I've embraced the calamity

      Света: Её зовут Кайла.       Илья приоткрыл один глаз и недовольно проворчал, проверяя уведомление, из-за которого телефон завибрировал и разбудил его.       Да пошла ты, — мысленно ответил он Светлане. Она обожала это делать — присылать ему имена девушек, с которыми он уходил с вечеринок, будто он сам не знает. Ну… иногда он действительно не знал. Но это вообще не её грёбаное дело. И Кайлу он даже не увозил к себе: она была слишком пьяна, и он усадил её с подругой в Uber, прежде чем пешком отправиться домой. Илья, между прочим, настоящий джентльмен, спасибо большое.       Он несколько раз моргнул — веки слиплись от сухости, язык будто разбух и прилип к нёбу. Чёрт, он вчера перебрал с алкоголем. Щурясь, чтобы смириться с ярким поздним утренним солнцем, льющимся в окно, он застонал. Великолепно: ночь пропала зря, и даже с кем-то не переспал.       Прокашляв пересохшее горло, Илья сел, провёл рукой по растрёпанным кудрям. Он допил стакан воды с тумбочки, затем потянулся за зажигалкой и чашей, которую так и не успел допить вчера. Сделав затяжку, он направился на кухню, держа в руках чашу и зажигалку, и окинул взглядом квартиру, проверяя, нет ли следов Светы. Похоже, она всё ещё там, где приземлилась вчера. Но, по всей видимости, достаточно в здравом уме, чтобы отправить своё идиотское сообщение.       Достав все что надо, Илья начал привычный кофейный ритуал. Вручную молоть зёрна было странно успокаивающим занятием, а пока кофе делался, он сделал ещё одну затяжку.       Вчерашний вечер был полным провалом. Их группа, «Bear Knuckles», отыграла сет просто шикарно. И всё бы ничего, если бы Клифф не испортил всё, влезши в драку с каким-то придурком, который приставал к его девушке. Тот парень этого точно заслуживал — тут без возражений. Но Клифф умудрился сломать себе руку, потому что промахнулся и вместо рожи урода вмазал в дубовую стойку бара. Долбаный гений. Теперь он не сможет играть на басу минимум пару месяцев. А им нужен басист — через три недели самое важное выступление в их жизни. Просто охуенно.       Илья сделал большой глоток кофе и обжёг язык. Прекрасно. Может, хватит уже пытаться? Может, это знак, что пора забить на группу.       — Да блин! — заорал он в пустую квартиру, ещё один шаг от того, чтобы швырнуть кружку в стену.       Ровно в этот момент вошла Света, а за ней — Роуз Лэндри. Именно то, что ему сейчас нужно: двойная порция осуждения от этих двух, которые не могли вынуть головы из собственных задниц, чтобы наконец признать, что влюблены друг в друга.       — Прекрасное утро, дорогой? — сладко пропела Света, будто вчера не заливалась текилой. — Где Кайла?       — Отвали, — проворчал Илья. — Я пришёл домой один. — Он махнул кружкой, указывая на пустую квартиру.       — Доброе утро, Роуз, ты как всегда ослепительна, — добавил он уже куда приятнее.       — Привет, Илья, — пропела Роуз с ослепительной улыбкой и подмигиванием. Они всегда так делали — отчаянно флиртовали, прекрасно понимая, что никогда не переспят.       Света рухнула на диван с театральным вздохом и вытянула руку:       — Кофе, пожалуйста.       — Да, ваше величество, — Илья закатил глаза, разлил кофе им обеим, балансируя кружками вместе со своей, и плюхнулся в старое потрёпанное кресло рядом с ещё более потрёпанным, но безумно удобным диваном.       — Нам пиздец, — без обиняков заявил он.       — Нет! — Роуз мгновенно оживилась. — Вам повезло! У меня есть решение вашей проблемы.       — И какое же? — простонала Светлана, прикрыв глаза рукой — универсальный знак человека с чудовищного похмелья.       — Вам нужен басист для концерта через пару недель.       — Ты теперь играешь на басу? — скептически уточнил Илья.       Роуз расхохоталась:       — Да нихрена! Но Шейн Холландер играет.       Света взорвалась смехом, откинула руку и уставилась на Илью с чистым, сияющим злом в глазах.       — Нет, блять, — сказал Илья твёрдо. — Да пошёл он, к чёрту его убогая группа, и иди ты туда же за то, что вообще это предложила.       — Да ладно тебе, Илья, он хороший, — настаивала Роуз. — Лана, скажи что-нибудь.       Света вздохнула и сказала:       — Илья, ты же знаешь, что он хорош. И если он согласится помочь, он нам нужен.       — Я лучше возьму Роуз, чем этого сранного Шейна Холландера.       — То, что тебе не нравится его группа, ещё не значит, что он не отличный басист, — заметила Роуз.       — Дело не только в том, что мне не нравится его группа, — почти взмолился Илья. — Дело в том, что их музыка — самая скучная, корпоративная, продажная херня, которую я когда-либо слышал.       Обе девушки расхохотались, но разве Илья был неправ? Нет. Он был прав. Как всегда.       — Он же не пишет песни, — возразила Роуз. — Все тексты — Хейдена. И ладно, они пресные и обычные, согласна. Но Шейн очень талантливый.       — Тогда почему он тратит свой талант на Хейдена? — насмешливо бросил Илья, упоминая фронтмена «The Voyageurs», которого он терпеть не мог.             — Не знаю, они друзья сто лет, — пожала плечами Роуз.       — Подожди, а почему ты так хорошо знаешь Шейна Холландера? — Света приподнялась на диване и уставилась на Роуз с подозрением.       — Боже, Лана, ты не имеешь права ревновать, если сама же отказываешься встречаться со мной, — закатила глаза Роуз.       — Это не ответ, — прищурилась Света.       — Ладно! — Роуз раздражённо выдохнула. — Мы встречались. Месяца три, много лет назад.       — Шейн — гей, — вставил Илья.       — С чего ты это взял? — спросила Роуз.       — Это очевидно. Он постоянно на меня пялится, — пожал плечами Илья.       — Ну… да, он гей. Но, насколько я знаю, он не делал каминг-аута. Так что не будь мудаком. — Она ткнула в Илью пальцем.       — Ему не обязательно выходить из шкафа, если он собирается смотреть на меня так, как он смотрит, — самодовольно ухмыльнулся Илья.       — Какой же ты самоуверенный засранец, — рассмеялась Света, но ей явно понравилось.       — Ты это любишь, — Илья легонько пнул её ногу, улыбаюсь.       — Наверное, поэтому ты такой отличный барабанщик, — вздохнула она.       — Чёрт возьми, да, — Илья откинулся в кресле с кружкой.       — Так мне спросить у Шейна, поможет он вам или нет? — подтолкнула Роуз.       — Он нам действительно нужен, — снова вздохнула Света. — Мы разогреваем перед PUP, мы не можем отказаться. Нам нужен басист. И нужен хороший. Это выступление всё изменит, Илья, я чувствую это.       Она посмотрела на него умоляюще, и Илья понял, что сдаётся. Она была права — второго такого шанса не будет. PUP — огромная группа, одна из любимых у Ильи из Торонто, и попасть перед их аудиторией — это могло перевернуть всё для «Bear Knuckles». И Света заслуживала, чтобы её песни услышали. Они были офигенными, и Илья не мог подвести свою лучшую подругу. Придётся заткнуться и согласиться, что этот занудный Шейн Холландер попробует себя в их группе.       Илья театрально вздохнул и наконец сказал:       — Ладно.       Роуз и Света радостно хлопнули друг друга по ладоням.       — Потише, — закатил глаза Илья. — Он может попробовать. Если будет достаточно хорош — может быть, — он сможет сыграть на гиге.       Роуз выглядела слишком довольной, когда произнесла:       — Ты его полюбишь, вот увидишь.       Илья сделал ещё одну затяжку и передал чашу Свете, снова утонув в кресле.       — Хотите заказать пиццу? — спросил он, стараясь перевести разговор подальше от темы Шейна Холландера. — У меня урок в два.       Днём Илья работал преподавателем музыки — учил детей (и парочку взрослых) в местном музыкальном магазине: барабаны, гитару и пианино. Он любил заниматься с детьми — они обычно веселые, особенно юные барабанщики, которые все без исключения были как маленький Анимал из «Маппетов». Работа едва позволяла свести концы с концами, но зато давала скидку на оборудование, так что жаловаться было глупо.       Но преподавание не было его страстью. Он чувствовал себя застрявшим, пока группа пахала до изнеможения, пытаясь выйти на уровень, где они смогли бы профессионально записать альбом и отправиться в настоящий тур — не разорившись при этом. И выступление с PUP было их первым большим шансом за долгое время. Они были в полной жопе, и Холландер мог оказаться единственным, кто их спасёт.       Как он и сказал: они были в такой. полной. жопе.

***

      Спустя неделю Илья и Света обустраивались в репетиционной комнате, ожидая прихода этого дурацкого Шейна Холландера.       — Слушай, если этот парень не будет хорош… а я знаю, что не будет, — сказал Илья, вертя болт на одной из тарелок, — я не буду с ним играть только ради того, чтобы порадовать Роуз. Она твоя проблема, не моя.       — Роуз — не проблема. Она просто… хочет меня привязать, а я так просто не помещаюсь ни в какие рамки, — с надменным видом ответила Света.       Илья лишь фыркнул.       — Но это не важно, нам нужен басист. У нас мало вариантов, так что, если Шейн справится, он получит гиг. Я как фронтвумен имею преимущество — сорри.       Илья понял, что она настроена серьёзно, и тяжело вздохнул.       — Я тебе говорю, Шейн Холландер никогда не сможет идти в ногу со мной.       И, как назло, именно в этот момент Шейн вошёл в комнату — без стука, к слову, хотел уточнить Илья — и спросил:       — Эм, мне идти?       Света презрительно взглянула на Илью и направилась к Шейну, а Илья вернулся к настройке своей ударной установки.       — Нет, пожалуйста, не обращай на него внимания. Я бы сказала, что он обычно не ведет себя так, но он всегда такой, — она протянула руку, чтобы пожать руку Шейну. — Спасибо, что пришёл, Шейн. Кажется, мы уже встречались, но я — Светлана, а это Илья. .       Шейн улыбнулся Свете, и Илья стиснул зубы. Чёрт с ним. Илья ненавидел этого парня с того самого момента, как узнал о нём и его отвратительной группе. Их группы уже много лет вращались в одной и той же торонтской тусовке, играли в одних и тех же барах и на хаус-шоу, пересекались в одних социальных кругах. И по мнению Ильи — самомневного, но, по его мнению, верного — «The Voyageurs» были дерьмом. Музыка скучная, Хейден Пайк — фальшивка, пишет вторичные, бездушные песни, а Шейн поддерживает его базовой игрой на басу. Нужно признать, их барабанщик J.J. действительно талантлив, но этот талант теряется в этой никчёмной группе.       — Да, кажется, мы встречались несколько лет назад у Роуз. Я видел, как вы играете, вы огонь. Было жаль слышать о Клиффе, — сказал Шейн.       Что за…? Этот занудный Холландер считает, что Bear Knuckles крутые? С каких это пор у него появился вкус?       Илья намеренно стоял спиной к Шейну, делая вид, что не замечает его, пока не пришлось признать, что тот рядом.       — Да, Клифф — идиот, — фыркнула Света. — Но он умеет играть на басу, а это нам и нужно.       Илья услышал, как Шейн засмеялся:       — Ну, надеюсь, я смогу помочь… если смогу идти в ногу.       Значит, он точно слышал Илью раньше. Ему плевать, он скажет прямо в лицо. Как только Илья закончит возиться с педалью бас-бочки, которая прямо сейчас явно требовала внимания.       Правда была в том, что этот дурацкий Шейн Холландер неприятно… чертовски хорош собой. Илья знал, что он раньше играл в хоккей, и тело парня явно выдавало это: мощные бедра, подтянутые руки с татуировками, идеальная хоккейная задница. Его глупые волосы выглядели такими мягкими и постоянно падали на слишком красивые глаза, как у подросткового кумира. И эти милые веснушки на щеках… Они нажимали все кнопки Ильи. И, возможно, причина, по которой он замечал, что Шейн на него пялится, была в том, что Илья сам постоянно проверял Шейна. Так что он мог немного избегать этих красивых глаз.       Илья услышал, как Шейн расстегнул футляр для гитары и спросил Свету, куда подключаться. Илья тяжело вздохнул. Он услышит, как Шейн пробежится через одну песню — и всё, больше говорить не придётся.       — Сомневаюсь, что ты справишься, но… почему бы не попробовать? — встал Илья с саркастической улыбкой, обращаясь к Шейну.       — Ладно, а в чём, чёрт возьми, твоя проблема? — Шейн смотрел так, что Илья хотел либо ударить его, либо поцеловать. Или и то, и другое. Глаза прищурены, губы сжаты, как у злого котёнка. Бесит… но это было и чертовски мило.       — Проблема? Нет проблем, — пожал плечами Илья.       — Ты с самого входа ведёшь себя как придурок по отношению ко мне, и я не знаю, заметил ли ты, но я тебе делаю одолжение.       Илья фыркнул:       — Если терпеть твою игру на басу — это одолжение для меня, ну окей. Ты мне действительно делаешь одолжение.       Шейн повернулся к Свете с извиняющимся выражением лица:       — Извини, я люблю Роуз и ты кажешься крутой, но я уйду. У меня слишком много самоуважения, чтобы терпеть это. — Он собирался снять бас, а Илья скривил губы в самодовольной ухмылке, чувствуя себя победителем.       — Нет, пожалуйста, останься! — почти умоляла Света. — Илья будет вести себя прилично, да?       Она повернулась к Илье с яростным взглядом — и чёрт, она могла быть реально страшной, когда хотела. Илья знал, каково это — попадать под её гнев, и не хотел снова испытывать это.       — Ладно, — драматично закатил глаза. — Тогда давай покончим с этим.       Шейн выглядел скептически, но вновь накинул ремень баса на плечо.       — Я делаю это для тебя и Роуз, — сказал Шейн Свете. — Не для этого придурка.       Илья напрягся, но что-то в том, как Шейн назвал его придурком, заставило желудок сжаться. Чёрт возьми, что-то в этом капризном красивом парне срабатывало на него.       — Ладно, мы всегда пробуем басистов на песне «Welcome to Paradise», — объяснила Света. — Знаешь её?       Шейн рассмеялся:       — Песня «Green Day»? Да, знаю.       — Конечно, знаешь, — сладко улыбнулась Света и приподняла брови, будто вызывая Илью на протест. Ну, просто потому что Шейн знал песню, это не значит, что он сможет сыграть её хорошо. — Готовы, парни?       Оба кивнули, и она рванула с первых аккордов. Илья подключился на барабанах через несколько долей, слегка ускорив темп, и заметил, как Света сдерживает улыбку — она понимала, что Илья делает. Но Шейн влетел на бас как раз вовремя и держал темп без проблем.       Илья играл эту песню сотни раз, и его мышечная память позволяла полностью сосредоточиться на Шейне. Он наблюдал за руками парня, длинные пальцы легко изгибались над ладами и толстыми струнами баса. Ладно, Илья мог признать — парень был способен. Но это была только лёгкая часть. Он поднял взгляд на глаза Шейна и увидел, что тот тоже следит за ним, наблюдая, как руки Ильи мчатся по ударной установке. Прежде чем Илья успел отвернуться, глаза Шейна встретились с его взглядом и удержали парня.       Они почти дошли до длинного повторяющегося басового соло — настоящего испытания. Шейн наклонил голову вбок, вызывающе, и Илья поддался на провокацию, слегка ускорив темп. Чёрт с этим самодовольным ублюдком, — решил Илья, — пусть попотеет.       Лицо Шейна приняло вид безразличного скучающего, когда он начал соло, а Илья присел на стул, наблюдая с предельной сосредоточенностью. Руки Шейна были совершенны. Каждая синкопированная нота звучала точно и легко, словно это было пустяком. Клиффу потребовались месяцы, чтобы отточить этот басовый рифф, и он никогда не играл так чётко и чисто.       Когда Илья вернулся на барабаны, их взгляды снова встретились, и Шейн слегка поднял бровь, будто спрашивая: «Это должно было быть испытанием?» Илья прищурился и сдержанно улыбнулся. Шейн высунул язык, прикусил нижнюю губу, чтобы удержать улыбку, которая грозила прорваться наружу. Они были идеально синхронизированы, казалось, что остальной мир исчез. Существовали только ритм и пульсация между ними, слаженные, словно идеально смазанные шестерни.       Илья почти забыл, что Света тоже здесь, пока она не включилась с гитарной партией, совпадающей с басом, и не выдала радостное: «Дааа!» Она явно ловила момент так же, как Илья и Шейн. Все трое были погружены, и Илья снова ускорил темп, доведя песню до скорости, с которой никогда прежде её не играл, — это было захватывающе.       Улыбка наконец прорвалась на лице Шейна, и, чёрт возьми, это было великолепно. Его карие глаза вспыхнули тем же огнём, что чувствовал Илья, тем неописуемым волнением, что бегало по венам во время игры. Казалось, между ними течёт электричество, пульс Шейна переплетался с пульсом Ильи, а бас вибрировал сквозь их тела. Илья никогда не испытывал ничего подобного, это было как мгновение после огромного падения на американских горках — живот переворачивался от восторга.       Глаза Шейна не отводились. Илья широко и хищно улыбнулся, зажав язык между зубами. Он выпустил радостный, почти дикий крик, бьясь по тарелкам, чтобы довести песню до финального куплета.       Света смеялась, исполняя последние повторяющиеся припевы, а Шейн и Илья присоединились к ней. Илья закатил глаза, поражённый тем, как безумно счастлив он себя чувствует. Ничто не сравнится с этим. И никто никогда не выглядел так сногсшибательно, как этот дурацкий Шейн Холландер, глаза смеялись, взгляд всё ещё был прикован к Илье, руки отрабатывали каждую ноту идеально.       Они сыграли последнюю ноту, и Света несколько раз подпрыгнула, её длинный хвост болтался вместе с ней.       — Чёрт возьми, Шейн-блять-Холландер?! — взвизгнула она от восторга. Она остановилась, подошла к Шейну и толкнула его в плечо. — Убирайся с этим идеальным дерьмом. Чёрт, может, ты даже слишком хорош для нас, Господи.       — Нет, можно просто Шейн, — он покраснел, но губы изогнулись в маленькую улыбку, явно радовался похвале Светы. Она захихикала — чёрт, хихикнула. Илья ненавидел его. Но и одновременно хотел прижать к стене, ногой между его бедрами, и об целовать эти розовые веснушчатые щёки.       — Боже, я уже тебя люблю. Чёрт, я бы взяла тебя на полную ставку, если бы у тебя не было другой группы, — повернулась к Илье. — Так, засранец, соответствует ли он твоим невозможным высоким стандартам?       — Да, засранец, соответствует? — Шейн обратил своё самодовольное выражение к нему, а Илья уставился на них обоих.       — Да пошли вы оба, — встал Илья, скрестив руки, барабанные палочки всё ещё в правой руке. — Ладно, он прошёл. Вы прошли. Довольны?       Света сияла:       — Да, довольна. — Она повернулась к Шейну, теперь уже серьёзно: — Ладно, у нас есть сет на тридцать минут, шесть песен, я могу прислать тебе все демо, сможешь освоить партии по ним?       — Да, без проблем, — кивнул Шейн.       — И мы репетируем по средам и воскресеньям, обычно в это время, но может меняться из-за моей работы в кофейне. И занимаемся минимум два часа, ты должен выдерживать этот темп. Я люблю пройти весь сет целиком, а потом работать над тем, что требует доработки. Перед концертом через три недели нам придётся очень много репетировать. Ты свободен для этого, да? Я тебе напишу, или Илья напишет, по поводу времени. Кстати, дай номер, я создам групповой чат.       Илья сдержал улыбку, видя ошарашенное лицо Шейна, пока Света полностью включилась в роль менеджера группы. Она была крутой — писала беспощадные тексты про гомофобию, мизогинию, расизм и фашизм — все эти «измы», — но Илья всегда думал, что она могла бы свернуть карьеру корпоративного юриста, если бы морально прогнила.       — Эм, о, да, конечно, — Шейн выглядел слегка ошеломлённым, но воспринял всё спокойно. — Эти дни мне подходят. Надо проверить расписание на катке, но, думаю, кто-то сможет меня подменить по средам, если нужно.       Илья смутно помнил, что у Шейна была какая-то работа на катке, где играли любительские и юниорские хоккейные лиги. Вот и объяснение «хоккейной задницы».       Когда телефон Ильи завибрировал в кармане, он достал его и увидел, что был добавлен в групповой чат со Светой и неизвестным номером — наверняка это был Шейн. И Илью абсолютно не волновало, что теперь у него есть номер Шейна. Настолько не волновало, что он сразу добавил его в контакты.       — Отлично, спасибо, спасибо, спасибо, Шейн! — Света чмокнула его в щёку, и Шейн сразу напрягся. Илья хихикнул про себя, наслаждаясь его неловкостью. — Ладно, хочешь послушать пару песен сейчас и попробовать сыграть?       Шейн кивнул, и они начали. Илья с неохотой был впечатлён, как быстро Шейн схватывает каждую песню — услышал бас всего один раз и сыграл идеально. При втором прохождении Шейн начинал импровизировать, добавлять маленькие приёмы, о которых Клифф бы и не подумал, но которые идеально сочетались с гитарными партиями Светы. Где, чёрт возьми, была вся эта креативность в отвратительной группе Шейна? Здесь он оживал так, как Илья никогда не видел на концертах The Voyageurs.       Через час телефон Светы завибрировал, и она вздохнула.       — Ребята, извините, мне нужно уходить пораньше. Роуз нужна в магазине. Но это было идеально, спасибо. Шейн, ты буквально спас нам жизнь, и я буду должна тебе сто одолжений после этого, — сказала она Шейну, убирая гитару в футляр и отключая педалборд. — Увидимся в среду. И дома тоже, — указала на Илью по пути к двери, — если только ты не уговорил какую-нибудь бедную душу провести с тобой ночь, в таком случае — удачи им.       — Во-первых, любому было бы везение увезти меня домой, а во-вторых, заткнись и иди помогай своей девушке, — Илья вышел из-за барабанной установки и заметил, как глаза Шейна бегают между ним и Светой, явно пытаясь понять их антагонистические дружеские отношения.       Когда Света вышла за дверь, в комнате повисло неловкое молчание. Илье не нужно было убирать студию — он оставил барабанную установку на месте. Он схватил рюкзак, а Шейн упаковывал бас и свой педалборд.       — Догадался, это тебе нужно для репетиций с The Voyageurs? — с презрением спросил Илья.       Шейн встал с колен, застёгивая футляр, и скрестил руки.       — Да, а это проблема для тебя? — спросил Шейн.       — Нет.       — Звучит так, будто хочешь что-то добавить.       Илья фыркнул:       — Ты явно очень хороший басист…       — Ага… — Шейн удивлённо поднял бровь на комплимент.       — Так что мне непонятно, почему ты играешь в той отстойной группе, — закончил мысль Илья.       — Чёрт с тобой, думаешь, ты лучше нас?       — Да, на самом деле, думаю, — твёрдо сказал Илья, сделав шаг к Шейну и снова роняя рюкзак.       Шейн отступил, но оказался прижат к стене, именно так, как Илья себе представлял. Илья мог себе это воображать, но ему показалось, что Шейн на долю секунды посмотрел на его губы.       — Ты придурок, — закатил глаза Шейн, а Илья сделал шаг ещё ближе. Теперь они были в нескольких дюймах друг от друга.       Илья сам не понимал, что делает и почему, но какая-то магнитная сила тянула его к Шейну. Электричество от совместной игры, от идеальной синхронизации, ещё слегка пульсировало в венах Ильи, и он хотел быть ближе, даже когда Шейн его оскорблял. Что-то в том, чтобы взбесить этого беззаботно красивого парня, смутить его, вызывало новый прилив возбуждения у Ильи.       — Ты тратишь свой талант на ужасные песни Хейдена Пайка, — приподнял бровь Илья, положил руку на стену над Шейном и наклонился над ним, заставляя Шейна слегка поднять голову, чтобы смотреть на него.       — Иди на хуй, — пробурчал Шейн, но улыбку удержать не смог. Его щеки снова покраснели, румянец расплылся к ушам, а ресницы дрожали на щеках.       — Хочешь? — спросил Илья с кривой улыбкой, и Шейн заикнулся, но прежде чем он успел ответить, Илья наклонился и прижался губами к пухлым губам Шейна.       Шейн напрягся на мгновение, а потом расплавился под Ильей. Его руки сжали бёдра Ильи, а Илья обхватил лицо Шейна, скользя большими пальцами по этим чертовски милым веснушкам на скулах. Шейн высунул язык, и это было всё, что Илье нужно, чтобы открыть рот и встретить Шейна.       Илья почувствовал, как руки Шейна поднялись вдоль его бёдер, задирая ткань укороченной рубашки, а потом те самые идеальные пальцы, которые были точны на басу, скользнули по его спине. Лёгкий стон вырвался из груди Ильи и слился с влажным жаром рта Шейна. Илья вцепился руками в волосы Шейна — они были такими же мягкими и густыми, как он себе представлял. Он потянул из назад, заставляя Шейна ещё больше открыться, и тот поддавался.       Они остались в этом положении, Илья прижимал Шейна к стене, руки скользили друг по другу, рты поглощали друг друга в страстном поцелуе, пока Илье не пришлось оторваться, чтобы вдохнуть. Шейн на секунду открыл глаза, выглядя ошеломлённым и совершенно разбитым. Когда дыхание нормализовалось, его лицо сменило блаженство на панику, и он слегка оттолкнул Илью, выскользнув из-под него.       — Чёрт, что это было?! — с полу-вдохом спросил Шейн, прикрывая рот рукой от шока.       — Похоже, тебе понравилось, — усмехнулся Илья.       — Ты меня ненавидишь, — резко бросил Шейн.       — «Ненавижу» — слишком сильное слово, — пожал плечами Илья. — Возможно, ты мне не нравишься, это правда. Но мне нравятся твои руки — и твои губы.       — И мне ты тоже не нравишься, — пробурчал Шейн, щеки всё ещё розовые, волосы в беспорядке.       — Но тебе нравятся мои губы, — подмигнул Илья.       — Заткнись, нет, не нравятся. Мне надо идти. — Шейн наклонился, чтобы взять бас и футляр, покачивая головой, словно скидывая остатки их поцелуя. Он был уже на полпути к двери, когда обернулся: — Никому не рассказывай об этом, ладно?       — Почему? — усмехнулся Илья.       — Потому что! — Шейн скривился, будто ответ очевиден, но на самом деле нет.       — Потому что…? — подталкивал Илья, получая диковинное удовольствие от раздражения парня.       Он был чертовски мил, когда сердился. Илья не собирался рассказывать кому-либо, Света никогда не перестала бы дразнить его, если бы узнала, что он поцеловал Шейна после того, как так жаловался на него. Но теперь он слегка хотел это сделать, раз Шейн так переживал.       Шейн вздохнул, словно раздумывая, стоит ли говорить.       — Потому что… я не вышел из шкафа, — сказал он, отворачиваясь, с ноткой страха или раздражения в голосе, скорее всего, и того и другого.       — Ах, — Илья почувствовал угрызение совести. Он забыл, что Роуз говорила, что Шейн ещё не делал каминг-аут. — Понял. Я никому не скажу.       — Спасибо, — вздохнул Шейн. — Увидимся в среду, наверное.       И он ушёл, оставив Илью в замешательстве и с чувством несправедливого возбуждения.

***

      К среде Илья был настолько на взводе, что готов был кричать. Он не играл на своей настоящей барабанной установке с последней репетиции, а застрял на электрическом сетапе в своей комнате, который просто не был тем же самым. Он взял несколько дополнительных уроков и смену бармена, пытаясь выцарапать лишние деньги, где только мог.       Но настоящая причина его возбуждения была в том, что он не мог перестать думать о Шейне, чертовом Холландере. Образ его пальцев на басу, ощущение этих же пальцев, ползущих по спине Ильи, крутились у него в голове на постоянной петле. Это сводило его с ума, потому что сколько бы он ни хотел продолжать ненавидеть Шейна, он не мог. Не после того, как тот так хорошо играет и так вкусно выглядит. С воскресенья Шейн постоянно был у него на уме. После той репетиции Илья шел домой, все еще ошеломленный их поцелуем, надеясь очистить голову, и плюхнулся на диван с бонгом, сделав глубокий затяжку.       Он лежал, глядя в потолок, стараясь думать о чем угодно, кроме мягкости губ Шейна. Но трава лишь усиливала его возбуждение, и он пополз в свою комнату, залез в шорты и быстро кончил, представляя, как длинные талантливые пальцы Шейна обхватывают его член. Мелодичные стоны и дыхание Шейна звучали у него в ушах, пока он фантазировал, и после оргазма его накрыло чувство стыда. Но с тех пор он повторял эту схему каждый день, придумывая новые способы «разобрать» Шейна, всегда с гулом баса в голове.       И вот в среду, когда Шейн вошел на репетицию с басом через плечо и неуверенностью в глазах, член Ильи мог дернуться. Это был естественный рефлекс, но его нужно было взять под контроль. Легко это не давалось — особенно когда Шейн выглядел так в укороченных шортах и широкой футболке. Илья провел взглядом от загорелых бедер Шейна к его красивым рукам с татуировками, по длинной шее и остановился на пухлых губах. Черт, как же он выглядел. Илья пришлось прийти в себя.       Шейн избегал зрительного контакта с Ильей, устанавливая оборудование, явно неловко ощущая последствия их прошлой репетиции. Илья ничего не сказал, просто занял свое место и ждал, пока остальные будут готовы.       — Что происходит? Я думала, вы помирились в воскресенье, — спросила Света.       — Ничего не происходит. Что, нам обниматься теперь? — раздраженно спросил Илья.       — Нет, просто здесь какая-то странная атмосфера, — она окинула их взглядом, а Шейн держал голову опущенной.       — Странная атмосфера — это ты, наверное, — ответил Илья. — Давайте лучше играть, это не конкурс «Лучший друг Америки».       — Я не должна была показывать тебе «Drag Race», — вздохнула Света. — Ладно, поехали.       Они отыграли весь сет дважды, и Шейн как-то точно попадал в каждую ноту, предлагая небольшие изменения в басовых партиях, чтобы сделать их интереснее и глубже. К 21:00 он выглядел гораздо увереннее, и Илья вздохнул с облегчением. Света сияла от радости, наблюдая, как Шейн улучшает её песни.       — Черт, чувак, я не понимаю, как мы раньше играли эти песни без тебя, — она хлопнула Шейна по руке, и он покраснел, опустив голову.       Илья хотел снова прикоснуться к этим розовым щекам. Ему нужно было придумать способ остаться с Шейном наедине, ведь это не мог быть единственный раз. Ему нужно было больше.       — Вы и так были отличны, разница не такая уж большая, — скромно заметил Шейн.       — Нет, — подхватил Илья. — Ты сделал нас лучше.       Он сказал это искренне. После этой репетиции стало ясно: «The Voyageurs» — отстой, несмотря на Шейна в составе. Ему явно не давали свободу выражать себя на басу. Сегодня, наблюдая за его творчеством, Илья понял: Шейн не только технически силён, у него врожденное понимание музыки и безупречные инстинкты.       Как Илья сказал Шейну ранее, его талант пропадает в той группе. Илья уже строил планы, как «заполучить» Шейна — в группе и, он надеялся, в постели.       — Вау, спасибо, — ответил Шейн. — Я ценю это, ребята. Было весело, эти песни потрясающие, Светлана. Здорово работать с чем-то новым.       Илья фыркнул.       — Не начинай, — закатил глаза Шейн.       — Я ничего не начинаю, — поднял руки Илья, все еще держа барабанные палочки.       — Конечно, не начинаешь, — засмеялась Света. — Но спасибо, Шейн. Чем занимаешься сейчас? Обычно по средам мы заходим в «Reid’s» — Трой всегда дает нам бесплатные напитки, когда Илья с ним флиртует.       — Серьезно? — Шейн поднял бровь на Илью, который пожал плечами. — Хотел бы это увидеть.       — Не моя вина, что я такой очаровательный, что бармены сами наливают мне, — проворчал Илья с самодовольной ухмылкой.       — Да, сомневаюсь, — фыркнул Шейн. — Всё дело в том, что ты горячий.       Его глаза расширились от страха, как только слова вылетели. Света прикрыла рот рукой, явно сдерживая смех, а Илья скрестил руки и удовлетворенно улыбнулся.       — Правда? — спросил он с притворным любопытством.       — Ну… ты понимаешь, — Шейн указал на Илью, одетого в свободные джинсы, низко спадающие на бедрах. Футболка была укорочена, обнажая участок кожи над поясом, рукава подчеркивали бицепсы. Илья выглядел отлично, просто Шейн этого не ожидал.       — То есть… объективно, ты такой… черт возьми, — вздохнул Шейн и схватил сумку с басом, осознавая, что Илья собирается его подразнить. — Я иду домой, увидимся в воскресенье.       — Нет, не уходи! — вмешалась Света. — Среда — время важного отдыха для группы. Илья явно знает, что он горячий, и мы оба знаем, что его характер всё портит, как только он открывает рот, так что просто игнорируй его.       — Думаю, могу зайти на один напиток, — вздохнул Шейн, сознательно избегая взгляда на Илью.       Света смерила Илью смертоносным взглядом, когда Шейн повел их к двери. Илья пожал плечами — на этот раз он ничего не делал, всё было решено Шейном.       — Мне нужно положить свои вещи в машину, я к вам присоединюсь, — сказал Шейн.       Они зашли в старый знакомый паб через дорогу, где играли много раз. Он был почти пуст, кроме пары постоянных посетителей — старых панков, которые тут пили уже 30 лет. Потолки низкие, с пятнами, стены обклеены слоями наклеек. Пахло затхлым пивом и слабым запахом травы, воздух был дымным, хотя курение внутри давно запрещено. За барной стойкой развешаны флаги гордости. Илья обожал это место, оно было как дом.       Он подтолкнул Свету локтем.       — Эй, это не моя вина. Он сказал, что я горячий. Я не должен был что-то на это отвечать? — спросил Илья.       — Ему явно было неудобно, а ты всё равно подкалывал. Роуз сказала, что он ещё не вышел, так что отстань от него.       Илья отчаянно хотел рассказать Свете про поцелуй с Шейном, как этот комментарий намекал на большее, чем она знала, но он пообещал Шейну молчание и сдержал слово.       — Я не знаю, что ты думаешь, но я хочу реально «переманить» Шейна из его группы, — продолжила Света. — Простите, Клифф, но мы не можем вернуться к этому после того, как узнали, что есть что-то лучше.       — Согласен, — кивнул Илья. — Клифф будет в порядке, он хочет детей или что-то в этом роде, у него нет времени на туры. Шейн лучше, я признаю это. Тебе. Может, не ему.       — Ты придурок, — засмеялась она.       — Она права, — согласился Трой, когда они подходили к бару. — В чем он опять себя ведет как дурак?       — Мне нужны новые друзья, — пробурчал Илья, когда Трой подал ему пиво с улыбкой.       В этот момент открылась дверь, и Шейн вошел, глаза встретились с Ильей. Шейн дал полуулыбку-знание, и Илья не смог не хихикнуть. Он указал на их обычный стол и встретил Шейна там с еще одним пивом в руках. Света осталась у бара, разговаривая с Троем.       — Спасибо, — кивнул Шейн.       Илья сел за столик рядом с Шейном, так что они оба смотрели на бар, наблюдая за тем, как Света и Трой смеются. Илья остро ощущал тело Шейна рядом, всего в дюймах, излучая тепло. Он слегка сдвинул ногу под столом, задел ногу Шейна, и лицо Шейна покраснело, улыбка слегка коснулась губ, когда он сделал глоток пива.       — Думаю, ты тоже горячий, — предложил Илья. Мостик и напоминание о том, что было в воскресенье, а также, как он надеялся, тонкий намек.       — Да, я понял, — Шейн улыбнулся, оба смотрели вперед.       — Ты что-то собираешься с этим делать? — наконец посмотрел на Шейна Илья, который теперь полностью покраснел.       Шейн поднял одно плечо в ответ, и Илья захотел укусить это плечо, чтобы увидеть реакцию. Черт, он этого хотел.       Света наконец подошла к столу и начала рассказывать о драме между Троем и его бывшим коллегой Далласом, который был уволен за то, что обслуживал несовершеннолетних девушек. Шейн вставил детали, которые слышал от своего друга Райана, тоже бывшего вышибалой здесь. Они разговаривали и заказали ещё одну порцию, и это оказалось удивительно легко. Появилась Роуз, подтянув стул к Свете, и после пары пив Шейн расслабился, и казалось, что они все друзья уже много лет — никакой враждебности, которая ещё витала между ним и Ильей час назад.       — Ладно, мне пора, — Илья допил оставшееся и хлопнул по столу. — У меня утренний урок.       — О да, мне тоже нужно идти, — сказал Шейн.       Света и Роуз одновременно посмотрели на Илью с вопросительными глазами, тонкая ирония явно была для них чужда.       — Почему тебе нужно уходить, Шейн? — с притворной невинностью спросила Роуз.       — Завтра я еду к родителям в Оттаву, так что мне нужно выехать пораньше утром, — ответил Шейн.       А, понятно. Хм. Илья подумал, может быть… ну да ладно. Они попрощались и вышли вместе. Когда они шли по тротуару, Шейн повернулся к Илье.       — Хочешь, я подвезу тебя домой? Ты же шёл пешком, да? У меня есть машина…       Может быть, инстинкт Ильи всё-таки не подвёл.       — Конечно, спасибо, — ответил Илья, жестом приглашая Шейна вести.       Илья не смог сдержать смех, когда они подошли к «Jeep Cherokee» Шейна.       — Что? Ты смеёшься над моей машиной? — с лёгкой защитой спросил Шейн.       — Извини, извини, просто… такая мамина машина, — усмехнулся Илья.       — Ты же барабанщик, ты должен понимать, почему мне нужна машина с большим багажником для всего моего оборудования… — возразил Шейн. — Я знаю барабанщиков, которые ездят на минивэнах, чтобы вместить всё своё барабанное барахло.       Смех Ильи стих.       — Ты прав, просто… «Jeep Cherokee» — это машина всех мам, которые возят детей на уроки барабанов.       — Ну, им тоже нужно место, верно? Просто садись, если хочешь, чтобы я тебя подвёз. Уже жалею, что предложил, — сказал Шейн.       Илья забрался на пассажирское сиденье, а когда Шейн уселся, Илья протянул руку, провёл по его плечу и вдоль затылка. Шейн вздрогнул, и щеки его покраснели.       — Всё ещё жалеешь? — поддразнил Илья.       — Посмотрю, как буду себя чувствовать, когда доберёмся до твоей квартиры, — ответил Шейн с улыбкой, заводя машину и смахивая руку Ильи. — Куда ехать?       Илья на секунду задумался, стоит ли дальше играть в эту игру, но затем заметил, как пальцы Шейна постукивают по рулю, и понял: ему нужно снова оказаться с этими руками рядом.       — Светлана — моя соседка по квартире. Она, наверное, будет дома через час, — сказал Илья.       — Ага? И где это? — удивлённо спросил Шейн.       — Ты можешь отвезти меня туда, — продолжил Илья, — или к себе домой. Чтобы нас никто не отвлекал.       — Отвлекать… о, понятно, — Шейн бросил взгляд на Илью, и тот подмигнул, ставя последнюю ловушку, которая, как он надеялся, зацепит Шейна. — Ладно, поехали ко мне.       Илья был удивлён: студия Шейна оказалась не лишена характера, как он ожидал. Это была типичная квартира двадцатилетнего мужчины с постерами фильмов и групп на стенах, с разной мебелью, скорее всего купленной в секонд-хенде или полученной по наследству, как у Ильи и Светы. Был каркас кровати — огромный шаг вперёд по сравнению со многими сверстниками, и даже несколько комнатных растений. Он казался настоящим человеком. Илья сразу почувствовал себя здесь комфортно.       — Ну, да, это моя квартира. Довольно маленькая, но, знаешь, я же живу здесь один, — сказал Шейн, ставя бас и педали в угол. — Хочешь что-нибудь выпить? У меня есть пиво, где-то может быть бутылка вина. Или, типа, не обязательно пить. Есть имбирный эль, газировка или вода, я не предлагаю тебе спиться.       Его нервная болтовня нисколько не уменьшала влечения Ильи. Эта робкая, вежливая энергия совсем не соответствовала его ожиданиям от Шейна. Он думал, что Шейн будет либо претенциозным идиотом, либо пустой личностью. Но Шейн оказался смешным, решительным и крайне самосознательным, но не слабым. Илья невольно был очарован.       Илья подошёл к нему в центре комнаты и мягко положил руку на бедро Шейна. Оно было тёплым, твёрдым и прочным, и Илья сдержал порыв сжать его… хотя пока что. Голова Шейна была повернута к кухне, и Илья аккуратно взял его за подбородок, повернув лицо к себе.       — Шейн, — сказал Илья мягко.       — Да? — спросил Шейн. Его красивые глаза были широко открыты и вопрошали, а Илья не мог удержать лёгкую улыбку.       — Я не хочу пить, — низко произнёс Илья с лёгким смехом. — Я хочу твои чёртовы губы.       И Илья взял то, что хотел.       Он чуть приподнял подбородок Шейна и прижал свои слегка приоткрытые губы к его, и парень сразу открылся ему. Шейн тихо застонал, когда их языки встретились, а Илья переместил руки, охватив его бедра. На этот раз он сжал их, и это вызвало ещё один мягкий стон Шейна, чьи руки теперь упирались в грудь Ильи, сжимая его футболку.       Шейн отстранился, запыхавшись, с розовыми губами, и потянул Илью за футболку:       — К кровати. Здесь.       Он оттолкнул Илью на матрас, и тот рассмеялся, когда Шейн забрался на него и снова прижал их рты друг к другу. Теперь Шейн контролировал ситуацию, наконец позволив инстинктам взять верх с той же сосредоточенностью, что и при игре на басу. Он закончил целоваться и пошел дальше проводясь поцелуями по линии челюсти вниз к шее, и Илья дернулся от удовольствия, чувствуя зубы Шейна на коже.       —Чёрт, Холландер, — пробормотал Илья с улыбкой. — Всегда так пылко.       Шейн отстранился от шеи Ильи и приподнялся, опираясь на руки.       — Прости… я переборщил?       — Черт, нет, — Илья потянулся, чтобы укусить Шейна за губу. — Мне это, блять, нравится. Сними это.       Он начал тянуть края футболки Шейна вверх, и тот засмеялся.       — Подожди, подожди, — Шейн сел на колени, а Илья прикусил губу, наслаждаясь зрелищем, как Шейн стягивает футболку через затылок.       Волосы его при этом растрепались, что лишь прибавило непринужденной красоты картине перед ним. Грудь Шейна была подтянутой и гладкой, и Илья не мог удержаться, чтобы не провести по ней рукой, задев по пути сосок, пока не достиг твёрдого пресса Шейна, который напрягся под мягким прикосновением Ильи. Шейн сжал бёдра парня своими сильными ляжками, и тот подумал о том, как бы ему хотелось, чтобы эти бёдра оказались вокруг его ушей. Скоро, будем надеяться.       Но пока он сел и ловко перевернул их, нависая над Шейном и устраиваясь между его ног. Это была идеальная позиция, чтобы потереться членами друг о друга — оба были невероятно возбуждены, и Илья вздрогнул от этого контакта.       — Твоя очередь, — Шейн указал на футболку Ильи, и тот стянул её, хотя от неё мало что осталось, учитывая, как сильно Илья её изрезал.       — Ты просто чертовски горяч, — прошептал Шейн и, кажется, тут же пожалел об этом.       — Ты мне уже говорил, — ухмыльнулся Илья, когда лицо Шейна залилось тем прекрасным румянцем, к которому Илья начал пристращаться.       — Да, ну… — Шейн замялся, и Илья нырнул, чтобы поцеловать и покусывать его нежную шею. Он был слишком мил, чтобы сопротивляться, когда смущался.       — Очевидно, — сказал Илья между поцелуями, — я чувствую то же самое. На репетициях так сложно удержаться, чтобы не трогать тебя.       — Правда? — выдохнул Шейн, запуская руки в растрёпанные кудри Ильи.       — То, как ты играешь, невероятно меня заводит, — пробормотал Илья в грудь Шейна, ленивыми влажными поцелуями прокладывая путь вниз по твёрдой плоскости его торса.       — Ты тоже, твои руки, как ты двигаешься… — прошептал Шейн, — О чёрт, да, вот так хорошо.       Илья провёлся языком по одному соску Шейна, затем по другому, желая попробовать его всего, до последнего миллиметра. На вкус он был как пот после тренировки, с чем-то сладким и неотразимым, что оставалось на солёной коже — и Илья подумал, что это, наверное, и есть Шейн. Как он мог так, блять, запасть на Шейна Холландера? Пару недель назад он уходил бы из любого помещения, куда заходил Шейн, а теперь чувствовал, что никогда не захочет перестать пробовать кожу Шейна на вкус.       Он спустился к поясу шорт Шейна — этих славных, маленьких шортиков — и начал расшнуровывать их.       — Так нормально? — Илья поднял глаза и спросил Шейна, и похожий на наркотическое опьянение взгляд, которым его встретили, перехватил у него дыхание.       Шейн кивнул и выдохнул:       — Пожалуйста.       И от одного этого слова Илья совершенно потерял голову. Ему нужен был член Шейна во рту прямо сейчас, нужно было услышать, как он, чёрт возьми, умоляет. Илья отодвинулся, чтобы стянуть шорты и боксеры Шейна одним движением, открывая его твёрдый, возбужденный член. Он не был огромным, но был прекрасен, как и весь Шейн. У основания члена было немного котротких, жестоких волос, которые Илья нашёл на удивление очаровательными, и Илья собирался ему отсосать.       Он слегка лизнул головку, и Шейн застонал. Илья насладился этим звуком так же, как и вкусом спермы, которая уже сочилась из члена того. Он смочил головку слюной, прежде чем полностью обхватить её губами и медленно спускаться вниз. Быстро поднял глаза и увидел, как Шейн закрывает глаза с содроганием и стоном, и Илья втянул щёки ещё сильнее, просто чтобы наблюдать за его реакцией.       — Чёрт, как же это хорошо, — прошептал Шейн, скорее себе, чем Илье, и сердце Ильи снова растаяло от той чистой искренности, которой был Шейн Холландер.       Воодушевлённый этим, Илья начал двигаться вверх-вниз на члене Шейна, вслушиваясь и впитывая маленькие вздохи и стоны, которые тот издавал с каждым движением губ и языка Ильи. Ему нужно было больше. Он отстранился, и Шейн заскулил от утраты, что заставило Илью фыркнуть от смеха.       — Терпение, — прошептал Илья Шейну, прежде чем опустить голову ниже его члена и обвести языком яички.       — О боже, пожалуйста, да, ещё этого, — вздохнул Шейн. Его нога дернулась, и он чуть не вскрикнул от неожиданности, когда Илья полностью взял одно из яичек в рот.       Шейн раздвинул ноги шире, чтобы дать Илье больше доступа. Илья мягко сосал и лизал одно яичко, затем другое, пока его крепкий захват гладил возбужденный член Шейна, смазанный слюной после рта Ильи. Шейн превратился в хнычущий комок, когда Илья, наконец, оторвался от его яичек.       — Поднимайся сюда, — выдохнул Шейн, — я хочу тебя поцеловать.       Илья с радостью вернулся к губам Шейна, но дерзко поинтересовался:       — Хочешь попробовать себя на моём языке?       — Фу, забудь, — засмеялся Шейн и легонько толкнул Илью в плечо. — Возвращайся вниз.       — Слишком поздно, — усмехнулся Илья и поцеловал Шейна, неряшливо и глубоко.       Шейн снова застонал, явно наслаждаясь собственным вкусом, что невероятно возбуждало Илью. У этого обычно сдержанного и точного мужчины оказалась причудливая сторона, и Илья подозревал, что они лишь касаются её поверхности.       Пока они целовались, Шейн протянул руку между ними, пытаясь сдвинуть джинсы Ильи, и парень рассмеялся в его рот, прежде чем сам снял их и снова опустился на распухшие розовые губы Шейна. Он хотел почувствовать их на своём члене, но не собирался даже на секунду прерывать поцелуй.       — У тебя есть лубрикант? — спросил Илья, рот которого был всего в дюйме от Шейна.       — Эм? — Шейн моргнул. — О, да… дай-ка…       Илья откинулся, позволяя Шейну наклониться через кровать и достать смазку из тумбочки.       — Для чего? — удивился Шейн.       — Для этого, — сказал Илья, выдавив немного средства на ладонь и разогрев ее в руках. Затем он подстроил их позу так, чтобы их члены оказались напротив друг друга, и начал скользить ладонью по обоим, смазывая их.       — Ооо да, — выдохнул Шейн, широко раскрыв глаза и следя за медленными движениями руки Ильи. Он приподнялся на локтях, чтобы лучше разглядеть процесс, и челюсть у него чуть отвисла, пока он наблюдал, как Илья доставляет удовольствие им обоим одновременно.       Член Ильи был толще и длиннее, чем у Шейна, но он все равно умело охватывал оба в своей большой мозолистой руке. Это было невероятно, и ему нравилось видеть эффект, который он оказывал на Шейна: парень выглядел ошеломленным, с полуопущенными веками и слегка приоткрытыми губами.       — Тебе хорошо? — спросил Илья, слегка двигая рукой вверх-вниз.       — Черт возьми, да, — Шейн дрожащим голосом выдохнул. Он начал двигать бедрами, так что их члены терлись друг о друга в крепкой руке Ильи.       Удовольствие пронзало Илью, и он уже был опасно близок к оргазму. Он не знал, что сильнее возбуждает: ощущение члена Шейна против своего или то, как тот реагирует, прерываясь вздохами и стону, учащающимися с каждым движением Ильи.       — Я… я кончу… — задыхаясь, пробормотал Шейн. — О, боже, пожалуйста, Илья.       Мольба и имя Ильи на губах Шейна были слишком сильными — он почувствовал, что вот-вот достигнет предела. Шейн запрокинул голову и глубоко застонал, а Илья наклонился над ним и снова прошел поцелуями по его прекрасной шее. Одно движение языка по пульсовой точке, и Шейн потерял контроль, кончив в руку Ильи. Его сперма, горячая, густая стекала по члену Ильи, а тот продолжал ласкать Шейна, пока тот дрожал от оргазма. Вид их обоих, покрытых его спермой, довёл Илью до предела, и он с тихим, задушенным стоном достиг кульминации. Они лежали рядом, тяжело дыша, полностью погружённые в послевкусие удовольствия.       Спустя минуту Илья опустил голову на плечо Шейна и наконец отпустил их из своей руки.       — Черт, это было здорово, — выдохнул он, смеясь с окситоциновым ощущением счастья на мягкой коже Шейна.       — Да… — Шейн вздохнул мечтательно. — Действительно.       Илья плюхнулся рядом на кровать и с трудом сдержал желание вытереть руку о живот Шейна. Почти сдержал, но сдержался.       — Надо убрать, — пробормотал Илья, не желая шевелиться.       — Подожди здесь, я принесу что-нибудь для уборки, — сказал Шейн и вскочил с кровати.       Минуту спустя он вернулся из маленькой ванной с несколькими влажными тряпками, сел рядом с Ильей и аккуратно протер его руку. Затем сделал то же самое с собой и членом Ильи, который уже начинал смягчаться.       Илья лежал, следя за каждым движением Шейна, пока тот тихо и внимательно их чистил. Это было так нежно и мило, что Илья пожалел о каждой осуждающей мысли или слове, когда-либо сказанном о Шейне — а их было немало.       Шейн в последний раз провел тряпкой по животу Ильи и стеснительно улыбнулся, когда закончил.       — Спасибо, — сказал Илья.       Шейн ничего не сказал, просто держал взгляд Ильи, уголки его губ приподнялись. В мгновение ока Илья из своего расслабленного положения обнял Шейна и притянул его к себе на кровать, крепко сжав.       — Почему ты такой чертовски милый? — спросил Илья, голос приглушённый в его волосах. — Я так хотел тебя ненавидеть, а ты делаешь это невозможным.       Шейн засмеялся у Ильи на груди, мягкий щекотящий дыхание шепот пронёсся по его волосатой груди.       — Не знаю… Не знаю, почему ты хотел меня ненавидеть. Я всегда… — он замялся.       — Всегда что? — спросил Илья с улыбкой, которую Шейн не видел.       — Всегда хотел тебя узнать. Поговорить с тобой. Но ты… немного устрашающий.       Илья тихо рассмеялся.       — Да, я это уже слышал.       — Люди не знают, какой ты на самом деле мягкий.       — Я не мягкий! — возразил Илья, отталкивая Шейна, чтобы посмотреть ему в глаза.       — Ага, мягкий. Я вижу. — Шейн усмехнулся. — Может, ты мягкий только тогда, когда уважаешь музыку кого-то.       — Справедливо, — пожал плечами Илья и притянул Шейна обратно. — Значит, только Света и теперь ты. Теперь, когда я вижу, что ты можешь делать этими пальцами на басу… легче быть к тебе добрым.       — Ты всё-таки такой дурак, — засмеялся Шейн. — Я знаю. Но тебе это нравится.       — Да… наверное, да.       Они оставались так, голые и переплетённые в простынях Шейна, минутами, Илья с полусонными глазами, дыхание Шейна постепенно выравнивалось. Илья вздохнул.       — Если ты не хочешь, чтобы Света знала, что я пошёл с тобой домой, наверное, мне лучше идти, — пробормотал он.       — О… — Шейн повернулся к Илье. — Да, наверное, ты прав… Если только ты не хочешь остаться?       Голос Шейна был робким, с надеждой, и, конечно, Илья хотел остаться.       — Тебе не всё равно, если она узнает? — настаивал Илья, желая, чтобы Шейн был уверен.       — Ну… Роуз, наверное, уже сказала ей, что я гей, — вздохнул Шейн. — И если я буду играть с вами какое-то время, думаю, мне это не помешает. Светлана вроде нормальная.       — Ну… Роуз действительно сказала, но только после того, как я сказал, что понял, что ты гей по тому, как на меня смотришь, — усмехнулся Илья.       — Чёрт, это же так гомофобно! — возразил Шейн.       — Нет! Я просто… ты думаешь, что я не заметил, как ты каждый раз глазел на меня? Я заметил, Шейн.       — Угх… я больше не хочу, чтобы ты оставался. Прощай! — Шейн перевернулся и отвернулся от Ильи.       — Хочешь сказать обратное, — завернул Илья вокруг него и поцеловал затылок, а потом плавно перешёл к линии челюсти.       Шейн запрокинул голову в поцелуе, и Илья усмехнулся. Ему нравилась эта динамика между ними, когда Илья намеренно заводил Шейна, а тот делал вид, что ненавидит это.       — Не обязательно отвечать, — сказал Илья, обхватив Шейна рукой за грудь, — но почему ты не рассказал своей группе?       — Эх… не знаю… наверное, боюсь. Они все такие стариотипные, понимаешь? Постоянно обсуждают, как классно трахать девушек.       — Тут не поспоришь, но это не значит, что я не люблю сосать член, — сказал Илья с намёком.       — Ну, я не особо фанат, — засмеялся Шейн. — А они такие… братаны, понимаешь? Мы все познакомились через хоккей. Боюсь, они меня просто не поймут.       Илья изо всех сил сдерживал раздражение. Как будто ему и так не нравилась группа Шейна за скучную музыку, так теперь ещё и за потенциальную гомофобию. Не может быть… В этой сцене нельзя было терпеть гомофобов.       — Мне не нравится твоя группа, — начал Илья и заставил Шейна замолчать. — И понятно, что такие парни пишут скучную музыку. Но я думаю, они неплохие люди. И, наверное, приняли бы тебя, если бы ты захотел им рассказать.       Шейн снова вздохнул.       — Наверное, ты прав.       — Чаще всего я прав, — сказал Илья, поцеловав Шейна в шею. Он был слишком комфортен в этой позе и совсем не хотел уходить. Может, никогда не захочет уходить.       — Сколько раз я могу сказать, что ты такой придурок за один день, прежде чем ты перестанешь целовать меня вот так? — спросил Шейн, поворачивая голову, чтобы встретить губы Ильи своими.       — Ещё как минимум три, — Илья засмеялся, впиваясь в Шейна. — Так что… могу остаться?       — Конечно, — пожал плечами Шейн, но улыбка выдавала его: он хотел, чтобы Илья остался.