбраться. — А если мы не сможем? — тихо спросил Хан. — Тогда вы здесь и останетесь. — ШУТКА? Она ничего не ответила, лишь многозначительно выдержала паузу, оставляя интригу. Дверь хлопнула, странно-искусственная медсестра оставила их одних. Тишина. Парни почти синхронно оглянулись. Палата выглядела так, будто её бросили лет тридцать назад… и с тех пор сюда заходило только что-то очень плохое. Стены будто когда-то были белыми. Теперь это был цвет старого бинта: желтовато-серый, в пятнах, царапинах и тёмных разводах, похожих на засохшую кровь. Местами краска слезла кусками, обнажая бетон, который крошился под пальцами. На полу — потрескавшийся линолеум. Где-то он пузырился, словно под ним что-то дышит. Старые металлические кровати у стен. Ремни на каркасе. Настоящие, засохшие, потрескавшиеся. Было ощущение, будто эти декорации действительно взяли из психбольницы, а противный запах железа и лекарств прихватили в придачу. Чан был прав — это действительно профессиональный квест, детальный и, скорее всего, большой. — …ну нафиг, — тихо выдохнул Чонин. В углу стояла каталка. Одно колесо перекошено, поэтому она едва покачивалась сама по себе. Лампочка под потолком мигала с интервалом в пару секунд, будто комната моргала. — Хоть бы объяснили, что сейчас делать… нихуя не понятно, — хмыкнул Феликс, проводя взглядом по бурым пятнам на стене и потёртому полу. — Это же квест, — буркнул Минхо. — Тут никогда ничего не понятно. Самим нужно догадаться. Тишина снова осела. Желания проходить квест и слишком напрягать мозги явно не было. Чан подошёл к прикроватной тумбочке, выискивая подсказки, Хёнджин пытался что-то прочитать на стенах или просто разглядывал их внимательно. Минуту-две никто толком ничего не делал, думая, что всю работу выполнят старшие. Чонин нашёл кусок марли, раскрутил его, Хан подхватил и почувствовал себя профессиональной гимнасткой. Смеялись, развлекались с реквизитом, пока не услышали резкий стук металла где-то неподалёку. Сердце на секунду ухнуло куда-то к ногам, к самому полу. Все резко поднялись, сверля взглядом входную дверь, в которую вышла медсестра, пытаясь понять — это просто рандомный звук для запугивания или действительно что-то приближается. Через несколько секунд грохот металла стал отчётливее, тягучим. Что-то шло по коридору. — БЛЯТЬ! — выкрикнули все одновременно, дёрнувшись. — Я нашёл дверь! — истерично закричал Хан, параллельно смеясь. — Это не дверь, это шкаф! — буркнул Чанбин. Каждый пытался куда-то спрятаться, будто это могло спасти жизнь. Возможно, квест и не был рассчитан на восемь человек сразу — пространства катастрофически не хватало, а паника только всё усложняла. Сынмин с Чанбином первыми нырнули под кровать, буквально протирая собой пол. Пружины жалобно скрипнули, но кровать выдержала. Напротив, под второй кроватью, Феликс с Чонином повторили тот же манёвр — локти в пыли, куртки в чём-то липком, оба замерли, прислушиваясь к каждому звуку. Чан и Минхо, не сговариваясь, выбрали детскую, но гениальную стратегию — шторы. Две рваные, две более-менее целые. Они быстро заскочили за них, слившись с тенями, и только края кроссовок предательски выглядывали снизу. — Если нас спалят, — прошептал Минхо, — я скажу, что это была твоя идея. — Я даже не сомневался, — буркнул Чан. Хан схватился за первое, что было рядом — металлический шкафчик у стены. Он втиснулся внутрь, едва закрывая дверцу, и замер, прижимая колени к груди. Хёнджин метнул взгляд по комнате, быстро оценив ситуацию. Свободного места не было. Вообще. Он резко выдохнул и встал у двери, прижавшись к стене, будто пытался стать её частью. Слышал смешки из-под кровати, из-за штор и молитвы Джисона в шкафу. — Ну давай, — тихо пробормотал он себе под нос. — Может хоть тут повезёт. Замок в двери щёлкнул. Дверь медленно открылась. Хёнджин инстинктивно сделал шаг назад, и дверь прикрыла его корпусом, скрыв от прямого взгляда. Он замер, даже не моргая. Нечто в смирительной рубашке вошло в комнату, таща за собой что-то похожее на очень большой топор. Именно он грохотал в коридоре, а теперь скрежетал по кафелю так, будто пытался вызвать кровь из ушей. Тишина стала оглушительной. Оно прошло дальше, обводя взглядом кровати, шторы, каталку. Остановилось у шкафа. Хёнджин, воспользовавшись моментом, скользнул в сторону почти бесшумно. Когда актёр целенаправленно направился к шкафчику, он быстро выскользнул в коридор и прижался к холодной стене, наконец позволив себе выдохнуть. — НИ- Он даже не успел договорить. Дверца шкафчика распахнулась, и оттуда на свет вывалился клубок паники с широко раскрытыми глазами, крича как двенадцатилетняя девочка. — Я ТУТ ПРОСТО СИДЕЛ, Я НИКОГО НЕ ТРОГАЛ, Я- Аниматор медленно наклонил голову, будто рассматривал его как экспонат. Джисон замер, решив, что актёр выполнил свою роль и сейчас уйдёт. Но это «что-то» резко схватило Хана за руку. — НЕТ, ПОДОЖДИТЕ, МЫ МОЖЕМ ДОГОВОРИТЬСЯ! Актёр потащил его в коридор. Джисон начал оглядываться по всем укрытиям, где сейчас наверняка ржут его друзья. Пытался вырвать руку, но актёр легко подхватил его и закинул себе на плечо. Всё под крики и тихий смех. Хёнджин едва дёрнул уголком губ, а потом вообще прикрыл рот рукой, чтобы не рассмеяться вслух. Смотреть, как незнакомый парень корчится, пытаясь выбраться из вымышленной ловушки, было слишком странно и одновременно забавно. Тишина. — …его реально забрали? — прошептал Чонин. — Да, — приглушённо ответил Чанбин. — Самого первого, блять. — Квест ещё не успел начаться, а Хан уже сдох, — выбираясь из-под кровати, смеялся Феликс. И тут из коридора осторожно выглянул Хёнджин. Оглянулся по сторонам и заключил: — Всё чисто, — хмыкнул Хван слишком спокойно. — Ты серьёзно? — Сынмин высунул голову из-под кровати. — Ты просто… вышел? — Я не нашёл места, — пожал плечами Хёнджин. — Импровизировал. — Хитрожопый, — хмыкнул Минхо. — И фартовый в придачу, — подтвердил Чан. — Кстати, — Сынмин вытащил из-под кровати смятый клочок бумаги. — Я нашёл это. Все сразу подтянулись ближе. — «Порядок приёма лекарств», — прочитал Чан. — Код? — вопросительно поднял бровь Минхо. — Клянусь, это либо код, либо номер кабинета, куда нам нужно идти. — Тут больше нихуя нет. Кроме кучи больничного хлама. Так что да, скорее всего, именно это мы и должны были найти. — заключил Хёнджин. Где-то в глубине коридора снова щёлкнул замок. Повисло неловкое молчание, которое разбавил лёгкий звук металла по кафелю — Феликс задел ногой топор. — А это нам в обмен на Хана? — поднял его Феликс, разглядывая. — Сувенир из квеста, так сказать, — прыснул Минхо. — Так, сосредоточьтесь. Тут цифры. Похоже на номер палаты или код, — рявкнул Чанбин, забирая бумажку у Чана. — Тогда вперёд, — Минхо кивнул в тёмный коридор. — Тихо. Без истерик. — Это ты Хану скажи, — пробормотал Сынмин. — Чанбин первый. — Почему это я?! — пискнул Со. — Ты выглядишь большим. В случае чего тебя испугаются эти чепушилы. Приняв это как аргумент, они медленно вышли из палаты. Коридор был длинный, как школьный кошмар. Мерцающие лампы, потёртые лавки и отвратительный синевато-зелёный оттенок стен — всё это пугало и поднимало адреналин. Двери с табличками: 302, 304, 307. Где-то капала вода. Феликс нёс топор как какой-то дурацкий рыцарь апокалипсиса. Сынмин задел лавку, кто-то пискнул, и все рассмеялись. И в этот момент затрещали динамики под потолком. — То есть они меня типа слышат? Все замерли. — Что за? — рявкнул Сынмин, выпрямляясь. — ВЫ НАХЕРА ТОПОР УКРАЛИ?! — раскатистый знакомый смех заполнил темный коридор. — БЛЯТЬ! — хором. — Хан ты ведь сдох! — смеялся Крис. — Ну да, — абсолютно спокойно ответил голос. — Админам стало меня жалко, поэтому они отвели меня в административную, чтобы с вас поугарать. Пауза, все переглянулись. А после следующих слов завалились смехом. Страх ушел на второй план, а прохождение квеста наверное на третий. — Ахуеть, тут чай, печеньки и кондиционер. Я отсюда никогда не выйду. — Лакшери условия в загробном мире, — оценил Чанбин. — Я буквально смотрю на вас через камеры. Вы, кстати, идёте не туда. — В смысле не туда? — осмотрелся по сторонам Чонин. — Там тупик. — Я его убью, когда он вернётся, — пробормотал Минхо. — Феликс, не крути топор, ты выглядишь как NPC, — продолжил Хан. — Я тебя не слышу, — Феликс показал потолку средний палец. — Камера не тут, дебил. — Замолчи и подсказывай. Если выбыл то хоть будь полезен! — рявкнул Хёнджин. — Не-а, — вздохнул Хан. — Нельзя подсказывать, а то меня выгонят. — Блять, понятно. От тебя что тут, что там толку мало, — закатил глаза Сынмин. И они снова пошли вперёд, сменив маршрут по незаменимой подсказке «с того света». Но теперь уже посмеиваясь себе под нос — стало не так страшно, как раньше. Потому что их «мёртвый» друг сидел где-то в тепле с чаем… и комментировал их жизнь в реальном времени. Дальше квест превратился в хаотичный марафон между гениальностью и полным провалом. Чан и Минхо взяли на себя роль мозгового центра. Они открывали сейфы так, будто всю жизнь готовились к этому в подвале с учебником «Как выжить в хоррор-квесте». Один считал, другой перепроверял. Один сомневался, второй закатывал глаза. Они спорили без слов, менялись бумажками, перечёркивали цифры и в итоге почти всегда оказывались правыми. Будто у них действительно один мозг на двоих, в хорошем смысле. Или же они опять ощутили себя старшими, поэтому появилось чувство ответственности. Чонин бегал между комнатами, находил что-то важное, выглядел триумфально ровно три секунды, а потом пугался любого резкого звука и улетал обратно к остальным, зачастую с неправильными подсказками, но никто его не ругал. Наоборот смеялись и хвалили за попытки помочь. Сынмин нервно хихикал в самые неподходящие моменты, из-за чего актёры несколько раз специально появлялись именно перед ним. У него была почти нулевая реакция на страх, поэтому актерам хотелось напугать его больше всего. Феликс двигался по отдельной траектории. Он вроде бы и был в команде, но всегда на полшага в стороне. Топор они, кстати, реально таскали с собой ещё минут двадцать, пока администратор через громкоговоритель не попросил «вернуть реквизит, это не Скайрим». Хёнджин каким-то образом включил режим старшего. Он доставал предметы с высоких шкафов, проверял ящики, подсказывал логику загадок. Когда Чонин завис над замком, именно Хёнджин спокойно разложил всё по полочкам. Когда Сынмин тупо смотрел на шифр, он наклонился и за минуту понял систему, хоть и с матом в речи. Он шутил, но уже без той холодной отстранённости. Теплее, мягче. Погони были хаотичными. Бежали не туда. Прятались не там. Один раз Минхо закрылся в кладовке с актёром, потому что подумал, что это выход. В другой раз Чан настолько увлёкся разгадкой, что не заметил, как «пациент» стоит у него за спиной уже секунд десять. А выбывание Чанбина стало отдельным жанром. Он героически заявил, что прикроет отступление. Расставил руки, будто в эпичном трейлере. Проблема была в том, что актёр не бежал. Он просто медленно подошёл. Чанбин решил, что это психологическая игра. Начал отступать, поскользнулся на собственном развороте, зацепился за штору, сорвал её вместе с карнизом и упал в кучу реквизита. Актёр посмотрел на всё это. Посмотрел на него. Чанбин ещё секунд пять лежал, делая вид, что умер. Потом гордо встал и пошёл за «пациентом», бормоча что-то о том, что это была стратегия. Из динамиков сразу раздался голос Хана, который смеялся так, будто выиграл в лотерею. После этого квест окончательно потерял серьёзность, превращаясь в стендап. Они разгадывали шифры между полуистеричным смехом, бегали из комнаты в комнату уже без пафоса, шёпотом ругались, путали коды, снова находили правильные. И где-то между мигающими лампами, громкими шагами актёров и нервным смехом стало очевидно: они проходили этот квест не красиво. Они проходили его по-своему. С глупыми решениями, с героизмом на три секунды и с мемами, которые ещё долго будут жить в их чате. Которого ещё нет, но каждый в своей голове уже создал его с тупым названием во главе. Когда последняя дверь щёлкнула и свет стал обычным, не театральным, они на секунду замерли, будто кто-то выключил не только хоррор, а и их общую адреналиновую волну. А потом всё рухнуло разом: смех, поздравления с возвращением в мир живых, обвинения, хлопки по плечам и слишком долгие взгляды, в которых ещё дрожало эхо темных коридоров. Они выглядели растрёпанными, взмокшими и совершенно живыми. И странным образом — уже чуть ближе друг к другу, чем были час назад. На улице вечер встретил их прохладным воздухом и звездами что рассыпались по небу словно бисер. — ЕБАТЬ, Я ПЕРЕСРАЛ, — Хан размахивал руками. — Ты выбыл первым, чего ты вообще испугался? — прыснул Чонин, улыбаясь во все тридцать два. — Лошара, — фыркнул Феликс, за что получил лёгкий пинок под зад. — Я сопротивлялся! — обиделся Хан. — Ты стратегически сдался, — подколол Чанбин. — Причём очень быстро. — Потому что я был избран, — Хан гордо поднял подбородок. — Меня забрали в административный рай. Кофе. Печеньки. Камеры. Я смотрел, как вы тупите. Феликс шёл немного сбоку. Он смеялся, но негромко — скорее выдыхал смех, будто боялся его растерять. — Та психбольница вообще была незаконной, — бросил он в воздух. — Кто так пугает людей? — О, — Чан сразу подхватил, — тот момент, когда свет погас в коридоре… — Я тогда реально подумал, что всё, — перебил Чонин. — Меня там и похоронят. — Ты просто стоял и смотрел в стену с открытым ртом, — сухо сказал Хёнджин, глядя вперёд. — Я просто подумал, что стоило стать священником и не поступать в Америку, — возмутился Чонин. — Решил именно в этот момент переосмыслить жизнь? Феликс фыркнул, но сразу отвернулся, будто это вышло случайно. — Хуже всего было, когда нас разделили, — Сынмин повёл плечами. — Я ненавижу, когда кто-то исчезает из поля зрения. — Как они вообще могли в одну команду поставить Минхо и Чана? — добавил Чанбин. — Они как минус мозг в команде. — Любезно сказано, — Минхо улыбнулся. — Но правда. Они шли дальше, смех не утихал, лишь перекатывался от одного к другому. Вспоминая моменты с квеста, все будто даже позабыли о неловкой встрече возле кинотеатра. Удобнее было бы сесть в такси, или автобус чтобы быстрее доехать к общежитию, но они шли. Позабыв о уставших ногах, о завтрашнем дне. Остановились только когда увидели свет в комнатах старшего кампуса. — Мне кажется, — Чан замедлил шаг у общежития старших, — мы давно так не ржали. — Да, — Чанбин кивнул. — Как-то… нормально. Просто. — И немного тупо, — довольно вздохнул Минхо. — Идеально. — Мы что, уже расходимся? — вскинул бровью Хан, слегка удивляясь. Будто планировали еще куда-то идти. Плана ни у кого не было. Все будто шли, говорили, толкались в шутку, по течении. Так что все слегка удивились, насколько быстро пролетело время и путь с другого конца города. — А зачем? — Минхо повернулся ко всем. — У нас есть пиво. И можем зайти к нам. Минхо взглядом спросил всех кто живет в комнате, на что точного ответа не увидел. Пара секунд тишины. Не напряжённой — такой, где каждый мысленно уже сказал «а почему бы и нет». — Если завтра все умрут на парах — это на твоей совести, — Сынмин ткнул в Минхо. Минхо лишь пожал плечами, но улыбнулся. Взгляд скользнул по всем, но особенно задержался на Феликсе и Хёнджине. Они напряглись. Это было видно по спрятанным в карманы рукам и короткому выдоху каждого. Они ничего не сказали, спрятав взгляд а асфальт под ногами. Но и не отказались, верно? — Тогда решено, — заулыбавшись резко выпалил Джисон. — Завтра будем проклинать Минхо. И повалившись старшему на шею, потащил в сторону входа в корпус для старшекурсников. Остальные двинулись следом. Кампус уже почти опустел. Окна общежития светились редкими квадратами света, где-то хлопнула дверь, по коридору прокатился чей-то смех. Через несколько минут они уже поднимались по лестнице. Младшие материли всех и вся, что даже в кампусе старших не было лифта. А подниматься кстати на восьмой этаж. Поручни иногда скрипели так, будто комендантша жила прямо внутри стен и только ждала повода выскочить и покошмарить старшекурсников. Чонин шугался каждого скрипа, будто еще не отошел от квеста.  На последнем вздохе младших они дошли на нужный этаж, параллельно смеясь с них. Нужно им кардио организовать. Комната старших оказалась… неожиданной. Будто с пинтереста. Выглядела подозрительно аккуратно. Не стерильно, конечно, но слишком… собранно для общежития.  На стенах висели плакаты групп, несколько фотографий — какие-то вечеринки, танцевальные баттлы, странные селфи, где половина компании корчила идиотские лица. Стол был завален бумагами, скетчами, тетрадями — не идеально ровные, но явно сложенные хоть с каким-то намерением. Рядом —  колонка, которая уже слегка припала пылью. Видимо слушать музыку они любили только до второго курса. Было ощущение, будто комнату собирали для фотосессии. Даже вещи лежали так, словно у каждой из них было своё место. На секунду в голове всплыла их собственная комната. Если это — обложка каталога Икеа, то их комната на первом курсе явно служит испытательным полигоном для этой самой мебели. Новенькие в комнате переглянулись, будто мысленно сказали друг другу «в свой клоповник их не приглашаем». И ещё одна деталь, которая заставила ещё раз младших переглянуться. Ноутбук. Ещё один. И ещё. У каждого. Для старших это было обыденностью, но для младших будто эксклюзив. Так как только в Сынмина был ноут.  Откуда у них столько денег? Вопрос повис в воздухе, но озвучивать его никто не стал.   — Пиво где? — напомнил Чонин, и посмотрел на единственную бутылку на столе, и то открытую. — Мы её пустим по кругу как шлюху? — подойдя к столу сказал Сынмин, повертев бутылку в руке.  — Там ничего нет, — лениво сказал Минхо. — Пиздец. — отчеканил Хан. Тем временем, Чанбин ничего не объясняя подошел к шкафу. Одну за другой передавая бутылки Хёнджину.  Бутылки были надежно спрятаны под кучей одежды.    — Заначка, — объяснил Чан. — На случай внезапной проверки. — Комендантша думает, что мы идеальные жильцы, — добавил Минхо. — Мы стараемся её не разочаровывать. — Поэтому бар у вас в шкафу, — кивнул Джисон. — Именно. Умно, ничего не сказать. Комендант ведь не будет рыться в чужой одежде, верно? Сели кто где: на кровати, на полу, на подоконнике.  — Ладно, — сказал Сынмин, сделав глоток и поморщившись. — Давайте знакомиться нормально. — А мы что, до этого были незнакомы? — хмыкнул Чанбин. — Я про нормально, — уточнил он. — Вы на каком курсе вообще? — Третий, — ответил Чан. — Сколько вам? — Двадцать один. — тыкнул он на себя, потом на Минхо и Чанбина, — и ему двадцать. — потом на Хёнджина, что лениво листал ленту, даже не удосуживаясь посмотреть на остальных. Ему было как-то плевать на всех в комнате, будто только и ждал когда младшие уйдут, а его друзья будут получать пиздюлей за сегодняшний день. — Старики, — уважительно протянул Хан. — Зато опытные, — усмехнулся Минхо. — Опытные в чём? — Джисон прищурился. — В выживании в этом общежитии. — И в драках, — добавил Чонин, глядя на Чанбина. — Я вообще-то профессионал, — фыркнул вышеупомянутый, аристократично прикладывая руку к груди, специально только кончики пальцев. Эта картина забавляла. — В чём? В получении пиздюлин? — не удержался Джисон. — В нанесении, — спокойно поправил Чанбин. — Он чё у вас типа громила? — усмехнулся Ликс, отпивая пиво, но тут же остановился когда услышал ответ. — Он дерётся в нелегальном клубе, — спокойно продолжил Чан. Будто это было нормой в мире, будто это просто прикольный факт. Что, блять? Этот факт заставил переглянуться младших. С кем они связались вообще? Клас, теперь в знакомых есть один нелегальный боец. — Вот почему ты такой… — Джисон сделал неопределённый жест рукой, пытаясь на лету придумать сравнение. — Квазимодо. Чан засмеялся во все горло, ударяя рядом сидящего Чанбина по спине. Тот пытался сдержать невозмутимое лицо, но не получилось. В Джисона прилетел резиновый тапок от бойца. Он заорал как угорелый, от чего комната залилась новой порцией смеха. — У вас вообще тоже свой домашний квазимодо, — ткнул с верхнего этажа кровати в блондина Минхо. Феликс заметно напрягся. Пытаясь спрятать взгляд, он специально сделал слишком большой глоток пива. Сука, ну хоть на один вечер, он забудет за эту ситуацию или нет? Ждать когда пройдут синяки? Тогда ему никто ничего не будет тыкать? Хотелось чтобы на него лишний раз не обращали внимание, особенно в присутствии Хвана. Который уже кстати отложил телефон, повернувшись в сторону компании, всё-таки соизволил слушать этот диалог.  — Да, у нас свой домашний австралийский Квазимодо, — довольно улыбнувшись сказал Чонин, специально очерчивая гражданство Феликса. — Вы чё все там на континенте белобрысые? — наклонив голову спросил Чанбин. Было действительно забавно, так как только Феликс и Чан были блондинами. — Ну спасибо, чувак, — закатив глаза произнес Чан, с тем самым родным акцентом, который Феликс за эти дни забыл. Глаза словно загорелись. У обеих парней. Среди многолюдного города с разными акцентами, встретить кого-то из своих, было приятным бонусом. Крис потянулся первым к Феликсу. Их руки встретились с громким хлопком будто обозначая друг друга как «брат». Улыбка расплылась сама собой, хотя наверное Феликс давил лыбу весь вечер, кроме моментов когда упоминался Хван. — Хотя бы что-то хорошее за это вечер. Воссоединение кенгуру, — посмеялся Чонин, и демонстративно поднял бутылку пива, отпивая будто это тост. — Чем, ты занимаешься Чан?  — Тату-мастер. — Серьёзно? — уже более заинтересовано, наклонился к нему Хан, что все это время подпирал стул, почему-то не сев на него. — Четыре года уже. Джисон подозрительно прищурился. — Малолеткам партаки бьёшь? — Хёнджин. Раздевайся. — внезапно заявил Чан даже не поднял головы. — Чан! — Хёнджин резко выпрямился, — Так не при всех же!  Хван притворно, стыдливо прикрыл тело. Будто подросток в раздевалке магазина. Но все же расстегнул молнию, стягивая кофту с плеч.  Татуировка тянулась почти от плеча вниз по руке. Линии были тонкими, чешуя, тени прорисованы так детально, что казалось, будто она может шевельнуться. Тонко, красиво, ничто не поплыло, даже спустя два года. Да-да. Хёнджин сразу как узнал о навыках Чана, приперся с собственным эскизом и идеей. Азия не была прям новой идеей в мире татуировок, но всегда будет актуальной и красивой.  Это были существа без крыльев, с тонкими усами, словно нитями. Тела вытянутые, гибкие, почти змеиные, будто их не рисовали — а пустили по руке, как поток. Чёрный дракон поднимался от предплечья вверх, его тело изгибалось мягкими кольцами, между которыми прятались облака и тонкие волны. Красный шёл навстречу, переплетаясь с ним, но не в драке — скорее в странном, тихом танце. У них не было той хищной ярости, к которой привыкли в западных рисунках. Ни раскрытых пастей, ни демонстративных клыков. Лишь длинные усы, тонкие рога и внимательный взгляд узких глаз. Где-то между их телами, почти теряясь среди облаков, прятался маленький круглый орнамент — словно жемчужина. Её легко было не заметить с первого взгляда. Но именно к ней тянулись оба дракона, будто вся их медленная спираль на руке была выстроена вокруг этой точки. Это завораживало прямо в секунду. Чан довольно улыбался, каждый раз смотря на свое творение. Гордился собой как никак. — Еба-а-ть… — протянул Хан открыв рот. Даже протянул руку чтобы прикоснуться. Увидев это, Хёнджин быстро натянул кофту обратно, звякнув молнией. — Так всё, хватит с вас стриптиза. — отчеканил брюнет откидываясь обратно на свои подушки. — Да ладно, — сказал Чанбин, подмигивая. — Пусть знают, какие шедевры у нас тут ходят. — Следующий, — сказал Сынмин, прищурив глаза, искал следующую жертву. — Минхо. — Блять, это будто допрос, — посмеялся Чонин. — Этот у нас с золотой ложкой в жопе родился, — пробубнил Хёнджин с закрытыми глазами. — Чего? — вырвалось между оживленным диалогом у Сынмина. — Завали ебало, сам не далеко ушёл, — прыснул Минхо. — Богатая семья, — продолжил он, как будто говорил о погоде. — Но я сам выбрал факультет. И общагу. — Зачем? — вырвалось у Джисона. — Потому что тут интереснее. — А ещё интересно пиздеть родителям, что ты живешь в пиздатой квартире в центре, за которую они отваливают дохуища бабла. — сказал Со, специально кривляясь, за что ему со второго этажа кровати прилетела подушка в лицо. — Пиздец ты конечно… — Сынмин спрятал взгляд в пол, поражаясь тому как можно лгать родителям, получая приличные суммы каждый месяц. Минхо свесил ноги вниз со второго этажа, за что получил по пятке от Хвана. Взгляд сразу же ухватился за Сынмина, который думал о чем-то своем, видимо о наболевшем. — Эй, я это делаю, потому что другого выбора нет. Заставили идти учиться куда им угодно — будут получать пиздеж в ответ. — хмыкнул Минхо, добротно отпивая из бутылки, словно проглатывая вместе с пивом саму идею. — Так значит, ты не хочешь здесь учиться? — серьезно спросил Джисон, смотря снизу вверх на Минхо. — Да. Мне пиздец как не нравится факультет, но «это очень поможет нашей компании в будущем Минхо» — раздраженно протараторил он, сжимая бутылку в руке до побеления костяшек. — И кем же ты хочешь заниматься? — спросил Феликс. — Он уже. — улыбнулся Чан, искренне. — Ахуенный хореограф. — Каждый раз в ахуе с его выкрутасов. Блять, он словно создан для этого. — мечтательно улыбнулся Чанбин. — Серьезно? И твои родители против? — выпрямился Ким. — И как ты всё-таки стал хореографом?  — Сначала просто ходил по приколу на какие-то классы. Меня заметили, и решили взять на постоянку. — Пизди, пизди побольше, — подхватил волну нахваливания Хёнджин, — это одна из ахуенных студий в Лос-Анджелесе. К нему на мастер-класс записываются на пол года вперед.  Минхо улыбнулся, искренне доволен тем с каким восхищением говорили про него друзья. Ли считал лишь то, что ему улыбнулась удача, но друзья считали иначе. Упорный труд — дает результат. Всегда. Минхо всегда любил танцевать. С самого детства был неугомонным ребенком с зоркими глазами, что смотрели на мир сквозь розовые очки. Каждый раз когда он где-то слышал музыку, тело будто по блутузу подключалось. Постоянные докоры родителей о том что «не занимайся херней», «подумай о компании», «танцы ни к чему не приведут» разрушали веру кирпичик за кирпичиком. Подростковый бунт был тихим, Минхо научился быть тихим, покладистым. Жить жизнь как сраная Ханна Монтана, или какая-то Леди Баг. Днем приличный ученик, вылизанный с ног до головы, срисованный с картины. Но только появлялось свободное время, он тренировал движения от и до.  И только недавно он понял, что все было не зря. И обман родителей, и «кража денег», и почти побег из дома. — Минхо — ты мощь, когда ты это конец концов поймешь? — слегка раздраженно выдохнул Хван. — Кстати о тебе, — почти вскрикнул Джисон, с тоном «о бля, остался ещё ты», — Что о себе расскажешь?  Хёнджин медленно повернул взгляд в сторону младшего. А что им рассказать? Если половину они наверняка знают из слухов, то зачем знать другую поднаготную о его, также нелегальной, как и у Чанбина, жизни? Пауза затянулась на секунд десять. Зная характер Хвана, старшие не хотели рассказывать о нём как о том же Чанбине и Минхо. Он с вероятностью в двести процентов наорет на них, а сейчас шуметь не хочелось. Три часа ночи. Проклятья от соседей не хотелось слышать.  — Проехали… — как-то разочаровано опустил взгляд в пол Хан. — Ответный допро-о-ос! — протянул Чанбин резко оживая. — С кого бы начать… — сложив руки он подпер подбородок, рассматривая младших один за другим. После чего резко выпалил, — Чонин!  Он встрепенулся, ткнув на себя пальцем, убеждаясь, что речь идет именно про него. Будто в компании был ещё один Ян Чонин. — Я… э… из Японии. — как-то стеснительно произнес он, ковыряя этикетку на бутьлке. — В смысле нахуй?! — поднялся с подоконника Сынмин, — Я думал, что ты тоже из Америки! Пиздун ебаный! Посмеиваясь Чонин увернулся от пинка, что вполне мог прилететь ему в спину. И только сейчас ощутил внимательный взгляд Хвана за своей спиной. Тот наклонился, даже слишком близко к его лицу. — じゃあ、そういうことか。日本のどの地域から来たの? — произнёс на чистом японском Хёнджин. Скрыть удивление младших было нереально, а ахуй Чонина он вообще наблюдал из первых рядов. — あなたはどうして日本語を知っているの? — Чонин непонятливо бегал глазами по глазам старшего, автоматически переключаясь на родной язык. — 韓国出身です。日本語は副科目みたいなもので、だから… — 그럼, 너는 한국 사람이구나. 이제 적어도 너에 대해 흥미로운 사실 하나는 알았다. — на корейском произнёс Чонин, из-за чего старший не смог сдержать смех от смешения языков и акцентов в этой комнате. — 그래, 이건 너를 위한 독점 콘텐츠야. — ласковым голосом произнес и даже подмигнул старший. — Он чё подкатывает к нему? — рассмеялся Хан. — Блять, завалите ебальники! — вскрикнул Сынмин, прикрывая уши словно из них сейчас польется кровь. Комната разразилась смехом. Сынмин не был расистом, которым его начали считать большинство. Просто то откуда он родом — другие языки и акценты были уж очень большой редкостью. Настолько, что голова буквально раскалывалась из-за коверкания слов. Для старших корейский Хвана не был чем-то инородным. Иногда проскакивали в диалогах странные «щибали», «щипта» и далее по списку, который понимал только кореец. Но когда в компании появился ещё один из «палочко-писаных», стало как-то на душе спокойнее. Будто это поможет понять, что бубнит Хёнджин себе под нос. — Он воспринимает только американцев? — стирая невидимую слезу, произнес Чан. — Этот расист, отселил меня и Джисона на другую кровать, только из-за акцента, — откинув голову проговорил Феликс. На секунду у всех остановилось сердце. Телефоны один за другим вспыхнули экранами. Секунда. Две. Смех стих так же резко, как начался. Словно кто-то щелкнул выключателем. Мир вдруг сузился до маленьких букв выведенных на экранах телефона. Сообщение которое никто не ждал именно сейчас. Через неделю, да максимум через дня три. Но нет. Только главный решал, где и когда гонщики встречаются, чтобы напомнить — кому принадлежат улицы ночного города. Реальность вернулась. И вместе с ней вернулись роли. — Ну-у, — протянул Минхо, спрятав телефон в карман, — думаю, тут возникает логичный вопрос. На кого ставите? — попытался пошутить Минхо. Но, встретившись взглядом с Хёнджином, его улыбка сразу исчезла. Стало слишком не комфортно, будто воздух физически сжался вокруг гонщиков. — Ну, а что тут думать? — резко поднялся и сел на кровать Хёнджин. — Ставьте на пиздюка. Он же, блять, как крыса подрезает. — зло усмехаясь, сказал Хван. — Как крыса? — Феликс резко поднялся с пола. Глядя на спокойное лицо Хёнджина, хотелось вмазать ему прямо сейчас. Весь день он сдерживал себя. И старший тоже. Но этот спокойный взгляд выводил из себя с каждой секундой. За его выходку на вечеринке. За то, что он втянул его во всю эту кашу с нелегальными гонками. Это всё из-за него. Феликс действительно собирался подойти и врезать Хвану по этой самодовольной улыбке. Как только кулаки сжались, его остановили две руки. Сынмина, стоявшего рядом, и Чана. Как только они почувствовали, что пахнет жареным, решили вмешаться.Но брюнет решил сделать младшему услугу. Сам поднялся и спокойно подошел, словно пытаясь запустить эту бомбу замедленного действия. — Ты так бесишься из-за проигрыша? — рявкнул Феликс, окрашивая слова лёгкой издевательской улыбкой. — Я проиграл в одном раунде, но не в турнире, — специально медленно, слегка растягивая слова, проговорил брюнет. — Радуйся одной победе. Тебе здесь не место. Если до твоей башки эта информация не доходит — значит я твоим ебалом ткну в твои ошибки. Слова ударили прям в кадык, словно физически. Резко дернув руками, он высвободился с хватки Криса и Сынмина. Не для того чтобы ударить Хвана в лицо за его колкую фразу. Без слов, он в вышел из комнаты, хлопнув громко дверью напоследок. Воцарилась секундная тишина. Никто не знал, что делать, особенно младшие. Сынмин ринулся к телефону, быстро печатая сообщение Феликсу. Не хотелось что либо объяснять, оправдывать Хёнджина или извиняться. Он хотел убедиться, что Феликс будет в их комнате, когда остальные придут. — Ты блять можешь держать хоть когда-то ебальник закрытым? — спросил Минхо, поднимая на Хёнджина холодный взгляд.  Хван ничего не ответил, даже бровью не повел. Остался стоять на том же месте, спрятав руки в карманы зипки, двусмысленно хмыкнув. Ему было плевать на то что он сказал, ему было плевать что это может кого-то задеть. Плевать на то, что они выдумали этот бойкот гонщиков, будто это поможет наладить их отношения с Феликсом. Придумывая радужный мир, легко забыть, что у него есть и тёмные оттенки. И никто не учёл одну простую вещь. Они с Феликсом — противоположности.

***

Ночь в San Fernando Valley была прохладной. Воздух тянул сухим асфальтом и бензином. Лёгкий ветер гонял по пустой дороге обрывки разговоров и сигаретный дым. Но под кожей у каждого здесь всё равно кипел огонь. В голове невольно всплывал вчерашний вопрос Минхо, брошенный вроде бы в шутку. На кого ставить? С одной стороны — Хёнджин. Гонщик, который уже давно зарекомендовал себя. Надёжный. Тот, кто не подводит. Его имя здесь говорило само за себя, а уверенность читалась в каждом движении. А во взгляде был лишь лёгкий азарт к деньгам, что будто подчёркивало статус. С другой стороны — Феликс. Новенький, ворвавшийся в нелегальные гонки словно ураган. Парень, который слишком быстро начал заявлять о себе. Тот, кто не боялся рисковать. И не боялся бросать вызов «ветеранам» дорог Лос-Анджелеса. Остаться в машине было не вариантом. Слишком много глаз вокруг, ждут, будто прожигают. Ещё подумают, что он испугался этого белобрысого. Что за бред. В последний раз выдохнув, Хёнджин открыл дверь. Ленивый взгляд в толпу, которая, как только его увидела, взревела. Кучка людей, готовых глотки перегрызть ради зрелища. Сегодня они ждали именно его. Он прекрасно понимал: ему не забудут проигрыш младшему. Но именно здесь и сейчас он мог доказать, что все ошибаются. И дать им то шоу, за которым они сюда приехали. Уголок губ медленно приподнялся, натягивая маску уверенности, он с хлопнул дверью машины. Значит, нужно шоу? Будет им шоу. Улыбнувшись этой мысли, Хван расправил плечи и направился туда, где в свете фар уже мелькали деньги. Шум толпы становился громче с каждым шагом. Фары машин резали темноту, освещая клочки асфальта, лица людей и клубы сигаретного дыма. Где-то играла музыка из открытого багажника, но её почти заглушали голоса. Ставки уже начали принимать. Хёнджин шёл через толпу спокойно, будто это была обычная прогулка. Люди сами расступались. Кто-то хлопал его по плечу. Кто-то выкрикивал его имя. — Хван, сегодня без сюрпризов, а? — Покажи этому новенькому его место! Он почти не реагировал. Только коротко кивнул одному из знакомых. Друзей сегодня не было. Решили, что после этого «скандала» вчера не хотелось бы смотреть на все их потасовки. Хёнджин их не винил. Это их решение. Их решение найти новых друзей, к которым в комплекте шёл Феликс. Хотя уже потом он понял, что, возможно, ошибся. В Феликсе? Нет, он идёт нахуй. В других. Сынмин — прикольный тип, память у него хорошая. Хан — у него прикольный акцент, плюс он весёлый и забавный. Чонин — вообще почти земляк. Он общался на корейском или японском лишь по телефону с родителями или же в родной стране. Иногда хотелось бы вспоминать родной язык. А вот этот Феликс… он, видимо, понравился Чану. Это слегка выводило из себя. Кровь в жилах будто на секунду остановилась, когда он пробирался сквозь толпу к импровизированной «кассе» — складному столу, заваленному пачками налички. Именно здесь решалось, кто сегодня участвует. Начальный взнос. Входной билет в гонку. Парень за столом лениво пересчитывал деньги, когда Хёнджин положил свою пачку. Лениво махнул рукой Йеджи, что стояла позади, мило общаясь с ещё какой-то девушкой. Парень поднял взгляд и ухмыльнулся. — Что сегодня будешь вытворять, а, Хван? — слегка откинувшись на стул позади, он продолжил считать купюры, через несколько секунд получая подзатыльник от Йеджи. Хёнджин чуть склонил голову набок, ничего не ответил. Но ответ уже был. Молчание сказало больше, чем слова. Парень усмехнулся, пытаясь не выдавать появившееся напряжение, и сдвинул деньги к общей куче. Йеджи этим подзатыльником сказала: следи за базаром. Ты не с кентами общаешься. Пальцы скользнули к стопке бумажек. Один взгляд на одну цифру — и будет решено. Сегодня будет весело или же… Секунды будто затянутые, как тетива лука. Участников в турнире становилось меньше. В прошлом раунде выбыло три человека. И уже не получится по системе «кто быстрее прибыл — тот в поуле». Сейчас участники должны довериться судьбе или же бумажке с цифрой, которая решит, победишь ты сегодня или пасёшь задних. Листок оторвался от общей стопки с тихим шорохом. — Четвёртый… сука… — едва слышно выдохнул он. Вторая линия. Не лучший расклад. Он сжал бумажку между пальцами, на мгновение опустив взгляд. Мысль мелькнула быстро и чётко: с последней было бы интереснее. Но это уже не имело значения. Он поднял голову. И в этот момент краем глаза уловил движение рядом. Белые волосы. Феликс. Тот подошёл к столу, даже не глядя на него. Только в последний момент бросил короткий взгляд — быстрый, цепкий. И прошёл слишком близко. Плечо слегка задело плечо. Почти незаметно, но достаточно, чтобы толпа сразу взорвалась гулом. Феликс бросил деньги на стол. Будто это не он только что бросил спичку в сухой лес. Хёнджин не повернул головы, лишь хмыкнув, пошёл назад к своей машине. Будто ему нет дела до этих дешёвых попыток вывести его из себя. Это так не работает. Нужно что-то намного лучше учудить, чтобы вывести Хвана из себя. Например: спиздить последний поворот перед финишем. И у младшего это получилось на ура. Брюнет шёл медленно, будто каждый шаг внушительно весил. Кто-то уже фотографировался, где-то слышен звон бутылок, песня сменилась на другую. Крутят какую-то дичь… но сейчас не об этом. Хёнджин шёл к машине, прокручивая в голове уже не толпу, не шум, не этот дешёвый спектакль. Гонку. В этом раунде нужно включить мозг. Понять, как играет Феликс. Как он думает. Где рискует — и где может ошибиться. Найти слабое место. Даже если для этого придётся на время отдать первое место. Это ничего не значит. Потому что куда важнее — понять. А поняв, он уже не отпустит. Он завёл двигатель, который отозвался характерным рёвом. Хёнджин не любил слишком много думать во время гонки. Отдаваясь чувству адреналина и моменту, он чувствовал то самое… счастье? Эйфорию? Когда слышишь только сердце, а мысли остаются где-то на старте или в комнате общежития. А сейчас намечается… хороший турнир. Что насчёт игры в кошки-мышки, Феликс? Только слегка превысим скорость.