Слухи

Темнота комнаты для свитков была густой, как чернила, но уже не казалась такой давящей. Воздух, пропитанный запахом старой бумаги и пыли, теперь пах еще и кожей, потом, чем-то острым и живым - тем, что осталось между ними после всего. Столп воды лежал на спине, раскинув руки, чувствуя, как грудь Шинадзугаывы тяжело поднимается и опускается рядом. Их ноги все еще переплетены, одежда в беспорядке, а на полу вокруг - сброшенные пояса, разорванные свитки (Санеми, в пылу, явно не рассчитал силу) и… — Ты сломал полку, — заметил Томиока, глядя в потолок. — Зато не сломал тебя, — проворчал Санеми, но в его голосе не было привычной злости. Скорее… удовлетворение. Томиока повернул голову, изучая профиль Шинадзугавы в полумраке. Его резкие черты казались мягче, губы слегка припухли, а на шее… — У тебя следы. — Где? – Санеми провел пальцами по шее и фыркнул. – А, ну да. Ты, оказывается, не только молчать умеешь. — Ты тоже оставил, – Гию указал на собственное плечо, где краснели четкие отпечатки зубов. Санеми усмехнулся. — Это чтобы ты не забыл, кто тут главный. — Главный? – Гию поднял бровь. — Ну да. – Санеми перевернулся на бок, опираясь на локоть, и его свободная рука легла на живот Гию, пальцы слегка впились в кожу. – Я же первым признался. — Первым поцеловал меня, первым ворвался сюда, первым сорвал с меня хаори… – Гию перечислил, глядя в потолок. – Да, ты очень последователен. Санеми фыркнул, но не стал спорить. Вместо этого он наклонился и прижал губы к тому самому следу от укуса на плече Гию - уже не кусая, а просто касаясь, и это было… неожиданно нежно. Гию замер. — Что это? — Ничего. – Санеми отстранился, но его пальцы все еще водили по животу Гию, будто рисуя невидимые узоры. – Просто… проверяю. — Что? — Боюсь, что ты исчезнешь, если я перестану орать. Гию медленно разжал его пальцы и прижал ладонь к своей груди, туда, где сердце билось учащенно. — Слышишь? Санеми замер. — Да. — Это не исчезнет. Санеми резко перевернул Гию на спину, прижал его запястья к полу и впился зубами в шею, оставляя новый след. — Докажи. Гию выгнулся, не пытаясь вырваться: — Весь вечер. — Мало. — Тогда всю ночь. Санеми зарычал, но в его глазах уже не было ярости — только жадность. — Всю жизнь, Гию. Томиока рассмеялся — тихо, хрипло, так, что Шинадзугава почувствовал это вибрацией под ладонями. Потом он резко поднялся, впился зубами в его нижнюю губу и услышал, как Санеми захрипел. — Доказал? Санеми вытер губу, глаза горели. — Не хватит. Они снова схлестнулись, уже не целуясь, а кусаясь, царапаясь, как два демона в человеческой шкуре. Гию перекатился сверху, сжал пояс Санеми , тот в ответ - вцепился в его волосы. — Ты… – Санеми тяжело дышал, – чертовски… — Тише, – Гию прижал ладонь к его рту, услышав шаги в коридоре. Оба замерли. Шаги замедлились у двери. — Томиока-сама? Вы там? – голос Аои. Санеми под Гию начал дико трястись от сдерживаемого смеха. — Да, – ответил Гию ровно, не отрывая ладони от рта Санеми. — …Вам не нужна помощь? — Нет. — А… Санеми-сан с вами? Гию посмотрел вниз. Санеми широко раскрыл глаза, явно наслаждаясь моментом. — Нет. — Странно… Его нигде нет… — Возможно, ушел в город. — А-а… Тогда извините! Шаги затихли. Санеми вырвался. — Где-то это уже было – произнес он краем глаза глядя на дверь. — Да, в ту ночь когда ты залез мне в окно. – напомнил Гию. — Ты! – он закатился в беззвучном хохоте, – Ты врешь и не краснеешь. — Зачем? – Томиока потянулся за своим хаори. – Все врут. — Но не так хладнокровно! — Ты научишь. — Ох, научу. – ухмыльнулся Шинадзугава. Они лежали так еще несколько минут, пока Гию не нарушил тишину: — Нам нужно уходить. — Почему? – Санеми нахмурился. — Потому что скоро кто-нибудь зайдет за свитками. — Ну и что? — Ты хочешь, чтобы нас нашли вот так? – Гию указал на их состояние. Санеми задумался, затем ухмыльнулся. — А что? Пусть знают. — Нет. — Почему? — Потому что… – Гию сел, натягивая одежду. – Это принадлежит нам и остальным не обязательно знать. Санеми замер, потом медленно кивнул. — Ладно. Только… – он схватил Гию за подбородок, заставив того посмотреть ему в глаза. – Никаких больше «приманок» с Обанаем. Гию усмехнулся. — Боишься, что он тебя перехватит? — Я убью его, если он посмотрит на тебя лишний раз, – рявкнул Санеми, но в его глазах мелькнуло что-то… несерьезное. Почти игривое. Гию наклонился и быстро поцеловал его в губы. — Не переживай. Он занят Мицури. — ЧТО?! — Потом расскажу. Они оделись, привели себя в порядок и выбрались из комнаты, как два вора, крадущиеся после ограбления. Коридор был пуст. — Удачи, – прошептал Гию, поворачивая в другую сторону. — Эй, – Санеми схватил его за руку. – Ты… где будешь сегодня? Гию подумал. — У пруда. Вечером. Санеми кивнул и отпустил его. — Не опаздывай. — Себе это скажи. Они разошлись, но даже спустя несколько шагов Гию чувствовал тепло его губ на своих. *** Утро они встретили в разных концах штаба — специально. Санеми, проходя мимо столовой, нарочно громко спросил у Тенгена: — Не видел Томиоку? — Нет, а что? — Да так… – Санеми ухмыльнулся. – Хотел плюнуть в его чай. Тенген закашлялся. — Какой… милый жест. — Да? А мне казалось, ты любишь яркие жесты. — О-о! – Тенген всплеснул руками. – Шиназугава-сан, неужели вы… — Что? — Ничего! Тем временем Гию сидел у пруда, наблюдая, как Обанай методично кормит змею. — Ты доволен? – спросил Обанай, не глядя. — Да. — И он? — Спроси сам. — Не смешно. Гию бросил камень в воду. — Спасибо. — За что? — За то, что не распространяешь. Обанай фыркнул. — Мне хватает своих дел. — Как Мицури? Обанай замер, змея упустила мышь. — Ты… — Я наблюдаю. — Заткнись. — Она тебя ждет. Обанай резко встал и ушел. Гию улыбнулся. *** Вечером у пруда Санеми прижал Гию к дереву, оглядываясь. — Кого-то не хватает… — Кого? — Обычно тут куча зевак. — Надоели? — Чёрт да. Гию потянул его за воротник. — Тогда не болтай. Санеми засмеялся прямо в его губы. Где-то в кустах шуршали карпы. P.S. — Ох, блядь… – прошептал мечник, случайно наткнувшийся на них. – Они реально… — Уходи, – Гию не отрывался от Санеми. – Пока живой. Мечник исчез быстрее, чем демон на рассвете.