Мажоры

      В то самое утро, когда Тэхён просыпался с похмельем и искал Чонгука, в другом конце Сеула раздался раздражённый телефонный звонок, прервавший сон Намджуна.

      

      — Намджун-и… забери меня домой, — хныкал в трубку знакомый, до ужаса пьяный голос. Это был Чимин.       Намджун резко сел в кровати, его глаза мгновенно открылись, а сон как рукой сняло.       — Что? Какого хрена… Ты где? — злился он, его голос звенел от раздражения и тревоги.       — Я в полицейском участке, — пробормотал Пак, его слова сливались в неразборчивое нытьё.       Намджун стиснул зубы. «Блять, Чимин, ну сколько можно?!»       — Блять, я тебе когда-нибудь голову сверну, — рыкнул Намджун в трубку, — Диктуй адрес! Быстро!       Через какое-то время, которое Намджуну показалось вечностью, он уже стоял в душном коридоре полицейского участка, оформляя документы. Наконец, Чимин, помятый, с растрёпанными волосами и тусклым взглядом, был выпущен на свободу. Намджун поймал его за локоть и буквально впихнул на заднее сиденье своей машины.       — Чимин, какого чёрта ты уселся пьяным за руль?! Сколько можно вести себя как безответственный ребёнок?! — голос Намджуна был полон разочарования и усталости.       — Джуни-хён, ну прости… Я больше так не буду, — пробормотал Пак, откидываясь на спинку сиденья и закрывая глаза. От него несло алкоголем и немытым телом.       — Конечно, блять, не будешь! — Намджун сжал руль до побелевших костяшек.       — Я заберу у тебя мотоцикл, и ты будешь ходить пешком, пока в голове не прибавится мозгов! Да сколько можно, это уже третий привод в участок! Ещё один косяк, Чим, и я отправлю тебя домой. В Пусан. К родителям. Пеняй на себя!       Намджун продолжал ругаться, но его никто не слышал. Чимин, тихо посапывая, уже спал на заднем сиденье, погрузившись в глубокий, пьяный сон. Джун лишь покачал головой, чувствуя, как бессилие и тревога смешиваются в нём. Он любил Чимина, но тот был вечным источником проблем.

***

      Дни после банкета тянулись невыносимо медленно. Сеул не умолкал – все новостные каналы трубили о новом скандале: Ким Тэхён, наследник огромного состояния, был пойман за гонками по ночному городу в состоянии алкогольного опьянения и провёл ночь за решёткой. Шум вокруг его имени не утихал, и журналисты, словно голодные акулы, кружили вокруг его жилья, превращая каждый выход в пытку. Тэхён был вынужден сидеть взаперти, проклиная свою славу, похмелье (отчасти), но главное – невыносимую скуку и постоянное давление семьи. Его мир, обычно полный свободы и приключений, сжался до стен собственного дома.       Тэхён сидел за компьютером, когда внезапно на его телефон пришло сообщение.                         «Тэхён, привет» «Кто это?» — напечатал он в ответ. «Это я, Чонгук» «Аа, понял. Что хотел?»       «Хотел пригласить тебя с друзьями в бар. У меня кроме вас знакомых нет, а дома уже надоело сидеть».       Тэхён усмехнулся. Чонгук. Неожиданно. Идея была неплохой – сменить обстановку.       «Ок, я за любой кипишь, но я уже неделю не могу от репортёров отделаться. Слышал, наверное, в новостях, про мою ночёвку в участке?» «Слышал» — пришёл ответ, а затем смайлик, смеющийся до слёз.       Тэхён закатил глаза. Значит, он в курсе. «Короче, я заеду за тобой часов в восемь. Будь готов. Попробуем убежать», — написал Чонгук. «Хорошо, жду».       Около восьми часов вечера на телефон Кима пришло новое смс: «Выходи, я подъехал».       Тэхён подошёл к раздвижным стекляным дверям подъезда       У подъездной дорожки, прямо на фоне скучных машин папарацци, стоял чёрный, блестящий мотоцикл. На нём сидел парень в тёмном кожаном костюме и закрытом шлеме, который энергично помахал ему рукой.       Времени на раздумья не было. Либо сейчас, либо никогда. Тэхён застегнул куртку и выскочил из подъезда, игнорируя вспышки камер, которые мгновенно заработали, завидев его. Он быстрым шагом направился к мотоциклу, чувствуя на себе сотни взглядов.       Когда Тэхён сел на заднее сиденье, мотоцикл с диким, оглушительным рёвом сорвался с места. Резина взвизгнула, оставляя чёрные следы на асфальте. Он мчал по улицам Сеула, лавируя в потоке машин, оставляя позади растерявшихся от неожиданности журналистов, которые даже не успели завести свои машины. Ветер свистел в ушах, адреналин зашкаливал, и Тэхён невольно расплылся в улыбке. Это было намного круче, чем любая вечеринка.       Заехав на парковку перед баром, мотоцикл резко затормозил. Чонгук ловко припарковался и заглушил мотор. Парни спрыгнули с сидений .       — Ну, привет поближе, — сказал Чонгук, снимая шлем. Его волосы, тёмные и слегка взъерошенные, упали на лоб. На нём была черная кожаная куртка, обтягивающая его накачанный торс, простая темная футболка и джинсы. На шее блестела тонкая серебряная цепочка.       — Привет, — ответил Ким, не скрывая своего изумления.       Тэхён не показывал этого, но на самом деле он был в шоке. Пи*дец. Он думал, что Чонгук – обычный батан: скромный, милый, немного неуклюжий, короче – амёба. А тут, мать его, приезжает байкер. Прямо по типу альфа-самца из гоночных фильмов. Его широкие плечи, уверенная походка, даже взгляд – всё было другим.       — Ты выглядишь… по-другому, — наконец выдавил Тэхён, его голос звучал немного ошеломлённо.       Чонгук рассмеялся, и этот смех был глубоким и уверенным.       — Ты думал, я и в жизни хожу в костюмах с чужого плеча? — он поправил прядь волос. — Просто мой багаж застрял в аэропорту, покупать что-то новое не было времени ,поэтому одолжил одежду у отца.       Парни засмеялись. Тэхён всё ещё был под впечатлением, но ему нравилось это неожиданное открытие. Этот Чонгук был гораздо интереснее, чем тот, которого он видел на приёме.       В баре было довольно многолюдно и шумно. Музыка играла не так агрессивно, как в клубе, но всё равно громко, смешиваясь с гомоном голосов. Ребята прошли вглубь помещения, и, увидев свободный столик в углу, присели.       — А где остальные? — спросил Ким.       — Юнги обещал подъехать. Подождём. Давай что-нибудь закажем? — Чонгук встал из-за стола и уверенно направился к барной стойке.       Когда Чон вернулся, в его руках были два бокала и бутылка соджу. Он поставил их на стол, и Тэхён почувствовал, как предвкушение новой ночи начинает нарастать.       — Закуски сейчас официант принесет, — сказал Чонгук, откупоривая бутылку соджу. — Юнги не звонил?       — Пока нет, — пожал плечами Ким, наблюдая, как Чонгук ловко разливает прозрачную жидкость по бокалам.       Через пару минут к их столику подошел официант с подносом в руках. Он поставил перед ними тарелки с жареными пельменями, кимчи и острыми закусками. Тэхёну показалось очень знакомым лицо парня, но он никак не мог вспомнить, где мог его видеть. У него были светлые волосы, уложенные чуть небрежно, и взгляд, который казался одновременно усталым и дерзким. Официант, закончив, молча кивнул и ушел.       — А здесь и правда уютно и атмосферно, — произнес Тэхён, оглядывая зал. Бар был стильным, с приглушенным светом и приятной музыкой.       — Я же говорил, что здесь хорошо, — улыбнулся Чонгук. — Это, кстати, заведение Ким Намджуна. Он тебе не родственник?       Тэхён удивленно поднял бровь.       — Нет, мы однофамильцы. А… — он вдруг щелкнул пальцами, вспомнив.       — Вспомнил! Это же парень Намджуна, ну, официант этот! Помнишь, мы в клубе его видели? Тот белокурый…       Чонгук рассмеялся, отмахиваясь рукой.       — Я тогда себя не помнил, ни то что кого-то запоминать.       В кармане Кима раздался звонок телефона. Это был Юнги.       — Я на месте, вы где? — спросил Мин.       Тэхён поднялся.       — У столика, прямо у сцены, — ответил он и, махнув рукой Чонгуку, пошел встречать друга.       Юнги уже пробирался сквозь толпу, его лицо выражало легкое недовольство.       — В пробку попал, еле выбрался, — заворчал он, подходя к ним.       Атмосфера за столиком быстро разогревалась, смех и непринуждённые разговоры заполняли воздух.       Тэхён тяжело вздохнул. Кажется, эта ночь будет жаркой, и не только из-за алкоголя.       Кинув взгляд на соседний столик,где сидели две очень сексуальные девчонки, он налил себе еще соджу и пошёл знакомиться.       Юнги, тем временем, не сводил глаз с блондина. Он видел, как парень быстро и профессионально двигался между столиками, принимая заказы и подавая напитки, как он ловко уклонялся от назойливых взглядов посетителей. Его движения были грациозными, почти танцевальными, и Юнги чувствовал, как внутри него разгорается огонь желания, перемешанный с раздражением. Как такой парень может работать в баре? Почему Намджун позволяет ему это?       Через какое-то время, когда Чимин проходил мимо их столика, Юнги поймал его взгляд.       — Эй, официант! — окликнул он громко, привлекая внимание Чимина и нескольких соседних столиков.       — Подойди сюда, нам нужно кое-что заказать.       Чимин на мгновение остановился, его лицо выражало смесь усталости и едва сдерживаемого раздражения. Он медленно подошел к их столу, держа в руках блокнот и ручку, его взгляд был холодным и отстраненным.       — Что будете заказывать? — его голос звучал ровно, без единой эмоции.       Юнги ухмыльнулся, его глаза изучали Чимина с неприкрытым вожделением. Он наклонился ближе к столику, игнорируя предупреждающий взгляд Тэхёна.       — Что-нибудь крепкое, малыш. И… может быть, твой номер телефона? За мой счёт, конечно.       Тэхён резко поставил свой бокал на стол, раздался звон. Он пихнул Юнги локтем под ребра.       — Шуга, перестань. — прошипел он.       Чимин даже не моргнул. Его взгляд стал еще холоднее, а тон — ледяным.       — У нас здесь не оказывают услуги такого рода, — отчеканил он, сверля Юнги взглядом.       — И я не "малыш". Повторяю: что будете заказывать? Или мне позвать менеджера?       Последние слова прозвучали как открытая угроза, и Юнги, несмотря на свое опьянение, уловил это. Его ухмылка сползла с лица, сменяясь темным, опасным выражением.       — Ах ты, мелкий… — начал он, но Чонгук, который до этого молча наблюдал за происходящим, вдруг заговорил, отвлекая внимание.       — Нам еще одну бутылку соджу, пожалуйста, — произнес Чон, его голос был спокойным, но неожиданно уверенным. Он протянул Чимину пустую бутылку.       — И побольше этих острых пельменей.       Чимин метнул короткий взгляд на Чонгука, словно оценивая его. В его глазах что-то мелькнуло – может быть, удивление, может быть, даже легкое одобрение. Он взял бутылку, кивнул и, не произнеся больше ни слова, быстро удалился в сторону бара.       Юнги злобно покосился на Чонгука.       — Какого хрена ты влез? Я почти получил его номер!       — Не думаю, что это было бы так, — спокойно ответил Тэхён наливая себе новый бокал соджу.       — Он бы скорее плюнул тебе в лицо. Да и… зачем тебе номер парня Намджуна? Ты хочешь проблем с Кимом?       Юнги фыркнул, но что-то в словах Тэ, кажется, его немного отрезвило. Или, по крайней мере, заставило задуматься о последствиях.       — Какая тебе разница? — пробурчал он, но уже без прежнего напора.       Тэхён, облегчённо выдохнув, похлопал Чонгука по плечу.       — Молодец, Гук. Иногда Шуге нужен холодный душ, иначе он наделает глупостей.       Чонгук лишь пожал плечами, делая глоток. Он снова оглядел зал. Его взгляд задержался на Чимине, который теперь стоял у барной стойки, разговаривая с барменом и, казалось, злобно поглядывая в их сторону.       До закрытия бара оставалось полчаса. Чимин уже считал минуты, чтобы поскорее смыться. Народ потихоньку расходился, только за одним столиком, похоже, и не думали покидать заведение. Пак весь вечер замечал на себе вожделенные взгляды того взрослого парня из клуба. *«Что, блять, ему надо? Мало вокруг парней или девушек?»* Он сидел и пялился, как будто раздевал Чимина одним только взглядом. Пак старался не попадаться парню лишний раз на глаза, но тот всё время заказывал что-нибудь и звал именно его.       Наконец, время подошло к закрытию. Чимин, не дожидаясь разрешения, чтобы уйти, пулей выскочил на улицу. Ночной воздух был свеж и прохладен. Нащупав в кармане куртки ключи зажигания, парень поспешил к своему мотоциклу, припаркованному в нескольких метрах от входа. Он уже предвкушал, как сядет за руль и унесётся прочь от этого дня.       — Малыш, — раздался за спиной низкий, тягучий голос. — Подожди минуту.       Чимин вздрогнул от неожиданности, чуть не выронив ключи.       — Ты… Ты напугал меня, — произнес он, резко оборачиваясь.       — Извини, — от стены здания отлепилась фигура, и Юнги, словно тень, шагнул к Паку. Его глаза горели в полумраке ночи.       Мин подошёл вплотную к парню, ощущая его сладковато-цитрусовый аромат, смешанный с легким запахом алкоголя и сигарет. Волна жгучего, почти неконтролируемого желания окутала низ живота. Юнги подался вперед, сокращая и без того мизерное расстояние между ними.       — Поехали ко мне, малыш, — произнес Юнги, его голос был низким и хриплым.       — С какой это стати? — удивленно-испуганно произнес Пак, делая шаг назад, но Юнги уже перекрыл ему путь.       — Ты мне очень нравишься. Я как тебя увидел, думать ни о чем и ни о ком не могу. Я не обижу. Поехали, — Юнги протянул руку и схватил Пака за запястье, легонько потянув на себя.       — Ты, блять, ебну…ся?! — глаза Чимина округлились от шока и ярости. — Я тебе что ли шлюха?! Ты вообще де…       Парень не успел договорить. Юнги резко притянул его к себе, впиваясь в пухлые губы Чимина. Поцелуй был грубым, требовательным, полным отчаяния и голода. Пак попытался сопротивляться, но Юнги был сильнее. Он рычал в губы пацана, удерживая его одной рукой за затылок, а другой крепко обхватив талию:       — Сука, какой ты сладкий… Моим будешь, отвечаю, только моим.       Отпустив парня так же резко, как и схватил, Мин сделал шаг назад. Его глаза всё ещё горели, но на лице появилось какое-то странное выражение, смесь удовлетворения и разочарования. Он резко повернулся и, не оборачиваясь, быстрыми шагами ушел в темноту ночи, оставив Чимина стоять в полном замешательстве, с замирающим от шока сердцем и горящими губами.       Приехав домой, Чимин направился прямо в свою комнату. В голове была полная каша из вопросов. Кто этот парень ? Почему именно он ему нужен? Судя по его одежде и часам "Rolex" на руке, он мог взять и купить любого, но почему-то выбрал Чимина. И самое тревожное – этот поцелуй на стоянке…       Приняв быстрый душ, Пак Чимин, всё ещё чувствуя остатки усталости, пошёл в постель. Но спать не хотелось. Губы всё ещё горели от обжигающего поцелуя. И самое страшное — ему ведь не было неприятно, скорее наоборот. Аромат элитного парфюма вперемешку с табаком, нежные, мягкие губы и властный, требовательный поцелуй создавали очень даже сексуальную ауру.       «Тааак, Пак Чимин, что за хрень лезет к тебе в голову?!» — одёрнул себя парень, резко переворачиваясь на другой бок. Он не мог понять, что с ним происходит. Это просто алкоголь? Или что-то другое?       В дверь спальни тихо постучали.       — Джуни, я уже лег спать! — крикнул Чимин, пытаясь скрыть легкое смущение.       Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Намджун.       — Я просто хотел узнать, как прошел твой первый рабочий день? — его голос звучал мягко, но с легкой насмешкой.       Чимин фыркнул, закрыв глаза.       — Отлично. Знаешь, столько чаевых заработал, сколько от тебя сроду и не видел! — ехидным голосом сказал Пак.       Намджун улыбнулся.       — У нас был договор, ты его не сдержал. Расплачивайся теперь.       — Расплачиваюсь, — дулся парень, — Иди уже, я спать хочу.       Намджун рассмеялся, понимая, что Чимин не хочет продолжать разговор о работе, и, наконец, покинул спальню младшего.

***

      Чимин и Намджун были сводными братьями. Когда отец Намджуна умер, его мать вышла во второй раз замуж. В этом браке родился Чимин. Второй муж матери, отец Чимина, был состоятельным человеком и в свое время очень помог Намджуну встать на ноги. Намджун всегда был амбициозен, и жизнь в провинции, где жили его мать и отчим, его не устраивала – там негде было развернуться со своим бизнесом. Поэтому он переехал в Сеул. Отчим тогда щедро помог, купил ему квартиру и дал денег на развитие собственного дела.       Намджун уже семь лет прекрасно справлялся с делами в столице, построив процветающий бизнес. Примерно полтора месяца назад позвонила мама и слезно умоляла принять младшего у себя пожить. Она уверяла, что это всего на пару месяцев, пока они не подыщут Чимину собственную квартиру в Сеуле. Джун, конечно, согласился, но терпеть выходки младшего брата не собирался. Он прекрасно знал, как Пак Чимин не хочет возвращаться обратно в провинцию, где всё было слишком скучно для его буйного характера. Поэтому, пользуясь моментом, Намджун решил немного проучить парня, заставив поработать и узнать, как на самом деле даются деньги, вместо того чтобы жить на родительские средства и постоянно влипать в неприятности.

***

      После той первой вылазки в бар, Чонгук и Тэхён начали общаться намного плотнее. Прошла неделя, а они уже почти каждый день созванивались, вместе куда-то ходили, гоняли по ночному Сеулу, тусили по клубам. Тэхён, кажется, находил в Чонгуке отдушину от надоедливых папарацци и скучной светской жизни. Чонгук же просто наслаждался его компанией.       Однажды вечером, телефон Чонгука завибрировал. Звонил Ким.       — Гук, я сегодня в клуб собираюсь, ты со мной? — спросил Тэхён.       — Конечно с тобой! Мне заехать? — тут же отозвался Чон.       — Нет, я сегодня на своей машине. Давай до вечера тогда, там встретимся.       — Хорошо, — ответил Чонгук, и в его голосе проскользнуло легкое разочарование. Он привык забирать Тэхёна, это давало им несколько дополнительных минут наедине.       Подъехав к клубу, он заметил на стоянке ярко-красный спортивный автомобиль Тэхёна, а рядом с ним — самого Кима, который стоял с какой-то девушкой и оживленно что-то обсуждал. Чонгук почувствовал легкий укол в груди.       Припарковавшись, Гук вышел из машины и направился к другу. Тэхён, заметив его, поприветствовал парня широкой улыбкой и рукопожатием.       — Чон, познакомься, это Сувон. В первый раз я ее не представил. Сувон, это Чонгук, — знакомит Ким.       Чонгуку эта особа сразу не понравилась.чересчур высокомерная, постоянно висела на Тэхёне и при любом удобном случае норовила залезть парню в штаны. Чонгуку было бы намного приятнее, если бы они с Тэ были вдвоем. Парень осознавал, что Ким ему нравится, не просто как друг, а всё намного серьезней.       Чонгук был геем. Он не кричал об этом на каждом перекрестке, конечно, но и скрывать не собирался. Просто еще не подворачивалось момента рассказать об этом Тэхёну, но он твердо собирался это сделать.       — Чонгук, может, я приглашу свою подружку, чтоб ты не скучал? — слащаво спросила Сувон, ехидно глядя на него.       — Нет, спасибо, обойдусь, — сухо ответил Чонгук.       — Хм, ну смотри, твое дело, — девушка отвернулась и, не стесняясь, начала целовать Кима прямо в губы, прижимаясь к нему всем телом.       Чонгук отвернулся, чувствуя, как его охватывает волна раздражения.       — Пойду покурю, — бросил он, встал из-за стола за которым они ранее расположились и направился на улицу.       Выкурив сигарету, возвращаться в душный, громкий клуб совсем не хотелось. Чонгук не знал, какой предлог придумать, чтобы уехать домой. Только Чон собирался войти в здание, как оттуда вышел Тэхён в обнимку с Сувон.       — Гук, мы отлучимся ненадолго, подождешь? — спросил Ким, едва глянув на него.       — Тэхён, я домой, — ответил Чонгук, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более безразлично. — Что-то настроения нет продолжать.       — Как знаешь, — так же безразлично ответил друг и, не задерживаясь, пошел с девушкой к своей машине.       Чонгук не стал долго думать. Его сердце сжалось от разочарования. Он пошел к своей машине и, не оглядываясь, уехал из клуба.       Подъезжая к дому, Чон вдруг передумал. Спать не хотелось. Его грызло неприятное чувство, смесь обиды и тоски. Он решил заехать в бар, где недавно зависали с друзьями, выпить пару стопок соджу, а уж потом можно и на боковую.       Среди недели в баре было не многолюдно и тихо. Несколько столиков были заняты, музыка играла ненавязчиво. Заказав выпивку и закуски, Чонгук присел за уютный столик в углу.       — Ваш заказ, — знакомый голос и улыбающийся официант поставили заказанное на стол. Это был Пак Чимин.       Чонгук поднял на него глаза. Он выглядел уставшим, но в то же время каким-то открытым и доброжелательным.       — Слушай, а ты не можешь мне компанию составить? — глядя на парня, спросил Чонгук. — Выпить хочется, на душе пакостно, а один не привык.       Чимин слегка удивился, но затем его лицо расплылось в широкой улыбке.       — С удовольствием бы выпил, но у меня пересменка через полчаса, — он огляделся по сторонам. — Но в принципе народу мало, сейчас что-нибудь придумаю. — И официант, подмигнув, удалился.       Минут через пять Чимин вернулся, уже без униформы, в простой футболке и джинсах, и со вторым стаканом в руке.       — Ушёл с работы раньше положенного времени, — рассмеялся парень, плюхаясь на стул напротив.       — Чон Чонгук, — протянул руку для знакомства Чон.       — Пак Чимин, — ответил рукопожатием парнишка. Его ладонь была теплой и мягкой.       Гук разлил соджу по стопкам, и ребята выпили.       — У меня завтра выходной, — начал Пак, — Тоже думал после смены выпить, но не с кем было. Хорошо, что ты зашел!       Пак болтал без умолку: о тяжелой работе, о придирках Намджуна, о скучной провинции, из которой он приехал. А Чонгуку это и было нужно: меньше мыслей ненужных в голове, больше отвлечения. За первой бутылкой соджу незаметно закончилась и вторая. Парни уже были в приличном подпитии, их голоса стали громче, а смех — раскованнее.       К столику подошел администратор заведения, вежливо, но твердо.       — Чимин, мы закрываемся. Пора расходиться.       Выйдя на улицу, ребята синхронно потянулись за сигаретами.       — Чимин, а давай еще выпьем? — предложил Чонгук, чувствуя, что совершенно не хочет оставаться наедине с собой.       Пак рассмеялся.       — Где, на лавочке? Да и выпивки у нас нет.       — Я живу тут недалеко, — пригласил Чон. — Пошли ко мне в гости

***

      Утро. Солнечные лучи пробивались сквозь шторы, заставляя Чонгука еле открыть глаза. Голова была чугунной, во рту — Сахара. Парень с трудом поднялся с кровати и побрел на кухню за водой.       В гостиной, на диване, дрыхнул Пак , раскинувшись во весь рост. В кармане его штанов разрывался телефон, вибрируя и жужжа.       — Чимин, вставай, — пробормотал Гук, подходя и теребя парня за плечо. — У тебя телефон звонит.       Чимин застонал, отворачиваясь. — Ой, ну его, наверное, Намджун ищет, — недовольно ответил Пак, засовывая голову под подушку.       — Ответь, вдруг что-нибудь важное, — настоял Чонгук, зная, что это будет иметь последствия, если Чимин не возьмет трубку.       Чимин, нехотя, поднялся, помятый, с растрепанными волосами, и ответил на звонок, прижимая телефон к уху.       — Ты где, блять, шляешься?! — кричал в трубку Намджун, его голос был полон ярости. — Я весь город на уши поставил!       — Джуни, ну не кричи, — оправдывался Пак, пытаясь говорить тише. — Я у друга. Мы вчера выпили, и я остался у него ночевать.       — У какого друга?! Где ты есть?! Диктуй адрес, я выезжаю! — спросил Намджун голосом, не терпящим возражений.       — Намджун, не надо, я сам приеду! Я что ли маленький?! — обиженно ответил Пак.       — Хорошо, — сказал Намджун, тон его голоса смягчился лишь на йоту.       — Вызывай такси и дуй домой. Я жду.       — С этими словами он отключил телефон, не дав Чимину и слова сказать.       Чимин вздохнул, потирая виски. Кажется, его ждет очередной воспитательный разговор.

***

      Через день, после насыщенного выходного и не менее насыщенной ночи в компании Чонгука, Пак Чимин приехал на работу в бар. Он чувствовал себя немного помятым, но в целом отдохнувшим, однако предвкушение предстоящей смены давило. Только он успел войти в служебное помещение, как к нему подошла Юона, девушка-администратор, с очень серьезным лицом.       — Чимина, ты не представляешь, что вчера было! — воскликнула она, ее глаза были широко раскрыты от удивления и беспокойства.       — Весь бар на ушах стоял, потому что приезжал Мин Юнги и искал тебя! Спрашивал, где ты живешь, с кем, местный или приезжий и кем тебе приходится Намджун-хён!       Чимин в недоумении посмотрел на девушку, пытаясь переварить информацию.       — А кто такой Мин Юнги? Я первый раз слышу это имя? — спросил он, нахмурившись.       Юона закатила глаза, словно он сказал что-то невероятно глупое.       — Ты с луны свалился, что ли, Пак?! Это сынок строительного магната, золотая молодежь, блин! Про него такое рассказывают, что слова «нет» в его лексиконе просто не существует. Если он чего-то захотел, то это непременно будет его!       Чимин напрягся. Его мозг лихорадочно перебирал недавние события, пытаясь сопоставить имя с лицом.       — Погоди, Юон, не тараторь, я правда не пойму, о ком ты.       — Чимина, ну, пару дней назад, сидела компания, вон за тем столиком, — Юона указала пальцем в сторону угла, — все холеные такие, наглые. Тебя все один гонял: принеси то, принеси это, помнишь?       Внезапно Чимина осенило. В голове всплыла картинка Юнги — его насмешливое лицо, дерзкий взгляд, и этот поцелуй. Щеки Чимина слегка покраснели.       — Помню. Я понял, — тихо произнес он, опуская взгляд.       — Вот который тебя гонял, и есть Мин Юнги, — продолжила Юона, ее тон стал озадаченным.       — Не пойму, зачем ты ему понадобился? Ты не грубил, вежливо разговаривал?       — Вежливо, не грубил, — ответил Пак, присаживаясь на стул, ноги вдруг стали ватными. Это не могло быть совпадением. Юнги не просто "искал" его, он, очевидно, был одержим.       — Чимина, держись подальше от этого человека, — с нажимом сказала девушка, ее взгляд был полон искреннего беспокойства. — Для него сломать тебе жизнь — раз плюнуть.       Девушка ушла, оставив Чимина наедине с тяжелыми мыслями. «Может, Намджуну рассказать?» — думал Чимин. Брат все-таки старше и давно здесь живет, наверняка знает этого Мина. «Ой нет, лучше не надо, а то отправит назад к матери, а Чимину очень не хочется обратно в провинцию». Он потеребил край своей рубашки. «Сам разберусь». С этим решением он поднялся и пошел работать, стараясь выглядеть как можно более обыденно.       Чимин весь вечер был на взводе, каждый раз, когда открывалась дверь, он инстинктивно оглядывался. Но время шло, и никто, похожий на Юнги, не появлялся. Он уже почти успокоился.       Когда до закрытия бара оставался всего час, и посетителей заметно поубавилось, дверь заведения распахнулась, и в него нагрянула шумная компания молодых людей. Во главе, конечно же, стоял Мин Юнги.       Пак как раз принимал заказ у одного из столиков. Он стоял задом ко входу, и поэтому не сразу заметил незваных гостей. Приняв заказ, парень обернулся, чтобы вернуться к бару, и практически нос к носу столкнулся с Юнги.       Мин Юнги стоял прямо перед ним, высокий, с той же самодовольной ухмылкой, что и в тот раз. Его взгляд скользнул по лицу Чимина, задержался на его губах, а затем поднялся к глазам.       — Привет, котёнок, — произнес Мин, глядя прямо в глаза Чимина, его голос был низким и бархатным. — Я соскучился, вчера приезжал, а тебя не было. Хотел весь город на уши поставить.       Пак нервно облизнул свои пухлые губы. Сердце забилось где-то в горле.       — Извините, мне нужно работать, — пролепетал он, стараясь звучать профессионально, но голос предательски дрогнул. — У меня заказ…       Парень попытался обойти Юнги, который преграждал ему путь, и пойти к стойке. Юнги нехотя посторонился, но его взгляд не отпускал Чимина ни на секунду.       Чимин дошел до стойки, дрожащими руками поставил поднос и наклонился к Юоне.       — Юона, мне нужно смыться, поможешь? — прошептал он, пытаясь сохранить спокойствие.       Девушка взглянула на Юнги, который уже направлялся к одному из свободных столиков, и поняла всю серьезность ситуации.       — Хорошо, — быстро ответила она.       — Выйдешь через кухню. Ключи от мотоцикла дай, я попрошу, чтоб его подогнали к выходу.       Пак посмотрел на нее с огромной благодарностью.       — Спасибо! — Он передал ей ключи и, не теряя ни секунды, направился в комнату для персонала, чтобы переодеться в свою уличную одежду.       Пак Чимин пулей влетел в крошечную комнатку для персонала. Его сердце колотилось, как загнанная птица, застрявшая в четырех стенах. Он сдернул с себя униформу официанта, натягивая джинсы и футболку с такой отчаянной скоростью, что, казалось, вот-вот порвет их по швам. Адреналин бурлил в крови, требуя действия, спасения. Ключи от мотоцикла уже были в руке, брошенные Юоной с неожиданной для неё проворностью. *Спастись. Главное — спастись от этого маньяка!* Он вылетел через кухонную дверь, едва не сбив с ног ошарашенного повара, который едва успел отпрянуть от подноса с грязными тарелками, и рванул к заднему выходу, где его уже ждал верный старый мотоцикл. Он был его единственной надеждой.       Тем временем в зале Юнги, с хищным блеском в глазах, уже стоял у стойки, где Юона притворялась очень занятой, нервно протирая одну и ту же безупречно чистую бутылку. Он постучал по стойке, привлекая внимание, его голос был холоден, но полон самодовольной уверенности.       — Где твой дружок? — в его словах сквозила надменная насмешка.       Юона подняла взгляд, изображая на лице искреннее, но немного замешанное удивление.       — Ой, Мин-ши? Он… он только что отлучился. В туалет пошел, — она старалась, чтобы ее голос звучал максимально естественно, но сердце отбивало чечетку в груди.       Юнги, не отрывая взгляда от ее лица, уточнил:       — Какой?       Юона, стараясь сохранить невинное выражение лица, махнула рукой в сторону коридора, ведущего в самые дальние и, главное, *служебные* помещения.       — Да вон, по коридору, там налево… — уголки ее губ едва заметно дрогнули в тонкой, ехидной улыбке.       Мин Юнги, высокомерно бросив взгляд в сторону "указанного" туалета (который на самом деле был захламленным служебным чуланом и находился в совершенно другом крыле здания), направился туда с видом охотника, уверенного в своей добыче. *Иди, погуляй, красавчик, пока мой Чиминчик улепетывает!* — ликовала Юона про себя, чувствуя себя настоящим шпионом под прикрытием. Она даже позволила себе тихонько фыркнуть, наблюдая за его удаляющейся спиной.       Пройдя по указанному коридору, Мин Юнги с надменным видом толкнул дверь "туалета", но вместо привычных кабинок и зеркал, перед ним предстал захламленный склад инвентаря: пыльные коробки, сломанные швабры и ведра, запах затхлости. Его идеальное, холеное лицо медленно исказила гримаса непонимания, а затем — чистой, неприкрытой, **бурлящей ярости**.       *Над ним посмели пошутить?! Над ним, Мин Юнги?!* Этого он не потерпит! Он резко развернулся, его глаза горели адским огнем. Не теряя времени, он быстро нашел единственный "правильный" гостевой туалет, затем второй, заглянул в каждый уголок бара. Но Чимина нигде не было. Он исчез.       Юнги вернулся к стойке, его голос теперь был низким и угрожающим, словно рычание хищника, загнанного в угол.       — ГДЕ ОН?! — выплюнул он, его кулаки сжались.       Юона, видя его лицо, побледнела, но каким-то чудом держалась.       — Я… я не знаю, Мин-ши. Он просто… исчез, — пробормотала она, пытаясь избежать его испепеляющего взгляда.       Юнги, не обращая внимания на других посетителей, которые начали оглядываться на шум и наглые крики, резко развернулся и буквально выскочил из бара.       — Никто, слышишь, никто не будет водить за нос Мина Юнги! Решил в кошки-мышки поиграть! Ну что ж, ты у меня еще попляшешь, мышонок! ***       Телефон Чонгука завибрировал. Звонил Тэхён. Голос в трубке звучал натянуто, срывающимся на раздраженную ноту.       — Чонгук, привет… Сможешь подъехать ко мне домой?       Чонгук, который как раз заканчивал тренировку в зале, вытирая пот с лица, тут же напрягся.       — Тэ, что-то случилось? Я просто в тренажерке, немного занят, это срочно? — в его голосе прозвучало беспокойство.       — Да хреново что-то мне, — почти прошипел Тэхён. — Юнги занят, ты занят. Пиздец друзья.       В груди Чонгука кольнуло. Тэхён злится? На него? Все дела отошли на второй план.       — Ок, сейчас приеду, — быстро сказал Гук, отключая вызов. Он чувствовал, как внутри поднимается волна тревоги, смешанной с необъяснимым, ликующим предвкушением. Тэхён позвал его.       Ким Тэхён, тем временем, кипел от ярости. Он не просто злился на Чонгука, он готов был его, суку, разорвать. Когда Сувон в первый раз сказала, что Чонгуку не место в их компании, потому что тот гей, Ким не обратил на это внимания. Он лишь отмахнулся, думая, что девчонка просто ревнует, так как парни стали проводить много времени вместе. Но когда вчера она вновь завела эту пластинку, прошипев, что Гук гей, Тэхён, наконец, потребовал объяснений.       — Тэхён, ты и правда не замечаешь, как он пялится на тебя? — не сдержалась Сувон, ее голос был полон презрения. — Да он готов лечь под тебя, где и когда угодно! Только слепой этого не увидит. А сколько раз я предлагала ему познакомиться с моими подругами, он все время отнекивается. Не подозрительно это для тебя? Я, конечно, ничего утверждать не буду, но факты сами за себя говорят.       Тэхён, конечно, не был гомофобом в том смысле, чтобы презирать всех без разбора. Он мог переспать как с девками, так и с парнями, если те были достаточно привлекательны. Но переспать и выбросить, как ненужную вещь — вот это было в его стиле. Но чтобы какой-то пидор был в его компании, вел себя на равных с ним, с самим Ким Тэхёном, да еще и пялился на него с таким откровенным вожделением?! Нет уж, такому не бывать. Его гордость, его статус, его репутация не могли этого допустить. Этот Гук зарвался. Сегодня он поставит его на место.       Звонок в дверь оповестил, что Чонгук здесь.       — Привет, — Чонгук вошел в прихожую, озаряя всё белоснежной, искренней улыбкой, полной надежды. — Что случилось, ты заболел?       — Да немного дурно, — ответил Тэхён, проходя в гостиную и театрально падая на диван. Он смотрел на Чонгука, и в его глазах блеснул холодный расчет.       — Может, тебе чаю заварить? У тебя мята есть? — спросил Чонгук, уже направляясь к кухне, такой заботливый и наивный.       — Нет, ничего не надо, — голос Тэхёна вдруг стал мягче, соблазнительнее. — Иди лучше сюда, посиди со мной.       Чонгук почувствовал, как сердце ёкнуло. Он послушно присел на самый краешек дивана, рядом с Тэхёном. В воздухе повисла тяжелая, электрическая тишина. Тэхён медленно поднял руку, взял ладонь Чонгука в свою и начал тихонько, еле касаясь, поглаживать ее большим пальцем. Его прикосновения были невесомыми, но обжигающими, посылая дрожь по всему телу Чонгука. У Чона глаза лезли на лоб: — Тэхён, ты чего? — голос его был лишь шепотом.       Тэхён ухмыльнулся, его взгляд был прикован к Чонгуку.       — Ничего. Просто любуюсь тобой, какой ты красивый. Тренажерный зал идет тебе на пользу, ты очень рельефный, прям мужчина с обложки. А твоя родинка под губой… — он провел кончиком пальца по ней, — вообще сводит меня с ума.       Чонгук замер, дыхание перехватило. Внутри все пело. Неужели? Неужели Тэхён… — Тэ… — попытался что-то сказать Чонгук, но слова застряли в горле.       — Поцелуй меня, Гук, — голос Тэхёна был низким, властным, и он притянул парня за руку.       Чонгук наклонился, его глаза были полны благоговения и неистовой надежды. Его губы накрыли такие желанные, сладкие губы хёна. Из нежного и изучающего, поцелуй перешел в страстный, властный и требовательный. Тэхён отвечал с такой силой, с таким напором, что голова Чонгука пошла кругом. По спине Чона побежали мурашки, внизу живота разлилась горячая, обжигающая волна желания. Это было всё, о чем он когда-либо мечтал.       Оторвавшись от поцелуя, Тэхён, не говоря ни слова, начал расстегивать пуговицы на рубашке Чонгука.       — Тэхён… не надо… — начал Гук, все еще с трудом дыша. Его разум кричал о возможном обмане, но тело уже не слушалось.       — Хочу тебя, — отрезал Ким голосом, не терпящим возражений, и затянул Чонгука в новый, всепоглощающий поцелуй. Он целовал жадно, словно хотел поглотить, стереть все сомнения. Когда парни остались в одних боксерах, Тэхён взял Чонгука за руку, его взгляд был полон жгучего, хищного желания, и повел в спальню.       Ким был восхитительным любовником. Он предугадывал каждое желание партнера, давал ему всё, о чем тот мог только мечтать. Чонгук расплывался в лужицу от умелых прикосновений и жгучих поцелуев старшего. Каждое касание, каждый стон Тэхёна отдавал в его сердце эхом, заставляя верить, что это не сон. Такого секса, такой близости и такой безумной нежности в его жизни еще не было. Поглаживая атласную кожу Тэхёна, Чонгук не мог надышаться его сладковато-терпким ароматом, запахом счастья, которое, казалось, было так близко. Чонгук не верил в реальность происходящего. Он даже мечтать не смел, что Тэ обратит на него внимание, и не просто внимание, а будет любить его с такой нежностью и заботой. Он был готов отдать всё за эти мгновения, за эти прикосновения, за эту иллюзию.       Уставшие и обессилевшие парни лежали на кровати, их дыхание постепенно успокаивалось. Чонгук, улегшись на подушку рядом с Кимом, практически уткнувшись носом в его шею, пребывал в абсолютной эйфории от произошедшего. Его сердце было наполнено невыносимой, хрупкой надеждой.       Внезапно голос Тэхёна прозвучал, как гром среди ясного неба, разбивая хрупкую тишину и уничтожая всю эйфорию. Он был ледяным, резким, без малейшего намека на только что пережитую близость.       — Ну что, отдышался? Теперь собирай свои манатки и уёбывай из моей квартиры и из моей жизни.       Чонгук вздрогнул, словно его окатили ледяной водой. Он отстранился, пытаясь понять, что происходит.       — Тэхён, ты чего? — его голос был сломлен, полный недоумения и боли.       Ким отвернулся, его взгляд был презрительным и отстраненным. Он даже не посмотрел на Чонгука.       — Слушай, Гук, не знаю, что ты там себе напридумывал. Я трахнул тебя, только потому, что ты сам этого хотел. — Тэхён поднял взгляд, и в его глазах не было ничего, кроме холодного, расчетливого равнодушия. — С пидорами я не общаюсь. Я только их имею и выбрасываю, как использованный презерватив. В моей жизни нет места для дружбы с геями. Поэтому будь добр, просто съебись отсюда и больше не попадайся на глаза.       Чонгуку казалось, что ему на голову вылили не просто ведро помоев, а целый ушат кипящей серной кислоты. Слова Тэхёна жгли кожу, выжигали душу. От жгучей обиды, от боли предательства, от невыносимого унижения он не знал, что сказать. Его мир, который всего минуту назад был наполнен светом и нежностью, в одно мгновение рассыпался в прах. Дыхание перехватило, глаза затуманились, а тело превратилось в камень. Он чувствовал, как его сердце буквально рвется на куски.       Поэтому, не издав ни звука, не обернувшись, он словно зомби поднялся с кровати. Медленно, словно каждый шаг требовал неимоверных усилий, он побрел в гостиную. Натягивал одежду, не глядя, как будто это были не его руки и не его тело. Открыл дверь. И вышел из квартиры, оставляя позади не только комнату, но и все свои надежды, мечты и разбитое вдребезги сердце.

***

      На следующий день, когда бар еще не открылся, телефон Намджуна завибрировал. Он взглянул на экран — незнакомый номер, но что-то подсказало ему взять трубку.       — Намджун, здравствуй, узнал? — Голос в трубке был низким, чуть хрипловатым, с нотками старой, но хорошо узнаваемой наглости.       Намджун нахмурился, пытаясь сопоставить голос с лицом. И вдруг его осенило.       — Мин Юнги? Здравствуй, конечно узнал! Давненько не общались, — в его голосе прозвучало легкое удивление, смешанное с настороженностью. Юнги? Что ему понадобилось?       — Да, все дела, проблемы, — рассмеялся Мин, и этот смех Намджуну показался слишком уж фальшивым. — Вот вспомнил, что давно с тобой не пересекались, решил позвонить, узнать как жизнь, не женился еще?       — Господи боже, упаси, мне пока на работе проблем хватает! — Намджун тоже засмеялся в ответ, пытаясь скрыть легкое напряжение.       — Слушай, Джун, может, встретимся, посидим, выпьем, поболтаем? — предложил Юнги, и Намджун мог поклясться, что услышал в его голосе хищную нотку.       — А знаешь, не откажусь, — вдруг ответил Намджун, решив, что это отличный шанс выяснить, зачем Юнги вообще объявился. — Впереди выходные, можно расслабиться. Только Мин, давай у меня посидим, после работы. Так неохота куда-то в людное место идти.       — Да вообще без проблем! — ответил Юнги, и Намджун даже сквозь телефон почувствовал, как тот буквально расплывается в довольной ухмылке. Он даже не ожидал, что Намджун пригласит его домой. Идеально. Лучше и быть не может.       — Ты хоть помнишь, где я живу? — спросил Намджун, с легкой усмешкой.       — Обижаешь, — рассмеялся Мин. — Сколько было выпито на твоей кухне, сколько всего пережито, такое не забывается! — И попрощавшись до вечера, он отключился.       Намджун и Юнги, строго говоря, не были близкими друзьями. В свое время Намджун и старший брат Тэхёна, Сокджин, были очень дружны. А так как Тэ и Юнги часто зависали с Сокджином, то, познакомившись с Намджуном, приняли и его в свою компанию. Их общение было скорее ситуативным, приправленным алкоголем и юношеской беззаботностью. Со временем старшие начали усердно работать, строить свой бизнес, на пьянки-гулянки времени не оставалось, и их пути разошлись. Теперь же Юнги объявился, и Намджун чувствовал, что это неспроста.       Мин Юнги же был счастлив. Всё складывалось как нельзя лучше. Сегодня он узнает о Паке Чимине всё.

***

      У Пака завтра был выходной, и ему отчаянно хотелось потусить, но не с кем. Чонгук куда-то пропал, трубку не брал. Чимин пару раз порывался съездить к нему домой, но потом передумывал. Зачем навязываться человеку? Пропущенные звонки же видит, захочет – перезвонит. В его голосе звучала печаль, смешанная с гордостью.       В клуб ехать одному было страшно — вдруг там опять этот Юнги встретится? Хорошо хоть в бар, где он работает, тот больше не заявлялся. С облегчением выдохнув, Чимин решил, что поедет домой. По дороге заедет в супермаркет, наберет всяких вкусняшек, попкорна, пару пачек острых раменов, и будет весь вечер валяться на диване, смотреть дорамы и страдать в одиночестве, поедая вкусности.       — Джуни, я дома! — крикнул Чимин с порога, снимая куртку и оставляя обувь.       — Привет, — удивился брат, выглядывая из кухни. — Ты сегодня решил не тусить перед выходным? Обычно ты готов бежать куда угодно.       — Хотел, но не с кем, — Чимин понурил голову, но тут же расправил плечи, уже предвкушая свою «трагическую» комедию. — Решил буду смотреть дорамы и страдать! — он рассмеялся, хотя в его смехе была легкая грусть.       — Слушай, Чим, — сказал Намджун, возвращаясь к своим делам на кухне. — Ко мне сейчас очень давний друг приедет, мы на кухне посидим. Если что, к нам присоединяйся.       — Ой нет, спасибо, — Чимин помахал рукой, явно не желая лишних компаний. — Я лучше телек посмотрю. — И с этими словами он двинулся к себе в комнату, даже не подозревая, какую паутину за его спиной плетет судьба.       Приняв душ и переодевшись в свою любимую пижаму с очаровательными, наивными цыплятами (очень контрастно с его внутренним состоянием), Чима пошел в гостиную. Разложив вкусняшки на журнальном столике, он с пультом в руке принялся листать каналы, ища что-нибудь душераздирающее или, наоборот, очень милое.       В прихожей раздался звонок, такой резкий, что Чимин слегка подпрыгнул. Затем послышались какие-то голоса, низкий баритон Намджуна и еще один, незнакомый, но почему-то вызывающий смутное беспокойство. А затем все стихло. Наверное, встретив гостя, Намджун пошел с ним на кухню, — равнодушно подумал Чимин, совершенно не догадываясь, что очень скоро его уютный вечер с дорамами и цыплятами превратится в нечто неожиданное.

***

      Практически на неделю Чонгук словно выпал из жизни, погрузившись в тихий омут своих размышлений. Он не искал утешения в вине или истериках; его боль была иной, более глубокой. Гук думал. Он жалел, что тогда, на волне растерянности, позволил словам Тэхёна ранить его. Жаль, что не смог ответить, не смог поставить на место этого, казалось бы, безупречного красавчика. Однако, как ни странно, те колкие фразы, что Тэхён, словно стрелы, метил в самое сердце, отскакивали с той же скоростью, с какой и прилетали. У Чонгука выработался прочный иммунитет к любым проявлениям гомофобии; ему было абсолютно плевать, что думают о нем и о его ориентации. Зацепило, задело совсем другое.       Чонгук прекрасно видел, что Тэхён искренне желал этой близости. В глазах Кима читалась нежность, восхищение, он словно любовался каждым изгибом тела младшего. Он видел, как Тэхён вместе с ним возносился на вершину блаженства, и ничто не могло поколебать эту уверенность. Он *видел* это. Так что же произошло?       Может, Тэхён чего-то боится? Или кого-то? Такие мысли роились в голове Чонгука всю неделю, словно назойливые мухи. Он решил, что пора перейти к более масштабным действиям. План созрел: Ким Тэхён сам придёт к нему, с извинениями и просьбой разделить постель ещё хотя бы раз. А Чонгук подождёт. Ему спешить было некуда.

***

      Поздним вечером, когда Намджун и его гость уже изрядно приняли на грудь, в кухню, пошатываясь от недосыпа и сонно потирая глаза, зашел Пак.       — Здравствуйте, Джуни, я водички попью, — пробормотал Чимин, с практически закрытыми глазами, и, даже не глядя на стол, побрел к крану. Достав из шкафчика стакан, он набрал воду и, наконец, повернулся к столу, чтобы вернуться в свою уютную норку.       И тут же замер.       Его глаза, только что слипающиеся от сна, начали стремительно расширяться и в буквальном смысле становиться как два блюдца от чайного сервиза, когда он увидел за столом Юнги. Тот самый Мин Юнги, который преследовал его в кошмарах, от которого он буквально бежал вчера из бара, и который теперь сидел здесь, непринужденно, словно хозяин положения.       — Чимин, познакомься, это мой друг, Мин Юнги, — представил брату гостя Намджун, совершенно не замечая ни шока на лице младшего, ни странного, хищного блеска в глазах Юнги. — Юнги, это мой младший брат, Пак Чимин.       — Брат?! — Удивление Юнги было неподдельным. Его глаза сверкнули, и нечто вроде дикой, почти безумной радости мелькнуло в их глубине. Он явно не ожидал такого поворота. Это было лучше любого плана.       — Да, брат. У нас отцы разные, а мать одна, вот недавно переехал из провинции ко мне, — продолжал рассказывать Намджун, не подозревая, что подливает масла в огонь. И поворачиваясь к Чимину, который казалось, окаменел на месте, словно только что увидел призрака: — Ты попил? Иди спи, чего застыл?       — Я… попил… спасибо, — заикаясь, выдавил из себя Пак, его голос звучал как скрип старых дверей. Не раздумывая ни секунды, он чуть ли не бегом, словно отряд зомби преследовал его, вылетел из кухни, оставляя за собой лишь эхо своих шагов и легкий запах паники.       Намджун пожал плечами, не понимая, что случилось.       — Так что там насчёт молодого любовника? — Он вспомнил слова Юнги, которые были произнесены всего за пару минут до появления Чимина.       — Ну, говорят, что Чимин твой любовник, а оказывается брат, — Юнги откинулся на стуле, его улыбка была счастливой, но теперь уже зловещей, полной предвкушения. *Ах, вот оно что. Мой малыш, мой *брат* моего друга. Как интересно.*       — Блять, что только не болтают! — сказал с усмешкой Намджун, протягивая другу стопку, чокаясь и выпивая. Он был слишком расслаблен и подвыпивший, чтобы заметить дьявольский огонек в глазах Мина.       — Кстати, Юнги, — вдруг предложил Намджун, неосознанно подписывая Чимину приговор. — Взял бы парня под свое крыло. А то когда он уезжает тусить, я переживаю, как бы не вляпался куда.       — С удовольствием заберу, — Юнги ответил, и в его голосе прозвучала такая искренность, что Намджун даже не почуял подвоха. Улыбка Мина стала еще шире, обнажая идеальные зубы, и в ней чувствовалось что-то жуткое.       Пак забежал в свою комнату и плюхнулся на кровать. Укутавшись в одеяло так, что торчал один лишь нос (и тот едва заметно подрагивал от пережитого шока), он лихорадочно думал, что делать. Пойти и рассказать Джуни, что его друг пристаёт ко мне? Ага, буду выглядеть, как малолетка, которая жалуется старшему брату на обидчиков! Эта мысль была невыносима, она обжигала щеки стыдом. Ну уж наверное, Джуни не оставит его, этого Мина, с ночёвкой… С этой наивной, но совершенно беспочвенной надеждой Чимин провалился в сон, который, как он мог догадываться, не будет спокойным.       Утром. Чимин проснулся. Поплелся в ванную. Умылся, почистил зубы, глядя на свое бледное отражение. Переодеваться не хотелось, и поэтому Пак в своей, слегка помятой пижаме с цыплятами, шлепая босыми ногами по полу, пошел на кухню.       Зайдя в комнату, парень увидел, что здесь царит чистота и порядок. От вчерашней попойки не осталось и следа. Чимин поставил турку с кофе на плиту, свой любимый крепкий, ароматный напиток, который всегда помогал проснуться, и подошел к окну. На улице стояла слякоть и моросил дождь, в образовавшихся лужах плавали пожелтевшие листья, медленно, но верно осень вступала в свои права. Скоро и на мотоцикле не поездишь, — подумал парень, с легкой грустью глядя на пасмурный пейзаж. Нужно будет на машину пересаживаться.       — Природой любуешься, малыш? — раздался низкий, бархатистый голос прямо у него за спиной.       Чимин вздрогнул так сильно, что едва не подпрыгнул до потолка, а сердце ухнуло куда-то в пятки. Он резко обернулся, его глаза были широко раскрыты от нового приступа паники.       — Ты… Ты опять меня напугал! — пробормотал он, пытаясь унять дрожь, прошившую все тело.       Черные, как ночь, глаза Юнги впились в парня, не отпуская. В их глубине читалось что-то, что заставило Чимина сжаться.       — Извини, не хотел. Угостишь кофе?       — Да, — кивнул Пак, все еще немного заторможенный от шока, и показал жестом на стул. Затем, стараясь не дрожать, снял турку с огня и разлил ароматный напиток по двум кружкам. Взяв одну из них, он передал ее в руки Юнги и, нечаянно оступившись, снова проявил свою природную неловкость, обливая свою руку обжигающей жидкостью.       — Ай, больно! — на глазах навернулись слезы, не столько от боли, сколько от чистой, незамутненной беспомощности и нелепости ситуации.       Мин вскочил со стула с молниеносной скоростью, которую Чимин от него и не ожидал.       — Где аптечка?! — резко спросил он, и, услышав ответ, мчался за ней, словно от этого зависела его жизнь. Вернувшись, он аккуратно помазал руку Чимина кремом от ожогов.       — Чима, может, в больницу поедем? — Голос Юнги был на удивление мягким, почти ласковым.       — Я думаю, не стоит, — ответил Пак, его щеки слегка порозовели от неожиданной заботы. — Сейчас все пройдет, мы вовремя все сделали.       Юнги подошел к парню вплотную, его взгляд скользнул по руке Чимина, затем поднялся к его лицу, изучая каждую черточку.       — А теперь ты меня напугал, — произнес он низким, почти мурлыкающим голосом, и в его глазах читалось предвкушение, которое заставило Чимина вздрогнуть.       Мин нежно, медленно провел кончиком пальца по пухлым губам парня, словно пробуя их на вкус, дразняще, испытывающе. А затем впился в них страстным, собственническим, голодным поцелуем. Чимин от неожиданности отступил назад, попытался вырваться, но Юнги обхватил его в плотное кольцо рук, не давая ни единого шанса на побег. Пак сдался. Его разум отчаянно кричал "нет", но тело, предательское тело, уже отвечало на поцелуй, затягивая в воронку чувств, от которой не было спасения. В лёгких не хватало воздуха, сердце бешено колотилось, отдаваясь гулким эхом в ушах, голова кружилась, но они продолжали целоваться, будто не могли оторваться друг от друга.       Наконец Мин отпустил Чимина, отстранившись всего на пару дюймов. Оба тяжело дышали, возбужденные, и скрывать это было бессмысленно. Воздух вокруг них был наэлектризован, искрился от желания.       — Хочу тебя, малыш, — прошептал Юнги, его голос был хриплым от желания, а глаза горели тем самым хищным огнём.       — Я… У меня… — Пак пытался что-то сказать, его лицо залилось яркой краской. Он чувствовал себя абсолютно обнаженным и уязвимым. Слова застряли в горле.       Юнги не услышал. Или не пожелал услышать. Подхватил Чимина на руки, легко, словно пушинку, и понес в спальню, ту самую, где спал сам этой ночью. Положив парня на кровать, Мин лихорадочно начал расстегивать пуговицы на пижаме, на тех самых цыплятах, что казались теперь таким нелепым напоминанием о его невинности.       — Юнги-я, постой, пожалуйста! — прошептал Чимин, собрав последние силы.       — Что, зайчонок? — спросил Юнги, его голос был низким и хриплым от возбуждения, но в нем прозвучала легкая ухмылка, намекающая на скорую победу. Он поднял на Чимина взгляд, полный нетерпения и неприкрытой жадности.       Чимин, краснея еще сильнее, прикусил губу.       — Хён, у меня не было никого. Ну… я не спал ни с кем. Понимаешь? — Он еле-еле выдавил из себя эти слова, опустив взгляд, чувствуя себя невероятно неловко, стыдно и до боли беззащитно.