Осколки тебя

Сон был единственным местом, где можно спрятаться, поэтому он всегда приходил именно туда. —Мышонок, вставай, ты же не хочешь пропустить прогулку?—Бархатный, нарочито нежный шепот полковника, прозвучавший прямо над ухом, мгновенно вырвал Каю из дремы. Она приоткрыла опухшие глаза. Корс сидел на корточках у кровати, заполняя все пространство едким запахом сигарет. Кая поморщилась. Хотелось зарыться под одеяло с головой и снова заснуть, пусть унизит или ударит, все что угодно, лишь бы не видеть перед собой его лица. —Зачем пришел? Неужели мало вчерашней ночи?—досадовала про себя девушка, но вместо раздражения на лице расцвела легкая улыбка. Всё как он научил. —Уже встаю, сэр. —Поторопись, с рассветом вылетаем. —Да, как скажете. —Чуть не забыл, надень сегодня моё любимое, розовое. Сердце Каи гулко стукнуло и провалилось в пустой желудок, отчего девушку начало мутить, но она кивнула и, не поднимая глаз, встала с постели. —Повеселее, ты ведь не хочешь, чтобы мама подумала, будто тебе здесь плохо? Полковник поймал стремящуюся проскользнуть в ванную рекомбинантку за подбородок и принялся буравить её бесстрастным взглядом. Ох, какое удовлетворение сейчас получила бы Кая, смачно плюнув мучителю в лицо. Признаться, поначалу она так и делала, однако электрический ошейник способен присмирить даже самую строптивую пленницу. —Не хочу. —Ну вот,—отозвался полковник, кажется, удовлетворенный ответом.—Так что собирайся, скоро Хеллстром тебя заберет. Напоследок ткнув ей по носу шершавым указательным пальцем, мужчина вышел из каюты. Тяжелые железные двери поглотили его, словно акула маленькую рыбку. Однако это была лишь иллюзия. Поступь его тяжелых армейских сапог ещё долго отдавалась дребезжанием в железном полу. Это он, Дрейвен Корс, акула в море под названием южный исследовательско-тактический блок RDA. А все вокруг, и уж тем более Кая — его мелкие рыбешки. Девушка неохотно выбралась из постели. Свет бил а глаза, заставляя сощуриться. Как похоже на то, что было дома. На солнечных зайчиков прыгающих по полу её детской комнаты, за которыми в последние дни жизни она постоянно наблюдала. Кая тяжело вздохнула. Прошлое вновь растеряло все краски и стало походить на полузабытый, стертый сон, который после пробуждения помнишь лишь обрывками. Скоро придет сержант Хеллстром и лучше бы её не злить, но она едва нашла в себе силы чтобы добрести до ванной. Прохладная вода помогла немного собраться с мыслями. В конце концов эти мучения стоят того. Корс сказал, что скоро на корабле заменят сгоревшую материнскую плату ретранслятора и Кая сможет наконец хоть на мгновение связаться с Землей. В комоде быстро отыскалось розовое бельё, сшитое из тонкого, почти невесомого кружева. Она стянула пижаму и принялась нехотя собираться. Потребовалось несколько минут, для того чтобы облачиться в этот приятный глазу полковника наряд. Шершавые лямки мгновенно впились в кожу на плечах. Кая наспех прошлась гребнем по волосам, ставшим похожими на сено из-за постоянного осветления химическим порошком. Пристрастие Корса к блондинкам сначала печалило девушку, длинные волосы теряли густоту и обламывались, однако время шло, и сейчас ей было решительно плевать на то как она выглядит. Пусть бы они выпали ко всем чертям! Может хоть тогда от неё наконец отстанут. Но ничего не менялось, реком по прежнему была красива, пусть уже и не так свежа, как тогда, когда в ряду одинаковых девушек в больничных халатах ядовитый взгляд полковника зацепился за её нежные, почти детские черты. Кая быстро натянула шорты и безразмерную армейскую футболку. Грубым ботинкам она предпочла кеды, которые носила почти всегда, если не было иного приказа. Минут через пять вдали холодного, безжизненного коридора раздались шаги. Они были не такие как у полковника, широкие и уверенные. Эта походка рвала тишину, нервно вгрызалась в неё. Каблуки коротко и часто бились о пол и Кая без труда узнала сержанта Хэллсторм. После того как двери с легким скрипом разъехались, она в очередной раз уверилась в том, что способна по походке узнать почти каждого на корабле. В проеме показалась стриженная голова Рины, а затем и она сама. Коренастая и коротконогая, она поначалу казалась смешной в своем взвинченном и воинственном образе. Однако это обманчивое впечатление улетучивалось, стоило сержанту Хеллсторм оказаться на поле боя. Она руководила штурмовым отрядом рекомов, который проводил зачистку близлежащих лесов от аборигенов. И если с полковником ещё можно было договориться, то у Хэллсторм, руки которой были по локоть в крови, вряд ли ёкнуло бы сердце от мольбы рекомбинантной шлюшки. Именно так Каю и ей подобных за глаза называли среди офицерского состава. Обидная правда, свыкнутся с которой было не так просто. —Готова? За мной,—холодно отчеканила сержант, окидывая комнату презрительным взглядом. Затем очень по-солдатски развернулась на месте и направилась к выходу. Кая молча двинулась следом. Она шла по знакомым, напичканным техникой коридорам, среди которых всё чаще мелькали синие лица рекомов. Часть бойцов, взмокших и вымотанных, стремилась вернуться в казармы для долгожданного отдыха. Кая провожала их печальным, не без толики зависти, взглядом. Другие, полностью экипированные, стройными отрядами маршировали в сторону ангара. Это были «Псы Хэллсторм». Элитный отряд рекомов, каждого из которых Рина собственноручно отобрала из сотен кандидатов. Ровные, подсвеченные неоновыми лампами стены коридоров очень скоро сменились на испещеренные проводами и датчиками своды. Кая знала, что существенного значения ничего из представленного здесь не несет. Однажды, в первый месяц пребывания в заточении, ей удалось улизнуть от полковника и добраться до выхода в ангар. Она тогда принялась судорожно нажимать на все что видела, дергать каждый рычаг. Тогда Кая ещё не знала, что все важные механизмы спрятаны за биометрическим доступом. Позже она поймёт это — уже лежа на полу, сжимаясь от боли после "урока" Корса. Девушка с тяжестью в сердце вспомнила ту ночь, что последовала за её побегом. По спине тот час пробежала волна мурашек, заставившая Каю вздрогнуть. —Чего дрожишь? Холодно?—стальной голос Хэллстром ударил Кае по ушам. Сержант говорила так зычно, что её, наверное, услышали и на противоположном краю наполненного гулом машин и голосов здания. Кая мотнула головой и опустила взгляд. —Потому что жрать надо как следует. А то вон, кожа да кости! Хотя тем лучше, может скорее издохнешь. Девушка вновь поежилась. Рина Хэллсторм и прежде не отличалась особой благосклонностью, однако сегодня, видимо, вошла во вкус. —Я ведь с самого начала говорила полковнику, нечего переводить ресурсы и поддерживать жизнь неудачных экспериментов. Радуйся, что всё ещё способна его удовлетворять. Очень скоро ты надоешь, и Корс избавится от тебя как от десятков таких же…— Рина хмыкнула, смерив Каю тяжёлым взглядом. Сержант, кажется, хотела добавить что-то ещё, но вышедший из центра управления полетами в сопровождении лейтенанта Кроу полковник привлек её внимание и заставил тотчас забыть о Кае. Рука Рины вмиг взметнулась к шлему в приветственном жесте. Корс и Кроу ответили тем же. —Всё готово, сержант?—без прелюдий обратился к женщине Корс. —Так точно, сэр! Мои пёсики готовы к охоте, как и всегда. Полковник одобрительно кивнул. —Веди своих. Ждем пару минут пока диспетчеры дадут зеленый и вылетаем. Хэллсторм бросила быстрое:—Так точно! И метнулась в сторону главного шлюза. Затем очередь дошла и до Кроу. Он был отправлен на мостик для проверки системы и настройки автопилота. Теперь дело за Каей. Корс пальцем поманил девушку к себе. Стоило той приблизится, тяжелая рука, в пропахшем табаком строгом армейском кителе, легла ей на плечо. Девушка вздрогнула от непривычной тяжести. Из груди вырвался сдавленный вздох. —Как тебе эта малышка, а?—намеренно игнорируя явное неудобство девушки полковник прижал её ближе и окинул взглядом стоящий под куполом корабль. —Это «Сцилла». Правда красавица? Кая резво закивала оглядывая покатый иссиня-черный борт корабля. Он был крупнее тех шаттлов, на которых ей когда либо приходилось летать. —Мобильный авианосец. Не сравнится с теми, на которых мы прежде выбирались, правда? Кая вновь качнула головой вместо ответа. —Ты сегодня неразговорчивая. Не выспалась? Девушка слабо улыбнулась и перевела взгляд на полковника. Он стоял так близко, что каждая морщинка на грубом синем лице теперь была видна отчетливо и ясно. Кая не часто представлялась возможность разглядеть мужчину, ведь обычно Корс приходил под покровом ночи. —Да,—выдавила наконец девушка,—вчера никак не могла заснуть, глаза слипаются. Губы Корса растянулись в зловещей, довольной улыбке. —Не страшно, лететь нам не близко, поспишь в дороге. «Сцилла» и вправду была прекрасна. Новая, блестящая, пахнущая внутри пластиком и палеролью. Она всего несколько раз бывала на заданиях, отчего ни на корпусе, ни на капитанском мостике, куда полковник привел Каю, не было следов военных столкновений. Через несколько минут после набора высоты обстановка на борту стала спокойной и почти обыденной. Полковник, стоя на мостике, размеренно давал указания. Кроу за штурвалом переодически что-то возражал, а сержант Хэллсторм то и дело сновала по кабине выполняя мелкие поручения. Кая обосновалась на скамейке позади Корса. Сначала просто наблюдала за тем, что творится вокруг, затем рутина полета заставила заскучать. Девушка мягко прислонила голову к рамке металлической ниши, в которой помещалось её временное укрытие и сама не заметила, как провалилась в зыбкую, едва осязаемую дрему. Пару раз она порывалась приоткрыть глаза, слышала голоса вокруг словно из-под толщи воды, и всё стремилась выплыть на поверхность, но сон каждый раз с новой силой затягивал её в свою трясину. Кая очнулась не скоро. Она не знала точно сколько времени прошло, но ноющая боль в шее подсказывала, что тело провело в статичном положении не меньше часа. Вставать не хотелось, поэтому, переменив позу девушка вновь прикрыла глаза. Голоса на фоне гула двигателей звучали тихо, почти убаюкивающе. — Сколько у нас времени на развертывание лагеря?—будничным тоном поинтересовался Кроу оторвавшись от приборной панели. — Шестнадцать часов. После этого прибудет инженерный блок,—так же сухо отозвался полковник. Наступила короткая тишина. Кая невольно задержала дыхание, уловив перемену в тоне. — Она, кажется, поумнела после последнего раза, — Кроу усмехнулся, словно поддразнивая. В воздухе повисло напряжение. Даже не размыкая век, всем своим существом Кая почувствовала как на неё уставились сразу две пары искрящихся янтарным светом глаз. Мышцы на шее невольно напряглись. Она знала: смотрят. — Ага, — проговорил Корс лениво, но с каким-то ледяным оттенком. — Все рано или поздно ломаются. Вопрос лишь в способе. Кая стиснула зубы, продолжая делать вид, что спит. Сердце стучало слишком громко. Она пыталась дышать ровно. — Ну, вы мастер. Снова играете в дядюшку с совестью? — усмехнулся Кроу. — Уговоры и байки вместо электрошока? — Что работает — то и использую, — равнодушно бросил Корс. — Главное, чтобы рядом держалась. Иллюзии бывают крепче кандалов. — Так чем её зацепили? Что наобещали? Кая оцепенела. Она уже знала, о чём пойдёт речь, но хотела убедиться. — Ничего особенного. Показал, где у неё болит, — с холодной ясностью ответил полковник. — Мамочка, семья, Земля. Они все одинаковые. Нужно просто ткнуть поточнее. Кая медленно вдохнула, но задержала воздух в груди. Слова прозвучали, как пощёчина. Иллюзии, которые она страдательно взращивала в душе и оберегала от любых губительных сомнений рухнули будто карточный дом. Фразы, сказанные полковником так легко и без тени жалости, лавиной обрушились на некрепкую надежду и на мгновение Кая ощутила внутри щемящую, дикую пустоту. Корс и Кроу продолжали о чем-то переговариваться, так спокойно и буднично, будто только что не разбили вдребезги её и без того израненное сердце. Хотелось плакать, рухнув на пол по-детски зарыдать о том как несправедлив и жесток этот новый мир Пандоры. Кая жалела что жива, жалела что всё ещё чувствует боль, что даже после смерти её душа не нашла покой. За бортом не смолкал мерный гул двигателей. Корабль шел прямо по курсу, бороздя просторы утреннего неба. Кая сидела неподвижно, сцепив руки на коленях в замок. Едва ли кто-то мог сходу сказать, что она не спит. Лицо, с его выразительными, даже острыми чертами, стало расслабленным и застыло в выражении абсолютного покоя. Только когда громоздкое тело «Сциллы» коснулось земли и пару раз покачнувшись замерло Кая позволила себе разлепить припухшие от невыплаканных слез веки. Корс, заметив что питомица проснулась, поманил её себе. Девушка нехотя встала и побрела к капитанскому мостику. Её талию тут же грубо сжала шершавая пятерня. Полковник, не замечая, или делая вид, что не замечает, чужого дискомфорта, продолжал разговаривать с командой, теперь уже не отрывая глаз от голограммы местности. — Район за сектором «Три» — подходящая точка для временного аванпоста. Дальше будем продвигаться вглубь, к водным артериям. Кроу, ты курируешь основную группу. Рина, зачистка и охват с севера. — Так точно,—отчеканил лейтенант.— У нас есть подтверждение разведки по активности туземцев? Корс медленно перевел взгляд на говорившего: — Нет. И не будет. Мы идём первыми. Это разведка, Кроу, а не прогулка с картой в руках. — Если синекожие там, я это почувствую,—вмешалась Хэллсторм поправляя ремень на броне.— Я давно говорила: их надо было дожимать в прошлом секторе. Но мы же гуманисты теперь, да, сэр? — Гуманизм здесь ни при чём,—глухо отозвался Корс.— Мы не устраиваем бойню, мы строим завод. Но если местные полезут,—чуть погодя жестко добавил он,— уничтожайте без колебаний. Нам нужен чистый периметр к утру. Кроу, многозначительно кивнул, уже понимая масштаб операции. — Значит, будет весело,—отозвалась Хэллсторм, стремясь поддержать энтузиазм коллеги. Корс отошел от стола. Голос стал значительно твёрже:— Весело тебе будет в стройбате, сержант, если облажаешься. — Я не облажаюсь, сэр. Как всегда,—уверенно бросила Хэллсторм. Капитанская каюта оказалась необычайно просторной. На мгновение девушке почудилось, будто она не на громоздком корабле, а в номере шикарного пятизвездочного отеля. При входе в комнату стояли диван и небольшой столик, усыпанный печатными журналами. Чуть поодаль, ближе к иллюминатору, располагался шкаф. В глубине комнаты помещалась значительных размеров кровать. Кая скосила глаза в её сторону. И без того от одной только мысли о том чтобы разделить ложе с полковником каждый раз начинало мутить. А теперь, когда ненависть добралась до каждой клеточки души, Кая поймала себя на мысли, что лучше бы умерла. Всю эту кипящую внутри злобу она чудом умудрялась маскировать под строгое равнодушие. Почти пол часа сидела на краю кровати и скучающе листала цветные страницы журналов. Закончив один, закрывала его и брала следующий и так по кругу, пока хитрые желтые глаза всматривались в каждое её движение. Тишину прервал сигнал, поступивший на войслинк полковника. Корс неторопливо потушил сигарету в пепельнице и нажал на кнопку приема. Полковник ненавидел наушники, отчего Кая нередко становилось свидетелем переговоров. Со временем военная болтовня перестала её интересовать и превратилась в привычный белый шум, однако голос Кроу на другом конце провода звучал необычайно встревоженно и вмиг заставил Каю навострить уши. — Сэр, это лейтенант Кроу. У нас серьёзные проблемы. Полковник тут же выпрямился. Меж бровей бороздой пролегла глубокая морщина. — Докладывай. — Внешний периметр молчит. Посты три и четыре — полная тишина. Связь с ними оборвалась разом. У моей группы в секторе всё чисто, но… — голос Кроу дрогнул, — но Хэллсторм не выходит на связь. Её последнее сообщение было о каком-то «движении в кронах», а потом — ничего. Корс замолчал на секунду, его пальцы сжали войслинк. — А твои датчики что показывают? — Ничего, сэр. Абсолютный ноль. Инфракрас, движение, акустика. Мёртвая зона на полкилометра вокруг её последних координат. Это не глушилка. Это как будто… всё живое там просто исчезло. И да, — Кроу сделал тяжёлый вдох, — на корабле тоже глючит. Главный сенсорный массив идет помехами. Кая, затаив дыхание смотрела как заиграли мышцы на скулах Корса. — Идиоты. Это не поломка. Это атака. Они здесь. — Что прикажете? — Попытайся восстановить связь. Я иду на мостик. — Есть. Полковник уже собрался было выходить, как вдруг его взгляд упал на Каю. Он спешно подошёл к кровати, опустился на корточки и достал из тумбочки наручники. Холодный металл блеснул в его пальцах. — Что вы… — Кая подалась назад. — Зачем? —На всякий случай, — ответил он почти равнодушно. — Ты слишком умная, чтобы я оставлял тебя одну. А я ненавижу сюрпризы. Кая попыталась отстраниться, но полковник схватил её руку, зафиксировал запястье и защёлкнул браслет на кованой перекладине изголовья. Кая дёрнулась, но поздно, правая кисть была уже прочно пристёгнута. —Вы псих. — Она смотрела на него с отвращением, сдерживая желание врезать свободной рукой. —Сами говорили, что доверяете мне. Он больше не отвечал. Резко развернулся и вышел, дверь со скрежетом закрылась. Каю трясло от страха неизвестности. По взволнованному голосу Кроу она поняла что происходит что-то неладное. Джунгли кишили опасными животными и ещё более опасными аборигенами. Об их отчаянных диверсиях она слышала в стенах базы постоянно. Если это они у Каи появлялся шанс сбежать. Она попыталась аккуратно освободиться, запястье было тонким, а вот кисть не проходила. Она попробовала повертеть ладонью. Тщетно. Вдруг раздался резкий, глухой скрежет. Огромный генератор, центр жизни «Сциллы» пыхтя и отплевываясь сбавлял обороты. —Что происходит? Каю накрыла паника. Мерный гул двигателя, ставший за долгое время привычным и незаметным начал смолкать. Свет в каюте мигнул и погас. Эта внезапная, оглушающая тишина значила только одно — система мертва. И, может быть, на несколько минут мертв и он. Мертвы все его глаза и уши. Кая не была уверена ни в чем, кроме того что сейчас её последний шанс. Только вот наручник… всё ещё держал её за запястье. И времени было всё меньше. Секунды тянулись, как вязкий дым от сигарет полковника. Генератор, железное сердце «Сциллы», был абсолютно точно лишен питания. Корабль, казавшийся живым за счет жужжания систем, шорохов вентиляции и гула реактора теперь был безмолвен. Даже аварийное освещение не загорелось. Сердце девушки билось где-то в горле. Все внимание, все чувства сосредоточились на месте, где холодный металл касался кожи. —Нужно освободиться,— крутилась в её сознании единственная мысль. —Как угодно, сейчас. Она попыталась дернутся, но сустав в основании большого пальца не давал железному кольцу соскользнуть. Кая принялась озираться в поисках хоть чего-то, что может помочь. На тумбе у противоположной стороны кровати она заметила небольшой бронзовый подсвечник. Декоративный, ведь свечи на корабле не водились, но тяжёлый. Очень тяжёлый. Она глубоко вдохнула и стиснула зубы. Один удар. Один сильный удар отделял её от желанной свободы. —Только не думай. Давай, ты сможешь,—настраивала себя как могла Кая. Размахнувшись изо всех сил она ударила подсвечником чуть ниже основания кисти. Боль вспыхнула ярко, рвалась искрами, в глазах потемнело, Кая вскрикнула, едва не потеряв сознание. Рука онемела, но она ударила снова. И снова. Металл с тихим щелчком сорвался с запястья. Кая почти не чувствовала пальцев, но это не имело значения. —Теперь только вперёд,—подбадривая себя она спрыгнула с кровати, шатаясь нашла кеды и дрожащими руками натянула их. Боль пульсировала в запястье, но Кая старалась не обращать внимания. Она двигалась наощупь, полагаясь на то, что знала из короткой прогулки по кораблю. —У меня минуты. Жалкие минуты,—панически шептала девушка. Она двигалась быстро, по памяти. Из каюты направо, потом ещё два поворота до аварийного трапа. Это было одно из немногих мест, которое она запомнила за всё время. Его даже показывали как «путь эвакуации в случае нападения». Корс с усмешкой тогда сказал: «Ты ведь никуда от меня не убежишь, правда?». —Ага, как же! Я не сбегаю, а эвакуируюсь из этого ада,—мысленно парировала девушка скользя по стене и нащупывая металлические ручки. Где-то в глубине корабля мигнул свет —Возможно, запиталась резервная система,—пронеслась в голове паническая догадка. Времени было всё меньше. Тяжёлая гермодверь поддалась с глухим шорохом. За ней был металлический спуск. Узкий, крутой, но ведущий к нижнему техническому уровню и… к ангару. Кая замерла. Прислушалась. Тишина. И только сердце билось как бешеное, будто оно и было единственным живым существом на всём этом корабле. —Не бойся. Только не бойся,—продолжала шептать себе под нос Кая, двигаясь вниз, ступенька за ступенькой. При каждом движении запястье пронзало болью, но она не позволяла себе остановиться. Не теперь. Не тогда, когда осталась одна перегородка между ней и шансом. На нижней палубе воздух был холоднее. Здесь пахло машинным маслом, проводами, плавленным пластиком. По полу тянулись кабели. —Почти там. Осталось чуть-чуть. Она дошла до шлюза. Кодовый замок был отключён — питание ещё не восстановили полностью. Кая вложила всё, что осталось, в одно усилие: сдвинула тяжёлый затвор. И — свобода. Она стремглав рванула в густые заросли. Корабль остался позади. Сумрачной громадой он прятался где-то в джунглях, как хищник, затаившийся после неудачной охоты. Кая бежала, не разбирая дороги, пригибаясь к земле, пробираясь сквозь кусты. Острые ветки хлестали по лицу и рукам, но она не останавливалась. Запястье ныло, ноги то и дело подгибались, но всё это было где-то там, на фоне. Главное было убежать, уйти, уползти как можно дальше. И только когда темнота понемногу начала сгущаться Кая позволила себе остановиться. Она смотрела вокруг широко раскрытыми от страха и удивления глазами. Раньше джунгли она видела лишь сквозь стекло иллюминатора. А сейчас исполинские, касающиеся неба деревья, сомкнулись над головой. Пахло землёй, влагой, листвой. Иногда сверху капала вода, видимо недавний дождь всё ещё стекал по широким листьям. Где-то далеко кричала птица. Или зверь. Кая села прямо на землю и зажмурилась. Она сбежала. Она действительно сбежала. Оставила позади Корса. Наручники. Шлюз. Комнату, где её держали как вещь. Это была победа. Но… почему внутри не было ни облегчения, ни радости? Грудь сдавило. До боли. До слёз. Что теперь? Она не знала. У неё не было ничего, что могло бы помочь выжить в джунглях Пандоры. Ни ножа, ни навигации, ни еды. Она понятия не имела, где ближайший лагерь на’ви. Не знала, кто сможет помочь. И самое страшное — не была уверена, поможет ли вообще кто-нибудь. Слёзы подступили к горлу. Теперь не от боли или страха, а от безысходности. Кая закрыла лицо руками. —Что теперь? Ответа не было. И всё же где-то внутри оставалась крошечная, упрямая искра. Жить. Просто идти дальше. Пока можешь. Пока жива. Сумерки в джунглях опустились быстро. Блики, ещё минуту назад скользившие по листьям, исчезли, словно их и не было. Мир стал холодным, влажным и живым в чужом, тревожном смысле. Кая продолжала идти. Шаг за шагом, почти не осознавая, куда. Одна нога цеплялась за другую, тело раскачивалось при каждом движении, как у сломанной куклы. Каждый вдох отдавался болью в боку, в горле першило от жажды. Джунгли вокруг, будто почувствовав её слабость, враждебно зашевелились. Со всех сторон доносились звуки: хлопанье крыльев, шелест травы, треск. Где-то совсем рядом прозвучал долгий, вибрирующий крик ночного животного. Кая вздрогнула. Сердце больно ударилось о грудную клетку и тут же стихло. Даже бояться больше не было сил. —Пусть будет что угодно. Просто… пусть уже закончится, — пронеслось в голове. Она остановилась, обхватила себя за плечи, пытаясь хоть как-то согреться. Мир плыл перед глазами. Зрение будто подёрнулось пеленой. Всё, чего ей хотелось — лечь. Лечь и не вставать. Через несколько шагов, в расщелине между двумя громадными корнями фиолетового дерева, Кая увидела небольшое углубление. Пожалуй, не укрытие, но хотя бы место, где можно прислониться и спрятаться от ветра. Она буквально вползла туда, упав на бок, подтянув колени к груди. Земля была сырой и жёсткой, воздух тянул сыростью и мхом, но сейчас это казалось мягче, чем любое ложе. Кая закрыла глаза. Где-то вдалеке снова крикнул кто-то. Животное или птица, она уже не разбирала. Мир медленно растворялся. Осталась только боль. И тьма. Кая лежала, свернувшись в клубок. Джунгли вокруг шептали на чужом языке, но теперь это было словно через стекло. Далеко. Несущественно. Где-то внутри растекалось легкое, едва уловимое тепло. Это был тот момент, когда реальность начинает расползаться, уступая место снам и воспоминаниям. В сознании вдруг, резко и отчётливо всплыла кухня дома. Обычный вечер, как сотни до него. Кая рисует, мама в халате что-то жарит на плите. За окном идёт дождь. Собака, их старая, толстая лабрадорша, фыркает у ног, прося кусочек со стола. Запах еды. Свет от лампы. Тепло. — Мам… — прошептала Кая одними губами, не открывая глаз. Воспоминание сменилось другим: день рождения. Торт с вишнёвым желе. Смешная свечка в форме десятки и криво, зато самостоятельно заплетённые косы. Кто-то поёт "Happy birthday", и Кая смеётся. Звонко, по-настоящему. И вдруг всё это стало таким невыносимо далёким, будто другой жизнью, прожитой совсем не ей. Той озорной девчушки больше нет. Она осталась там на кухне, под лампой, в теплых объятиях мамы. Слеза скатилась по виску и исчезла в грязи. —Я уже не вернусь, я снова умираю — подумала Кая. Не со злостью или горечью, а с каким-то странным, умиротворяющим принятием. —Может быть, душа действительно отделяется. Может, там, где-то, она станет свободна. Без боли. Без страха. Без Корса… *** Ночь была влажной, джунгли казались почти безмолвными после дневной тревоги. Ло’ак крался по подлеску, осторожный, как змея, а рядом с ним, почти беззвучно ступая, двигались двое воинов клана. Они проверяли периметр после стычки с рекомами. — Сюда, — вдруг прошептал один из на’ви, слегка приподнимая копьё. Ло’ак затаил дыхание, вслушиваясь. Сквозь густые кусты до них донёсся сдавленный шорох. Кто-то был здесь. Кто-то живой. И совсем не зверь. Он метнул взгляд на спутников, дал знак и сам первым двинулся в сторону звука. Через несколько метров заросли разошлись, обнажив небольшую нишу между корнями огромного дерева. Ло’ак остановился. Его дыхание сбилось. Он увидел её. Она лежала, свернувшись в клубок, испачканная, измождённая, вся в царапинах и грязи. Одна рука была странно прижата к груди, вторая — свободна. Волосы спутаны. Лицо белое, словно вырезанное из мела. —Эйва… — прошептал Ло’ак. — Небесный демон? — тихо спросил один из на’ви. Парень не ответил. Он аккуратно осмотрел неожиданную находку на предмет опасности и медленно опустился на колени рядом с ней. *** — Эй... — голос был негромкий, с характерным акцентом на’ви, но он звучал близко. Чья-то ладонь коснулась плеча. Кая вздрогнула и открыла глаза. Мутный, расплывчатый силуэт склонился над ней, и в первые секунды заставил испугаться: он вернулся. Девушка из последних сил дернулась. Рука заныла от движения. Тело было тяжелыми, будто налито свинцом. — Успокойся,—тут же отреагировал на’ви хотя сам спокойным не выглядел. —Я не причиню тебе вреда если не вынудишь. Он был молодой, с приятными, хрупкими чертами лица и выбритым почти до середины головы виском. Кая зажмурилась, собираясь с силами. Через мгновение приоткрыла глаза снова. — Кто ты? — тихо спросил парень. Его копьё лежало рядом, но он не тянулся к нему. Кая попыталась выговорить хоть что-то. Воздух будто резал горло. — Я… не…не сделала ничего плохого, клянусь. Он всмотрелся в неё. Пыль, кровь, царапины. На ногах кеды, а не военные ботинки. И на лице не было ни капли угрозы, только отчаяние и усталость. — Ты реком? — настороженно спросил он. Кая слабо кивнула. — Почему ты одна? — Сбежала, — выдохнула девушка. Голова мотнулась в сторону. — Он... он хотел, чтобы я осталась… навсегда. На’ви напрягся. — Как тебя зовут? — Кая. Он выпрямился, обернулся к своим спутникам и что-то быстро сказал на совсем непонятном языке. Те настороженно смотрели на девушку, но не вмешивались. — Я — Ло’ак, — представился он, снова наклоняясь к ней. — Мы патрулировали лес после боя. Ты ранена? — Не знаю… — Кая обхватила себя за плечи, дрожа. — Я… просто бежала… больше не могла… Ло’ак какое-то время помолчал, явно оценивая ситуацию, потом тихо выдохнул и протянул ей обе руки. — Я не знаю, кто ты. Но в лесу оставаться опасно. Ты пойдёшь с нами. Она всмотрелась в него, слабо нахмурившись. Сил бежать больше не было. Либо она умрет в этом лесу либо пойдет за этим на’ви. — Ладно, — тоже немного подумав прошептала Кая.