Мажоры

Полгода спустя.

      Ритмы клубной музыки сотрясали стены, воздух был пропитан запахом пота, алкоголя и чужих желаний. Чимин, светящийся от энергии, схватил Чонгука за руку, вытаскивая его из вихря танца.       — Чонгук, пойдём выпьем! Надо перевести дух, — крикнул он сквозь грохот басов.       — Пойдём, — улыбнулся Чон, чувствуя, как жара от танцпола приятно обжигает кожу. — Надо немного остыть.       Они пробирались сквозь плотную толпу, кромсая путь локтями, пока не достигли своего столика. За ним, прислонившись к спинке дивана, сидел Намджун. Его взгляд был отсутствующим, скучающим, словно он оказался на школьном собрании, а не в центре ночной жизни.       — Джуни, ну чего ты сидишь такой скучный? — Чимин плюхнулся рядом, лучась весельем. — Давай выпьем и пойдём танцевать!       Намджун лишь покачал головой, его губы растянулись в усталой улыбке.       — Чимина, спасибо, но танцевать я точно не буду. Я уже и так пожалел, что согласился пойти с вами в клуб. Лучше бы дома телек посмотрел.       — Джуни, ну чего ты как дед старый разбубнился? — Чимин толкнул брата в бок. — Весело же! Да и не отрицай, что если бы не Чонгук, ты бы и не поехал, — он склонился к уху Намджуна, понизив голос до заговорщического шепота. — Кто-то кем-то очень очарован.       Намджун тут же сделал строгий вид, но легкий румянец, предательски проступивший на скулах, выдал его с головой.       — Чимин, прекрати.       — Ой, ладно уже, — проворковал Пак, не обращая внимания. — А то я не вижу, какие ты взгляды в его сторону кидаешь. Между прочим, он свободен, и ты можешь попытать удачу. — Его шепот был полон азарта, отчего Чимин даже не заметил, как его собственные слова пронзили Намджуна.       — Вы чего там шепчетесь? Может, со мной поделитесь? — Голос Чонгука прозвучал рядом, отвлекая их. Он склонил голову набок, с любопытством глядя то на одного, то на другого.       — Да вот зову Джуни танцевать, а он не хочет, — Чимин вновь толкнул брата в бок. — Пришёл, называется, в клуб, чтобы киснуть на диване.       — Пойду воздухом подышу, — вдруг сказал Чонгук, отстраняясь. — Здесь как-то душно стало.       — Я с тобой, — мгновенно подхватил Намджун, поднимаясь с явным облегчением от неловкого разговора.       — Ну идите, а я танцевать пойду! — Пак махнул им рукой, широко улыбаясь, и вновь нырнул в объятия музыки, словно в родную стихию.       Выходя из дверей клуба, парни словно окунулись в ледяной омут. Морозный воздух обнял их, щипая щеки и наполняя легкие чистотой после душного помещения. Над головой расстилалось темное небо, усыпанное редкими звездами. Намджун достал из кармана брюк пачку сигарет и, предложив одну Чону, сам прикурил, наблюдая, как струйка дыма теряется в ночной прохладе.       — Спасибо, Нам, но я бросаю, — ответил Гук, его взгляд был задумчивым, устремленным куда-то вдаль.       — Ясно, — Намджун кивнул, делая еще одну затяжку.       Пару минут они стояли в тишине, вдыхая свежий, колючий воздух, нарушаемый лишь далеким гулом клубной музыки и легким шепотом ветра. Тишина казалась такой уютной и хрупкой после оглушительного шума внутри, словно здесь, под покровом ночи, можно было говорить о чем угодно.       — Чонгук, — начал Намджун, его голос был непривычно серьезным, прерывая хрупкое спокойствие. Он сжал сигарету в пальцах, словно ища в ней опору.       — Я хотел с тобой поговорить. Не знаю, с чего начать… в общем, ты мне очень нравишься, и я хотел бы с тобой встречаться. — Слова вырвались наружу единым потоком, словно водопад, который копился слишком долго за стенами его сдержанности.       Чонгук медленно повернул голову, его глаза были широко распахнуты от изумления. Он на мгновение потерял дар речи, словно оглушенный не столько клубной музыкой, сколько этими неожиданными словами.       — Хён, ты чего? — наконец выдавил он, его голос был полон искреннего недоумения и легкого смущения.       — Мы же друзья. Я… я никогда не думал о нас как о паре. Я не знаю…       Намджун потушил сигарету о ботинок, его взгляд был полон надежды и легкой, но ощутимой боли, которую он старался скрыть.       — Гук, я понимаю, что для тебя это неожиданно. Но ты не торопись, обдумай все хорошенько. Я подожду.       Он бросил окурок в урну. Повернулся к Чонгуку, его лицо вновь обрело ту же спокойную, но внимательную выразительность, что и всегда, словно минутой ранее не было этого взрыва чувств.       — Пойдем, а то промерзнем здесь. Внутри теплее.

***

      «Мой цыплёнок, решил сегодня один развлечься?» — Бархатный голос обвил его, словно дымка, а сильные руки моментально обхватили талию, притягивая ближе. Чимин вздрогнул, но тут же расслабился. Улыбка расцвела на его лице, словно весенний цветок.       — Привет, Юнги-я, — он повернулся в объятиях, задрав голову, чтобы встретиться взглядом.       — Как хорошо, что ты смог приехать, я так скучал! — Пак потянулся, едва касаясь губами уголка губ Юнги, легким, почти невинным поцелуем, который, однако, заставил сердце Мина учащенно забиться.       — Я не один, мы с Намджуном и Чонгуком здесь, они вышли воздухом подышать.       — Намджун тоже здесь? — Спросил Юнги, его взгляд стал острее, в нем промелькнул неприкрытый интерес, который Чимин, увлеченный своим рассказом, не заметил.       — Да, — радостно кивнул Пак, — еле уговорил его поехать, но когда он узнал, что Чон будет тоже, не смог устоять! Хочу, чтобы они начали встречаться.       — Ты же знаешь, что Гук неравнодушен к Тэ, — голос Юнги был ровным, но в нем чувствовалась легкая насмешка.       Чимин нахмурился, его лицо омрачилось.       — Знаю, но считаю, что Тэхён не достоин Чонгука, особенно после того, как он с ним поступил. А Джуни будет его обожать и уважать, и Чон будет с ним счастлив.       — У Гука своя голова на плечах есть, и только ему решать, как для него будет лучше, — ответил Мин, его слова прозвучали как мягкое предостережение. И, словно ставя точку, он склонился, вдыхая аромат кожи Чимина, и нежно поцеловал его в шею, вызвав легкую дрожь.       — Ммм, ты сегодня так вкусно пахнешь, малыш, — прошептал он, его голос стал глубже, обволакивающим. — Поедем ко мне домой?       Чимин отшатнулся, его взгляд был полон нерешительности и страха. Он поднял глаза на Юнги, ища понимания.       — Юнги, я еще не готов, я боюсь.       Юнги прижал его к себе, его объятия стали крепче, почти отчаянными.       — Я, блять, скоро монахом стану, Чимин! Хватит надо мной издеваться, ты представляешь, чего мне стоит это ожидание?! Я не могу ни на кого смотреть, кроме тебя, и не хочу никого, кроме тебя! — Его голос был полон отчаяния и невыносимого желания, которое рвалось наружу.       — Хён, ты меня любишь? — Чимин облизнул свои пухлые губки, этот невинный жест свел Юнги с ума. Он прошептал вопрос, его глаза были полны надежды и легкой провокации.       — Люблю! Очень люблю! А ты меня нет? — словно огрызаясь, выплюнул Мин, его терпение было на исходе.       — Неправда! Я тоже тебя люблю! — обиженно пробормотал Чимин, его глаза наполнились влагой.       — Но боюсь, что как только мы переспим, ты меня бросишь.       — Дурачок ты, цыплёнок, — Юнги улыбнулся, его жесткие черты смягчились.       В тот день, когда Чимин признался, что девственник, у Юнги словно почву из-под ног выбили. Как в наше время и в нашем мире можно оставаться невинным? Как можно быть таким красивым, сексуальным и в то же время таким чистым? Мин был обескуражен признанием парня. Но теперь знание того, что мальчишка не опытен, что его можно и нужно учить всем премудростям сексуальных игр, заводило Юнги еще больше. Он очень желал и хотел обладать Паком, осознание того, что он будет первым, делало это желание практически осязаемым, обжигающим.       В этот момент к ним подошел Намджун, его глаза сияли от выпитого и, возможно, от легкого флирта с Чонгуком.       — Оо, какие люди к нам присоединились! — Он протянул руку Юнги для приветствия, широкая улыбка на лице.       — Здравствуй, Нам, — Юнги коротко пожал его руку, не отпуская Чимина. — Тебя, смотрю, тоже вывели в свет.       — Да, — рассмеялся Намджун, — решил немного потусить, а то сижу дома в четырех стенах, совсем забыл, что такое отрываться на полную катушку!       — Ну и правильно, давайте выпьем, — сказал Мин, и ребята направились к своему столику.       Весь вечер они выпивали и танцевали, отрываясь по полной. Смех, музыка, легкое опьянение — всё слилось в единое целое. К концу вечера, когда все четверо уже были в изрядном подпитии, к их столику подошел Тэхён. Его взгляд скользнул по ним, задержавшись на Юнги.       — Смотрю, вам здесь весело, — Ким усмехнулся, его голос был холодным, с легкой долей презрения. Он посмотрел на Мина.       — Ты мне сказал, что будешь занят, а сам развлекаешься?       — Тэхён, я сказал, что буду занят, но не уточнял чем или кем, — Юнги прижал Чимина к себе крепче, словно демонстрируя свою собственность. Его глаза сверкнули.       — Вот мое занятие.       Тэхён присел рядом с Намджуном и приветливо улыбнулся:       — Привет, Хён, сто лет тебя не видел. Как поживаешь?       — Да ничего, всё нормально, живу, работаю, — спокойно ответил Намджун.       Между ним и Тэхёном развернулась лёгкая беседа, но Чонгук уже перестал слышать слова — он встал из-за стола и направился на танцпол.       После произошедшего между ним и Тэхёном они с Кимом больше не пересекались. Но сейчас, когда Тэхён подошёл к их столику, сердце Чона бешено забилось, ладони вспотели предательским холодным потом — вся его реакция выдавала безумную влюблённость. От одного лишь взгляда Тэ в животе Чонгука начинали порхать бабочки.       — Господи, он как бог танца, — выдохнул Намджун, не в силах оторвать взгляда от Чонгука.       Все повернули головы, чтобы увидеть, как на танцполе Чон не просто танцевал, а горел. Он поглощал музыку, его тело стало её продолжением, воплощением ритма, который пронизывал каждую клеточку. На нём были кожаные штаны, вторая кожа, что обтягивали накачанные бедра с такой откровенной сексуальностью, что вызывали непристойные мысли, казалось, даже у святых. Каждый изгиб, каждое напряжение мышцы под тонкой кожей были видны, словно ожившая скульптура. Черная футболка с V-образным вырезом игриво приоткрывала взгляду широкую, мощную грудь, на которой блестели капли пота, стекая по рельефам, добавляя дерзкой привлекательности. Черные, как вороново крыло, волосы были совершенно мокрыми, слипшимися от усилия, но даже в этом беспорядке они ложились на лоб красивыми, соблазнительными кучеряшками, подчеркивая каждую черточку его лица, влажные от жара, словно сам танец плавил его изнутри. Он был воплощением необузданной энергии, дикого, первобытного магнетизма, от которого невозможно было отвести взгляд.       Чон танцевал, не замечая ни толпу, ни взгляды.       Когда музыка смолкла, он направился к туалету. Подойдя к раковине, включил холодную воду и, опустив голову, облился ею, пытаясь остудить жар тела.       Подняв голову, его взгляд в зеркале встретился с парой медовых глаз. Сердце вновь забилось в бешеном ритме, а внутри всё сжалось. Он замер на долю секунды, словно пытаясь осознать, что это не призрак прошлого, а реальность. Затем, не поворачиваясь, двинулся к выходу.       — Даже не поздороваешься? — голос Тэхёна прозвучал низко, с откровенной, насмешливой ухмылкой, эхом отдаваясь в небольшом помещении.       Чонгук замедлил шаг, но не обернулся.       — К чему лишние слова, Ким, когда всё и так очевидно? Мое безразличие к тебе не изменилось.       — Ах, малыш обиделся? — Тэхён шагнул ближе, его тон стал вкрадчивым, ядовитым.       — Наш маленький кролик всё ещё не может оправиться от того, как его использовали и выбросили, словно ненужную вещь?       Чонгук резко остановился, плечи напряглись. Он медленно повернулся, его глаза горели холодным, стальным огнём.       — Послушай, Тэхён, — голос Чона был тих, но каждое слово прозвучало, словно удар хлыста.       — Ты и правда думаешь, что тот раз, поспешный, случайный, оставил во мне хоть какой-то след, кроме легкого недоумения? Ты настолько слеп в своей самовлюбленности, что вообразил, будто я исхожу болью и сожалением, поддавшись твоей дешевой провокации? Остынь, Ким. Твоя хвалёная "крутость" затмевает тебе глаза. Ты забываешь, что игра в одни ворота редко бывает интересной. Не только ты умеешь брать, но и тебя могут использовать. Я лишь воспользовался удобным случаем. Молодые, горячие, в эйфории возбуждения … кто откажется от мимолетного удовольствия? В тот момент ты был просто… доступен. — Он выдержал паузу, его взгляд не дрогнул. — Чего уж там, твоя репутация шла впереди тебя, Ким. Я был заинтригован слухами о твоих многочисленных победах. Мне стало искренне любопытно, так ли уж ты хорош на самом деле в постели. — Едкая усмешка искривила губы Чонгука.       — И вот знаешь что, Ким? Должен признаться тебе честно: есть любовники и куда интереснее, куда опытнее. Ты… не впечатлил. Совсем.       Чонгук резко развернулся и, не оглядываясь, шагнул к выходу. Дверь захлопнулась за ним с оглушительным, злорадным звуком.       Тэхён стоял, словно пригвожденный к месту. В глазах потемнело. Он чувствовал, как внутри него закипает ярость, обжигающая, сводящая с ума. Слова Чонгука, точные и беспощадные, вонзились прямо в гордость, выворачивая её наизнанку. Не впечатлил? Он?       — Сука, сука, сука, блять! — Он с силой ударил кулаком о стену, и на костяшках пальцев тут же выступили капли крови.       — Я тебя, падла, урою. Посмотрим, кто кого.

***

      — Гук, почему ты не хочешь дать шанс Джуни? — голос Чимина был полон искреннего недоумения и легкой обиды. Он сидел напротив Чонгука за кухонным столом, потягивая кофе, пока аромат свежесваренного напитка заполнял уютное пространство.       Чимин приехал к другу в гости, потому что Чонгук в последние дни был вечно чем-то занят, и Пак соскучился по их обычным посиделкам.       — Он влюблён в тебя по уши. Он хороший, добрый. Зря ты рубишь с плеча, подумай.       Чонгук поставил чашку на стол, с тихим стуком. Его взгляд был спокойным, но решительным.       — Чимин, перестань. Ты прекрасно знаешь, что я не могу и не хочу обманывать Намджуна. Кроме глубоких дружеских чувств, я к нему ничего не испытываю. Да, он отличный парень, он очень внимателен и, в самом деле, хорошо ко мне относится, но я не могу быть с человеком, если не испытываю к нему влюблённости, той самой, которая захватывает дух. И пожалуйста, не пользуйся своими правами моего лучшего друга, чтобы нас свести. Это мои чувства, и я не хочу ничьего вмешательства.       Пак надул губы, его глаза сверкнули от легкого разочарования.       — Ну и ладно, — пробурчал он. — Когда одумаешься, будет поздно. Джуни уведут, а ты останешься один. А потом не надо ныть мне в плечо, какой ты, оказывается, был дурак.       Чонгук рассмеялся, откидываясь на спинку стула. Его смех был искренним и легким.       — Обещаю, что такого не будет. Ты лучше расскажи, как у вас с Мином дела? Неужели ты наконец решился?       Лицо Чимина тут же вспыхнуло, словно по волшебству. Его глаза загорелись смесью волнения и паники.       — Юнги сегодня… пригласил меня на ужин к себе домой. — Он понизил голос до заговорщического шепота, словно говоря о чем-то невероятном. — Короче, я в ахуе… Думаю, что всё случится сегодня. И мне, блять, так страшно, понимаешь, Гук? Я очень боюсь.       Чонгук усмехнулся, глядя на паникующего друга.       — Чимин, ты блин такой смешной. Да Мин лишний раз дышать на тебя боится! Неужели ты всерьёз думаешь, что он сможет причинить тебе боль? Я вообще поражаюсь, как он, гроза Сеула, парень-пофигист, который трахал всё, что шевелится, добивается тебя, пацана, уже шесть гребаных месяцев! Причём, даже не смотрит больше ни на кого. — Чонгук покачал головой, будто восхищаясь.       — Так что волнения твои напрасны, Чимина. Юнги взрослый мальчик и сумеет доставить тебе максимум удовольствия. Поверь мне.       Пак залился краской, его лицо стало малиновым. — Я очень на это надеюсь. Но первый раз всегда страшно…       — А потом за уши не оттащишь! — расхохотался Чонгук, предвкушая предстоящие рассказы.       — Дурак, Чонгука! — Чимин залился заразительным смехом, отмахнувшись от колкого замечания друга.       Допив кофе, парни перешли из кухни в гостиную, где царил уютный полумрак. Чонгук опустился на диван, а Чимин устроился в кресле напротив.       — Гук, расскажи, как у тебя дела с фитнес-центром? Запланировал, когда открытие? — спросил Чимин, его голос уже без тени тревоги, вновь полный дружеского участия.       — Думаю, через месяц всё будет готово, — ответил Чонгук, его лицо оживилось.       — Ремонт в здании уже закончен, оборудование привезут к концу недели, штат сотрудников набран… Осталось с мелочёвкой разобраться, знаешь, всякие лицензии, бумаги.       — Здорово! Я буду самым первым твоим посетителем! И за это ты мне, конечно же, предоставишь скидку на абонемент, да? — Чимин подмигнул, игриво улыбаясь.       Чонгук покачал головой, улыбаясь во весь рот.       — Какой абонемент, ты смеёшься? На правах лучшего друга все услуги центра для тебя абсолютно бесплатны, и я не шучу. Даже не вздумай отказываться.       Их разговор прервал телефонный звонок, доносящийся из кармана джинсов Пака. Чимин выудил телефон — на экране высвечивалось имя Мина. Он быстро ответил, и по нескольким обрывкам фраз Чонгук понял, что Юнги напоминает о сегодняшнем ужине и просит не задерживаться.       — Ладно, мне пора, — сказал Чимин, поспешно поднимаясь. — Нужно готовиться к вечеру. Меня ждет… ответственное мероприятие.       Парни обнялись на прощание, и Чимин уехал, его мысли уже были заняты предстоящим свиданием.       — Джуни, я сегодня не буду ночевать дома, останусь у Юнги, — Чимин крутился перед зеркалом в своей комнате, поправляя воротник рубашки и пытаясь унять дрожь в руках.       Намджун, стоявший в дверном проеме, приподнял бровь, в его глазах блеснул неприкрытый интерес.       — Ооо, ваши отношения вышли на новый уровень? Все эти месяцы, что вы встречаетесь с Мином, ты ещё никогда у него не оставался.       Чимин покраснел, но постарался выглядеть уверенно.       — Ну, а сегодня решил остаться. Я уже взрослый мальчик или ты против?       Старший брат улыбнулся, его взгляд был мягким и понимающим.       — Нет, не против. Я доверяю Мину. Главное, чтобы ты был счастлив, Чимини. И осторожен, конечно.       В этот момент в дверь позвонили. Чимин вздрогнул, словно от электрического разряда, и поспешил открыть.       — Привет, цыплёнок, ты готов? Можно ехать? — Юнги стоял на пороге, его глаза сверкали предвкушением, а улыбка была мягкой и хищной одновременно. Он наклонился и нежно поцеловал Чимина в губы, задерживаясь на мгновение дольше обычного.       Чимин опустил глаза, тяжело вздыхая. Его сердце колотилось, как загнанная птица. — Не скажу, что прям готов, но… поехали.       Юнги рассмеялся, его смех был низким и бархатным, от него по коже Чимина пробежали мурашки.       — Цыплёнок, такое ощущение, что ты собираешься на плаху. — Он взял Чимина за руку, его прикосновение было теплым и успокаивающим.       — Обещаю, что не буду над тобой издеваться и даже попробую сделать тебе приятно.       — Прекрати! Ты меня смущаешь! — Чимин ударил его по руке, но в голосе звучала нежность, а на губах играла смущенная улыбка.       — Я, блять, только настроился… Не отвлекай!       Парни вышли на улицу, и Чимин тут же замер на подъездной дорожке, потеряв способность дышать. Возле самого подъезда, словно сошедший со страниц модного журнала, стоял шикарный чёрный лимузин, длинный и блестящий, отражая огни вечернего Сеула. Рядом с ним, в идеально выглаженной форменной одежде, стоял водитель, похожий на телохранителя из голливудских фильмов.       Юнги, не отпуская руки Чимина, уверенно повёл его к машине. Когда они подошли, водитель с вежливым, почтительным поклоном распахнул дверь, приглашая разместиться внутри роскошного салона. Чимин послушно скользнул внутрь, чувствуя себя так, словно попал в чужой, нереальный мир.       Усевшись, Юнги кивнул водителю, коротко бросив: «Домой», а затем повернулся к Чимину, который всё ещё таращил глаза.       — Что, происходит? Это что за цирк??? Мы куда вообще едем?! — прошипел Чимин, его голос дрожал от недоумения и легкой паники.       — Цыплёнок, ты чего разнервничался? — Мин взял его за руку, нежно поглаживая костяшки пальцев, пытаясь успокоить. — Мы едем ко мне домой.       — Насколько я помню, твоя квартира находится в другой стороне! — Чимин почти шипел, подавшись ближе, чтобы его никто не услышал.       Юнги лишь усмехнулся, его глаза сияли.       — Квартира да, в другой стороне, а дом — в той, куда мы едем. — Он наклонился, его взгляд стал мягким и глубоким, почти интимным.       — Малыш, не переживай. Я просто хочу, чтобы у моего принца, — Юнги нежно поцеловал запястье на руке Чимина, прямо там, где пульсировала венка, — первый раз был сказочным.       Чимин закатил глаза, но по телу пробежала дрожь от этого прикосновения.       — Ну пиздец… — пробормотал он себе под нос, но уже без прежней паники, а скорее с ощущением полной сюрреалистичности происходящего.       Через каких-то двадцать минут, которые пролетели для Чимина как в тумане, лимузин плавно свернул на частную дорогу и подъехал к воротам шикарного, современного особняка, который возвышался посреди ухоженного ландшафта, сияя огнями в наступающей темноте.       Когда они вошли внутрь, Чимин буквально потерял дар речи. От масштаба, богатства и безупречной роскоши интерьера захватило дух. Высокие потолки, сверкающий мрамор, произведения искусства на стенах, дорогие ткани, идеальное освещение — всё кричало о невообразимом достатке и безупречном вкусе. Пак не был из бедной семьи, он прекрасно знал, что такое достаток, но это было совсем другим уровнем. Это было не просто богато – это было грандиозно.       — Это твой дом? — выдохнул Чимин, глядя на Юнги широко раскрытыми глазами, не веря своим ощущениям.       — Ага, — Юнги обнял его за талию, притягивая ближе и наслаждаясь реакцией Пака.       — Всё здесь продумано и выстроено по моим эскизам, каждая деталь в интерьере приобретена мной лично. В общем, этот дом я строил и обустраивал сам, по своему вкусу, в течение пяти лет. И результатом очень доволен. Да, и кстати, — он наклонился к самому уху Чимина, его голос стал чуть ниже, — ты первый мой гость. А теперь пойдём ужинать, а то я голоден.

***

      — Тэхён, мы уже две недели не виделись. Сеул затих без тебя, — голос Сувон в трубке звучал словно шёпот сирены, сладкий, но с едва уловимой стальной ноткой.       — Сегодня здесь жарко: ребята планируют ночной заезд. Все ставят на Минхо, но если ты приедешь… всё изменится. Ведь каждый знает, кто истинный король дрифта в этом городе. Ну же, приезжай.       Тэхён усмехнулся, медленно потягивая утренний кофе. Скука последних дней, плотная, вязкая, казалось, начинала растворяться. В голосе Сувон звучал вызов, и это ему нравилось.       — Передай всем: я в деле. — Короткий, отрывистый ответ. Тэ положил трубку, ощущая знакомое предвкушение. Азарт, чистый, незамутненный. Он направился к гардеробной, выбирая самое удобное для гонок.       Клуб, пульсирующий неоновым светом и басами, встречал его привычным хаосом. Толпа гонщиков и их почитателей, адреналин, смешанный с запахом выхлопа и дешевого парфюма. Сувон, как всегда, была в центре внимания, но, заметив Тэхёна, мгновенно выделила его из толпы. Её короткое платье обтягивало каждый изгиб, когда она скользнула к нему.       — Ви, ты приехал! — её голос звенел от возбуждения. — Я уже всем разнесла весть. Ставки взлетели до небес, сегодняшний куш определённо будет наш! — Она прижалась к нему, лёгкое прикосновение губ к щеке, слишком долгое, слишком обещающее.       Тэхён едва заметно вздрогнул, его тело было неприступно. Он мягко, но уверенно убрал её руки от своей шеи, перехватил за подбородок, заставляя поднять взгляд. Его глаза были холодны. — Ты прекрасно знаешь, что финансовый аспект для меня вторичен. Новички будут? Или придётся снова гонять с одними и теми же лицами?       Сувон изогнула бровь, её взгляд скользнул по его лицу, пытаясь разгадать истинные мотивы.       — Хосок говорил о какой-то новой заявке, но дата дебюта не была названа. А с каких пор тебя вдруг стали так волновать новые имена? Боишься проиграть, Ви? — Она вновь попыталась приблизиться, её тело соблазнительно прогнулось.       Тэхён лишь презрительно фыркнул, легко отстраняя её.       — Твоя попытка рассмешить меня достойна лучшего применения. Если бы я хоть что-то боялся, меня бы здесь не было. Скучно, вот в чём проблема. Скучно вычислять каждый их шаг, каждую их жалкую «фишку» ещё до того, как они сделают первый поворот. — Его взгляд скользнул к своей машине, стоявшей чуть в стороне.       — Мне нужен достойный соперник. Мне нужен адреналин, которого нет в предсказуемых победах. Я вложил столько сил и средств в эту красавицу, а ей всё ещё не перед кем показать, на что она способна. — Он с нежностью провёл ладонью по матовому чёрному капоту своего Lamborghini Aventador, чувствуя под пальцами мощь, скрытую под элегантным силуэтом.       Улицы вокруг клуба наполнялись людьми, возбужденный гул толпы нарастал. Объявления о начале гонки разнеслись по громкоговорителям, и волна зевак хлынула из клуба к стартовой линии, предвкушая зрелище.       Тэхён уже собирался сесть в кокпит Кабина.своего болида, чтобы занять позицию, когда заметил, как толпа, словно по невидимому сигналу, расступается, открывая проезд. Медленно, с почти пугающей бесшумностью, мимо проплыла Maserati MC12 Corsa, чей глубокий, цвета ночного неба кузов поглощал свет, делая её похожей на хищный силуэт, вырезанный из тьмы. Она грациозно заняла место на стартовой полосе, её тонированные вглухую окна скрывали водителя, делая его загадкой.       — Так вот он, новичок… — мысль пронеслась в голове Кима, и по его венам побежал знакомый, электрический разряд предвкушения. — Что ж, прокатимся. Надеюсь, пилот окажется таким же изощренным, как и его машина.       Тэхён скользнул за руль, мгновенно ощущая себя единым целым с Lamborghini. Его пальцы легли на руль, чувствуя шершавую кожу, а ступня легла на педаль газа. Он подогнал свою «красотку» к стартовой черте, вставая бок о бок с таинственной Maserati.       Девушка-грид-герл в откровенном наряде вышла на стартовую площадку. Напряжение повисло в воздухе, казалось, само время замедлилось. Она подняла флаг, её фигура на мгновение застыла, а затем резко опустила руку.       Рёв форсированных двигателей взорвал ночную тишину. Обе машины сорвались с места с нечеловеческой мощью, их шины яростно вгрызались в асфальт, оставляя за собой дымный след. Стремительно набирая скорость, они превратились в размытые пятна света и тени, исчезая из поля зрения толпы за считанные секунды, уносясь в ночь, чтобы решить исход этого противостояния.

***

      Юнги провёл Чимина в столовую, где их ждал накрытый стол, уставленный изысканными блюдами и свечами. Ароматы смешивались, создавая атмосферу уюта и неги, совершенно контрастирующую с недавним шоком Чимина.       После ужина, который прошёл в легкой, почти интимной беседе, Мин повёл Пака в спальню. Комната была огромной, с панорамными окнами, открывающими вид на залитый огнями город. В центре стояла массивная кровать, застеленная шелковыми простынями.       Юнги прикрыл дверь, и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь учащенным сердцебиением Чимина. Мин повернулся к Паку, его глаза горели глубоким, темным огнем. Наконец, он снял с себя пиджак, затем расстегнул рубашку, медленно, словно предвкушая что-то, обнажая рельефную грудь и пресс.       Чимин сглотнул, чувствуя, как его собственные ладони начинают потеть.       — Юнги, и вот это… это должно в меня залезть?! — Чимин невольно выкрикнул, его голос сорвался на полушепот, когда он увидел во всей красе обнаженного Мина с полувставшим членом. Удивление и легкий страх смешались в его глазах.       Юнги рассмеялся, низким, раскатистым смехом, который, казалось, вибрировал в воздухе.       — Пак, блять, ты такой дурак, — Мин покачал головой, но в его голосе слышалась только нежность и игривость. — Ты чего орёшь? Где твои манеры? Где романтика, я ему «мой принц», «мой цыплёнок», а ты… так и испортишь всю магию момента.       Юнги шагнул ближе, сокращая расстояние, и мягко, но настойчиво притянул Чимина к себе, их тела соприкоснулись. Его губы нежно опустились на чувствительную кожу шеи Пака, покрывая её поцелуями, оставляя за собой дорожки из мурашек.       — Расслабься, малыш, — прошептал Мин, его голос был бархатным и глубоким, от него по телу Чимина пробежала волна тепла.       — Я же тебя люблю. Доверься мне, и ты ни о чём не пожалеешь.       Руки Юнги начали медленно скользить по телу Пака, оглаживая его изгибы, заставляя мышцы расслабляться под чувственными прикосновениями. Его губы, поначалу нежные, становились всё более требовательными, приникая к пухлым губам Чимина, исследуя каждый уголок, углубляя поцелуй. Чимин почувствовал, как напряжение медленно уходит из его тела, заменяясь на волнующий жар. Он медленно таял от этих чувственных ласк, его собственное желание, до этого скованное страхом, начинало медленно, но верно пробуждаться. Он отвечал на поцелуи, его руки нерешительно поднялись, обнимая Юнги за шею, погружаясь в водоворот чувств.       Поцелуй углубился, становясь более страстным, а руки Юнги, скользящие по спине, затем по бедрам, заставили Чимина выгнуть спину, издавая тихий стон. Одежда, казавшаяся лишним барьером, начала исчезать с их тел, слой за слоем. Ткань шуршала, падая на пол, обнажая кожу, которая тут же покрывалась гусиной кожей от прохлады воздуха, а затем нагревалась от прикосновений.       Юнги осторожно подтолкнул Чимина к кровати, где они опустились в мягкость шелка. Сквозь полумрак спальни, Чимин видел лишь силуэт Юнги, склонившегося над ним, и чувствовал его горячее дыхание на своей коже. Мин не торопился, его движения были уверенными, но предельно нежными, словно он боялся спугнуть хрупкое доверие. Он ласкал, целовал, оставляя на коже Чимина дорожки из дрожи и предвкушения.       Чимин, поначалу напряжённый, постепенно расслабился. Доверие, о котором говорил Юнги, пришло само собой, растворяя последние остатки страха. Он чувствовал, как его тело откликается на каждое прикосновение, на каждый поцелуй. Неловкость сменилась нарастающим возбуждением, и он неосознанно подался навстречу, жадно ловя каждый вздох, каждый шепот Юнги.       Наконец, когда оба были на грани, Юнги прошептал его имя, его голос был хриплым от желания, но все еще наполненным нежностью. Чимин вздрогнул, затем кивнул, позволяя Мину завершить то, что они начали. Вход был медленным, осторожным, вызывая короткий всплеск боли, который тут же утонул в волне нарастающего удовольствия. Чимин вцепился пальцами в широкие плечи Юнги, выгибаясь навстречу его движениям. Ритм становился все быстрее, дыхание учащалось, стоны смешивались, заполняя комнату. Чувства обострились до предела: каждый нерв, каждая клеточка тела Чимина вибрировала от нарастающей эйфории. Он чувствовал, как растворяется в этом вихре, полностью отдаваясь ощущениям, ведомый Юнги.       Наконец, волна наслаждения накрыла их обоих, сотрясая до самых глубин. Чимин, выгнувшись, выдохнул имя Юнги, и его тело обмякло в руках возлюбленного. Они остались лежать, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Юнги нежно поцеловал Чимина в макушку, прижимая его к себе.       — Как ты, малыш? — прошептал он, его голос был все еще хриплым, но уже наполненным спокойствием и нежностью.       Чимин прижался к нему крепче, чувствуя тепло его тела, его сильные руки.       — Сказочно, — прошептал он в ответ, улыбаясь в темноту, где горели только отголоски их страсти.

***

      Повороты сменялись виражами, прямые участки – резкими торможениями. Lamborghini Тэхёна и Maserati двигались как единое целое, их рёв разрывал ночной воздух, а фары пронзали темноту, выхватывая очертания трассы. Ким, мастерски входя в дрифт на каждом повороте, чувствовал, как заднюю ось его машины ведёт, а шины свистят, удерживая идеальную траекторию. Но каждый раз, выходя из поворота, он видел, как Maserati, словно призрак, оказывается рядом, сокращая мизерное расстояние. Пилот неведомого болида был невероятно точен, его движения были безупречны, каждое переключение передачи, каждый манёвр казались частью единого, идеального танца. Тэхён чувствовал не просто соперничество, а некое уважение к этому невидимому мастерству.       К финишу обе машины подъехали практически одновременно. Мощный рывок, взметнувшийся песок, оглушительный рёв двигателей – и… Lamborghini Тэхёна пересекла финишную черту первой. Разница была настолько ничтожной, всего несколько долей секунды, что её можно было уловить лишь по мгновенно вспыхнувшему на табло имени победителя.       Тэхён резко затормозил, его тело ещё дрожало от адреналина. Он выиграл. Но радости от этого не было слишком много. Да, он был доволен, что не оказался вторым, что получил тот самый адреналин, о котором так мечтал, но этот новичок… этот загадочный пилот был настоящим мастером. Киму казалось, что ему просто чертовски повезло, фортуна улыбнулась именно ему в последние мгновения.       Он выбрался из машины, его мышцы гудели от напряжения, но взгляд был прикован к Maserati. Таинственный болид, едва пересекши финиш, не сбавляя скорости, тут же свернул с трассы и исчез в ночной тьме, словно его и не было.       Вернувшись в клуб, Тэхён почувствовал на себе вихрь внимания.       — Ну я же говорила, что выигрыш будет наш! — Сувон, сияющая от радости, тут же кинулась ему на шею, её объятия были слишком крепкими.       Он с трудом высвободился и, присаживаясь за стол к друзьям, обратился к Хосоку, который задумчиво потягивал напиток.       — Ты видел? Он чуть меня не сделал. Серьёзно, Хосок. Я впервые так напрягся.       Хосок лишь пожал плечами, его лицо оставалось невозмутимым.       — Видеть видел, но не сделал же. Не о чем беспокоиться, Ви. Победа есть победа.       — Кто это вообще такой? — не унимался Ким, его глаза всё ещё горели от азарта и недоумения. — Он даже из машины не вышел, сразу уехал.       — Никто не знает, — Хосок отпил из бокала. — Правилами не запрещено участвовать инкогнито. Деньги за участие он внёс, правил не нарушал, так что всё в порядке. А то, что предпочитает не светиться… это его дело. Похоже, ему интересен лишь сам процесс, а не слава.

***

      Сын известного политика, наследник многомиллионного состояния, завидный жених и просто невероятный красавец, Чон Чонгук, готовился к важному событию. Все Сеульские газеты пестрели заголовками: «Грандиозное открытие: Чон Чонгук запускает крупнейший фитнес-центр Сеула!», «Новая эра фитнеса: Элитный центр Чонгука обещает революцию». Масштаб здания действительно впечатлял, обещая стать архитектурным доминантой и новым центром притяжения для города. Открытие планировалось на конец месяца. Точная дата ещё не была объявлена официально, но администратор центра и, по слухам, правая рука господина Чона, Пак Чимин, обещал сделать это к концу недели.       В уютном кафе, вдали от городской суеты, Чимин медленно потягивал сок из трубочки, глядя на Чонгука с лёгкой тревогой в глазах.       — Чонгук, ты уверен, что я справлюсь? Мне, честно говоря, немного боязно, всё происходит так стремительно, а у меня даже профильного образования нет.       — Чимин, не паникуй, — успокаивающе произнёс Чонгук, отпивая свой кофе.       — Всё будет в порядке, я всегда буду рядом, чтобы подсказать. К тому же, я уже записал тебя на ускоренные курсы. Ты справишься, поверь мне.       — Хорошо, я постараюсь, — вздохнул Чимин, его взгляд стал серьёзным.       — Но пообещай, что если я начну буксовать, ты не будешь делать мне поблажек. Никаких.       — Конечно нет, — рассмеялся Чонгук. — Ещё чего, нести убытки из-за твоих капризов.       Чимин закатил глаза, его голос стал чуть громче, выдавая накопившееся раздражение.       — Юнги вчера весь мозг мне вынес. Не хочет, чтобы я вообще работал, говорит, что может обеспечить меня до конца жизни. А я ему ответил: «Я не собираюсь жить на деньги твоих родителей». Они же ещё не знают обо мне, говорю, как узнают – лишат тебя наследства. На что мы тогда будем жить? Или ты бросишь меня ради денег?       — Друг, я смотрю, ты начал взрослеть, — усмехнулся Чонгук, его глаза весело блеснули. — О будущем задумался. Видимо, секс тебе на пользу пошёл.       — Ну Гуки, прекрати, — Чимин легонько толкнул его в бок. — Я просто беру с тебя пример. С твоим наследством ты вообще мог бы о работе не думать, а вон как занялся центром, стараешься развиваться. Я хочу тебе соответствовать, не хочу выглядеть на твоем фоне какой-то тупой амёбой. Вот бы ещё Мина заставить пойти к отцу в компанию работать. У него ведь архитектурное образование есть, и довольно престижное.       — Не переживай, Чим, образумится твой Юнги, — ободряюще произнёс Чонгук.       — Он ведь так изменился с тех пор, как вы начали встречаться. Я сам поражён: никаких пьянок, никаких тусовок без тебя, гонки забросил… почти семейным человеком стал.       — Ага, семейным человеком. Или сексуальным маньяком, — фыркнул Чимин. — Вот выйду на работу, хоть отдохну от этого террориста.       Оба парня дружно залились смехом, разгоняя остатки утренней сонливости и тревоги.

***

      Через неделю после ночной гонки, Тэхёну позвонил Хоби.       — Тэ, привет, — в голосе друга чувствовалось лёгкое возбуждение.       — Тут такое дело… мистер Инкогнито бросает тебе вызов.       Тэхён прищурился. Вот оно. То самое предвкушение.       — Продолжай.       — Он хочет, чтобы в следующем заезде вы участвовали вдвоём. Только вы. Без других гонщиков. Все ждут твоего решения, сам понимаешь, это будет нечто. Дуэль.       — Какие его условия? — голос Кима был ровным, но внутри уже закипал азарт. Он уже догадывался, что лёгкой эта дуэль не будет.       — А это самое интересное, — ответил Хосок, в его голосе проскользнула нотка восхищения. — Он хочет твою машину. Lamborghini.       Повисла короткая пауза. Ким невольно сжал телефон в руке. Аппетит у новичка действительно был нешуточный. Ставка невероятно высока, но и вызов под стать его собственным желаниям.       — Неплохой аппетит у новичка, — наконец произнёс Тэхён, слегка растягивая слова. — Соответственно, я тоже имею право выдвинуть своё условие?       — Конечно, — подтвердил Хосок.       — Правила дуэли предполагают взаимные ставки.       — Хорошо, я подумаю, — Тэхён прошептал это скорее самому себе. — У меня есть время?       — До завтрашнего вечера, — ответил друг. — Потом нужно будет дать ответ. Гонщики уже гудят, слухи распространяются со скоростью света.       — Окей, я позвоню.       Ким положил трубку, его взгляд устремился в окно, на ночной Сеул. Условия новичка были дерзкими, и это ему нравилось. Это была не просто гонка, а настоящая проверка его мастерства, его нервов. Что же поставить на кон? И кто, чёрт возьми, скрывается за рулём этой Maserati?

***

      На следующий день, Юнги, чувствуя, как сердце стучит где-то в горле, собрался с духом и приехал в строительную компанию отца. Обычно он избегал этих массивных стен, пропитанных запахом документов и власти, но сегодня было иначе. Это был не обычный визит. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять предательскую дрожь в руках, и постучал в дубовую дверь.       — Отец, можно зайти? Я не отвлекаю? — Голос Юнги прозвучал чуть более хрипло, чем он ожидал, когда он заглянул в просторный кабинет.       Статный, седовласый мужчина, господин Мин, поднял голову от бумаг. Увидев сына, его строгое лицо смягчилось, а на губах появилась тёплая улыбка. Он поднялся из-за стола, раскрывая объятия.       — Юнгия, сынок! — В его голосе звучало искреннее удивление. — Никак апокалипсис случился, раз сам Мин Юнги решил почтить меня своим визитом.       — Ну, пап, хватит, — Юнги смущенно поморщился, позволяя заключить себя в крепкие отцовские объятия. Он слишком долго репетировал этот разговор, чтобы его начало потонуло в привычных шутках.       Отец, почувствовав его напряжение, мягко похлопал по плечу и жестом указал на элегантный диван, стоящий у стены.       — Проходи, садись и не дуйся. Я просто поражён. Максимум, что от тебя я видел, это звонок по телефону раз в неделю. А тут сам явился, да ещё и на работу. Что-то серьёзное произошло? — поинтересовался он, присаживаясь рядом, его взгляд стал внимательным.       Юнги глубоко вздохнул. Это было сложнее, чем он думал.       — Не хотел дома у вас разговаривать, там мама бы точно не дала спокойно всё обсудить, — его голос слегка дрогнул.       — Мне нужно было место, где я мог бы говорить без… без лишних глаз.       — Я весь внимание, сынок, — тон отца был спокойным и ободряющим.       Юнги теребил края своей рубашки, его взгляд метался по комнате, не решаясь встретиться с глазами отца. Слова застревали в горле. Он сглотнул, пытаясь собрать всю свою храбрость.       — Пап… я тут встретил кое-кого. И… и у меня к этому человеку всё очень серьёзно. Я невероятно счастлив с ним. Такого… такого я никогда раньше не чувствовал. Это в первый раз.       Отец терпеливо ждал, его лицо оставалось невозмутимым.       — Сынок, ты можешь не стесняться, а говорить, как оно есть. Ты встречаешься с молодым человеком, Пак Чимином. Я в курсе.       Эти слова обрушились на Юнги, как снег на голову. Его лицо вытянулось, глаза расширились от шока, а затем на мгновение стали непроницаемыми, словно он пытался скрыть что-то.       — Донесли уже, значит… — прошептал он, но тут же окреп, и в его голосе появилась стальная решимость.       — Но сразу говорю, я его не брошу. Слышишь? Никогда.       Отец, наблюдавший за его реакцией, позволил себе лёгкую, едва заметную улыбку.       — Ну, насчёт «донесли»… — он вздохнул.       — Ты же не думаешь, что я не присматриваю за тобой? Ты мой единственный сын, и мы с матерью, естественно, беспокоимся. Я не говорю, что за тобой денно и нощно следят, но иногда я должен знать, где ты и с кем. И на твоего мальчишку я бы, возможно, и не обратил такого пристального внимания, но когда мне доложили, что ты возишь его в свой особняк, что хочешь переехать туда жить, естественно, я навёл справки.       Отец сделал паузу, его взгляд стал более проницательным.       — Ничего плохого о нём не скажу, но и хорошего, откровенно говоря, до недавнего времени было мало. Он такой же… как ты выразился, «лоботряс», как и ты. Нигде не работал, нет образования. Да, я уже в курсе, что он с Чоном собирается работать, что будет учиться. И это меня, надо признать, весьма радует. Хотелось бы, чтобы и вы с Кимом взяли пример с младших и начали наконец думать головой о своём будущем.       Юнги вновь попытался перебить, но отец поднял руку, жестом показывая, чтобы тот дослушал.       — Что касается ваших взаимоотношений с Чимином, — продолжил старший Мин, его голос стал мягче, — я не против совершенно. Я вижу, как он на тебя влияет, сынок. Ты перестал шляться по клубам и кабакам, перестал вести беспорядочную половую жизнь и, в конце концов, бросил гонки. — Отец покачал головой, в его глазах появилось искреннее тепло.       — Я вижу, что ты счастлив. А что мне ещё нужно, если не счастье собственного ребёнка? Но есть одно «но»… Мама, конечно, не в восторге. Она мечтает о внуках, ты же знаешь. Но думаю, что об этом пока рано говорить. В конце концов, вы встречаетесь всего ничего, и, может быть, разбежитесь. Вы оба молоды…       — Пап, вот об этом я и хочу поговорить! — Юнги, не выдержав, перебил его. Его голос звучал твёрдо, несмотря на волнение.       — Спасибо огромное, что поддерживаешь меня. Я правда очень тебе за это благодарен. Но я думаю, что у нас с Чимином всё очень серьёзно и, смею надеяться, надолго. Поэтому я хотел бы поставить тебя в известность: отныне на все светские рауты и выходы я буду ходить со своим парнем. Пусть все видят, что я в отношениях с мужчиной, и я ни капли этого не стыжусь.       Отец внимательно посмотрел на сына, затем кивнул, его взгляд стал серьёзным.       — Юнги, ты хорошо подумал, прежде чем принять такое решение? Я поддержу тебя в любом случае, ты же это знаешь. Но ты ведь представляешь, какой шум поднимется в прессе, что будут говорить в обществе?       — Я представляю, конечно, — ответил Мин младший, его решимость росла с каждой минутой. — Но думаю, что надолго это не затянется. Ну, поболтают месяц-другой, и отстанут. Мне главнее, чтобы это не навредило твоему бизнесу и репутации.       Мужчина рассмеялся, глубоким, уверенным смехом.       — Ооо, сынок, об этом вообще не беспокойся. С моими связями и друзьями мне никто и слова против не посмеет сказать. Мой бизнес только окрепнет от того, что его наследник счастлив и наконец взялся за ум.       — Спасибо, пап, — Юнги обнял мужчину, чувствуя, как огромная гора свалилась с его плеч. Он едва не задыхался от облегчения.       — У меня прям гора с плеч. И я ещё попросить хотел… ты не мог бы взять меня к себе на работу?       Глаза отца округлились от искреннего удивления, а затем на его лице расцвела широкая, довольная улыбка.       — Определённо, Пак Чимин мне нравится, — произнёс он, похлопав сына по плечу.       — Я уже заочно люблю этого мальчишку.

***

      Тэхён, закончив свой кофе, направился в гостиную, когда телефон, оставленный на кухонном столе, зазвонил. Он вернулся и поднял трубку.       На том конце провода послышался гул что - то зашуршало и звонок оборвался.       Пожав плечами, Ким пошёл на кухню, чтобы долить себе кофе, когда в дверь позвонили. Тяжело вздохнув, он пошёл открывать. На пороге стояла его мать, госпожа Ким, с выражением лёгкого укора на лице. Тэхён закатил глаза и, не говоря ни слова, направился обратно на кухню.       — И тебе добрый день, сынок, — с укором произнесла женщина, следуя за ним.       — Мам, могла бы позвонить. А вдруг я не один? — возмутился парень, отпивая обжигающий кофе.       — И ты бы ответил, что тебя нет дома, что тебе некогда, — женщина усмехнулась, присаживаясь за стол.       Тэ отпил ещё глоток и, сложив руки на груди, выжидающе посмотрел на мать.       — Я чего приехала-то, — начала она, заметно меняя тон. — Ты же знаешь, что Чонгук открывает фитнес-центр?       Ким чуть не поперхнулся кофе.       — Знаю, — процедил он сквозь зубы. — Каждый утюг об этом говорит.       — Так вот, как и положено, после открытия намечается грандиозный праздник. А так как мальчик не простой, на вечеринке будут только сливки общества. Естественно, наша семья тоже приглашена, но так как отец не сможет присутствовать, у него дела, я поеду с тобой и Джином. Поэтому будь добр, позаботься приобретением наряда.       — Мам, никуда я не пойду, — отрезал Тэхён, его голос стал жестче. — Мне это вообще не интересно. Сходи с Джином.       Лицо госпожи Ким омрачилось.       — Тэхён, что между вами с Чонгуком произошло? Почему ты избегаешь его? Вы же вроде сдружились, все было хорошо. Девочку не поделили, что ли?       Ким подавился кофе, закашлявшись.       — Мааа, ты о чём вообще?! Ничего мы не делили! — возмутился Тэ, чувствуя, как его охватывает иррациональное раздражение.       — Не понимаю, — сокрушалась женщина. — Так общались, везде вместе. Мы уже с госпожой Чон обрадовались, сдружились сыновья. Такой парень хороший и умничка…       — Мам, перестань, — перебил Ким, его голос стал ледяным.       — Я не хочу ничего о нём слышать. Хорошо, я пойду с тобой на этот приём, только, пожалуйста, прекрати эти разговоры о Чоне.       — Ну хорошо, не буду больше о нём говорить, — госпожа Ким вздохнула, но в её глазах всё ещё читалось недоумение.       — Только я всё равно не понимаю, как можно сначала так сдружиться, а потом в одночасье всё оборвать.       — Проводи меня, мне пора, — сказала госпожа Ким, поднимаясь и направляясь к выходу.       Закрыв за матерью дверь, Тэхён снова услышал телефонный звонок, доносящийся из кухни. Он вернулся и поднял трубку.       — Ким Тэхён? — прозвучал в трубке незнакомый мужской голос, ровный, почти бесстрастный, но с леденящей, не терпящей возражений интонацией.       — Да, это я. А вы кто? — ответил Тэ, его тон, обычно такой уверенный, теперь отдавал холодной настороженностью.       — Это не важно, — последовал столь же монотонный, отчуждённый ответ, от которого по спине пробежал холодок.       — Я хотел бы передать вам, что ваш друг, Чон Чонгук, в большой опасности. В день открытия его фитнес-центра на него готовится покушение.       У Тэхёна перехватило дыхание. Мир на мгновение сузился до одной точки, до этого голоса, до этих слов. Покушение? На него? На Чонгука? Внутри всё сжалось в тугой узел — коктейль из негодования, острой обиды за то, что был так легко отброшен, и пронзительного, необъяснимого беспокойства, которое он отчаянно пытался подавить. Ким так усердно строил стену безразличия, так убеждал себя, что этот человек для него теперь ничто, пустое место. Но услышанное разрушило эту хрупкую иллюзию в одночасье. Он сам не понимал, что испытывает: была ли это застарелая обида, злость от манипуляции, или же что-то иное, тревожное, скрытое глубоко внутри, что так упорно отказывалось признавать поражение.       — Вы ошиблись, — голос Кима прозвучал жёстко, почти надрывно в своей попытке сохранить хладнокровие, — У меня нет друга Чонгука. У вас недостоверная информация о наших с ним взаимоотношениях.       — Ну значит, господину Чону не повезло, — бесстрастно произнёс голос в трубке, и связь оборвалась, оставив после себя лишь глухой писк.       Тэхён стоял посреди кухни, сжимая аппарат так сильно, что костяшки побелели. "Да что это за хрень? Что за грёбаная хрень?" — мысли метались в его голове, как загнанные птицы. — "Это, сука, чья-то больная шутка? Какое, к черту, покушение? Пиздец какой-то!" Руки дрожали, а в висках пульсировала ноющая боль. Он отчаянно пытался отмахнуться от этого. Это не его дело, повторял он себе, словно заклинание. Он вычеркнул Чонгука из своей жизни. Но этот голос… этот тон… и эта жуткая, до деталей точная информация о фитнес-центре. Слишком реально. Слишком зловеще. И тошнотворное ощущение беспомощности и странной, нежеланной ответственности медленно, но верно заполняло его, вытесняя показное равнодушие, оставляя после себя лишь клубок неразрешенных, жгучих вопросов.