La Cienega Nights

Кроссовки тихо чавкали по влажному асфальту. Капли дождя создавали лёгкий фоновый шум — будто пытались заглушить мысли, плывущие одна за другой. Люди с зонтиками будто все смешались в одну огромную картину, которую можно разглядеть только с высоты полета птиц. Сердце сжималось, словно под давлением пресса. Каждый звук будто был тише чем обычно, в голове плыли образы. Под очередным фонарём он остановился, чтобы перевести дыхание. Капли дождя стекали по светлым волосам, по бледной коже, пересчитывая веснушки на щеках. На мгновение Феликс вдохнул запах ночного города — мокрый асфальт, дым от дороги и лёгкий привкус дорогого алкоголя, который всё ещё держался на губах. Тяжёлый голос в голове повторял:

«Ну так что? Ты играешь?»

Тогда он не ответил сразу. Сейчас тоже не знал, что бы сказал. Но ответ уже был. Об этом напоминал небольшой предмет в кармане — тяжёлый морально, будто весил тонну. Тяжёлый выбор. Непредсказуемые последствия. Он не помнил, как зашёл в общежитие, почему его, на удивление, не остановила вахтёрша. Не помнил, как дошёл до своего этажа, как открыл дверь в комнату, которая давно стала домом. Свет луны просачивался сквозь не задвинутые шторы, растекаясь по стенам серебристыми полосами. Кто-то из друзей пошевелился во сне, снова укутался в одеяло. На его губах появилась лёгкая улыбка, когда он заметил на тумбочке миску с уже не горячей лапшой и записку, написанную знакомым почерком: «Когда придёшь — поешь. Только тихо. Если разбудишь — выкинем в окно.» Он тихо хмыкнул. Тепло разлилось внутри — то самое чувство, которое бывает только дома. Когда о тебе помнят. Когда ждут. Взгляд скользнул правее — и замер. Сердце пропустило глухой удар, который отдал легким покалыванием в висках. Рядом с миской лежала добротная стопка денег. Выигрыш за второе место. Точно, просил же их забрать… С тяжёлым выдохом рука опять зарылась в карман, вытаскивая ключи от новой машины. На серебряном брелке блеснул свет. Он рассмотрел их. Дорого. Очень… даже слишком. Физически и морально. Кинул их рядом со стопкой купюр. Феликс скинул обувь, закинув их под кровать. Он сел, голова невольно опустилась в ладони. Мысли, мысли, как яд, разъедали мозг изнутри. Правильно ли он поступил? Правильный ли ответ дал? Может была возможность расспросить подробнее? И главное — что с ним будет дальше? Он сидел так несколько минут — неподвижно, с опущенной головой, будто пытаясь собраться. Вдруг Феликс резко поднялся. Пол едва скрипнул под ногами, он нащупал полотенце, сменную одежду. Перекинул через плечо и вышел из комнаты в блок. Свет там бил по глазам. Бледно-жёлтые лампы изредка мигали, и от их дрожи всё вокруг казалось ещё более уставшим, будто после бессонной ночи. Душевая встретила его холодной плиткой и глухим эхом капель. Он открыл воду, даже не дожидаясь, пока она нагреется. Поток ударил по плечам, стекая вниз вместе с грязью, пылью и тонкими струйками крови из царапин. Кожа жгла. Но эта боль была даже приятной — реальной, ощутимой, в отличие от того, что бурлило в голове. Вода шумела, и на какое-то время этот звук заглушил всё. Мысли растворялись в пару, смешивались с шепотом ночи, которая ещё не успела закончиться. Может, это просто сон. Просто странный, тяжёлый сон. Он провёл руками по волосам, наблюдая, как тёмные капли стекают в слив. У ног — розоватое пятно. Оно закружилось и исчезло, будто стирая с него остатки того, что случилось несколько часов назад. Феликс вздохнул. Выключил кран. Тишина ударила громче, чем вода — звенящая, глухая, почти физическая. В зеркале отражалось лицо — уставшее, будто из него вытянули всю жизнь. Но искра в глазах не исчезла — маленький, упрямый огонёк, не позволяющий упасть. Он потянулся к аптечке, достал пластыри. Один — на царапину, что тянулась по левой щеке. Другой — на колено. Поцарапанные локти обработал антисептиком, морщась от резкого запаха спирта. Глаза проследили за каждым едва заметным синяком на теле, которые на утро будут более видны. Пальцы дрожали. Когда заклеил последнюю рану, просто упёрся ладонями в раковину и наклонился, пока лоб не коснулся холодного металла крана. Казалось, этот холод — единственное, что удерживает его в реальности. Свежая пижама, после грязной одежды падений, ощущалась как родная. Феликс тихо прикрыл дверь. Мокрые волосы липли к шее, руки пахли антисептиком. Он осторожно достал из кармана телефон — сообщений было много. В основном от тех, кто сейчас наполнял комнату отборным храпом. Улыбка невольно тронула губы. Сообщение одно за другим: «Ликс, мы всё съедим без тебя», «у нас твои бабки, можешь не возвращаться», «Ликс, ты где? возвращайся», «Феликс блять возьми трубку!», Потом — чёрный экран и отражение собственных глаз в стекле. Его накрыло ощущением, что он действительно поставил на кон всё. И в то же время — именно это, кажется, заставило сердце биться быстрее. Он медленно опустился на кровать. Матрас мягко прогнулся под телом, одеяло обняло плечи — тёплое, почти домашнее. Эта простота — знакомый запах стирального порошка, приглушённый свет из коридора, тихое сопение друзей — это должно успокаивать. Но не успокаивало. Взгляд остановился на тумбочке. Ключи. Они лежали так, будто ждали его. Будто кандалы, но в то же время такие заманчивые. Как ключ к успеху, деньгами, признанию. Феликс не отводил глаз. В этом блеске было всё — страх, азарт, свобода. То самое странное чувство, которое он испытал сегодня, стоя перед выбором. И теперь, когда шаг уже сделан — пути назад нет. Это как на дороге — маневр уже сделан, осталось только ехать дальше. Да, он понимал, что поставил под удар всё: себя, своё место в этом городе, друзей, покой. Но что-то глубоко внутри шептало — иначе нельзя. Иначе он просто погаснет. Одно событие зажгло в нём огонь в глазах. Если выбор уже сделан, остаться только бороться. За право жить так, как чувствует. За право быть здесь, под этим небом, слышать шум моторов и биение сердца, а потом свое имя, которое выкрикивают раз за разом. За каждый момент — полный, живой, неповторимый. Потому что, может быть, именно в этом и есть жизнь. Чувствовать её до последнего вдоха. Веки стали тяжелее. Мысли ещё долго плыли, смешиваясь одна с другой — фары, мокрый асфальт, металлический блеск ключей, отголоски гула, что всё ещё ощущались где-то в груди. Он закрыл глаза, и тепло одеяла будто отдалилось. Где-то между явью и сном он снова услышал этот звук — визг шин по асфальту, чувство ночного воздуха, смешанного с дымом, и своё имя, которое кричит толпа. И на миг улыбнулся. Потому что впервые за долгое время знал точно — проснётся не тем, кем заснул.

***

Улицы Arts District сегодня буквально дышали жизнью. Воздух был густ от звуков — смесь смеха, гитарных рифов и звона бутылок. Люди рассыпались по району, словно цветные бусины: кто-то сидел на бордюрах, потягивал холодный кофе через пластиковую трубочку, кто-то снимал сторис с огромным куском пиццы в руке. Солнце в этот день не щадило никого. Даже облаков не было, чтобы укрыться. На асфальте — пятна краски и разлитый лимонад, і воздухе стоял аромат чуррос, карамели, горячего бетона и ещё свежей краски, пахнущей аерозолем. Мыльные пузыри летали над головами толпы, лопались в воздухе, оставляя на коже липкий блеск. Кто-то продавал плетенные браслеты, рядом мужчина с ярким ирокезом крутил огненные кольца, дети визжали от восторга. Это ведь не огнеопасно? Со сцены звучала музыка — то рок, то фанк, то вдруг кавер на “Blinding Lights”, и толпа реагировала каждый раз всё громче. — О, походу мы наконец-то дожили до момента, когда можно спокойно расслабиться и заняться нихуя не деланием, — шутит Чан, останавливаясь посреди улицы и оглядывая происходящее вокруг. — Дай время, может, здесь тоже устроят круг соревнований, только на самокатах, — подколол Минхо, покачивая стакан с лимонадом, в котором утонула оса. — или же какую-то драку за игрушку. — Где ты взял лимонад? — Чанбин наклонился с явным интересом, пытаясь заглянуть в стакан. — Там стояли, я взял, — спокойно отвечает Минхо. Все одновременно посмотрели туда, где тянулась длинная очередь. — Ты не заплатил? — с улыбкой спрашивает Чан. — Я думал, это дегустация… — И утопил там бедное насекомое, — добавляет Хёнджин, морщась, заметив в напитке осу. — Она сама полезла! — защищается Минхо. Парни взрываются смехом. Минхо демонстративно выливает лимонад на асфальт — вместе с осой. — Герой, спаситель окружающей среды, — хмыкает Чан. Дальше — лёгкость. Они идут по улице, пробуют карамельный попкорн, фотографируются у неонового мурала с надписью “Stay reckless”. Хёнджин и Чанбин соревнуются, кто быстрее собьёт консервные банки на стенде с игрушками. Драки не было, но все же было обидно когда никто ничего не выиграл. Все сошлись на том, что они везучие в другом. Прогуливаясь по фестивалю, позже натыкаются на уличных танцоров, Минхо останавливается — ритм заводит всех, особенно самого Минхо. — Не говори, что сейчас выйдешь танцевать, — бросает Хёнджин. — Я и не скажу, — отвечает Минхо, и, конечно, через минуту уже в центре круга, копируя движения девушки напротив, добавляя в них свою харизму. Люди, стоящие рядом, взрываются вскриками в поддержку. Что не скажи, но танцы — это стихия Минхо. Его движения лёгкие, умелые и с характером — толпа аплодирует, парни смеются и одновременно подбадривают, выкрикивая его имя. После нескольких часов феста они валятся на бордюр у фудтрака. Солнце начинает клониться к закату, окрашивая горизонт в розовато-фиолетовый оттенок. Уличные фонари, лампочки и неон создают атмосферу, которую ни с чем не спутаешь. Солнце уже не жарит всех будто на гриле, музыка немного меняется, становиться более ритмичной, от каждого бита хотелось слегка покачиваться, а ветер приносит запах хот-догов от рядом стоящего фургончика. — Эй, помните тех пацанов, что вчера к нам подходили? — вдруг говорит Чан, на секунду прерываясь от поедания картошки с сырным соусом. — Кто-кто? — Хёнджин приподнял бровь, наклонившись вперёд. Ему стало интересно — если Чану кто-то запомнился после гонки, значит, не просто так. Это наверняка те, кто заслуживает внимания. Чан такой человек. Если ему кто-то не интересен — то он даже не вспомнит. А если кто-то бесит — то он пошлет куда подальше максимально прямолинейно. — Короче, ещё в пятницу, минут за пять после старта, — начал Чан и на его губах уже была улыбка, — подходят к нам какие-то пацаны, сигарету стрельнуть. И начали сраться между собой, кто первый возьмёт затяжку. Минхо рассмеялся: — Самое смешное, что Чан хотел дать ещё одну, но они так дрались за эту одну сигарету, что это выглядело будто они вылезли из голодных игр. — Ты просто не видел эту мордобойню, — добавил Чанбин, слегка посмеиваясь. — И выглядело при этом, будто они друзья. Они втроем смеялись, вспоминая как один лез на другого, пытаясь выхватить сигарету, пока третий не подошел и не забрал с умным видом. Минхо же успел спросить номер у парня с кудрявым волосами, даже вспомнил, что это он разбился о мусорку возле университета. Но Хёнджин слегка насторожился, разглядывая и прислушиваясь к каждому слову. Он рассмеялся, покачав головой: — Наверное, перваки какие-то. Зовите, если хотите. — равнодушно сказал Хёнджин, делая затяжку дыма в легкие. — Вот это уже другое дело, — кивнул Чанбин. — Надо же расширять социальные горизонты. — Или просто напоить их и заставить голыми пробежаться по коридорам, скажем так… на проверку. — хмыкнул Хёнджин, припоминая не очень хорошее прошлое. — Уже забыли про того долбоёба? Или на этот раз тоже слепо доверитесь клоунам? Повисла тяжелая тишина. Воспоминания об Уджине, парне который предал их ранее, незаметно разводя на деньги, играя на доверии старших, будто солью прошлись по не зажившей ране. После такого, доверять стало намного тяжелее. Парни перестали подпускать к себе близко кого попало. Хоть все эти аферы проходили ещё года три назад, когда все только поступили в университет, осадок ещё остался в виде прямолинейности и грубости к окружающим. Доверять можно только проверенным, и эти проверенные сейчас расслаблено сидят позади фургончика с едой, наслаждаясь выходными. — Сразу после тебя, — ответил Чан, перестраивая тему на более позитивный лад. — Вообще, они прикольные. Не знаю только, пришли ли кого-то поддержать или просто случайно туда забрели. — Они просто пришли посмотреть на секси Хёнджина, — вставил Чанбин, нарочито облизал палец и провёл им по руке Хёнджина, изобразив шипящий звук. Компания взорвалась смехом. Хёнджин закатил глаза, но улыбка не сходила с его лица — тёплая, чуть нахальная, такая, что заставляет поверить: в жизни всё просто. Если друзья кого-то заприметили, возможно иногда нужно просто слепо довериться? Что уж терять? Музыка становилась всё громче, толпа качалась в свете гирлянд, и неона. Где-то рядом дети гоняли, а за ними бежали родители с криками, что пора идти домой. Хёнджин остановился, откинул голову и глубоко вдохнул тёплый воздух. От лимонада, краски и специй щекотало в носу, но было плевать. Просто хорошо. Чанбин с Чаном спорили, кто заплатит за кофе, Минхо снимал всё, что, по его мнению, выглядело «достаточно эстетично». Никаких забот. Никаких «а что дальше». Они все привыкли к этому состоянию — жить громко, быстро, пока есть момент. Последний год университета, когда ещё можно позволить себе не думать о взрослых вещах. Никто из них не планировал завтрашний день — и, наверное, именно поэтому вечера, как этот, казались бессмертными. Хёнджин жил так не из-за потерь или страха, а потому что это была его естественная скорость. Не держать в себе — ни эмоций, ни слов, ни времени. Просто отдавать всё, потому что завтра может быть чем угодно… а может — ничем. И его это не пугало. Напротив — в этом он находил радость, азарт. Он поднял взгляд — свет ламп отражался в его зрачках. На секунду показалось, будто мир задержал дыхание. Музыка, смех друзей, жар не остывшего асфальта под ногами — всё слилось во что-то единое, простое и правильное. И вдруг — знакомый ритм, будто отголоском пробившийся сквозь шум. Песня, что заставляла тело двигаться, а мозг — кайфовать. Не зря она называлась «Rock That Body». Хёнджин не раздумывая подбежал к друзьям, от которых чуть отстал, — и уже через несколько секунд они все, одной волной, влетели в гущу толпы, что подпевает припеву. Смех, музыка, гул колонок, крики, вспышки света — всё вокруг взрывалось ритмом. Ди-Джей умело смешивал песни, заставляя всех петь в один голос. Они танцевали, прыгали, поднимали руки в воздух, хватали друг друга за плечи, не думая о завтрашних ногах, которые будут болеть от прыжков, или о сорванных голосах. Здесь не существовало времени — только движение, звук и то самое ощущение, что жизнь происходит именно сейчас. Здесь. В этих нескольких секундах.

***

Дверь общаги едва не слетела с петель, когда Феликс ворвался в комнату. — СУКА НУ ЧТО ЗА ЙОБАНЫЙ ПИЗДЕЦ! — крикнул Феликс как только вошел в комнату. — Привет Ликс, выкладывай, мы твои личные психологи, — сказал Сынмин снимая наушники. — Я больше не выдержу этих клиентов, клянусь, — пробурчал он, бросая рюкзак на стол. — Один сегодня потребовал сделать латте «на вкус как детство». Как, блять, я должен знать, какое у него детство? — Может, со вкусом травмы, — хмыкнул Хан, даже не отрываясь от гитары. — Или солёных слёз, — добавил Сынмин. — Или со вкусом отсутствия отца. — Это уже Чонин, который что-то печатал на ноуте и даже голову не поднял. — Очень смешно, — буркнул Феликс, но уголки губ всё равно дёрнулись. — Кстати, я вам кое-что принёс. Он вытащил из рюкзака три упаковки десертов — тирамису, эклеры и карамельный тарт. — Это сегодня списали. Вроде ещё нормальные. Вы заслужили, — кивнул он в их сторону. — Ты — святой, — простонал Хан, уже разрывая коробку. — Ты — наш бог, — согласился Сынмин, ловя ложку, которую уронил Хан. Все расселись по комнате, Феликс успел украсть у Сынмина кусок тирамису. И, жуя, продолжил: — Так вот, на этом всё не закончилось. Приходит дед. «Дай какао», блять, хоть бы поздоровался. — Быдло, — поддакнул Хан, запихивая в щёку эклер. — «Но добавьте холодного молока». Я спрашиваю — какого размера. В ответ: «С холодным молоком». Я снова спрашиваю — какого размера. Он опять: «Ну можешь чуть подогреть». Блять, я будто со стеной разговаривал. Пиздец какой-то. В комнате стоял тот особый субботний бардак, когда никто ничем серьёзным не занят, и день сам по себе расползается между ленью и смешками. Сынмин как раз рассказывал, что в выходные общага превращается в полупустой мотель ужасов: все куда-то сваливают, и даже эхо в коридорах звучит громче, чем в будни. Хан сидел с гитарой на коленях и упрямо выводил аккорды, которые выучил за утро, периодически прерываясь, чтобы откусить эклер. Ребята перекидывались свежими мемами — то Чонин показывал очередной кринжовый тренд из тиктока, то Хан ржал так, что захлёбывался, над тем самым видео про «грустную историю котиков от искусственного интеллекта», которое он сегодня впаривал всем в радиусе трёх метров. Комната гудела от их голосов, пахло холодным пиццáнным соусом и шоколадом из десертов, которые принёс Феликс. Сынмин между укусами десерта вдруг вспомнил о видео, которое появилось в чате общежития: кто-то снял финиш вчерашней гонки, и там толпа орёт их имена — имя Хвана и Феликса сливается в один громкий, хаотичный рев. Выглядело довольно… захватывающе. Феликс смотрел и улыбался, читал сообщения под видео о «том самом новеньком пареньке, который уже делает выкрутасы похлеще старших». Но вдруг он вспомнил. Машина. Стоп, а где…? В этот момент внутри Феликса что-то холодно щёлкнуло. Сердце замерло. Он вспомнил. Ключи. Где, блядские, ключи? Глаза скользнули на тумбочку, где он оставил их вчера. Пусто. Их нет. Он напрягся. Опустил взгляд на пол — может, упали. Тоже нет. Да что за херня? Растерянный, настороженный взгляд Феликса заметил Чонин: его улыбка подозрительно исчезла. Он сунул руку в карман толстовки и вытащил именно то, что искал Феликс. «Блядство…» — подумал Феликс и вспомнил, как в спешке собирался утром на работу, потому что забыл поставить будильник. Он бы взял их с собой… он не хотел чтобы друзья видели их. — Случайно не это потерял? — спросил младший и провернул в пальцах металлический брелок с чёрным логотипом BMW, разглядывая его. Феликс замер. На мгновение будто воздух исчез из комнаты. Атмосфера из тёплой и домашней за секунду превратилась в атмосферу полицейского допроса. Ликс посмотрел на всех, и сердце будто упало. Взгляды — серьёзные, прямые, будто смотрят в самую грешную душу. — Похоже, машина дорогая, — тихо сказал Сынмин, перехватив ключи и рассматривая их. — Откуда у тебя такие деньги, Ликс? Феликс на миг отвёл взгляд. А что говорить? — Просто… забейте? — лучший ответ. Просто браво. — Ты её украл? — спросил Хан. Голос — спокойный, но глаза серьёзные, впервые без улыбки. Феликс резко выдохнул. Ему стало неприятно — не от вопроса, а от того, что друзья действительно могли об этом подумать. «Блять, да как же можно было так облажать?» — Нет, — твёрдо сказал он. — Не украл. Но, честно, я не могу рассказать, откуда она. Просто потому что не хочу, чтобы у вас потом были проблемы. — Но это из-за тех заездов, да? — бросил Чонин, не повышая голоса, но попадая точно в цель. — Мы видели твои руки. Да и царапины у тебя появились не от хуй знает кого. Мы не слепые. В какое дерьмо ты влез, Феликс? Феликс молчал. Его же имя прозвучало будто воздух пронзило кинжалом. Потёр пальцы, где ещё оставались царапины, и едва заметно кивнул. — Ребята… я разберусь. Не задавайте лишних вопросов, машина моя. Полностью. Несколько секунд стояла тишина. Потом Чонин вздохнул и протянул ключи обратно владельцу. — Честно — доверия мало. Но… если вдруг что, можешь на нас рассчитывать. — Вряд ли мы прям сильно поможем, — добавил Хан, наконец улыбнувшись, — но рассчитывай. — Ну, если там реально дерьмо, мы хотя бы посмотрим, как ты героически выползаешь, — вставил Сынмин, с полным ртом тирамису. Все рассмеялись. Напряжение спало, но в воздухе осталась какая-то невидимая тяжесть — как от секрета, который никто так и не произнёс вслух. — Так получается, ты завтра снова участвуешь? — Завтра? — растерянно спросил Феликс, поднимаясь с кресла. — Ты что не читал? Ликс, блять… — Сынмин сполз с кровати, протягивая экран своего телефона Феликсу. «Второй раунд в воскресенье. 23:40, Crystal Cove, парковка возле отеля. Кто хочет охладиться ночным, морским воздухом?» — Что за…? Где это вообще? — вскинул брови блондин. — Логично, что за городом… щас посмотрю. — пробормотал Чонин, уже щёлкая по экрану. Через пару секунд он поднял голову: — Да, это между Корона-дель-Мар и Лагуной. Феликс перехватил телефон друга, осматривая дороги. То прямые… то с резкими поворотами. — Понятно… — он невольно почесал затылок, понимая что нужно лучше изучить дороги и окрестности Лос-Анджелеса. Остаток вечера прошел незаметно.

***

Воскресенье пролетело почти без звука. Феликс пытался заняться делами, ответить на сообщения, даже навёл порядок в комнате — но в голове всё равно крутилась одна линия: извилистая дорога, тянущаяся вдоль тёмного океана. И всё же была мысль, которая не давала покоя больше других: «Нужно победить. Во что бы то ни стало.» Когда солнце наконец опустилось за горизонт, а воздух стал прохладнее и тише, они уже ехали в сторону Crystal Cove. Чонин прислонился к окну и попытался сфотографировать горизонт моря — тот казался нереальным, почти лавовым, отражая последние огненно-оранжевые полосы неба. Казалось, что океан медленно светится изнутри. Хан на переднем сидении подпевал музыке, не всегда попадая в слова, из-за чего Феликс то и дело тихо смеялся, пытаясь успокоить нервное дрожание в руках. Сынмин со словами: «Эбал я в рот эти ваши гонки.» — остался в общежитии. Он не любил столько ездить по выходным и прекрасно знал, что ребята справятся без него. На часах 23:30. Ночь была густой, но дорога впереди — ещё гуще. Crystal Cove ждала. Парковка возле маленького придорожного отеля словно облако. Казалось будто людей собралось больше чем на первый раунд турнира. Феликс чувствовал себя уже довольно уверенно, особенно когда вышел из машины услышал своё имя, которое переходило из уст в устах. Взгляд в сторону гонщиков. Те спокойно разговаривали около машин. — Ликс, сегодня ты звезда вроде как, — улыбаясь сказал самый младший. — в этот раз, давай уж постарайся обогнать эту шпалу. — Если ты не обгонишь Хёнджина, бля клянусь сегодня нажрусь в хлам. — прямо признался Хан, рассматривая что-то в телефоне. — Я на тебя сотку поставил. — Ты чё блять? — резко подошел Феликс, мельком увидев в телефоне старшего недавнюю транзакцию. — Я же тоже должен хоть какую-то выгоду получить с тебя. У меня струны полетели, нужны новые. — Джисон нагло по-приятельски опёрся локтем на плечо Феликса и продолжил, — Так что иди, мы будем ждать там. Феликс усмехнулся и под подбадривающие похлопывания по плечам от его друзей, двинулся к группке людей принимающих ставки по подтверждающих явку на турнир. Камешки на асфальте зацепили его взгляд, или же он просто не хотел смотреть на всех. Он пытался не выдавать свою тревожность. Теперь каждый раунд турнира может быть последним. Эта мысль и заставляла кровь в жилах закипать, щекоча кожу изнутри. — Фе-е-ли-икс! — протянула та самая девушка с яркими волосами, которая оглашала каждый раз начало гонки. Он резко поднял голову, пытаясь сфокусировать взгляд. «Это та девушка… блять как её зовут?» — задумываясь Ли поднял руку в приветствии, одаривая её милой улыбкой. — Я так рада, что ты пришел. Серйозно, в прошлый раз на тебя никто не поставил, а сейчас столько людей! Новички иногда удивляют. — она кокетливо подмигнула. Феликс протянул свою ставку. Каждый гонщик ставит на себя. В выграшном варианте — гонщик забирает свою ставку, и процент от ставок которые были поставлены на проигравших. В случае проигрыша, вылета — ты уходишь ни с чем. Для Ликса цена вылета намного выше простых денег. Он на секунду замер, осматривая других участников. Некоторые кидали косые взгляды, другие улыбались как только увидели его взгляд на себе. Но Феликс смотрел дольше всего на брюнета, который стоял дальше остальных, что-то разыскивая в телефоне. Хёнджин очередной раз с сигаретой на губах. Блондин ждал, что он взглянет на него хотя бы раз. — Эй Ликс! — из мыслей его выдернула та же девушка, — Хёнджин уже слишком много раз побеждал, задай ему трепки. Она кивнула ему в сторону автомобиля, будто приглашая победить. Видимо Хёнджин действительно предсказуемая личность. Бесило ли это всех? Наверное нет, так как они знают, поставят на Хвана — точно уйдешь победителем. А сейчас появился тот, кто может заставить задуматься «на кого ставить?» Феликс не успел подойти к своей новой машине, как его по пути перехватил один из участников. Милый на вид парень, с темными волосами. Его улыбка заставляла улыбаться в ответ. Он выглядел настолько не подходящим для этого места. Будто ребенка привели посмотреть на взрослых дядей. — Ликс, привет, как ты? «Блять, а ты кто?» — Феликс не совсем хотел с кем-то общаться, но вроде как стал новой селебрити среди нелегальных гонок. — Да всё нормально, ты как? — на легком выдохе сказал Ли, все ещё направляясь к своему авто. — Ну если здесь собралось столько людей, значит путём. — смешком произнес незнакомый парень. — Кстати, — протянул руку, — я Сону. «Кореец что-ли?» — усмехнулся Ликс, и протянул руку в ответ. Сколько же здесь собралось людей со всего мира? Или мир такой тесен, что все решили собраться в Лос-Анджелесе? — Ты ведь был на другой машине в прошлый раз? Что случилось? — … Нужно было поменять. — сперва он думал сказать правду, но будут лишние вопросы откуда новая. — Ну эта прям пожар. Блять, ты сегодня будешь рвать. Всем сразу готовиться вылетать? — смеясь сказал Сону. Уголки губ медленно поползли вверх. Не сказать, что ему не нравится это всеобщее внимание будет ложью. BMW M3 стояла под светом уличных ламп на парковке так, будто была рождена именно для этого света — хищно-изящная, блестящая, с линиями, похожими на натянутую струну перед тем, как зазвучит музыка. Металлик глубокого цвета глотал блики, превращая их в живой огонь на поверхности. С первого взгляда становилось ясно: она дышит мощностью, говорит языком оборотов и бросает вызов всему городу. И в тот момент казалось, что даже воздух вокруг изменился, когда Феликс провёл ладонью по капоту — так нежно, будто приветствовал того, кто отныне станет частью каждой его победы. — Участники, на линию старта! — звонкий голос девушки пролетел эхом, среди голосов множества людей. — Давай Ликс, либо ты достигаешь нашей планки, либо перепрыгиваешь на голову выше. — сказал парень, махнув рукой напоследок. Карие глаза пробежались по людям, останавливаясь в удивлении на двух знакомых лицах. Чонин и Джисон потягивали пиво, которое парень видел впервые. Что за? Откуда они его взяли ?По тому как они отводили взгляд каждый раз когда делали глоток, было понятно, что оно крепкое. Наверное уже разогреваются. Феликс вдохнул полной грудью. Воздух пах бензином, солёным океанским ветром и чем-то электрическим — тем самым, что всегда висит в воздухе перед стартом, будто статическое напряжение. Он провёл рукой по крыше машины. Холодный металл. Незнакомый, но уже родной. Новая M3 тихо урчала, будто спрашивала: «Готов?» Он сел в салон — и его накрыло. Звук стих. Мир сузился. Всё постороннее — шум толпы, крики, музыка — провалилось куда-то далеко за спину. Здесь был только он. Сиденье плотно обхватило спину, ремень щёлкнул, создавая знакомое, почти домашнее чувство безопасности. Пальцы легли на руль — мягкую кожу, новую, ещё не стёртую. Впервые. Да, он уже катался на этой машине, например приехал на ней сюда… но сейчас всё иначе. Сейчас он будет превышать скорость, рисковать, обгонять. Против всех. И возможно… это шанс ещё раз показать Хёнджину «эй, зацени, что я могу.» Двигатель ответил глухим, глубоким рёвом, словно вздохнул вместе с ним. И Феликс не сдержал улыбку. Гонщики выстроились в две линии. Благо отель был не популярен среди туристов, так что трафик машин тут мал. Феликс был пятым в линии, по встречной полосе. — Ну всё, Ликс, ты тут не турист, — пробормотал он. — Сейчас начнётся по-настоящему. Он ещё раз проверил панель. Переключатели, трэкшн, ручник. И тут — лёгкий стук по стеклу. Феликс повернул голову — Йеджи стояла, опершись локтем о его дверь. — Ну что, готов удивить всех во второй раз? — хитрая улыбка, как всегда. — Ты о чём? — он приподнял бровь. — Знаешь, почему все офигели, когда ты в прошлый раз взял второе место? — А? — Потому что ты, гений, забыл включить геолокацию. Феликс застыл. — Блять, серьёзно? — Можешь сам себя поблагодарить. Мы думали, ты улетел с трассы, — она кивнула на телефон, что лежал на пассажирском. — Давай, включай. Не заставляй меня бегать за тобой. Он быстро открыл, телефон, чтобы посмотреть скинул ли он отслеживание геолокации в прошлый раз. — Да ну нафиг. — Включай, герой. Девушка усмехнулась когда ей пришло уведомление. — Так лучше, — сказала Йеджи и постучала по крыше машины. — Удачи. И постарайся не убиться, окей? Она отошла к линии старта, подняв флажок вверх. — Раунд второй, все готовы? — выкрикнула девушка, а толпа в ответ протянула громкое и протяжное «да». — В этот раз всё просто. Crystal Cove, Корона-дель-Мар, Bonita Canyon Dr и Newport Coast Dr. Пять кругов. Всё просто, да? — Йеджи соблазнительно улыбнулась. — Ну тогда посмотрим… Она заманчиво взмахнула флажком, и двигатели взревели в ответ, как бык на красный. Феликс чуть приподнял подбородок, чувствуя, как сердце синхронизируется с гулом мотора. Он улыбнулся. Чёрт, да. Он соскучился по этому. Дух соперничества, который пробирает от макушки до педали газа. — Внимание! Флажок вниз. Звонкий звук пролетающих машин разрезал воздух, отдаваясь приятным адреналином у всех кто сейчас следил за гонщиками. Девушку, которая каждый раз была центром, была той кто каждый раз оглашала тот самый «старт», ни разу не пугали машины которые проносились на огромной скорости рядом с ней. Даже наоборот, поток воздуха будто оживлял каждый раз. Это был её личный наркотик. Йеджи достала телефон из кармана бомбера, внимательно смотря на геолокацию всех десятерых машин. подняла мегафон ко рту. — И поехааали! — её голос разнёсся над парковкой. — Десять машин в строю, Льюис уверенно держит первое место на своём жёлтом «Мустанге»! Центральная трасса в Корона-Дель-Мар — опасное место, шанс обгона слишком мал, но… боже, это не останавливает Феликса, который с пятого прорывается на четвёртое! Безумие! Первый круг всегда разгоночный, чтобы понять, как и куда, но Феликс решил играть по-другому. Сразу рвать и метать? Сразу рвать и метать. Первый поворот был резким, почти слепым, и Йеджи всматривалась в карту, пальцем скользя по маленьким меткам. — Джейк немного агрессивно жмёт справа, пытаясь подрезать Ника… аккуратнее, ребята, мы только начали! — её смех прорезал воздух. — О, а вот и Сону — спокойно, будто чай пьёт, но держится в тройке лидеров. Две метки на экране мигнули красным. — Контакт! — Йеджи даже подняла брови. — Похоже, Жан и Эрик зацепили крыло друг друга на входе во второй поворот. Хорошая попытка, но… ребят, трасса не резиновая. Эхо приносило едва слышный рык моторов. Одна машина резко притормозила, смещаясь назад в хвост. — Минус один. Джейк отлетает в конец колонны. Это только начало, куда же он? Йеджи быстро пролистала карту, наклоняясь вперёд — на длинной прямой начинался настоящий ад. — О-о-о, смотрите на это! — её голос взял новую ноту яркости. — Хёнджин смещается влево, подбирая скорость… да ладно, он реально хочет обойти сразу двоих?! Напоминаю, стартовал с шестого места! Я даже не заметила, как он прорвался на третье, он тупо как призрак! На трассе это выглядело как безумие: чёрная машина Хёнджина выскочила на внешнюю дугу, набирая скорость на самом краю асфальта. — Сону идёт третьим! Ликс не отстаёт! — Йеджи почти захрипла от восторга. — Феликс буквально дышит ему в спину, держит траекторию идеальнее всех сегодня. Парни, вы два психа — и я это говорю с любовью! Следующая связка поворотов была самой опасной — две шпильки подряд, где вылетали даже опытные. — Внимание всем: вход в двойную шпильку… — голос Йеджи стал ниже, напряжённее. — Ник входит слишком широко… слишком! На экране его метка рванула в сторону. В толпе поднялся крик. — Ник вылетает! Это первый офф-трек, он выбывает! Одно место из десяти освободилось. Несколько удивлённых и раздражённых вздохов. Пара людей собралась уходить — ставка сегодня не сыграла. — И у нас ещё один претендент на вылет! Джейк зацепил обочину, машину кидает по траектории… если не выровняет — всё, конец гонки для него. Несколько секунд — как удар сердца. — …И выравнивает! Чудом, я бы сказала. Но скорость потеряна — и он падает на восьмое место. Йеджи перевела дух, но ненадолго — гонка только набирала темп. — Топ-3 на данный момент: Льюис… Хёнджин подбирается всё ближе… и Феликс буквально у него в мёртвой зоне! — Сону закрепляется на четвёртом — красавчик, сегодня он зверь. Толпа ревела, трассу накрывала волна шума. Йеджи улыбнулась так, будто сама была за рулём. — И это только конец первого круга. Результат, я бы сказала, просто охуеть. Придержите дыхание, народ — сегодня ещё кто-то точно улетит… но не Сону, не Феликс и точно не Хёнджин. Эти трое выглядят так, будто пришли забрать финал. Льюис играет слишком неуверенно, чтобы быть первым. Помяните мои слова! Гул машин нарастал с другой стороны — и толпа инстинктивно повернула головы, когда первая четвёрка вырвалась на прямую перед стартовой линией. — И вот они возвращаются! — Йеджи подняла руку, даже если никто этого не видел. — Льюис, Хёнджин, Феликс, Сону — в таком порядке входят в последний поворот первого круга! Девять ярких фар разрезали ночь, потоки воздуха от машин подняли пыль и запах горячего асфальта. Мустанг первым пролетел на второй круг, оставляя после себя едкий, но приятный свист вместе с порывом воздуха. — Переход в новый круг! — объявила она громко, перекрывая даже сиреневый рёв мотора Феликса. — Хёнджин сокращает дистанцию — всего полкорпуса до Льюиса! Феликс держит траекторию идеально, он буквально липнет к ним! И Сону… Сону вообще не моргает. Психопат, я влюбляюсь в него! Зрители взревели. Картина на GPS резко изменилась — несколько машин формировали плотный «поезд» в центральной зоне. — В центре у нас драка — Джейк пытается вернуть свою пятую позицию у Майка… они идут бампер в бампер… Йеджи наклонилась ближе к телефону, глаза резко бегали по точкам. — Парни, если вы сейчас зацепитесь — это будет красиво, но тупо! Первый поворот второго круга — крутой вправо, с выпуклой внутренней дугой, которую большинство боится трогать. Только не сегодня. — О, Майк заходит слишком остро!.. Джейк давит снаружи… ребята, вы куда?! GPS-метки резко разошлись. Одна начала мигать. — Контакт! Контакт, боже, я же предупреждала! Толпа взорвалась криком — звук металла, коснувшегося барьера, всё подтвердил. — Джейк вылетает! — Йеджи сделала жест рукой, будто сама тормозила. — Это минус второй сегодня — его разворачивает, и он глохнет. Всё, он выбыл. Майк чудом удержался, но падает на пятое место! Две машины выбыли. Осталось восемь. — Продолжаем! — выкрикнула она, потому что лидеры уже врывались в техническую связку поворотов. — Хёнджин делает попытку обгона по внутренней! Да ладно?.. Льюис прикрывает траекторию, не отдаёт позицию! Ликс держится сзади, ждёт момент… вот это трио сегодня просто звери! Сону уверенно держал четвёртую позицию, будто всё происходило на повторе. — Сону дистанцию держит идеально. Если кто-то из этой троицы ошибётся — он заберёт их всех. Уверена, он просто ждёт шанс. Снова свист воздуха, снова цвет фар, который пятнами прыгал по толпе. Йеджи вдохнула — и выкрикнула: — И это только второй круг! По итогам: двое выбыли. Интересно, так будет на каждом круге? Если да — придержите свои сердца, народ… сейчас начнётся настоящее безумие! Третий круг начался со звука, похожего на шторм. Машины летели под углом, подпрыгивая на небольшом подъёме, а затем врезались в длинную дугу — ту самую, где даже лучшие иногда сбрасывали лишнюю скорость. Йеджи уже кричала, едва успевая проверять GPS: — Начинается третий круг! На лидирующей позиции всё ещё Льюис… но Хёнджин висит у него на заднем бампере как клещ! Шум двигателей перекрывал всё. Первые четыре машины тянулись в неаккуратную размазанную линию — чёрная, жёлтая, чёрная и серебристая. Каждый пытался обойти другого, но Льюис буквально держался из последних сил, заставляя всех надеяться только на чудо. Сзади тоже творился ад: — В середине пелотона Эрик пытается украсть пятую позицию у Майка — они идут бок о бок, и это грозит повторением вылета! Сем, держи руль ровно, пожалуйста! Следом — ещё более резкий комментарий: — Жан злится, он буквально пробует прорваться через плотную группу из четырёх машин — Майк, Сем и Эрик закрывают его со всех сторон. Это маленькая война там, в хвосте! Ну а кого не будет бесить последнее место? А лидеры тем временем входили в важнейший поворот круга — затяжную правую дугу. И именно там всё пошло не так. — Ой-ой-ой… Льюис слишком рано сбрасывает скорость! Это ошибка! — Йеджи даже наклонилась вперёд, будто могла повлиять на трассу. — Хёнджин видит окно… он заходит глубже… да ладно… Чёрная машина вырезала идеальную траекторию по внутреннему радиусу. Жёлтый «Мустанг» Льюиса вынесло чуть шире — и этого хватило. Половина толпы взревела. — Ювелирный обгон! Йеджи рассмеялась от чистого восторга и ударила по громкоговорителю. — Кто-то сомневался в нём?! Хван — на первом!! Зрители кричали так, что казалось, будто асфальт вибрирует. Но гонка на этом не закончилась. — Феликс теперь атакует Льюиса! Он выходит справа… нет, Льюис перекрывает… но Ликс не отступает, он на скорости, он давит! Серебристая машина Сону тем временем приближалась к ним. — И Сону давит сзади! Он чувствует момент — если Льюис потеряет ещё чуть-чуть скорости, Сону возьмёт третье место! Эти двое буквально дышат Льюису в затылок! Обгон опасен, он играет по-чёрному, заняв центр дороги. Позади четвёрки тоже было неспокойно: — Эрик откатывается назад — похоже, его всё ещё трясёт после контакта во втором круге. Майк подбирается ближе, а Жан всё-таки вырывается из «коробочки» и занимает седьмую позицию! Сем падает на восьмую! Трассу накрыл поток света фар, адреналина и горячего воздуха от моторов. Лидеры уже входили в следующий хард-поворот: — Хёнджин контролирует темп! Льюис пытается вернуть позицию, но ошибается на входе! И— Феликс ныряет внутрь! Толпа взорвалась. — У него есть шанс! Сону тоже смещается… Боже, что тут происходит?! Машины не просто ехали — они бились за каждую десятую секунды, за каждый сантиметр дороги. Йеджи едва успевала говорить, её голос дрожал от чистой эйфории: — Лидирующая тройка теперь плотнее, чем когда-либо: Хёнджин — первый, Феликс и Льюис сражаются за второе, Сону берёт траекторию для атаки! Остальные не отстают — отличная работа, Жан. Горжусь. Она вдохнула. Ночь горела. — И это всё ещё третий круг, народ… впереди самая жёсткая часть трассы. Если кто-то думал, что было жарко — держитесь. Сейчас начнётся ад. Свист машин был настолько резким, что у толпы действительно закладывало уши. Четвёртый круг начался с того, что первые три машины — чёрная, ещё одна такая же и серебристая — пролетели мимо стартовой зоны как молнии. — Вииизг! Скажите мне, что не только мне хочется кричать, когда я их слышу! — Йеджи даже отступила на шаг, когда поток воздуха снова отбросил её волосы назад. GPS-карта резко изменилась — группа лидеров уже входила в переднюю часть второго поворота… а вся остальная пятерка — на десяток секунд позади. — У нас офииициально десятисекундный разрыв! — Йеджи провела пальцем по экрану, растягивая слова. — А-ай… что же все так замешкались? Сегодня будут ещё выбывшие? Или ребята в хвосте просто решили поспать? Толпа взорвалась смехом, но гонка не давала им ни секунды на передышку. Лидеры входили в скоростную S-образную связку. Льюис на жёлтом «Мустанге» внезапно нагло попытался атаковать траекторию Феликса, но в его движении что-то было не так — слишком резко, слишком поздно. — Оууу… Люииис… — протянула Йеджи тем самым тоном, которым обычно говорят: «я же предупреждала». — Льюис сегодня будет запивать все свои ошибки. Он опять заходит слишком поздно и слетает с траектории! Жёлтую машину чуть вынесло наружу — не критично, но достаточно, чтобы кто-то смог этим воспользоваться. И этим «кто-то» оказался Сону. Серебристая машина выстрелила вперёд, будто её только что подтолкнула ударная волна. — Сону!! — Йеджи почти взвизгнула в микрофон. — Вот так вот, вот так! Прорыв на третье место! Он поймал момент, когда Льюис дрогнул, и просто влетел во внутреннюю часть поворота, как король трассы! Толпа подняла руки, кто-то даже крикнул его имя. А впереди — новая драма: Феликс увидел серебристую машину в зеркале и резко сменил линию. Сону не собирался останавливаться. — А теперь борьба за второооое! — Йеджи перекрикивала даже моторы. — Феликс держит линию идеально, не отдаёт ни сантиметра, параллельно атакуя Хёнджина! Сону давит, заходит чуть глубже… но Ликс перекрывает! Эти двое сейчас устроят маленький ураган! Чёрная машина Хёнджина летела первой, будто полностью вне этой войны — отрыв был стабильный, чистый, почти спокойный среди хаоса. Позади тоже кипело: — Эрик подбирается к Льюису на четвёртом! Сем держится на восьмой позиции, но видно, что он уже на пределе… или просто решил сдаться. Майк пытается вернуть темп, но хвост гонки сегодня выглядит… ну… как утренний стояк — вроде есть, а толку ноль! Йеджи резко вернула внимание к топу: — Хёнджин уверенно контролирует темп! Феликс и Сону — битва титанов! А Льюис… Льюис пока пересматривает свою жизнь. Он четвёртый, но если так продолжит — станет пятым, шестым, или вообще пойдёт пешком. Машины взлетали вверх к длинному прямому участку — тому самому, где скорость росла до максимума. — И мы в финальной части четвёртого круга! Хёнджин первым заходит в длинную дугу! Феликс и Сону — бок о бок… народ, задержите дыхание! Именно здесь кто-то может потерять всё. Асфальт горел, воздух гудел, а Йеджи уже поднимала громкоговоритель ещё выше. — Это будет самый сумасшедший момент гонки на сегодня… если только кто-то сзади не решит умереть героем! Пролетая мимо стартовой зоны, машины уже не свистели — они рычали, надрываясь на максимуме. А вот аутсайдеры… казались смирившимися. — Сзади всё понятно, да? — Йеджи быстро чекнула на GPS-карту. — Те, кто в хвосте, борются только за право остаться в гонках. Напоминаю: вылетел на трассе — вылетел. Доехал последним — тоже вылетел. Так что даже если ты не в топе — расслабляться тупо! Сему нужно собраться… или собирать вещи… Разница между первой тройкой и последними уже была почти 13 секунд. Финиш приближался. Напряжение висело в воздухе, как электричество. — Пятый круг! — Йеджи орала в громкоговоритель так, что толпа втягивала плечи от звука. — Лидеры идут огнём — Хёнджин первый, Феликс второй… Сону третий, но Люис… Люис не сдаётся! Жёлтый «Мустанг» Льюиса слишком резко нырнул во внутреннюю дугу. Он подрезал Сону. Крошечный, почти незаметный контакт — тот, что сбивает ритм, но не выбивает. — Оооо, Люис агрессивно полез в атаку! — Йеджи даже хлопнула ладонью по стойке. — Это грязновато, но работает! Он выбивает Сону с траектории! Сону уводит наружу — буквально на секунду. И этого хватило. — Феликс пользуется моментом… Серебристая машина Сону отходит на миллиметр. Матовая чёрная BMW Феликса врывается в поворот так красиво, так агрессивно, что толпа тут же взрывается криком. — Иииии… второе место — за ним! — Йеджи почти захлебнулась. — Ликс прорывается!! Он выходит перед обоими! Скорость переваливала за 200 км/ч, и это было слышно — машины кричали, как живые. Йеджи улыбнулась в микрофон: — Феликс нацелился на Хвана. Прямо сейчас — смотрите! Машина Ликса тянулась за чёрной как призрак, решивший догнать тень. Хёнджин оставался спокойным — абсолютно. Никаких лишних движений. Ни грамма паники в траектории. Его машина держала линию так, будто была частью этой трассы. — Вы только посмотрите на него… — тише, но отчётливо сказала Йеджи. — Думаю, всем уже понятно: Хёнджина обыграть тяжело. Он не боится — его боятся. И это было правдой. Прямая перед последним поворотом — длинная, ровная, смертельно опасная. Феликс сократил отрыв до двух корпусов. Йеджи почти сорвала голос: — Феликс… ты что, серьёзно?.. Он не снижает скорость перед поворотом… — она произнесла последние слова задумчиво, будто сама не верила в происходящее. Машины летели рядом, хотя ещё две минуты назад это казалось невозможным. Финальный поворот — резкий, с наклоном трассы, который выносит всех, кто входит слишком быстро. Хёнджин не боялся. Но напрягся. Он знал этот поворот. Он знал, что его позиция — непоколебима. Он входил в поворот красиво, чётко, уверенно. Но Феликс… Феликс вошёл вместе с ним. Опасно, слишком близко. Нереально. На грани между победой и смертью. Йеджи взвизгнула с истеричным смехом. — ФЕЛИИИКС?! ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ—?! Машины шли вплотную. Плечо к плечу. Шина к шине. Поворот не позволял такой скорости — но Феликс решил иначе. Он резко ушёл на внутреннюю траекторию, зашёл глубже, чем кто-либо заходил на этой трассе за последние два сезона. В его машине что-то загудело, заныло, но она выдержала. Толпа стояла на ногах. — ОН ВПЕРЕДИ!! БОЖЕ— ОН ВЫРЫВАЕТСЯ!! ЛИКС ВЫРЫВАЕТ СЕБЕ ЭТОТ ПОВОРОТ!! Последние десять метров. Девять. Восемь. Чёрная машина почти рядом… но этого мало. На секунду Феликсу захотелось взглянуть — как там Хёнджин? Не сбил ли он его с траектории? Такой манёвр мог реально напугать человека. Но, переведя взгляд на долю секунды, он понял. Хёнджин позади. Секунда разницы. Две. Потом взгляд вперёд. Свет ударил в глаза, как в раю. Но он знал. Это финиш. Феликс пересёк линию первым. Йеджи взорвалась вместе с толпой: — ФЕЛИКС ПЕРВЫЙ!! ОН ФИНИШИРОВАЛ ПЕРВЫМ! ЧТО ЭТО БЫЛО?! БЛЯТЬ, ЭТО ЛУЧШИЙ ВХОД, КОТОРЫЙ Я ВИДЕЛА! Сигнал. Свет. Рёв машин. А потом — взрыв. Толпа кричала так громко, что дрожала земля. Феликс выиграл. Феликс выиграл у Хёнджина во втором раунде. У того, кто прославился как король дорог Лос-Анджелеса. От этого хотелось рассмеяться как ребёнку — но рано. Это только второй раунд. Он может вылететь на третьем. Расслабляться нельзя никогда. Поворот к стартовой-финишной зоне. Ощущение, будто он открыл не дверь машины, а дверь в рай. Первое желание — вдохнуть. Наполнить лёгкие прохладным ночным воздухом со вкусом морского бриза и победы. О-у-у… этот вкус. Это чувство. Ты сделал то, чего все боялись, что многим не удавалось. Вдруг ему на спину обрушилось что-то тяжёлое и громкое. Это был Чонин, которого Ликс сразу подхватил под ноги. — ФЕЛИКС, БЛЯДЬ, ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ!!?!! ТЫ МОГ НА ТОМ ПОВОРОТЕ НАХУЙ ВЫЛЕТЕТЬ! КАК ЖЕ ТЫ ХОРОШ!! — орал Джисон, смеясь. Крики вокруг сливались в один мощный гул. — Фе-ликс! Фе-ликс! — тянули со всех сторон, и Ликс невольно широко улыбался, глотая этот момент славы, как холодную газировку после жары. Он отворачивается от толпы на секунду — просто чтобы вдохнуть. И именно тогда видит его. Хёнджин выходит из машины так спокойно, словно просто припарковался у магазина за кофе. Расстегивает ремень, отталкивает дверь бедром и глубоко, медленно вдыхает ночной воздух. Лицо — камень. Расслабленное, почти безразличное. Но как только он поднимает взгляд и их глаза сталкиваются — всего на миг — Феликса будто встряхнуло. Хёнджин зол. Безумно. Хотя ни один мускул на его лице этого не выдает. Он чувствует этот взгляд будто он ползает у него под кожей. Он зол из-за того поворота? Наверняка… нужно будет извиниться? Феликса тряхануло. И как раз в этот момент Чонин соскальзывает с его плеча, чуть не падая. — Эй, Ликс! — окликает Хан, и Феликс резко вздрагивает, вырываясь из этого взгляда, как из-под подводного камня. — Ты теперь выкидываешь меня как мусор?! — возмущается Чонин, уже стоя на ногах. — Да иди ты, — смеётся Феликс, но смех выходит немного дрожащим. В глубине груди что-то скребёт: тупое разочарование. Он хотел увидеть в Хёнджине хотя бы тень восхищения. Интерес. Хоть что-то вроде: «ого, этот парень умеет». Он ведь полез в это всё из-за него. А вместо этого — холод. Даже хуже: раздражение. — Ликс, если Хёнджин будет на вечеринке… не упусти момент и трахни его, — задумчиво выдаёт Хан, разглядывая старшего, который уже разговаривал с кем-то. Феликс чуть не задыхается от воздуха. — Ты долбанулся? Момент ужасно подобран. — Ну… или он тебя. Я не знаю, как у вас там с райдужными заведено, — философски добавляет Хан, даже не слушая младшего. Феликс закатывает глаза так, будто пытается увидеть свой мозг, который сгорает от стыда. Телефон завибрировал. Поступление денег. Сумма — такая, что Феликс даже на секунду перестаёт дышать. Ну, как ни как — первое место, высокие ставки. Комментарий к платежу: «Неплохое шоу, как для новичка).» Он на секунду напрягается. Неужели…. он? Но смайлик в конце снимает напряжение, словно пальцем сдувает. Йеджи. Феликс поднимает голову, ловит её взгляд — она подмигивает и возвращается к разговору с кем-то, уже совсем по своим делам. — Ну что, едем за собакой и в Голливуд? — спрашивает Ликс, кивая на машину. — Он уже наверняка при параде и нас ждёт. И точно не поверит, что ты выиграл. Феликс смеётся — искренне, легко. Телефоны направлены на него со всех сторон, словно прожекторы. Он поворачивается к каждому взгляду, улыбается в каждую камеру, которая пытается запечатлеть этот момент. К каждому кто кричит «Эбать, ты мощь!». Его имя летит в воздухе со всех сторон. Имя, которое теперь звучит иначе. Феликс — тот кто рискует, тот кто не боится, тот кто может.

***

Эту вечеринку ждали все. Пройти мимо было невозможно. Эти четверо, конечно, это понимали. Один из богатеньких сынков, похоже, решил собрать у себя вообще всех, кого можно, — и выбрал для этого свой огромный дом на Hollywood Hills. Особняк выглядел так, будто его хозяева соревнуются с самим Беверли-Хиллз: три этажа стекла и бетона, подсвеченный бассейн, гараж размером с небольшую парковку и фонари, которые подсвечивали всё так, будто дом специально создан для понтов. Роскошь ради роскоши. Пространство ради того, чтобы доказать, что у них слишком много денег. Перед домом тянулась строка припаркованных машин — дорогих, громких, показательных. У обочины стояли BMW, Mustang’и, пара Porsche, даже кто-то приперся на старом, но любовно восстановленном Nissan’е. Дальше, ближе к въезду, уже толпилась россыпь тачек попроще — студенты приезжали, кто на чём смог. Всё вокруг мерцало и гудело — точно было ясно одно: ночь будет громкой. Когда парни зашли внутрь, вечеринка словно сомкнулась вокруг них — тёплая, душная, полная света и хаоса. Воздух пах: сладким персиковым вейпом, алкоголем, парфюмом из универмага и чем-то металлическим — возможно, от колонок, которые работали на пределе. Комнаты мерцали неоном: фиолетовым, синим, розовым — свет был липким, будто его можно стереть с кожи. Пульс музыки бил в грудь, прошивал тело, заставлял дышать в ритм бита. Под ногами — липкий паркет, разлитое пиво, блёстки, которые цеплялись за обувь. Гостиная была полна людей: танцы так близко, что плечи скользили друг о друга, чужие руки касались без разрешения, чей-то смех резал шум, кто-то орал слова трека, кто-то пытался сделать фото со вспышкой. Сынмин сразу махнул в сторону кухонной стойки, где кто-то заливал что-то зелёное в пластиковый стакан и одновременно танцевал. Алкоголя было столько, что глаза разбегались от разнообразия бутылок всех цветов и размеров. — Боже, какой ад, — пробормотал Феликс. — Не ной, — ответил Хан, растягивая слова. — Как минимум, ещё никто не облевал стены. Они подхватили первые стаканчики — пластиковые, немного треснутые, но на этой вечеринке они казались золотыми. — За победу Феликса! — прокричал Хан, хрипло от музыки и восторга. — Честно, я все ещё не верю в то что ты победил, но блять, твой мув в конце — это просто разъёб, — вставил Сынмин, и трое одновременно расхохотались. Стаканы слегка стукнулись в воздухе. Первый глоток — резкий, обжигающий, но приятный. Горло скрутило алкоголем, тепло разлилось по телу. Феликс почувствовал, как руки чуть дрогнули, а напряжённые за день плечи впервые расслабились. Пара часов пролетели почти бессмысленно быстро. Ди-джей умело смешивал песни 00-х и современные. Музыка била в грудь, люди танцевали, кто-то уже валялся на диване, кто-то проливал пиво на пол, блёстки липли к коже и одежде. Младшие тусили своей компанией: алкоголь, танцы, перекуры на заднем дворе. Феликс пил понемногу, пропуская некоторые стаканы — хотел оставаться в сознании. Сынмин же был уже буквально «в говно», путал слова, смеялся над чем угодно, прижимаясь к каждому новому знакомому, кто проходил мимо. К Феликсу время от времени подходили разные люди: — Йоу, ты крутой! В такой поворот войти — это мастерство! Феликс слегка краснел, но спокойно отвечал: — Спасибо. И каждый раз становилось чуть легче. Бит, свет, запахи, смех — всё сливалось в один калейдоскоп. Он стоял немного в стороне, но всё равно был частью вечеринки. Руки ещё дрожали от крепкого алкоголя, сердце держалось в ритме — будто ждало, что что-то случится. Младшие вернулись на кухню за новой порцией напитков. Хан разливал в стаканы, рассказывая что-то смешное, и четверо остальных смеялись, стараясь ничего не пролить. — Заход номер… бля, я уже не помню, — поднял свой стакан Сынмин, едва стоя на ногах. Феликс сделал небольшой глоток и оглянулся. И сразу увидел его. Он сидел на полу в гостиной среди старших, опершись плечом о диван. Колено согнуто, рука со стаканом висит на нём так лениво, будто он и пить не хочет, но «надо за компанию». Неон отражался на волосах перламутром, делая их почти серебряными. Диалог вокруг шёл ровный, спокойный. Кто-то бросил шутку — и все рядом засмеялись. Какая-то девушка с глиттером на ключицах сидела слишком близко, буквально упираясь бедром в его бедро. Она что-то сказала и мягко коснулась его плеча — почти намёк. Он не отреагировал. Даже не выдохнул. Нулевая реакция. Феликса в животе словно ткнули иглой. И тогда — Хёнджин поднял взгляд. Будто почувствовал. Будто услышал. Его взгляд упал прямо на Феликса. Не резко. Не «о, кого это я увидел». Случайный… но задержавшийся. Чуть дольше, чем между незнакомцами на переполненной вечеринке. Глаза в неоне сверкнули чисто, остро, как лезвие. Феликс застыл, дыхание сбилось. Мир вокруг провалился в глухой фон — басы стали тише, свет мягче, медленнее. И казалось, что в комнате движутся только они двое. Чёрт, почему же ему так не по себе? Хан, стоящий рядом, тоже это почувствовал — и тихо толкнул Феликса локтем в рёбра, понятно на что намекая. Резко отведенный взгляд, будто его поймали на чём-то запретном. Чонин щёлкнул пальцами перед его глазами: — БЛЯТЬ, ПАЦАНЫ, ТАМ ПОХОЖЕ КТО-ТО ТРАХАЕТСЯ ПРЯМ В БАССЕЙНЕ! Его резко потянули вперёд. Переход, как оборванная струна. Хёнджин сидел так же. Лёгкая улыбка, стакан в руке. Но смотрел он уже не на девушку рядом. И не на друзей. Он медленно сделал глоток, не отводя глаз от того места, где стоял Феликс. И лишь потом перевёл взгляд обратно, будто ничего не произошло. Но в голове уже крутились шестеренки. Таких выскочек как Феликс — нужно ставить на место. Нужно буквально тыкать лицом в ошибку, что они сделали. Ошибка Феликса — стать на пути Хёнджина. На часах уже три ночи, но вечеринка будто только началась. Людей становилось всё больше, словно они были сардинами в банке. Чонин без церемоний закадрил какую-то девушку, и они исчезли на «душевные разговоры». — Ооо, идёт лишаться невинности, — пошутил Хан, смахивая невидимую слезу, как мать, отправляющая ребёнка во взрослую жизнь. Но Сынмину резко стало плохо. Алкоголь взял своё. Он схватился за живот, лицо побледнело. — Блять… я сдаюсь… — выдохнул он, едва держась на ногах. — Так и знал, что он ляжет первым, — хмыкнул Джисон, но мгновенно подхватил его под руку, а Феликс — под плечо. — В туалет. На случай «вулканического извержения». Там прохладнее. Феликс помогал вести Сынмина по ступенькам на первый этаж. В туалете действительно было легче. Музыка не так громко звучала, прохлада приятно отрезвляла. Сынмин обнял унитаз, как родной. Никто не стал говорить, что сегодня на нём уже точно сидели. — Блять… хочу пить… добудьте воды, пожалуйста… — Две секунды, — отозвался Феликс и вылетел из туалета. На первом этаже кроме алкоголя, воды не было. Он тихо поднялся на второй — вспомнил, что там где-то был мини-бар. И на лестничной площадке перед ним появились двое старших, которых он видел впервые. — Ты первак? — спросил один, не убирая ухмылку. — Да… — быстро ответил Феликс, пытаясь пройти мимо. Но старшие перекрыли дорогу. Смех лёгкий, но с оттенком угрозы, заставил его остановиться. — Ну что, — сказал второй, — тогда пошли. — Эй! Там человеку плохо! Вы ёбнулись? Отпустите! — пытался вырваться младший, кидая чистый аргумент. Но старшие, смеясь вели и подталкивали на балкон второго этажа, ближе к стеклянному перилу. Он оглянулся и увидел пару однокурсников и остальных перваков с первого курса. Все стояли, как на расстреле, но смеялись, излучая одновременно азарт и страх. Феликс чувствовал растерянность: Сынмин и Хан сейчас в туалете, ждут его; за Чонина он не переживал — тому точно хорошо. И тут выходит один из старших курсов. Начинает речь: — Мы рады приветствовать вас на посвящении в первокурсники, — притворно дипломатичным голосом. — И мы рады приветствовать вас в нашем университете. Эти четыре года будут вашим адом… Глаза Феликса пробежались по всем: многие снимали на телефоны, кто-то что-то прятал за спиной. Он не слушал речь. Там что-то говорилось про пиццу в столовой… что-то про модника-преподавателя… ему вообще было не до этого. Нужно как-то отсюда улизнуть, но как? Судя по тому, как его сюда нахально затащили, просто так не выпустят. Плюс людей набралось куча, будто все хотели пролезть в первый ряд, чтобы смотреть на цирковое шоу. И вдруг из толпы выныривает он. Хёнджин. Без лишних движений легко пробирается сквозь людей. Держит что-то за спиной, но его взгляд… он не ищет посвяты или развлечений. Он смотрит на Феликса. Медленно, спокойно выходит вперёд, словно хищник который наконец выследил свою добычу. Тяжёлые кожаные ботинки. Джоггеры, наверняка расписанные белой краской вручную. Куртка. Кольца. Слегка влажные волосы прилипли к вискам. Все мельком взглянули на него, не понимая что тот творит. Феликс сглотнул. Хёнджин не смотрел ни на кого — только на него. Это одновременно захватывало, заставляло кончики пальцев покалывать, и… пугало. Улыбка. Насмешливая. Хищная. Он подошёл ближе. Сердце Феликса будто провалилось. Хёнджин так близко, что он буквально может разглядеть оттенок его глаз. Конечно, взгляд не прошёл мимо милой родинки под глазом. — Поздравляю с первым местом, — Хёнджин лизнул нижнюю губу, чуть наклонив голову, словно оценивая. — Э-м… спасибо? — неловко выдавил Феликс, не отводя взгляда. Сердце будто провалилось куда-то вниз. Серьёзно? Он пришёл поздравить? Хёнджин? Он представлял себе это… не так публично, возможно, хотел предложить куда-то вместе сходить… что-то вроде свидания. Но людей много, десяток телефонов направлены прямо на них. Феликс скосил взгляд на одногруппников, что стояли плечом к плечу с ним. — Да чего ты такой скромный? — лёгкий смешок. — Это было неплохо, но… — голос Хёнджина стал холодным, чуть тише, до мурашек серьёзным. — Знаешь, что бывает с теми, кто наступает мне на пятки? Феликса будто парализовало. Он лишь метался взглядом. Тон был настолько резким, будто ударил в голову физически. Нет… что-то не так. — Они либо уходят по-хорошему, либо улетают с трассы. Феликс даже не успел подумать. Не дождавшись конца «речи», Хёнджин резко ударил бутылкой об бетон. Шампанское, которое он держал за спиной, взрывом хлынуло прямо на Феликса. Остальные тоже бросились, не дожидаясь конца истории о полуслепом преподавателе, на экзамене которого можно списать без особых проблем. Вино, виски, водка — всё летело во все сторону младших. Кому-то вылили прямо за шиворот целую миску пунша. Все закричали, как стадо. Брызги попадали на лицо, на шею, на футболку. Феликс зажмурился, инстинктивно вытирая глаза, но не успел. Когда хаос стих, Феликс вслепую стёр остатки алкоголя и открыл глаза… встретившись с Хёнджином. Тот нависал над ним, словно гора проблем, что рухнула, стоило Феликсу решить участвовать в нелегальных гонках. Хёнджин схватил его за край футболки и подтянул ближе, к себе. Они стояли настолько близко, что Феликс буквально чувствовал дыхание Хвана. — Ты просто мелкий, которому один раз повезло в наглую подрезать меня, — прошипел Хёнджин. И толкнул. Так сильно, что Феликс даже не понял, когда потерял опору. Тело вылетело через перила. Резкий крик нескольких людей. Холод воздуха. Тишина. А потом — удар воды в спину. Он ушёл глубоко. Больно ударился о дно. Лёгкие сжались. Мир исчез на секунду. Музыка притупилась, вода обняла, словно кокон. Момент невесомости оставил пространство для одной мысли. Чего он ожидал? Хёнджин давно не проигрывал, стал непобедимым. А тут появляется новичок… и забирает победу. Пусть даже первый раз. Розовые очки разбились вместе с падением — и Феликс наконец увидел реальность. Хёнджин… жестокий. Бесстрашный. Сметает всё на своём пути, это он тоже слышал… Он не побоялся угрожать а после вообще скинуть его со второго этажа на глазах у всех. Феликс вынырнул, будто заново родился. Хлор неприятно ощущался на языке. Он хватал воздух, смешивая дыхание с кашлем, который рвал горло. Крики людей будто выкрутили на максимум. Открыв глаза, он поднял голову, чтобы взглянуть наверх. А там — смех. Громкий. Истеричный. Все снимали на телефоны, махали руками, орали, радовались цирку. Его унизили на глазах у всего курса. Да даже нескольких. Бутылка шампанского плюхнулась в воду рядом, словно подчёркивая: ты — никто. И последнее, что он увидел — спину Хёнджина, который даже не удостоил его взглядом. В груди что-то кипело. Впервые за долгое время — по-настоящему. Стыд, рвущий изнутри. Злость, обжигающая каждую клетку. Гнев, такой концентрированный, что хотелось кричать. Как он вообще мог нравиться Феликсу? Хёнджин — высокомерный, самовлюблённый, грубый нарцисс. Красивый? Да. Опасный? Ещё как. Но теперь Феликс видел настоящее. Видел, что скрывается за красивыми глазами и самоуверенной улыбкой. Ему мерзко. Ему хочется вырвать этот взгляд из памяти. — Подавишься пылью, Хван, — прошипел он сквозь зубы. И впервые в жизни Феликс по-настоящему возненавидел кого-то.