Мажоры

***

      Глядя на себя в зеркало, Тэхён тихонько ох**евает. Слипшиеся, припухшие веки, вены на которых пульсируют от недосыпа. Глаза — два красных, воспаленных уголька, в которых всё ещё плавают остатки адреналина и, кажется, алкоголя. На правой скуле, будто безобразная фиолетовая роза, распускается синяк, пульсирующий тупой болью. Верхняя губа опухла, не сильно, но заметно, да ещё и расчесана до крови, покрывшись сухой коркой в тон синевы на скуле.       — Блять, мне пиздц, — цедит парень сквозь зубы, как раз в тот момент, когда откуда-то снизу, из просторного холла его двухуровневой квартиры-студии в престижном районе Каннам, доносится гневный голос матери, разносящей прислугу за какой-то проступок. Затем слышится характерный, громкий цокот её дизайнерских каблуков, предвещающий бурю, – она поднимается по лестнице, ведущей прямо к его спальне.       Эту "небольшую" (по его меркам) квартиру родители подарили Тэхёну на восемнадцатилетие. Иллюзия независимости. Они искренне надеялись, что он, повзрослев, остепенится и поступит в университет, расположенный в нескольких кварталах отсюда. Но грандиозно просчитались. Тэхён, совершенно не намеревавшийся продолжать учёбу, предпочитал прожигать родительские деньги, не думая о будущем, и зарабатывать на нелегальных гонках — там, где ставки были высоки, а правила отсутствовали.       Дверь в спальню распахивается без стука, являя миру безупречно одетое воплощение элегантности и негодования — госпожу Ким. Её идеальная прическа и строгий деловой костюм резко контрастировали с помятым видом сына.       — Сынок, доброе утро! О Боже! — Её обычно безупречное лицо, не знающее морщин и лишних эмоций, исказилось от беспокойства.       — Что с твоим лицом? Как вот с этим, — женщина, взяв его за подбородок, резко повернула голову Тэхёна к свету, разглядывая свежие синяки под глазами и ссадину на скуле, — собрался идти на люди?       Тэхён, моргнув, кое-как приподнялся, потирая лоб. Он только что вышел из ванной, и ещё мокрые волосы прилипли ко лбу. Схватил полотенце, висевшее рядом, и начал небрежно вытирать лицо, словно это могло стереть последствия его ночных приключений.       — Надеюсь, ты не забыл, что сегодня у нас очень ответственное мероприятие? — голос госпожи Ким стал тверже, нотка тревоги в нем сменилась раздражением.       — Маа, ты смеешься? — Тэхён усмехнулся, бросая полотенце на пол. — Да я об этой вечеринке слышу на протяжении нескольких месяцев. Забыть… С тобой это просто невозможно.       — Юбилей отца — это не просто какая-то ничего не значащая вечеринка, где могут ошиваться все кому не лень, имея на счету пару-тройку миллионов. На нашем торжестве будут только избранные. Тем более сам премьер-министр страны обещал приехать на банкет. Ты осознаешь, какой это уровень? А ты, ты вот с этим вот… — Она снова указала на его лицо, выразительно закатывая глаза, словно оно было личным оскорблением всему их благородному семейству.        — Нужно срочно позвонить Ирэн, моей визажистке, чтобы замазать это безобразие. Я хочу, чтобы в этот вечер ни одна деталь не испортила общее впечатление о нашей семье. Ни одна!       Тэхён демонстративно закатил глаза, скрестив руки на груди.       — Что, ма? Мое лицо недостаточно «презентабельно» для твоего премьер-министра? — его голос сочился откровенным сарказмом.       Госпожа Ким глубоко вздохнула, на секунду прикрыв глаза, прежде чем снова заговорить, голос её мгновенно обрел привычную сталь.       — Родной, ты не хуже меня знаешь, как полезны правильные знакомства. Приятельские отношения с премьер-министром в перспективе открывают нам очень неплохие шансы выйти на международный рынок в сфере бизнеса. Тэ, я стараюсь для нашей семьи, для вас с Сокджином.       Семья Ким — одна из богатейших в Корее. Отец, олигарх, построил свою империю на банковском деле. Мать — владелица сети элитных косметологических клиник, тоже была успешной бизнес-леди, неуклонно стремящейся выйти на мировой уровень в индустрии красоты. Старший брат Сокджин, идущий по стопам отца, также преуспел в бизнесе, являясь вот уж как несколько лет генеральным директором главного банка Кореи. Тэхён же, как самый младший и глубоко обожаемый член семьи, абсолютно не заморачивался ни по поводу учёбы, и уж тем более по поводу работы, без зазрения совести пользуясь семейными деньгами. Его, по сути, кроме секса, денег и гонок, вообще ничего не интересовало. Родители считали, что так как они постоянно были заняты своей работой, то "недодали" младшему ребёнку любви и внимания. Поэтому компенсировали это дорогими подарками и практически неограниченными денежными средствами. А Тэ и не был против, ведя жизнь обычного мажора: проматывая состояние родителей в дорогих клубах, соря купюрами в бутиках и пополняя свой личный гараж эксклюзивными марками автомобилей, о которых простым смертным оставалось только мечтать.       — Так вот, зачем я приехала, — мать возвращается к главной теме, её взгляд становится хищным.       — У господина премьер-министра есть сын, который учился в Европе. Мальчика в юном возрасте отправили за границу, где он окончил школу и университет. Парень, говорят, очень смышлёный, с отличием окончил учёбу… — Женщина картинно вздыхает, одаривая красноречивым взглядом сына, который уже потерял всякий интерес к этой нудной прелюдии. — Есть же такие дети.       — Иии? — нетерпеливо тянет Тэхён, отмахиваясь от её нравоучений.       — Мы с отцом хотим, чтобы ты подружился с мальчиком. Он примерно твоего возраста. Я думаю, у вас найдутся общие темы для разговора, — выпаливает на одном дыхании госпожа Ким, словно сбрасывая с себя тяжёлую ношу.       Тэхён застывает, его брови ползут вверх.       — Маам, нет, и не просите! — Его голос срывается на возмущённый крик. — Я не нанимался в няньки какому-то ботану! Да ну на х*й! Какие общие темы? С заучкой? Я не умею вести светские беседы! Нет, ма, не проси!       Выражение лица госпожи Ким мгновенно меняется, становясь жёстким, как кремень. В её глазах проскальзывают стальные искры, которые Тэхён видел лишь в моменты её крайней раздражённости или деловой хватки.       — Так, Ким Тэхён. Мы с отцом никогда и ни о чём тебя не просим. Хотя бы раз пойди нам на уступки. Я не вижу, в чём проблема быть вежливым и постараться подружиться с парнем своего возраста? Всего лишь на один вечер, Тэ. Конечно, мы с отцом были бы счастливы, если бы вы начали общаться и в будущем, но думаю, сам парень не захочет этого. Просто хотя бы раз будь благодарным сыном и сделай то, о чём тебя просят родители. Если откажешься, я заберу у тебя все ключи от машин и заблокирую карточки.       — Её голос звучит холодно и не терпящим возражения тоном, от которого по спине Тэхёна пробегает неприятный холодок.       — Ну мааа, это не честно! — Тэхён демонстративно откинулся на спинку кровати надув губы, как обиженный ребенок. Вопреки своим двадцати пяти годам, он порой включал этот режим, прекрасно зная, что на мать он действует безотказно.       Госпожа Ким, высокая и безупречно одетая, поднялась со стула. В её глазах мелькнула легкая усталость, но голос оставался ровным и не терпящим возражений.       — Я не прошу о чём-то сверхъестественном, Тэхёни. Просто будь приветливым и вежливым с парнем, и все твои игрушки останутся с тобой, — её взгляд скользнул по стеллажам, уставленным дорогими коллекционными моделями авто, намекая на истинную цену его упрямства.       — И да, кстати, твой костюм готов. Его привезут к четырём. Милый, прошу, проследи за своим внешним видом. Ты должен быть безупречен. На мероприятии ожидается очень много прессы.       Тэхён поднялся следом за ней, лениво волоча ноги по дорогому ковру. Он проводил мать до массивных двустворчатых дверей, ведущих в коридор. Уже выйдя за порог, женщина обернулась.       — Быть приветливым и вежливым, Тэхён. Нужно помочь парню адаптироваться к нашему укладу жизни. Сам понимаешь, он практически половину сознательного возраста прожил за границей. Здесь у него даже друзей нет.       — В её голосе проскользнула нотка мягкого, почти умоляющего тона.       Тэхён закатил глаза, еле сдерживая громкий вздох. В его голове уже выстраивалась целая череда язвительных фраз, которые, к сожалению, произносить вслух было нельзя.       — Я понял. Слушаюсь и повинуюсь, госпожа Ким, — произнес он, вкладывая в каждое слово максимум сарказма.       Мать лишь мягко улыбнулась уголками губ, словно её не задело его ерничество, и направилась к лестнице.       Проводив её, Тэхён развернулся и побрел обратно в комнату. Взяв с прикроватной тумбочки свой смартфон, он набрал номер лучшего друга.       Когда на том конце трубки приняли вызов, на губах Тэхёна расплылась улыбка.       — Привет, Юнги. Ты сегодня будешь у нас на приёме в честь юбилея отца?       — Привет, — послышался сонный, немного сиплый голос, сопровождаемый негромким зеванием.       — Думаешь, у меня есть варианты? Родители весь мозг проели этим событием, — в голосе Юнги слышалась та же усталость и отвращение, что и у Тэхёна. — Конечно, буду. А что, Тэ, ты что-то ещё хотел? А то я не один…       В трубке послышалось шуршание простыней, неразборчивый шепот и тихий, но довольный женский смех. Тэхён усмехнулся. Типичный Мин Юнги.       — Нет, Юн, всё нормально. Просто хотел удостовериться, что вечером встретимся. Сам же знаешь, как я ненавижу все эти напыщенные торжества и лицемерные улыбки. Ну, давай, до вечера.       Тэхён отключил телефон, чувствуя, как внутри нарастает раздражение.

***

      Мин Юнги — его любимый хён и по совместительству лучший друг. Юн старше Тэхёна на пару лет, но это никогда не мешало парням быть самыми близкими и неразлучными. Они познакомились еще в школьные годы, грызя гранит науки в одной из элитнейших школ Сеула, где отпрыски богатейших семей учились быть будущей элитой, параллельно оттачивая искусство прожигания жизни. Именно Мин пристрастил младшего к гонкам по ночному городу, к бессонным ночам под грохот колонок в клубах, да и к ночному образу жизни в целом. Будучи единственным сыном строительного магната, Юнги, так же как и Ким, не знал ни в чем отказа, ведя такой же беззаботный и беспроблемный образ жизни.

***

      Тэхёну уже окончательно не нравился этот сраный вечер. Мало того, что придётся строить из себя примерного отпрыска своей успешной, блестящей семьи, который безупречно одет и улыбается всем подряд, так, сука, ещё и нужно развлекать какого-то лоха, приехавшего из-за границы. Сука, как же бесит! Скорее бы всё закончилось… и он снова смог бы сесть за руль своей Bugatti.

***

      После обеда приехала Ирэн, визажистка матери, и, ворча на "эти ужасные следы ночных приключений", принялась колдовать над его лицом. Тэхён терпеливо сидел, позволяя ей делать своё дело. В конце концов, мать была права: хоть он и ненавидел эту фальшь, но испортить вечер из-за синяка он не мог. Не ему, а родителям это вышло бы боком.       Так как репортёры, где бы он не появился, рассматривают его словно под микроскопом.       Часы медленно ползли к назначенному времени. Когда Тэхён, наконец, стоял перед огромным зеркалом в своей гардеробной, отражение почти не вызывало отвращения. Дорогая костюмная ткань цвета ночного неба, сшитая на заказ по последним веяниям моды, безукоризненно обтягивала подкачанное, стройное тело. Чёрные от природы волнистые волосы были уложены в искусно небрежную причёску, которую час назад тщательно выстраивал стилист. Длинная, отросшая чёлка мягкими волнами спадала на глаза цвета жжёной карамели, обрамлённые густыми, пушистыми ресницами. Белоснежный ворот рубашки идеально подчёркивал кожу цвета топлёного молока, а легкий слой тонального крема и пудры, мастерски нанесённый Ирэн, полностью скрывал все утренние "безобразия". Он выглядел идеально.       Последний раз окинув себя взглядом, Тэхён развернулся и решительно пошёл на выход. У подъезда элитной многоэтажки, где вечно дежурили несколько роскошных автомобилей семьи Ким, его ждал старший брат. Сокджин сидел за рулем сверкающего черного Mercedes Maybach, который, хоть и был одним из самых роскошных, выглядел на фоне выставочных моделей Тэхёна почти обыденно.       — Привет, бездельник, — улыбнулся Сокджин, когда Тэхён, открыв заднюю дверь, грациозно опустился на мягкое кожаное сиденье. В его голосе не было и тени нравоучений, лишь теплая, почти снисходительная привязанность.       Тэхён нарочито нахмурился, хотя лёгкая улыбка тронула его губы. — Ой, только давай без твоих нравоучений, хён. Лучше поезжай быстрее, а то опоздаем, и на пару отгребём от матери. Тоже мне папочка нашёлся, без тебя учителей хватает.       — Эй, мальчишка, ты как со старшими разговариваешь? Где твоё уважение? Совсем от рук отбился. Родители слишком много тебе позволяют, — Сокджин не мог сдержать смеха, его широкая, искренняя улыбка озарила лицо, когда он заводил машину.       Сокджин обожал младшего брата и часто позволял ему больше, чем следовало. Хоть их разница в возрасте была всего шесть лет, Ким-старший считал себя куда более зрелым и опытным, чем этот нахальный пацан. Он видел в младшем себя, только более дерзкого и безрассудного.       — У тебя что-то случилось? Чего недовольный такой? — спросил Сокджин, плавно выруливая со двора и встраиваясь в плотный поток вечерних машин. Он бросил быстрый взгляд на младшего через зеркало заднего вида.       Тэхён устало откинулся на спинку сиденья, взгляд его скользнул по проплывающим мимо неоновым огням Сеула.       — А то ты не знаешь, как я отношусь ко всем этим юбилеям и выходам в свет. Ходишь, улыбаешься, делаешь вид, что тебе приятно видеть эти надменные, заискивающие рожи. И ещё этот…       Тэхён осекся, не закончив фразу, но Сокджин, кажется, прекрасно его понял. Он лишь кивнул, не отрывая взгляда от дороги.

***

      Банкетный зал отеля "Shilla", где всегда проходили самые знаковые события в Сеуле, сегодня сиял особенно ярко. Хрустальные люстры под высоким потолком рассыпали бриллиантовые искры по позолоченным стенам, отражаясь в безупречном мраморном полу. Воздух был пропитан тонкими ароматами дорогих парфюмов, легким шлейфом цветочных композиций и тихим, почти незаметным джазом, льющимся откуда-то сверху.       Десятки гостей — сливки общества, министры, влиятельные бизнесмены, послы — сновали между столиками, обмениваясь любезностями и фальшивыми улыбками. Именно те самые «избранные», о которых говорила мать.       Тэхён натянул свою лучшую «светскую» улыбку, проходя мимо рядов вспышек фотокамер. Каждое пожатие руки, каждый пустой комплимент отзывались горечью на языке. Он был безупречен, как дорогая фарфоровая статуэтка – именно такой, какой нужен родителям. Но внутри всё кипело от лицемерия. Он искал глазами мать, надеясь, что она ещё не успела найти того самого «парня».       Его мать, госпожа Ким, появилась рядом, словно из воздуха, её рука легко легла на его предплечье.       — Тэхён, дорогой, премьер-министр уже здесь, и его сын тоже. Он так стремился к знакомству с тобой, представляешь? — её голос был полон тщательно скрытого триумфа. Она указала изящным жестом в дальний угол зала, где, среди безупречных фигур в элегантных костюмах, стояло… это.       Сначала Тэхён подумал, что это какой-то неуклюжий официант. Но по мере того, как мать, с сияющей улыбкой, вела его к этой фигуре, и они приближались к премьер-министру, который вежливо улыбался, всё становилось ясно.       Перед ним стоял парень, примерно его возраста, но выглядевший так, будто только что выпрыгнул из кинокомедии. На нем был чёрный костюм, который, очевидно, был велик ему на пару размеров: рукава ниспадали ниже кистей, плечи висели, словно он одолжил его у старшего брата… или у отца. Но это было ещё не всё. На носу сидели массивные, нелепые очки в толстой роговой оправе, которые полностью скрывали половину его лица и делали похожим на какого-то странного студента-ботаника из фильмов прошлого века. Волосы были зачесаны на пробор, и он неловко переминался с ноги на ногу, держа в руках пустой бокал , явно чувствуя себя не в своей тарелке.       «Это… он?» — пронеслось в голове Тэхёна. «Этот клоун – сын премьер-министра? И это тот, кого мне придётся развлекать? Горький, едкий смех застрял в горле. «Чёрт побери».       Госпожа Ким, словно не замечая нахмуренного взгляда сына, или, возможно, мастерски его игнорируя, тянула сына вперед.       — Господин премьер-министр, какая честь! И это ваш сын, Чонгук, не так ли? — её голос был безупречно вежлив и обволакивающ.       Премьер-министр, импозантный мужчина с уверенной улыбкой и проницательными глазами, кивнул, его взгляд с легким смущением скользнул по сыну.       — Именно. Чонгук, это Ким Тэхён, сын господина Кима.       Чонгук, чье лицо за очками было трудно разобрать, неловко кивнул, его взгляд на секунду задержался на Тэхёне, а затем поспешно опустился на бокал.       — Приятно познакомиться, — выдавил из себя Тэхён, пытаясь сохранить хоть остатки своей «светской» маски. Он почувствовал, как мышцы на лице сводит от напряжения. — Надеюсь, вечер вам понравится.       Он уже предвкушал, как будет объяснять Юнги, что это за цирк, и почему он должен изображать вежливость с этим… чудаком.       — Тэ, мне кажется, тебе нужно предложить Чонгуку что-нибудь выпить, — мягким, но настойчивым тоном произнесла миссис Ким, указывая взглядом на опустевший бокал Чонгука, который тот всё ещё неловко сжимал в руке, словно спасательный круг. Она будто невзначай подтолкнула Тэхёна локтем.       — Конечно, мам, всенепременно, — растягивая слова и стараясь вложить в них как можно больше наигранного энтузиазма, ответил Тэхён. Он слегка поклонился премьер-министру и его сыну, чувствуя, как его губы устало растягиваются в вынужденной, идеальной улыбке.       Они отошли в сторону, направляясь к одному из банкетных столов, где стояли ряды хрустальных бутылок с элитным алкоголем и изысканными прохладительными напитками.       — Тэхён, я тебя поздравляю! Ты наконец-то освободился из рук матери, — послышался знакомый ехидный голос из-за спины, заставляя Тэхёна вздрогнуть.       Ким обернулся, и на его лице, словно по волшебству, расцвела искренняя, ничем не прикрытая улыбка, которая тут же стёрла всю маску светского приличия.       — Хён, привет! — Он протянул руку Юнги, а затем, повернувшись к Чонгуку, представил гостя другу.       — Чон Чонгук, это Мин Юнги, мой лучший друг.       Юнги, как всегда, выглядел так, словно только что сошёл с подиума, его глаза озорно блестели, а в легкой усмешке читалась снисходительность. Он кивнул Чонгуку.       — Мин Юнги, приятно познакомиться.       Чонгук неловко поклонился в ответ, его очки чуть съехали на носу, и он быстро поправил их пальцем.       — Чонгук, — тихо произнес он.       — А теперь пойдёмте выпьем! — Тэхён энергично потёр руки, предвкушая хоть какую-то отдушину от этой светской пытки.       Парни взяли себе напитки – Тэхён и Юнги крепкое, Чонгук что-то безалкогольное – и отошли чуть подальше от общей суеты, устроившись за небольшим, слегка изолированным столиком. Они что-то оживлённо обсуждали, перекидываясь шутками, которые Чонгук, очевидно, не понимал, но вежливо кивал и изредка улыбался. Он не отсвечивал, не пытался вклиниться в их беседу, а лишь тихонько наблюдал за Тэхёном, словно изучая незнакомый, но весьма интересный вид животного. Тэхён это замечал, и его это немного раздражало, но одновременно и забавляло.       Спустя некоторое время, когда алкоголь немного расслабил их, а тоска от формального мероприятия начала подступать новой волной, Юнги подался вперёд, его глаза загорелись озорным блеском.       — Скукотища смертная. Тэ, Хосок уже ждёт нас в "Eclipse". Погнали?       Тэхён прикусил губу. В "Eclipse" было бы гораздо веселее, чем на этом помпезном вечере. Он поймал взгляд Чонгука, который, казалось, даже не понял сути предложения, и внутренне застонал. Бросить сына премьер-министра на банкете, зная, что мать лично поручила ему "развлекать" этого парнишку? Это было бы равносильно подписанию смертного приговора.       — А что, если мы возьмем Чонгука с собой? — предложил Тэхён, больше обращаясь к себе, чем к Юнги, словно это была неминуемая, но неприятная мысль.       Юнги поднял бровь, оценивающе окинул Чонгука взглядом, а затем усмехнулся.       — Ну, если он не боится настоящей музыки и толпы, в отличие от этих джазовых унылых запилов.       Решение было принято. После короткого, но убедительного разговора с родителями (которые, к удивлению Тэхёна, довольно легко отпустили их, возможно, обрадованные тем, что Тэхён сам предложил "подружиться" с сыном премьер-министра), парни покинули сияющий, но такой душный банкетный зал.       В машине, по пути в клуб, Тэхён повернулся к Чонгуку, сидящему рядом с ним на заднем сиденье.       — Слушай, Гук. Клуб – это не банкет. Там будет шумно, темно, много народу. Я отвечаю за тебя перед родаками, так что не отходи от меня ни на шаг, понял?       Чонгук слегка пожал плечами, его лицо за массивными очками выглядело серьёзно и даже немного наивно в свете пролетающих мимо уличных фонарей.       — Я уже не маленький, Тэхён-ши. Как-нибудь справлюсь.       Тэхён фыркнул, а затем рассмеялся, понимая, что его смех звучит немного пренебрежительно. «Не маленький, говоришь? Судя по тому, как он выглядит в этом нелепом костюме, и как неловко себя ведёт, он в таких заведениях точно не бывал. Ну и ладно, будет забавно посмотреть». Вслух он лишь повторил, уже менее снисходительно: — Просто запомни: я за тебя отвечаю.

***

      Клуб "Eclipse"       Когда они вошли в клуб, волна звука почти физически ударила в грудь, заставив внутренности завибрировать. Мощные басы проникали под кожу, заставляя вибрировать каждую клетку тела. Воздух был плотным от смеси пота, алкоголя, дешёвого парфюма и какого-то сладковатого, приторного дыма, словно пахло жженым сахаром. Визг цветомузыки разрывал кромешную темноту: яркие лазерные лучи прорезали танцпол, стробоскопы вспыхивали, выхватывая на мгновение сотни движущихся фигур, а затем снова погружая их во мрак. Народ колыхался единой, пьяной, возбуждённой массой, погружённой в бешеный, оглушающий ритм. Это был хаос, который Тэхён обожал, в котором чувствовал себя как рыба в воде. Он бросил взгляд на Чонгука, который слегка съёжился, словно ослеплённый и оглушённый одновременно, его широко распахнутые глаза за толстыми линзами очков метались по сторонам, пытаясь ухватиться за хоть что-то знакомое в этом безумии.       Они протиснулись сквозь толпу, двигаясь к заранее забронированному столику в VIP-зоне, откуда открывался хороший обзор на танцпол, но куда не доставала самая адская давность и где можно было хоть как-то дышать. Хосок уже ждал их, помахивая рукой, его улыбка сияла в полумраке. Он всегда был душой компании, яркий и энергичный, словно сам излучал свет, притягивая к себе взгляды.       Устроившись за столиком, парни заказали напитки. Громкая музыка всё равно заставляла говорить на повышенных тонах, почти кричать, но здесь, по крайней мере, можно было сидеть, пить и наблюдать за действом. Они выпивали, шутили, перекрикивая друг друга, и не отрывали глаз от танцпола, который превратился в живое, бурлящее море тел.       — Кто этот парень? — вдруг спросил Юнги, чуть прищурившись и указывая подбородком на молодого человека в самой гуще танцующей толпы. Он был в узких кожаных штанах, которые обтягивали каждую мышцу, и простой белой футболке, прилипшей к его телу от пота, но это ничуть не портило картины.       Все взгляды, включая взгляд Тэхёна, устремились на танцпол. Под громкий, пульсирующий бит, словно не замечая никого вокруг, денсил белокурый мальчишка. Его движения были такими свободными, такими завораживающими, что невозможно было отвести глаз. Каждое движение было выверенным, но при этом непринуждённым, а энергия, исходящая от него, казалось, заполняла всё пространство, приковывая к себе взгляды. Он был воплощением раскрепощенности в этом буйном танце.       — Ну, точно не знаю, — ответил Хосок, беря бокал. — Вроде новая сучка Намджуна.       Юнги удивлённо поднял брови, его лицо изобразило искреннее недоумение.       — Ты серьёзно? Намджун же вроде по девкам?       Хоби рассмеялся, запрокинув голову, его смех почти терялся в шуме.       — Да, блять, одно другому не мешает. Я слышал такую инфу, а правда или нет — не знаю.       Юнги продолжал смотреть на танцующего парня, словно прикованный. Внутри него что-то кольнуло. Что-то незнакомое, острое, но при этом притягательное. Он не мог оторвать взгляд от этой фигуры, что излучала такую невероятную свободу посреди всего этого контролируемого хаоса. Чонгук, сидевший рядом, тоже замер, его взгляд за очками был прикован к танцору, и на его лице читалось нечто вроде изумления.       В этот момент, словно из ниоткуда, рядом с Тэхёном появилась стройная, эффектная блондинка в коротком обтягивающем платье. Её губы были ярко накрашены, а глаза — подведены до неприличия вызывающе. Не говоря ни слова, она грациозно опустилась ему на колени, обхватив руками шею и прильнув всем телом. От неё пахло приторным цветочным парфюмом, смешанным с запахом сигарет.       — Ви, ты почему здесь? — её голос, несмотря на оглушительную музыку, звучал настойчиво и даже немного обиженно, — Ты же сказал, что не придёшь сегодня! Я уже собралась домой.       Тэхён почувствовал, как волна раздражения поднимается в груди. Он ненавидел, когда его планы нарушали, а тем более, когда его публично "разоблачали". Тем более, когда на него так бесцеремонно садились. Его руки инстинктивно легли на её талию, чтобы отстранить, но девушка лишь сильнее прижалась.       — Сувон, не сейчас, — прорычал он сквозь зубы, его голос был напряжённым. Он бросил извиняющийся взгляд на Юнги и Хосока, а затем на Чонгука, который, казалось, превратился в статую, наблюдая за этой сценой с неподдельным интересом.       — Парни, я скоро вернусь.       Тэхён резко поднялся, отчего Сувон пришлось быстро соскочить с его коленей. Он схватил её за локоть, почти ощутимо впиваясь пальцами в нежную кожу, и, не дожидаясь ответа, потянул её сквозь толпу к выходу. Ему нужно было срочно выпустить пар, и эта девушка, кажется, идеально подходила для этого.       Чонгук, всё ещё слегка ошеломленный сценой, повернулся к Юнги.       — Почему она назвала его… Ви?       Юнги усмехнулся, сделал глоток из своего бокала и откинулся на спинку дивана.       — А, это. У нас у всех в компании есть такие имена. Погоняла, типа. У Тэ это Ви, у Хосока — Хоби, а у меня Шуга. Это наши гоночные клички, когда мы на треке или на улицах гоняем. Как бы… другая наша личность. Понимаешь?       Чонгук медленно кивнул, обдумывая новую информацию. Вся эта культура для него была чем-то абсолютно чужим и непонятным. Он снова посмотрел на место, где только что сидел Тэхён, а затем его взгляд метнулся к двери, через которую они ушли.       — А эта… Сувон? Они… встречаются? — осторожно поинтересовался Чонгук.       Юнги снова усмехнулся, но на этот раз в его глазах появилась какая-то жёсткость, почти цинизм.       — Сувон? Да брось, Гук. Сувон — просто красивая игрушка. Красивая, доступная, и хорошо помогает выпустить пар, когда Тэхёна всё бесит. У него таких “игрушек” с десяток. Тэхён и любовь — это несовместимые вещи. Он не умеет любить, и, кажется, никогда не любил. Ему нужна лишь разрядка, а они… ну, они готовы дать ему её.       Чонгук нахмурился, его взгляд снова опустился на свой бокал. Слова Юнги были резкими, но в них, казалось, была доля какой-то горькой правды. Он молчал, переваривая эту информацию.       Хоби, заметив напряжение, попытался разрядить обстановку.       — Эй, парни, что за кислые рожи? Пойдёмте танцевать!       Чонгук покачал головой.       — Нет, спасибо, я пас.Нее сегодня .       Юнги поднялся, потягиваясь. — А я, пожалуй, схожу по нужде. Что-то мне уже совсем не терпится.       Юнги, слегка пошатываясь от выпитого, направился к туалетам, которые располагались в глубине клуба. Там было чуть тише, но всё ещё чувствовался мощный пульсирующий бас. Он открыл дверь в мужской туалет, как навстречу ему из-за угла кабинок вывернул тот самый белокурый парень, которого они недавно видели на танцполе. Он двигался быстро, почти скользя, и их плечи столкнулись достаточно сильно.       Парень, не извинившись, лишь высокомерно окинул Юнги взглядом с головы до ног, словно тот был ничтожеством.       — Смотри, куда идёшь.       Юнги мгновенно вскипел.       — Слышь, малой, варежку закрой, — он ответил в тон парню, его голос был резким и холодным.       — Дай пройти.       Сказав это блондин остался стоять, с вызовом глядя прямо в глаза Мину.       — Иди, — произнёс он, его губы растянулись в тонкой, дразнящей усмешке.       Вблизи этот парнишка был ещё красивее, чем на танцполе. Идеальные черты лица, дерзкий взгляд, а эти пухлые, манящие губы… Юнги сам не заметил, как его взгляд скользнул вниз, задержавшись на них.       Уловив движение взгляда, блондин, словно намеренно, медленно провёл языком сначала по верхней, а потом и по нижней губе, затем наклонился к уху Мина, его голос стал чуть ниже, почти бархатным, и прошептал: — Слюни подбери, урод.       Это было последней каплей. Ярость волной захлестнула Юнги. Он схватил парня за горло, вжимая его спиной в кафельную стену.       — А ты смотрю дерзкий пиздюк! — прорычал Юнги, впиваясь пальцами. — Я ведь не посмотрю, что ты подстилка Намджуна, так, блять, отделаю, что забудешь как ходить!       Он отшвырнул парня в сторону, словно тот был невесомой тряпичной куклой, и, не оглядываясь, прошёл в глубь помещения, к писсуарам, чтобы наконец сходить в туалет.       Блондин закашлялся, потирая шею, его глаза злобно сверкнули в полумраке.       — Сука, — прошептал он, выходя из туалета.       Вернувшись к столу, Юнги выглядел более мрачным, чем обычно, но в его глазах горел какой-то странный, дикий огонёк. Он сел, а затем, повернувшись к Чонгуку, предложил: — Что, Гук, попробуешь чего-нибудь покрепче? Это всё, что спасет от такой скукотищи.       Чонгук, всё ещё находящийся под впечатлением от разговора о Тэхёне и Сувон, а также от общей атмосферы клуба, которая начинала его завораживать, кивнул.       — Да. Пожалуй.

***

      Утро встретило Тэхёна невыносимой головной болью и давящей тяжестью в висках. Солнечные лучи пробивались сквозь неплотно задёрнутые шторы его спальни, беспощадно выхватывая пылинки в воздухе и заставляя жмуриться. Он застонал, перевернулся на другой бок, пытаясь спрятаться от света, когда его слух атаковала пронзительная трель телефонного звонка.       С трудом нашарив телефон на прикроватной тумбочке, Тэхён поднёс его к уху. Голос на другом конце провода был слишком громким, слишком требовательным. Это была мать.       — Тэхён! Где Чонгук? — Голос госпожи Ким, даже сквозь телефонную трубку, звучал пронзительно и обеспокоенно.       Тэхён сначала не понял. Где кто? Его мозг, затуманенный вчерашним алкоголем и недостатком сна, медленно обрабатывал информацию. Чонгук… ах, Чонгук. Тот самый парень в нелепом костюме и очках, которого он должен был развлекать.       — Мам… что? Какое… какое "где"? — прохрипел Тэхён, пытаясь проморгаться.       — Не придуривайся! Звонил премьер-министр, и сказал, что Чонгук не вернулся домой! Он с тобой? Вы его не бросили в клубе? — в голосе матери слышалась нарастающая паника, смешанная с раздражением.       Тэхён резко сел на кровати, от чего в голове застучало с новой силой. Он оглядел свою огромную, но абсолютно пустую спальню, а затем и всю квартиру. Нигде не было и следа того странного парня. Вчерашний вечер, словно сквозь туман, начал всплывать в памяти: клуб, Сувон, Юнги, Хосок… и Чонгук, который пил что-то крепкое под конец.       — Нет, мам, его здесь нет, — ответил Тэхён, уже более трезво. — Я позвоню парням.       Он повесил трубку и тут же набрал Юнги. Гудки тянулись бесконечно долго, пока наконец не раздался заспанный, недовольный голос друга.       — Какого хрена, Ви? Время ещё детское!       — Юнги, это я должен спрашивать, какого хрена! Где Чонгук? Он с тобой?       — С чего бы ему быть со мной? — промычал Юнги. — Ты что ли вчера перепил?       Тэхён выругался. Юнги точно ничего не знал. Он быстро набрал Хосока. Ответ был почти мгновенным, и на удивление бодрым.       — Хоби, где Чонгук? Он что, у тебя? — почти прокричал Тэхён в трубку.       — А, Гук? Да, он здесь, дрыхнет как сурок! — голос Хосока был весёлым.       — Перебрал вчера, бедолага. Ну, он же не привык к таким делам. Мы с ним как-то заболтались, а потом он вырубился, вот я и предложил остаться. Что, уже звонили из дворца?       Наконец-то! Тэхён почувствовал облегчение, хотя и раздражение никуда не делось.       — Да, мать уже на ушах стоит. Ты его не буди, пока сам не проснётся. А потом довези домой. Я ей сейчас скажу.       — Без проблем, Ви. Он, кстати, прикольный чувак, хоть и немного… не от мира сего.       Тэхён хмыкнул. Прикольный? Возможно. Но сейчас его волновало только одно: как избежать материнского гнева.       Он отзвонился матери, сообщив, что Чонгук нашёлся и находится в безопасности у Хосока. Разговор был коротким, но Тэхён чувствовал, что тема ещё не закрыта.

***

      Позднее, в другом конце города, в роскошном особняке, который служил резиденцией премьер-министра, госпожа Чон, элегантная женщина с мягкими, но проницательными глазами, стояла в дверях спальни своего сына. Чонгук, помятый, но уже умытый и переодетый в домашнюю одежду, стоял перед ней, виновато опустив взгляд. Он только что вернулся, доставленный Хосоком, который напоследок, к удивлению Чонгука, обнял его на прощание, сказав, что им нужно повторить.       — Сынок, почему ты не позвонил? — голос госпожи Чон был скорее печальным, чем сердитым.       — Не предупредил, что не приедешь ночевать домой? Я так волновалась.       Чонгук поднял глаза, и в них читалось искреннее раскаяние.       — Мама, прости. Я… я не подумал. Мы так увлеклись разговорами, а потом и танцами, время пролетело незаметно. Да и перебрали немного с алкоголем, поэтому Хосок предложил остаться у него. Я просто… забыл позвонить. Прости.       Госпожа Чон подошла ближе и ласково погладила его по щеке.       — Да я всё понимаю, сынок. Это ясно дело молодое, новые друзья, веселье. Но я же переживаю. Особенно… — она запнулась, её взгляд стал тревожным. — Особенно боюсь, что ты вернёшься к старому.       Чонгук тут же напрягся, а затем его лицо смягчилось. Он крепко обнял мать, прижимая её к себе.       — Мама, это всё в прошлом. Клянусь, эту ношу я оставил там, в Европе, и возвращаться к этому не собираюсь. Я больше так не сделаю.       Его голос звучал уверенно, но в глубине души он знал, что слова матери задели его. Он действительно давно не чувствовал такой свободы, такого опьяняющего веселья, такого живого, необузданного ритма. И он понимал, что это было и опасно, и притягательно одновременно