Осколки тебя

Кая не понимала как долго они летели. Адреналин, давший телу силы сначала несколько часов продираться сквозь джунгли, а затем заставивший её изнеможденный мозг заработать и хоть как-то ответить на вопросы на’ви исчез, и все, что она могла теперь —это сидеть позади воина, безвольно опираясь головой на его спину. Боль в руке нарастала с каждой минутой, пульсировала, изводила, но только благодаря ей Кая оставалась в сознании. Смотрела подернутым мутной дымкой взглядом на раскинувшийся внизу ночной лес, слышала как потоки ветра сталкивают деревянные бусины в волосах Ло’ака. Но все эти ощущения, казалось, не доходили до центра мозга, а плавали где-то на поверхности. Кая ничего не испытывала. Её не пугала ни открытая высота, ни чудовище, которое ей поневоле пришлось оседлать, ни то, куда они летят. Казалось, что она смотрит фильм, или видит сон. Будто то, что сейчас вокруг: белесые облака, рассыпанные по небу в хаотичном порядке точки звезд, всадники, летящие чуть поодаль— исчезнет, стоит лишь проснуться или нажать кнопку пульта. Они спикировали вниз так резко, что у Каи перехватило дыхание. Мысль о том, что она все еще может испытывать страх неиронично обрадовала, ведь до этого момента девушка думала, что даже смерть её уже не пугает. Резкий рывок помог снова вернуться в реальность. Кая вдруг ощутила холодную влажность, что залегла туманом меж кронами исполинских деревьев. Огромные, по-ночному светящиеся, они расступались, открывая взору небольшую каменную платформу, рядом с которой кучились десятки летучих существ пугающего вида. Сине-зеленый монстр Ло’ака, завидев пристанище, резво замахал крыльями и принял почти вертикальное положение, ознаменовавшее приземление. Кая, кое-как державшаяся в седле и неожидавшая такой прыти от огромного создания, едва не соскользнула вниз по его спине. Повезло, что на’ви успел ухватить её за здоровую руку и потянуть на себя, иначе она словно с горки скатилась бы в синюю бездну, что разверзлась под платформой. —Спасибо,—сдавленно прошептала девушка, наконец касаясь ногами земли и недоверчиво покосилась в сторону огромной, как она поняла теперь, рептилии. Ло’ак лишь коротко кивнул и что-то быстро заговорил на на’ви приземлившимся рядом спутникам. Кая насторожилась и её впервые за вечер пробила крупная, неприятная дрожь. В голове вихрем закружились события пошедшего дня и девушка силилась собрать их в кучу, как-то осознать и принять за новую реальность. Но мозг пока не мог поверить, что все это случилось на самом деле. Вместо необходимого покоя, на него сыпались все новые невообразимые обстоятельства. Теперь Кая здесь, в деревне? Или лагере? Точно было пока не ясно, но она у на’ви, жителей Пандоры, которые, вероятно, лишь отсрочат её гибель. —Будут пытать,—С ужасом подумала она, —а потом принесут в жертву или просто выбросят туда, где нашли. Очередная волна дрожи заставила затрястись. —Тебе холодно? Дерьмо! Идти хоть сможешь? Кая слабо кивнула не сводя глаз с нового знакомого. Теперь она могла рассмотреть его лучше. Он был совсем молод. Тело, такое же синее с белыми полосами, как и её собственное, было подтянутым и жилистым. Длинные предплечья стягивали кожаные браслеты. Не смотря на нож и висящую рядом с ним кобуру он не выглядел устрашающе. Скорее настороженно. И явно пытался скрыть от Каи свое волнение. —Прежде чем войдем в деревню я должен обыскать тебя,—наконец сказал он на почти чистом английском и реком вновь удивилась откуда у аборигена взялась такая беглость. Рядом возник уже знакомый молчаливый спутник. Кая едва ли обратила не него внимание, однако щелчок затвора заставил повернуться. Сердце пропустило удар, а боковое зрение засекло направленный в её сторону ствол. —Не делай резких движение и всё будет в порядке,—Нарочито спокойно произнес Ло’ак. Кая нахмурилась, но не ответила. Во время жизни на базе её обыскивали по несколько раз на дню. Сначала перед тем как отвести к полковнику, затем по возвращении, во время обедов, после общения с кем-то из личного состава. Досматривали в одежде и без, водили странными датчиками, переворачивали всю комнату, в поисках чего-то. Кая сама не знала чего. Поэтому оружие явно было лишним. Она не была против, лишь подняла руки, отчего правую вновь пронзило болью. Ладони на’ви быстро скользнули по бокам, затем опустились на живот и прошлись по бедрам, нигде особо не задерживаясь. И это оказался самый щадящий осмотр из всех, что у неё были. —Ничего,—словно скучающе произнес Ло’ак, но его плечи, с явным облегчение опустились. Кая вздохнула, по губам скользнуло слабое подобие улыбки. Она убегала абсолютно не думая об оружии, и эта беспечность кажется только что оказалась полезной. Ло’ак махнул ладонью в приглашающем жесте и девушка неуверенно зашагала за ним, однако на’ви, находившийся рядом, не исчез и не снял с прицела. Лишь молча отправился следом, прожигая выбеленную макушку неожиданной гостьи недоверчивым взглядом хмурых золотых глаз. Кая постаралась не фокусироваться на возникшей тревоге. Она не сделала и не собиралась делать ничего, что могло бы вызвать агрессию у спасителей, однако мурашки продолжали бегать по позвоночнику. То ли от холода, то ли от пугающего предвкушения того, что будет дальше. Им пришлось пройти метров триста по буйному, тропическому подлеску. Кусты и травы, укутанные в темно-синий морок, вспыхивали росчерками люминесцентного сияния, стоило странной процессии издать шум или коснуться. Хотя, по правде говоря, и то и другое делала в основном Кая. На’ви же, скользили по лесу словно тени. Они были частью этого огромного, дремлющего организма. Ло’ак бесшумно ступал босыми ногами по камням, и его гибкое тело кажется наизусть знало тропу. Не стараясь он огибал свисающие лианы, уворачивался от паутины. С кошачьей грацией перемахнул через неглубокий ров, заставив Каю раскрыть рот в изумлении, и к моменту, когда вдалеке показались первые хозяйственные постройки девушка была абсолютно сражена его прытью. Деревня спала в густой тишине пандорской ночи. Но тишина была не мёртвой, а настороженной, пульсирующей. Здесь пахло землёй, парами тлеющих целебных трав и сладковатой гнилью опавших гигантских цветов. Кая не видела других на’ви, но кожей чувствовала их молчаливое, пока безучастное присутствие. Ло’ак петлял меж редкими домами, видимо специально не давая гостье углубиться в сердце поселения. Однако чуткие к темноте глаза и так позволили рекому рассмотреть довольно много. Их путь пролегал по нижнему ярусу — рабочему, хозяйственному слою жизни клана, скрытому в исполинской тени деревьев. Кая едва не запуталась в раскинутой сети и её сдавленные возгласы волной разошлись в полном покоя пространстве. Где-то вдалеке раздраженно загоготала разбуженная ночная птица. Ло’ак предупреждающе шикнул и продолжил идти. Кая озиралась по сторонам, не забывая теперь смотреть и под ноги. Кое-где догорали, испуская последний дымный дух костры. На аккуратных плетёных рамах из тонких прутьев были натянуты для просушки шкуры. Рядом, у входа в низкую, широкую хижину стояли рядами глиняные сосуды. Это был чужой, безупречно организованный мир, в котором каждому предмету было своё, неведомое Кае место. Когда девушка, до этого сосредоточенная на том, чтобы ненароком больше ни на что не наступить, глянула наверх, то едва не раскрыла рот от удивления. Деревья-колонны, широкие, как башни её старого города, не просто стояли рядом. Они срослись ветвями, образовав над землёй целый второй, воздушный ярус, закрывающий небосвод. В их густых кронах, перемигивались несмелые огни домов. —Ого,—вслух изумилась девушка. Ответом ей послужил лишь легкий смешок, донесшийся спереди. Кае стоило большого труда забраться вверх по шершавой, покрытой выступами коре на первую, нижнюю платформу огромного древа-города. Всё-таки лазать используя лишь одну руку было неудобно. Кисть горела, боль, раньше острая, концентрированная, теперь расползлась от сустава большого пальца аж до предплечья и любое движение резонировало с ней, заставляя стискивать зубы. Но реком напрягала все свои силы и видимо её тело, созданное по подобию тел настоящих покорителей леса, знало что-то особенное, чего не знала сама она, потому что в итоге Кая все же умудрилась догнать Ло’ака. Затем они двинулись вперед по замысловатой, извивающейся сети веток и плетеных мостов. У девушки не было возможности пристально рассмотреть жилища на’ви. Кеды проскальзывали по замшелой коре и несколько раз Кая оказывалась близка к падению. Высота была не слишком большая, но она боялась, что если упадет, больше залезть не сможет. Поэтому реком с болезненной аккуратностью отмеряла каждый свой шаг. Путь был не слишком долгим. После пары поворотов Ло’ак остановился. Второй на’ви, следовавший позади, куда-то испарился. Бегло оглядев помещавшуюся между развилкой огромной ветви хижину и плетеный полог входа Кая скользнула во мрак вслед за проводником. Внутри было темно, воздух ощущался как вязкая, теплая субстанция, пахнущая кожей и дымом. —Сядь там,—Ло’ак указал на циновку, брошенную в дальней части хижины. Кая мгновенно последовала указанию. Подстилка была твердой, сотканной из грубого растительного волокна, но на большее она не надеялась, все и так было подозрительно хорошо. На’ви покопался в одном из сундуков, скрытых от глаз деревянной ширмой, и, выудив оттуда кожаную накидку, швырнул её девушке, а затем сел у небольшого, обложенного камнями очага, находящегося ровно в центре комнаты, и принялся разводить костер. Когда первые робкие языки пламени скользнули на сухие ветки, по стенам хижины начали расползаться причудливые тени. Они дрожали в ритме огня и Кая вдруг ощутила странный, такой невозможный сейчас уют. Она ещё не знала что её ждет, но сейчас вдруг отчетливо поняла — ей удалось сбежать, она оставила полковника там, далеко в лесу, и если он и ищет её, то сейчас не найдет. Она в безопасности, по крайней мере от него. —Что теперь?—через пару минут робко спросила она у все ещё возившегося у очага на’ви. —Сейчас ждем вождя, он решит что с тобой делать,—не поднимая глаз ответил Ло’ак. —Он говорит по-английски?—в догонку поинтересовалась Кая. —Немного,—хмыкнул парень и улыбнулся над чем-то своим. Реком удовлетворенно кивнула и плотнее укуталась в накидку. Так они просидели еще недолго, а потом полог хижины откинули с такой быстротой и силой, что в помещение рванул поток холодного воздуха, едва не потушивший пламя. Ло’ак в секунду вскочил с места и устремился к вошедшему. Этот новый на’ви был на вид не многим старше его, но настроение, которое он принес с собой разрушило зародившийся покой. Воздух накалился и потяжелел и девушка инстинктивно затаила дыхание. Хищные глаза оценивающе скользнули по её фигуре, подозрительно долго задержались на волосах. По гармоничному лицу незнакомца скользнула тень отвращения, но она быстро утонула в нескрываемом гневе. На’ви принялся что-то пылко говорить её спасителю. Это был первый раз когда Кая так отчетливо и громко слышала речь местных. Слова были совсем не похожи на привычные, английские и разобрать хоть что-то было попросту невозможно. Однако девушка и без этого поняла, что вошедший выговаривает Ло’аку за неё. Тот активно парировал нападки и повышал голос вслед за обвинявшим. Все, что сейчас могла сделать Кая это сидеть в своем углу ощущая как к щеками приливает жар. Она чувствовала себя ещё более жалкой и это осознание собственной ничтожности подпитывало вину. Ведь Ло’аку достается из-за неё. Спустя несколько минут перепалка достигла пика. На’ви стояли почти вплотную друг напротив друга и девушке показалось, что до драки остались мгновения. Она понятия не имела что ей следует делать, но паника уже затмила здравый смысл. —Ло’ак, что происходит?—нервно выпалила Кая в попытке остановить кровопролитие и почти сразу пожалела об этом, потому что глаза незнакомца, в этот раз не изучающие, а вполне отчетливо злые, впились в её лицо. От этого острого, ползущего в душу взгляда было не скрыться. Но реком переживала и не такое, поэтому с абсолютно безумной, непонятно откуда берущийся в критические моменты решимостью, за которую не раз получала от полковника, она глянула в ответ. Как маленький, загнанный в угол зверек ощеривается в последней попытке защититься, так и она, выпрямив спину, сидела перед этим вселяющем ужас на’ви и глядела на него с вызовом. И это было чистым безумием, дерзостью попавшей в цель, потому что через секунду он оказался в полуметре. Волна ледяного ужаса подступила к горлу, девушка рефлекторно отпрянула. Уши прижались к голове, выдавая эмоции, однако она сделала усилие и не отвернулась. Парень наклонился и его лицо приобрело снисходительно-уничижительное выражение, будто он собирался говорить с ребенком или умственно отсталым. —Видишь это?—выплюнул он на английском и выставил перед Каей ладони. Сложно сказать что вызвало у девушки больший шок: то что они были покрыты кровавыми разводами или то, что на них вместо положенных пяти было лишь по четыре пальца. —Руки. Видишь, да?—продолжил он явно ожидая какого-то ответа. Кая поспешно закивала. —Ими я убил сегодня десяток твоих рекомбинантных дружков. И будь уверена, тебя прирезать мне будет за радость! Девушка оцепенела. Она сотни раз слышала подобное в свою сторону. От Корса, Хэллсторм и просто незнакомых военных. Её обещали подстрелить, четвертовать, бросить на съедение танатора. Реком не знала кто это, но звучало устрашающе. Однако к неосуществляющимся угрозам быстро привыкаешь, и Кая спустя три месяца, проведенных на базе, откровенно смеялась над ними. Однако в голосе этого местного было столько дикой, ядовитой ярости, заставлявшей верить, что Кая, потупив взгляд, отступила. —Хватит, Нетейам!—вмешался Ло’ак, пытаясь встать между ними. —Мы во всем разберемся! —О, да, брат! Ты-то разберешься!—так же раздраженно бросил он и тут же перешел на непонятный язык. Разговор на повышенных тонах продолжился, но Кая больше не пыталась вмешаться, напуганная острой реакцией Нетейама. Теперь она даже не смотрела в его сторону. Хотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю, она вдруг пожалела что вообще встретила Ло’ака. —Я бы наверное уже умерла, если бы не он. Может надо было остаться в лесу, сбежать и от него? Меня точно убьют здесь, мне конец…Боже, я сделала только хуже. Поток сознания прервал очередной шорох полога. В проеме снова показался на’ви. Он был крупнее и явно старше ссорившихся. —Вождь,—сразу определила Кая. Он вошел в хижину спокойно и быстро. Глядя на соплеменников приложил ладонь ко лбу, сказал пару непонятных слов, а затем посмотрел на девушку. Кая вся подобралась, почувствовав странное волнение. Её оценивали. Не грязно, как Корс для известных целей, а просто, как существо. Она понятия не имела что пытаются разглядеть в ней эти местные, однако ей показалось что по сосредоточенному, усталому лицу вождя скользнуло замешательство. —Сядь ближе,—приказал мужчина на чистом английском не сводя с неё глаз. Кая придвинулась к огню, чувствуя себя бездомным, грязным, котенком, которого добродушные дети притащили с улицы и предали родительскому суду. Сейчас решится её судьба. Вердикт вынесет не Ло’ак, и даже не Нетейам, продолжающий смотреть с нескрываемым неудовольствием, а сидящий перед ней, умудренный опытом бесстрастный воин. —Я вождь клана Оматикайя, Джейк Салли—строго начал он без вступлений. —Назови свое имя, должность, идентификационный номер в системе RDA. —Кая Уинтерс,— ответила она с изумлением глядя на живую легенду. Это имя стало нарицательным среди людей. Джейк предал своих, связавшись с пандорской женщиной. Девушка знала эту историю, её знали все. Она была не только известной, но и бесконечно далекой, поэтому встретить кто-то вроде мистера Салли, сидеть вот так запросто напротив него было сродни чуду. —Ну,—выжидающе протянул вождь и Кая почувствовала в голосе ноту раздражения. —А дальше? Должность, номер… —Я…не знаю, у меня нет должности, и номера тоже,—виновато потупила глаза девушка. —Звучит так глупо, они решат что я лгунья. Джейк нахмурился, словно подтверждая её мысли. —Что это значит? —Не знаю, говорю как есть. Я не солдат и не ученый. У меня нет никакой должности, а номер… его не сообщали. —Ты дочь кого-то из штата? Кая отрицательно махнула головой. —Послушай, девочка,—строго обратился Джейк. —Я не обязан вытягивать из тебя ответы, если хочешь остаться цела, в твоих интересах рассказать все что знаешь. Спрошу конкретнее: Что ты делала на базе и почему оказалась в лесу? Кая почувствовала как от стыда горят лицо и уши. Как она может озвучить такое? И кем после этого станет для них? Но врать было ещё опаснее, да и времени чтобы что-то придумать не оставалось. —Вы же…Вы же были военным?—неловко начала она. Сбоку возмущенно цокнули языком, Джейк лишь сдержанно кивнул. —Тогда вы наверное понимаете, зачем на базах женщины. —Кая многозначительно помолчала.—Я выполняла разную работу, помогала на кухне, а когда полковник хотел, он забирал меня и… ну… делал разные вещи. Кая умоляюще глянула на вождя, надеясь что ей не придется конкретизировать ответ. К счастью на его лице отразилось понимание и едва заметное сочувствие. Девушке тут же стало не по себе от его жалости, но она продолжила, радуясь что хотя бы самая отвратительная часть рассказа позади. —Он обещал мне кое-что, чтобы была послушнее. Но обманул. И я поняла —не могу больше оставаться там, нужно как-то выбираться. Думаю мне повезло, на корабле был сбой системы или перезагрузка. Не знаю точно, мне такие вещи не известны, но у них что-то пошло не так в лесу, на задании. И я вот…—она аккуратно высунула из-под накидки поврежденную, распухшую руку.—Освободилась и убежала. —Ясно,—без особого интереса глянув на представленное доказательство побега ответил Джейк и сделал паузу, собираясь задать следующий вопрос. —Чего? Что значит «ясно»?—Голос Нетейама прозвучал вызывающе резко. Он шагнул вперёд, выходя из тени. Глаза горели холодным, требовательным недоумением. — Она не ответила. «Разные вещи» — это ничего не значит. Какие вещи? Что он заставлял тебя делать? Говори прямо. Он обошел вождя и склонился над девушкой. Кая нервно сглотнула, легкие сдавило и вдохи выходили короткими и рваными. —Мне,—она запнулась на полуслове,—Мне нужно объяснить как это было? —Да! Ты в нашем доме, демон, и лжешь, давишь на жалость вождя. Нетейам был неумолим. — Ты говоришь загадками, чтобы скрыть своё настоящее лицо! Какие «вещи»? Назови их! Или признайся, что пришла сюда, чтобы... —Нетейам, прекрати!—строгий голос Джейка прервал на полуслове. —Отойди от неё. —Отец, я не понимаю!—После недолгой паузы решился продолжить Нетейам. Он не поворачивался, сверля Каю взглядом, в котором ярость боролась с изумлением. —Она не сказала ничего существенного, ничего, что доказало бы что она пришла без зла, но ты веришь. Почему? Люди несут только войну и боль, ты позволяешь им дурачить нас, не допрашивая как следует это… их отродье — Брат, ты слышишь себя? — Ло’ак перебил его, и в голосе впервые зазвучало не тревожное любопытство, а откровенное раздражение. — Ты кричишь на вождя в его же хижине из-за того, что не понимаешь ответа. Может, проблема не в её словах, а в твоём упрямстве? Отец сказал «ясно». Значит, ему достаточно. —О, Эйва, Ло’ак, замолчи!—сорвался на крик Нетейам. —Они уничтожают лес, убивают, рушат все что видят на пути, а ты притащил одну из них в сердце нашего дома! Так что лучше прикуси язык, пока я держу себя в руках! —Замолчали! Оба!—Джейк повысил голос, сурово глянув на парней, —Иначе отправились патрулировать болота до следующей луны! —Объясни, где я не прав? Разве ты сам не говорил что доверять небесным демонам… — Твои вопросы неуместны, — снова перебил Джейк, отчеканивая каждое слово. — Ты спрашиваешь о том, чего не понимаешь. И слава Эйве, что не понимаешь. Сейчас твоя роль — молчать и слушать. Свои вопросы задашь мне позже, один на один. Ты понял? Тишина стала натянутой, звенящей. Даже Ло’ак, сразу понявший что лучше замолчать, не шелохнулся. Кая сидела, вжавшись в пол, её пальцы вцепились в грубую ткань накидки так, что побелели суставы. —Да, сэр,—глухо выдавил Нетейам и отошел от очага назад, к стене. Джейк задержал на нём взгляд на секунду дольше чем нужно, будто проверяя, усвоен ли урок. Потом медленно, с тяжелым вздохом, вернул внимание Кае. Его лицо снова стало маской вождя, но в уголках глаз затаилась усталая грусть. — Продолжай. Ты сказала, он тебя обманул. Что обещал? Девушка вздрогнула, словно её вернули из оцепенения и подняла глаза, полные жгучих слёз. Сначала посмотрела на Джейка, потом на Нетейама, стоявшего в тени с лицом, похожим на грозовую тучу. Кая хотела исчезнуть. Но пути назад не было. — Он... он обещал, — её голос превратился шепот, — что даст мне поговорить с Землёй. С мамой. Если я буду послушной. А потом... потом я услышала, как он говорит другому, что никогда этого не сделает. Что это просто... чтобы я была удобной. Вдох смешался с всхлипом и Кая издала звук, заставивший тут же устыдиться своей слабости. Она услышала со стороны ложь, столько времени не дававшую потерять надежу. Ужасно! Как бесконечно долго Кая оставалась наивной и глупой. Джейк молчал, изучая её. — Назови имя полковника? Каким блоком командует? — спросил он, возвращаясь от эмоций к фактам. — Дрейвен Корс, —уверенно отчеканила девушка. —Южный исследовательско-тактический блок RDA. Салли ещё долго задавал вопросы. О планах, будущих операциях, вооружении, личном составе. Кая старательно копалась в голове, пытаясь вспомнить обрывки переговоров, приказы Корса. Она честно отвечала, если знала хоть что-то и молчала если не могла быть полезной. Эта часть допроса, отвлеченная от её личности, от того, что пришлось пережить, помогла немного успокоиться. Перечислять названия боевых кораблей было безопаснее, чем вновь возвращаться в ту самую темную комнату. —Достаточно на сегодня,—наконец заключил Джейк потирая пальцами переносицу. Прошло не меньше двух часов и Кая уже выдавила из себя все что знала. Она устало выдохнула, плечи опустились, не выдержав напряжения прошедшего дня. —Ло’ак, останься,—сурово приказал Джейк и девушка поняла что кого-то тоже ждет серьезный разговор. —Нетейам, она кажется ранена. Отведи к тсахик. Кае не нужно было повторять дважды. После первого же «Вставай», брошенного куда-то в сторону она поспешно поднялась и, проводив Ло’ака тоскливым взглядом, вышла из хижины. Снаружи стояла предрассветная прохлада, подарившая облегчение кружащейся голове и затекшим от долгого сидения ногам. Кае стало почти спокойно. С ней поговорили, не убили сразу. Единственным, что тревожило, был идущий впереди на’ви. В каждом его тяжелом шаге, в каждом повороте испещренной шрамами спины чувствовалась глубокая, неподдельная ненависть. Джейк и Ло’ак слушали, не доверяли, но пытались понять. Этот не желал ни понимать, ни разговаривать, ни даже смотреть. И Кае было больно, больно от того что у неё нет и шанса переубедить его. Нетейам уже решил кто она, дал ей имя и относился как следовало. Теперь все, что Кая скажет или сделает он будет фильтровать через призму своей, мнимой правды о людях. И это было ужасно несправедливо. Ведь кроме него есть другие, целая деревня. И какова вероятность что они окажутся лояльнее? —Заходи! Не церемонясь прикрикнул на’ви и, схватив за скрытое под накидкой предплечье, практически втащил её в хижину. Внутри стоял полумрак, разбавленный сиянием развешанных под сводом, едва мерцающих грибов. В нос тут же ударил густой запах тлеющих благовоний и целебных трав. В углублениях стен помешались бесчисленные тарелки, склянки и плошки. Пучки трав, свисающие с потолка норовили хлестнуть по лицу. Кая неловко уворачивалась от соцветий, когда сбоку, словно из ниоткуда, выросла фигура. Девушка вздрогнула и едва не закричала, но вовремя прикусила язык. Старая на’ви, в массивном цветастом одеянии смотрела на неё не мигая. Долго, достаточно для того, чтобы у Каи мурашки поползли по спине. —Что это, Нетейам? Зачем это существо оскверняет мой дом?—Старуха обратилась к парню, старательно выговаривая каждое слово, но её взгляд остался прикованным к гостье. —Тсахик, мой глупый брат притащил из леса это людское создание,—начал Нетейам. В голосе звенели досада и гнев. —Она жалкая и слабая, как недоношенный пали, но вождь пожелал оставить, если на то будет воля Великой Матери. Кая покосилась на говорившего, впервые чувствуя обиду. —Почему он обзывается какими-то пали? И что это вообще значит? Старая на’ви обошла её кругом, дернула за хвост, затем что-то острое, рассекая воздух, метнулось вверх. Кая едва успела дернуться, как почувствовала легкий укол в плече. —Ай!—вскрикнула она.—Что вы делаете!? —Молчи!—шикнула женщина и облизнула иглу. Её янтарные глаза превратились в тонкие щелки. —Tawtute!—ядовито заключила она и скрылась в глубине своего дома. —Что это значит?—испуганно выкрикнула Кая ей вслед. —Тсахик велела замолчать,—ответил Нетейам вместо старухи и девушке ничего не оставалось, кроме как повиноваться. С минуту пожилая на’ви, гремела сосудами и копалась в вещах, затем подожгла пучок темно-зеленой травы и приблизившись принялась трясти им перед лицом Каи. Едкий дым тут же заполнил пространство, проник в легкие, вызывая удушье. Девушка закашлялась от нехватки воздуха. Хотелось закрыть нос, выбежать на улицу, но ноги и руки отказывались слушаться. Она запаниковала. Лишь когда в глазах начало двоиться и Кая едва не упала от головокружения старуха бросила траву на пол и подойдя почти вплотную вновь уставилась. —Зачем ты пришла?—твердо спросила она. Реком вновь закашляла. Облекать мысли в слова было невыносимо тяжело. Сознание будто тоже плавало в дыму, но все же она хрипя ответила: —Я не приходила к вам, я бежала от боли. Тсахик снова долго смотрела, словно ища в её словах признаки лжи. —Чего ты хочешь от народа? Этот вопрос застал Каю врасплох. Ответа на него у неё не было, она искренне не знала чего может хотеть. Чтобы её не убили, не выдали полковнику? Или чтобы она забыла о том что с ней сделали люди? Но это было невозможно. Хотеть что-то от на’ви, от тех, кто по праву считает её врагом. —Я не знаю, просто не хочу возвращаться на базу, лучше умереть. Старуха медленно кивнула и без спроса потянулась к её рукам. Сначала осмотрела здоровую, потерла тонкими пальцами линию жизни. Затем взяла ту, что мучала болью и принялась щупать, вертеть в четырехпалых ладонях. —Сломано,—наконец констатировала она после недолгого осмотра. —Сломали даже то прекрасное, что сумели создать. Кая непонимающе качнула головой. Неужели перелом? —Нетейам, подойди сюда! Реком уже сидела в углу возле огня когда на’ви безмолвно опустился на колени. —Нужно вернуть сустав на место,—обращаясь к парню протянула старуха. —Рана уже взялась, будет очень больно. До Каи наконец дошло что они собираются делать и она попятилась назад активно мотая головой. —Вернись сейчас же!—приказал Нетейам, но девушка лишь замерла, парализованная страхом. —Я не хочу, все пройдет и так,—залепетала она в жалкой попытке спастись. —Твоя рука не заживет. Боль сильная, но быстрая. Или будет мучать всю жизнь,—ответила женщина. Кая обреченно вздохнула. Любое прикосновение к кисти и так заставляло страдать, и она боялась, что просто не вынесет нового вмешательства. И все же сквозь весь этот страх понимала — целительница права. Лучше перетерпеть, чем остаться калекой. Через несколько секунд раздумий Кая приблизилась к огню. Для удобства её попросили снять накидку. Руку обмазали светло зеленой жидкостью и положили на небольшой столик, до смешного напоминавший разделочную доску. Каждый раз когда тсахик приближалась Кая задерживала дыхание и напрягалась всем телом, вызывая раздражение у сидящего рядом парня. —Успокойся! Ещё даже не начали,—наконец не выдержал он. —Я знаю, прости. Просто очень страшно. Нетейам лишь фыркнул. Через пару минут по команде целительницы он придвинулся ближе и обхватил теплыми, шершавыми ладонями предплечье девушки. Захват был крепким и уверенным, Нетейам держал так, будто делал подобное миллион раз. Ему было плевать, что Кая трясется всем телом, как лист на ветру, плевать на её нынешнюю и будущую боль. И в этом равнодушии было что-то успокаивающее, прочная вера — все будет сделано как надо. Кая, искавшая хоть какую-то точку опоры в этом кошмаре, украдкой глянула на его широкие ладони. Сбитые костяшки, ушибленный палец, с бурым подтеком крови под ногтем. Скользнула выше: паутина мелких ссадин и белесых отметин от старых ран на предплечьях. Нетейам сидел близко, было слышно как воздух с силой вырывается из легких. Девушка чувствовала жар, запах леса и огня, исходящие от него. Она слегка повернула голову, жадно рассматривая лицо на’ви и наткнулась на ядовитую желтизну глаз. —Прекрати!—процедил парень сквозь зубы. Кая тут же съежилась и уставилась в пол. И снова его руки. Да, он убивал ими. И без разводов крови, которые парень уже успел смыть, Кая верила что они не дрогнули бы, занеся над ней кинжал. Пожилая на’ви наконец уселась рядом, раскинула ладони, подняла глаза к потолку и начала что-то неразборчиво шептать. Реком похолодела, кровь отлила от лица. Она пожалела, что согласилась, но суровый взгляд Нетейама не позволил даже помыслить об отсрочке или побеге. —Отвернись, девочка,—скрипучим полушепотом приказала старуха и Кая уткнулась лицом в плечо, зажмурив глаза. Целительница ухватила палец своими костлявыми руками и медленно, настойчиво, потянула его на себя. Боль вспышкой пронзила всю руку, Кая с силой сжала ткань армейской футболки здоровой конечностью. В глазах потемнело, хотелось кричать или выть, но она изо всех сил прикусила щеку, позволив себе издать лишь надсадный стон. Сустав с тихим щелчком встал на место. Кисть все ещё ныла, пульсировала горячими волнами в такт сердцу, но все в ней ощущалось теперь правильно, больно, но так, как должно быть. Кая рвано выдохнула. Слезы, вопреки воле, потекли по щекам и она поспешно отвернулась, растирая их тыльной стороной ладони. Стало вдруг стыдно. За свой страх до и за то, что рыдает. Он обозвал её слабой и, наверное, радовался, что оказался прав. Кая вновь глянула на на’ви и к удивлению не нашла на его лице тени торжества. Лишь выражение строгой сосредоточенности, с которым он подавал целительнице бинты. —Закончено,—деловито констатировала та спустя несколько минут. Кая осмотрела работу. Ладонь была плотно обмотана эластичной тканью. Девушка попыталась пошевелить пальцем, но тут же получила в ответ недовольное шипение. —Не делай! Держи неподвижно! Затем тсахик что-то пробормотала, потирая руки о ткань своего одеяния и удалилась, оставив гостей наедине. В глазах Каи видимо читался немой вопрос, потому что Нетейам тут же поднялся и озвучил его вместо девушки. —Что теперь, Мо’ат? Мне её забрать? —Не нужно, хочу чтобы осталась здесь,—отозвалась старуха. Кая испуганно заозиралась, ища защиты у Нетейама. Это было безумием, он ненавидел её. Но его ненависть была понятной, а намерения старой шаманки оставались загадкой, которую Кае жутко не хотелось разгадывать. —Хорошо. Но разреши мне или кому-то другому её обыскать. Люди хитры и лживы, они могут следить. —Я сделаю сама, всё знаю,—донесся до ушей приглушенный голос Мо’ат. —Жди снаружи, воин. Нетейам ещё раз смерил Каю взглядом. На его лице отразилось сомнение, но он покорно кивнул и покинул хижину. —Ты боишься, это верно. Все живое боится,—проскрипела старуха и жестом приказала девушке подняться. —Мой внук не причинит тебе вреда. Если не заставишь. Он очень добр…очень. Кая скептически изогнула бровь. Если этот самый добрый, каковы остальные? —Не старайся, ты не понимаешь. Сними это. Кая разулась, наступая носками на пятки кед, стянула грязную армейскую футболку и шорты. Раздевание давно перестало быть чем-то постыдным, но когда Мо’ат скользнула изучающим взглядом по фигуре захотелось спрятаться, прикрыть ненавистное синее тело. —Делают красивые оболочки, и так похожи на на’ви,—размышляла вслух старуха в который раз обходя Каю по кругу. Её ладони прошлись по светлым полосам на спине и плечах.—Но кладут в них искалеченные души. Она присела, внимательно разглядывая голени. —А ты. Даже не всегда была такой. Это они с тобой сделали. Невозмутимое лицо рекома исказила гримаса боли. Шаманка видела её насквозь, задевала самое страшное. То, что Кая месяцами прятала в самых тайных уголках души. —Ты поэтому не принесла ничего. Ни их глаз, ни ушей. Чисто. Я знала это сразу,—произнесла на’ви поднимаясь. —Но я обещала своему внуку, и я кое-что нашла. Мо’ат с презрением посмотрела на белье. Натянула и отпустила лямку, отчего та хлестнула Кае по спине. —Эта паутина. Красивая, но неправильно. Душит тебя. И это тоже они тебе дали, верно? Чтобы нравилась. Реком промолчала, не знала что сказать на очередную правду. Сколько бы Каю не наряжали, не заматывали в изящное кружево она с каждым днём все больше ненавидела свое отражение. — Снимай. В лоне Великой Матери это не нужно для красоты, — отчеканила Мо’ат, и в её голосе не было ни злости, ни отвращения, которые готовилась услышать девушка. Кая молча стянула с себя розовое кружево. Старуха наклонилась, одним движением собрала всю одежду и швырнула в дальний угол хижины. Пока Кая натягивала на себя выданную Мо’ат грубую тунику, пропитанную запахом трав и снадобий, целительница гремела посудой. — Садись, — указала Мо’ат на циновку у низкого столика. Через минуту перед девушкой стояла миска с чем-то тёплым, похожим на похлёбку, и кружка воды. Есть не хотелось, но тело, действовало на автомате. Вкуса, ни хорошего, ни плохого, Кая не чувствовала. Это была просто тёплая масса, которую глотаешь без жевания. Мо’ат не смотрела на неё, возилась у очага, жгла новые травы. Пахучие, но не такие дымные, как в начале. Кая доела. Поставила миску. Выпила воду. Тело было тяжёлым, ватным, бесконечная ночь туманила и путала мысли. — Останешься здесь, — сказала Мо’ат, не оборачиваясь. — Хочу посмотреть на тебя ещё, tawtute. Кая не стала спрашивать что значит её новое прозвище, было совсем не до этого. Тем более на комплементы рассчитывать не приходилось. Она отползла на указанную циновку в углу и устроилась на боку, подложив здоровую руку под голову. Грубая ткань туники колола шею. Перебинтованная кисть пульсировала тупой, ставшей уже привычной болью. Кая лежала и смотрела в стену, сложенную из тонких переплетённых балок . В хижине было тихо, только Мо’ат шептала что-то невнятное, а огонь, тихо потрескивая, вторил её словам. Блаженная пустота наконец заполнила сознание. Она была спокойным пристанищем между сегодняшним кошмаром и тем, что придёт завтра. Кая закрыла глаза и медленно сползла в темноту, где не было ни снов, ни мыслей. Только тишина.