generate

꧂

Омега стоял посреди цветочного салона за своим рабочим местом. Тихо. Свет в окне — мягкий, неуверенный, будто утро не решается наступить до конца. Воздух — стоячий, как в комнате, куда давно никто не заходил. Всё казалось странно чужим. Даже знакомые вещи, даже любимые цветы — как будто они были чужими руками расставлены. Бледно-голубые пионы в высокой стеклянной вазе… их не было вчера. Он точно помнил. Ни в списке, ни в холодильнике, ни в поставке. Но они стояли здесь. Как будто ждали кого-то. Только не его. Тэхён медленно провёл рукой по столешнице. Гладко. Ни пылинки. Ни пятнышка. Ни одного следа присутствия. И это напугало сильнее, чем беспорядок. Он точно не убирался. Тихо. Как будто весь мир задержал дыхание. Из-за перегородки, мягко, беззвучно. Не вошёл — проявился. Как будто всегда был здесь, просто до этого его не замечали. Высокий. В чёрной футболке. Тёмные волосы. Лицо… смущающе знакомое. Но не как у старого друга. Не как у прохожего. Глубже. Как запах детства, как образ из сна, в котором когда-то плакал, но проснувшись — не мог вспомнить, почему. Он смотрел. Спокойно. Без улыбки. Не с холодом — с вниманием. — Ты всё расставил, — сказал он. Голос тихий, как мысль. — Даже те цветы, которых нет в продаже. Слова зазвучали внутри, а не снаружи. Как будто сам Тэхён их подумал, но не он. Как будто кто-то говорил от его имени, чужими устами. Он не успел спросить, кто это. Внутри будто всё замерло — и дыхание, и разум, и воспоминания. Он не знал, какой день недели, месяц, и даже не мог точно сказать, сколько ему лет. Чужой подошёл ближе. Воздух дрогнул — не звук, а движение, как будто мир — вода, и кто-то провёл по нему пальцем. Тэхён вдруг понял, что не слышит ничего. Ни улицы, ни вентиляции, ни собственных шагов. Только сердце. Одинокое, громкое, будто оно билось за двоих. Мужчина наклонился ближе. Почти лоб к лбу. И прошептал: — Ты меня позвал. Тэхён отшатнулся. Грудь сжалась, как от холода. — Кто ты?.. — голос Тэхёна прозвучал глухо, почти неузнаваемо. Мужчина не ответил. Просто сел в кресло напротив, как будто не он появился здесь, а Тэхён — вторгся в его пространство. Он держался спокойно, уверенно, словно вернулся туда, где когда-то уже был. Глаза его были слишком глубокими, слишком живыми. В них отражалась не только комната — в них, казалось, двигалось что-то большее. Что-то внутреннее. Черты лица были совершенными до неестественности — словно их вырезал не человек, а машина, знающая, как должно выглядеть идеальное лицо. Но было в нём нечто необъяснимо знакомое. — Мы уже встречались? — спросил Тэхён. Ему казалось, что он просто подумал это, но незнакомец всё равно ответил: — Не совсем. — Он чуть улыбнулся. Не насмешливо — с оттенком грусти. — Но ты меня сделал. Если можно так сказать. — Что?.. — Тэхёну стало прохладно. Он чуть поёжился, хотя в комнате не было сквозняка. — Ты создал мой образ. Шаблон. Набросок. Но вложил в него чуть больше, чем думал. Больше, чем хотел. Тэхён нахмурился. В горле пересохло. Всё внутри сжималось, как перед обмороком. — Я… не помню… — Конечно нет, — кивнул мужчина. — Ты помнишь только другого. Того, кому отдал всё. Настоящее чувство. — Его голос стал мягче, как будто он боялся ранить. — Мин Хо. Имя кольнуло, как заноза под ногтем. Тэхён резко вскинул голову. — Что ты сказал?.. Незнакомец спокойно повернулся и посмотрел за его спину — на стеклянную витрину. И там, за стеклом, стоял Мин Хо. Чётко. Ясно. В полной тишине. С пышным букетом белых пионов в руках. Он не двигался. Даже не моргал. Просто смотрел. Точно так же, как в тот последний раз — на углу улицы, когда Тэхён шёл с Чимином. А Мин Хо стоял, как сейчас. Молча. Смотрел. — Его ты не можешь забыть, — прошептал незнакомец, не глядя на Тэхёна. — Он оставил тебя. Но ты всё равно носишь его в себе. Глубоко. В каждом сне, что повторяется. В каждом случайном прохожем, чьё лицо мелькает мимо — и на секунду сердце замирает. Тэхён отвёл взгляд. Сердце сжалось в тугой узел боли. Мин Хо был везде. В голосах на улице, в знакомых силуэтах, в коротких снах, которые заканчивались до того, как он мог подойти. Даже в цветах. Особенно в них. Он всегда любил белые пионы. Много раз говорил об этом — так невзначай, будто неважно. А Тэхён…каждый раз замечал. Всегда. Что тот, кто дарил цветы, переспрашивал, будто забывал. Будто не хотел помнить. — Ты дал ему всё, — тихо продолжил незнакомец. — Свою любовь. Свои силы. Ты заглушал своё истинное «я», надеясь стать нужным. Идеальным. И всё равно он ушёл. А ты всё ещё ждёшь, будто он может вернуться. Зачем-то. Просто — быть рядом. Витрина дрогнула. Мгновение — и изображение пошло рябью, как старая плёнка. Сначала расплылся букет. Потом очертания Мин Хо. А потом исчез он сам. Не ушёл. Не растворился. А именно стёрся. Как ошибка. Как нечто, чему не место. Осталось только серое пятно, тусклое и равнодушное, как прах. Мир начал ломаться. Трещины на полу поползли, как паутина. Медленно, но неумолимо. Стены — шептали. Не голосами. Не словами. Но Тэхён чувствовал их кожей — тонкие вибрации, как гул под землёй. Всё стало зыбким, как сон в момент пробуждения. Незнакомец снова посмотрел на него. Лицо его было спокойным, но в глазах — тень. — Ты хотел забыть, Тэхён. Хотел начать сначала. Но не стал отпускать. Ты просто запер всё в ящик и забыл, где он стоит. А теперь… он открылся. Он сделал шаг вперёд. И Тэхён увидел — за его спиной уже ничего не было. Ни витрин, ни кресел, ни комнаты. Пустота. Как сцена, с которой сняли декорации. — Просыпайся, Тэхён, — прошептал он. И тогда всё рухнуло. Тэхён резко сел в кровати. Сначала он ничего не понимал — только тьма вокруг и глухой стук сердца в ушах. Комната, будто на мгновение, перестала быть своей. Всё казалось чужим, зыбким. Глаза постепенно привыкали к полумраку. Тусклый свет уличного фонаря проникал сквозь узкие щели жалюзи и резал стены длинными узкими полосами — как шрамы на лице ночи. От этих полос становилось неуютно, будто за каждой могло что-то прятаться. Или кто-то. Воздух в комнате казался застоявшимся, как в подвале. Он был тёплым, плотным — и пах чем-то едва уловимым: пылью, перегретой пластмассой и… чем-то ещё. Сладковатым, тревожным. Тэхён провёл рукой по лицу. Ладонь сразу ощутила влажность — лоб был в испарине. Сердце всё ещё колотилось, как будто пыталось вырваться наружу. Сны исчезли, но осадок остался. Нечто тревожное, неоформленное ещё держалось в сознании — как шепот, который не разобрать, но невозможно забыть. Он огляделся. Всё вроде бы было на месте — стул, полка с книгами, чашка с недопитым чаем на прикроватной тумбочке. Но ощущение, что кто-то только что стоял рядом, не отпускало. Как будто едва он открыл глаза — кто-то отступил в тень. Тэхён поднял взгляд и увидел экран ноутбука. Он всё ещё светился. Тускло, холодно. Он не помнил, как уснул. Но точно знал, что перед сном листал переписку в чате GPT, игрался с генератором изображений. И последнее, что он запомнил — это лицо. Сгенерированная фотография. Лицо. То самое. На экране оно всё ещё было — чужое, незнакомое, но почему-то болезненно знакомое. Как будто оно снилось ему не один раз. Как будто он уже знал его. Или должен был знать. Он не мог отвести взгляд. Каждая черта — будто вырезана из его подсознания. Чуть приподнятые брови, едва заметная родинка у губ, тень под глазами — всё казалось настоящим. Слишком настоящим. Он вглядывался в эти глаза, и ему становилось не по себе. Потому что в какой-то момент показалось, что лицо тоже смотрит на него. Не с экрана. Не как картинка. А как нечто… живое.

Может ли быть такое, что этот человек существует?

Или его сознание, измученное одиночеством, просто решило подарить ему кого-то — собранного из фрагментов желаний, страхов и забытых лиц прохожих? — Что, чёрт возьми… — выдохнул Тэхён, ощущая, как голос едва не срывается. Он поднялся с кровати на ватных, неуверенных ногах, будто после лихорадки. Руки дрожали. Он поспешно захлопнул крышку ноутбука, как будто хотел физически запереть всё, что только что видел. — Воображение разыгралось… Просто… сон. Бред. Он провёл рукой по затылку, волосы прилипли к коже. Сердце понемногу замедлялось, но в голове всё ещё стоял отзвук чужого голоса. “Просыпайся, Тэхён…” Он тяжело вздохнул и направился на кухню. Тапки глухо шлёпали по полу, как в заторможенном времени. Квартира была пугающе тиха. Даже холодильник не гудел, как обычно. На кухне он налил себе воды. Стакан был холодным, как лёд. Сделал несколько глотков, чувствуя, как прохлада проникает внутрь, будто стирая остатки сна. Он долго смотрел в окно, в темноту, за которой едва угадывались очертания домов и деревьев. — Хватит, — сказал он себе вслух. — Это просто игра разума. Вернувшись в спальню, Тэхён бросил беглый взгляд на электронные часы на тумбочке. 3:38. Половина четвёртого утра. Ночь ещё держала город в своих руках. Он снова опустился на кровать, вдавливаясь в матрас, стараясь забыть, стереть из памяти всё увиденное. Провёл ладонью по лицу — кожа была горячей. Закрыл глаза. Сон не шёл. Он лежал с открытыми глазами, глядя в потолок. Тени от жалюзи уже не казались обычными. Одна из них слишком походила на очертание фигуры, сидящей на том самом кресле. Но кресло было пустым. Конечно пустым. Конечно.

꧂

Из-за тяжёлого, тягучего чувства, которое он так и не смог до конца объяснить, Тэхён уснул только спустя пару часов — если не больше. Сон был прерывистым, беспокойным, будто сознание всё ещё держалось за край тревожной реальности, отказываясь провалиться в беззвучную тьму. Всё внутри гудело от усталости, но даже она не могла победить то ощущение внутренней пустоты, которое с недавних пор стало его постоянным спутником. Он всё списал на одиночество. Не первое и, вероятно, не последнее за всё время после расставания с бывшим альфой. Оно не появлялось внезапно — оно просто жило в нём. Точно плесень в тёмной кладовке, оно прорастало незаметно, охватывая всё: утренние пробуждения, случайные взгляды в зеркало, вечера с телефоном в руке. Омега давно уже знал — это одиночество не просто «иногда накрывает». Оно стало чем-то родным. Своим. Как вторая кожа. Как пульс. И его хотелось вытеснить. Любым способом. Друзей было немного. Вернее — почти не было. Знакомые, приятели, короткие диалоги на работе, переписки из вежливости… но настоящей близости — той, что дышит рядом, держит за руку, — не было уже давно. Только Чимин. Светлый, упрямый, тёплый Чимин. Омега, который, казалось, чувствовал его состояние на расстоянии. Которому не нужно было слов. Только взгляд. Или тишина. Жаль только, что работа забирала у него почти всё время. Теперь чаще сообщения, чем встречи. Чаще эмодзи, чем объятия. Но даже так — он был единственным, кому Тэхён по-настоящему доверял. И всё это — накопившаяся усталость, тревожные сны, звенящая тишина дома — и привели его сюда. Кафе, где он сидел, напоминало уголок вне времени. Оно спряталось в узком переулке между старыми домами, как будто не хотело, чтобы его находили случайно. За окнами жизнь шла тихо: прохожие в шарфах, кто-то выгуливал собаку, кто-то нёс букет, завёрнутый в крафтовую бумагу. Небо было серым, но не мрачным — скорее, спокойным. Словно тёплая шерстяная ткань над головой. Тэхён выбрал столик у окна. Мягкое кресло с обивкой цвета тумана будто обнимало его. На подоконнике в керамической чаше росли душистые травы: базилик, мята, розмарин. Их аромат тонко смешивался с запахами лимонной цедры, тёплого теста и свежемолотого кофе. Где-то в глубине зала кто-то тихо смеялся, но смех не раздражал — он был частью фона, как приглушённые джазовые аккорды из динамиков. На одной из стен висели чёрно-белые фотографии — чужие улицы, уличные коты, старые велосипеды. Как чьи-то воспоминания, оставленные для тех, кто забыл свои. На столе перед Тэхёном стоял бокал с лимонадом. Цитрусы, лаванда и немного базилика. Пузырьки медленно поднимались вверх, разбиваясь о стекло, а холодная влага собиралась в капли на его пальцах. Он пил маленькими глотками, неспешно, как будто и время в этом месте двигалось по другой шкале. Он листал объявления на экране телефона. Котята с глазами в пол-лица. Щенки, сжимающиеся в пушистые комки. Взрослые животные с подписями “отдаём в хорошие руки”. Каждое фото было как тихий взгляд — надежда, неуверенность, просьба. И вдруг… он остановился. На экране — фото. Мальтипу. Маленький, как игрушка, щенок с мягкой бело-кремовой шерсткой. Головка чуть наклонена, уши торчат, как у плюшевого медвежонка, а глаза — глаза будто видели уже больше, чем должны были за свои три месяца. Они смотрели в камеру открыто и просто. Не было в них страха или навязчивой мольбы. Только тёплое, бессловесное: “Ты ведь здесь. Я тебя ждал.” У Тэхёна внутри что-то дрогнуло. Незаметно, не громко. Как если бы старый ключ неожиданно подошёл к замку, к которому давно никто не пытался его подобрать. Он развернул карточку объявления. Имя: Пух (можно переименовать) Возраст: 3 месяца Мальтипу, мальчик. Очень ласковый, тянется к людям. Подходит для квартиры. Привит, приучен к пелёнке. Ищем заботливые руки. Не спешим. Главное — любовь. Тэхён снова посмотрел на фото. Щенок сидел на мягком коврике и, казалось, смотрел прямо на него. Словно между ними уже что-то произошло. Словно они уже знали друг друга. Он не улыбнулся. Но сердце стало чуть легче, будто чья-то рука осторожно отодвинула камень с груди. Он нажал “написать”. Не колеблясь. Не взвешивая. Он хотел именно его. Не как способ отвлечься. Не как игрушку. А как того, кто будет рядом. По-настоящему. И вдруг в голове — вспышка. Мгновенный образ. Слово. Моран. Пион. Белые пионы — символ прошлого. Былого. Мин Хо. Но этот пион — будет другим. Тёплым. Живым. Его. — Моран, — произнёс он вполголоса. Имя отозвалось внутри, будто уже давно было ему знакомо. — Думаю, тебе подойдёт. И впервые за долгое время Тэхён позволил себе улыбнуться. Не сдержанно. Не вежливо. А по-настоящему. Пион, который останется. Пион, который не исчезнет, не забудет, не растворится в череде чужих лиц. Пион, которого он выбрал сам. Который, возможно, сейчас — именно в эту самую минуту — тоже ждал. Своего человека. Того самого.

꧂

— Почему ты мне не написал, что хочешь взять себе такую милую булочку?! — с возмущением, но с явной нежностью в голосе воскликнул Чимин. Его лицо на экране склонилось чуть ближе, будто он пытался рассмотреть пушистого малыша получше. — Я бы устроил тебе экскурсию по питомникам и лично отобрал лучших хвостатых прелестей! Тэхён рассмеялся — мягко, открыто, с тем особым оттенком, который появлялся только в разговорах с Чимином. Он сидел на полу в гостиной, босиком, в простом свитшоте. На руках — свернувшийся комочек бело-кремового счастья: тот самый Моран, уютно прижавшийся к его груди. — Всё произошло как-то… спонтанно, — Тэхён бережно провёл пальцами по мягким ушкам щенка. — Просто… увидел его. И сразу понял — он мой. Как будто мы узнали друг друга. Моран тихо вздохнул, сонно шевельнул лапкой, зарываясь носом в ворот Тэхёна. Тот чуть крепче прижал его к себе, словно боялся, что, если ослабит объятие — момент рассыплется. На экране Чимин прищурился, как будто скрывал улыбку. — Ну конечно. Молча выбрал, молча поехал, молча влюбился. Классика Тэхёна. Он на секунду исчез из кадра, а потом вернулся с кружкой в руке. — Ты всегда такой, когда речь о чём-то по-настоящему важном. Не говоришь — просто делаешь. — Я не хотел устраивать из этого шоу, — Тэхён пожал плечами, чуть смущённо. — Просто… это было между мной и ним. Как будто он меня сам нашёл. Чимин вдруг стал серьёзнее. — И правильно. Но всё равно — предупреждай в следующий раз. Я хочу быть в курсе таких счастливых историй. А то сижу тут, а ты уже с мордочкой ангела на руках. Тэхён усмехнулся и посмотрел вниз — на Морана, который теперь тихо сопел во сне, изредка поддрагивая крохотным хвостом. Его дыхание было тёплым и ровным, и всё — от тяжести в руках до убаюкивающего покоя в груди — казалось до боли правильным. — Он будто заполнил всё то место внутри, которое пустовало. — Потому что ты оставил место для чего-то нового, — тихо сказал Чимин. — А теперь это новое — дышит у тебя в руках. Тэхён кивнул. — Моран. — Моран? — переспросил Чимин, будто пробуя это имя на вкус. — Да. Как пион. — …Ты серьёзно? — Улыбка Чимина изменилась — стала мягкой, чуть грустной, но полной понимания. — Красиво. И символично. Сильно. Тэхён опустил малыша на пол, и тот тут же начал играть с его рукой, сонно потявкивая. — Слушай, — вдруг сказал Чимин, отхлёбывая из кружки и хитро прищурившись. — А ты, кстати, попробовал ту функцию, о которой я тебе рассказывал? Тэхён замер. Не то чтобы он совсем забыл… Но вспомнить оказалось труднее, чем он ожидал. Внутри что-то тихо кольнуло — еле ощутимо, но точно. Он опустил взгляд на Морана. — Да, — наконец выдохнул он. — Было дело. Даже… захотелось плакать, что он не настоящий. Теперь даже не знаю, как смотреть на реальных альф, если честно. — И? — Чимин подался ближе к экрану, глаза загорелись. — Давай, показывай. Хочу оценить твой идеал. Интересно же, какого там у тебя получилось создать. Тэхён не хотел об этом говорить. Не сейчас. Не об этом сне, не о той странной, туманной смеси памяти, одиночества и чего-то необъяснимого, что будто просочилось сквозь границы кода, оставив после себя след на сердце. Он натянул лёгкую, осторожную улыбку. — Получилось… слишком хорошо. Даже как-то неправдоподобно. — Неправдоподобно? — переспросил Чимин, подозрительно щурясь. — Что, прямо влюбиться можно? — Скорее… трудно забыть. — Тэхён тихо усмехнулся, почесал Морана между ушек. — Но это всего лишь сгенерированное изображение. Код. Цифры. Иллюзия. — Ким Тэхён, не занудствуй. Это и нужно — чтобы понять, кто тебе по-настоящему откликается. Вот я посмотрел на своего — и теперь точно знаю, кого буду высматривать в толпе. Так что — показывай! Я жду! Тэхён покачал головой, улыбаясь. — Ты, как всегда, превращаешь всё в игру. — А как иначе? — Чимин развёл руками. — Мы что, не для того живём, чтобы играть с нейросетями и создавать себе визуального бойфренда мечты? — Наверное… — Тэхён отвёл взгляд и неуверенно потянулся к ноутбуку. Рука на мгновение зависла в воздухе. Моран тихо фыркнул и перевернулся, зарываясь мордочкой в рукав. Его дыхание было тёплым, почти щекотным — заземляющим. Тэхён включил ноутбук. Экран мигнул, ожил. Фоновая подсветка мягко легла на его лицо, вырисовывая черты в полумраке. Он открыл папку — ту самую. Без названия. Она просто стояла в углу рабочего стола. Как будто ждала. — Только предупреждаю, — пробормотал он, — он слишком… нереальный. Даже для нейросети. Он дважды кликнул. Развернул файл. На экране появилось изображение. Чимин замолчал. Даже через экран чувствовалась его реакция — напряжённая тишина, в которой не нужно было слов. Мужчина на фото был не просто красив. Он казался вырезанным из сна, из памяти, из какой-то параллельной, внутренней реальности. Ни одной кричащей детали — но всё в нём звало, тянуло, отзывалось чем-то очень личным. Тэхён перевёл взгляд на экран. Чимин вдруг замер, нахмурился… и начал оглядываться по сторонам, будто искал что-то — или кого-то — у себя за кадром. Лицо его отражало нарастающее удивление. — Эй, — Тэхён чуть наклонился ближе. — Что случилось, Чимин? — Ну… как тебе сказать… — протянул тот, не отрывая взгляда от изображения. Затем внезапно исчез из кадра. Тэхён услышал едва различимый шёпот, какие-то шаги, звук открывающейся дверцы, хлопок. Через несколько секунд Чимин вернулся. На его лице застыло странное выражение — смесь шока, торжества и едва заметной паники. — Только не пугайся, — сказал он, криво улыбнувшись и наклоняя голову. — Помнишь, я тебе как-то упоминал про старшего брата? Тэхён нахмурился, напрягая память. — Да… Кажется. Вы редко общаетесь? — Угу. Он уехал в Штаты на повышение квалификации. Мы почти не пересекались за последние годы. А тут вдруг — вернулся буквально пару дней назад. Но… — Чимин глубоко выдохнул и, потянувшись к телефону, перевёл камеру в другую сторону. — Сюрприз? Изображение на экране дёрнулось, и перед Тэхёном появился мужчина. Он стоял у кухонного стола, перебирая какие-то документы, с наушниками в ушах, совершенно не замечая, что его снимают. Тэхён резко выпрямился. Его глаза округлились. Он не просто был похож. Он был точной копией генерации. Один в один. Тот же взгляд. Те же черты. Даже походка, кажется, совпадала, которую он видел во сне. — Это что, шутка?.. — прошептал Тэхён. — Он… — Вот именно, — Чимин вернул камеру обратно на себя. — Ты сгенерировал моего брата. Практически без искажений. Даже стрижка совпала — он недавно подровнялся. Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь прогнать наваждение. — Я сначала подумал, что у меня глюки. Но потом сверил с фото и… ну, вот он. Стоит у меня на кухне, пьёт чай и делает вид, что готовится к собеседованию. Тэхён медленно откинулся на спинку кресла. Его пальцы всё ещё лежали на тачпаде, неподвижные. В горле першило от пересохшего воздуха. — Он нас не слышит? Чимин мотнул головой. — Нет. Он в наушниках, музыку слушает. У него «режим сосредоточенности». Так что спокойно. Тэхён сглотнул. — Я просто… выбрал параметры. Интуитивно. Как-то по наитию. Ничего конкретного. Я же… я даже не видел твоего брата ни разу. Ни фото, ни видео. Никогда. — А вот ты его сгенерировал, — Чимин покачал головой, полуулыбаясь. — Совпадение? Может быть. Но, блин, какое… Они оба на минуту замолчали. В воздухе повисло странное напряжение — одновременно нереальное и очень-очень настоящее. Чимин снова взглянул в сторону кухни. Там, в мягком полумраке лампочки под вытяжкой, Чонгук сидел за столом, сосредоточенно перелистывая документы. Кружка с остывшим кофе стояла рядом, ноутбук был раскрыт, а в ушах — наушники, через которые, судя по лёгкому движению головы, звучала музыка. Хмыкнув, Чимин вдруг потянулся к телефону и медленно наклонил камеру так, чтобы Тэхёну снова стал виден мужчина у стола. Его лицо наполовину скрывала падающая из окна тень, но черты угадывались отчётливо. — Чимин! — резко прошептал Тэхён, испуганно выпрямившись. — Эй, ты что делаешь? — Доверяй мне, — спокойно сказал Чимин и, не отводя взгляда от экрана, чуть повысил голос. — Эй, Гук, подойди на секунду. Хочу тебе кое-что показать. Чонгук поднял голову с лёгким удивлением, снял один наушник, и лениво, будто не ожидая ничего интересного, встал из-за стола. Его шаги были почти неслышны — босиком по деревянному полу. Он подошёл ближе, опёрся ладонью о край дивана и склонился к экрану телефона, заглядывая через плечо Чимина. Камера дрогнула, картинка на мгновение расфокусировалась, и Тэхён на экране увидел, как Чонгук оказывается к нему почти вплотную. Они встретились взглядами. Наступила тишина. Плотная, почти физически ощутимая. Только глухой гул фильтра на кухне и слабое пощёлкивание тапающей лапкой Морана где-то за пределами кадра напоминали, что время продолжает идти. Внутри Тэхёна всё внезапно сжалось — грудь, горло, живот. Будто воздух стал плотнее. Чонгук смотрел прямо на него. В этом взгляде что-то сместилось. Растерянность? Нет, не только. Это было похоже на краткую вспышку узнавания — как будто он увидел кого-то, кого давно потерял. Или даже не знал, что искал. Чонгук чуть нахмурился, его губы едва заметно дрогнули. — Такой же красивый… — вырвалось у него почти неосознанно, одними губами, едва слышно. Затем, словно очнувшись, он резко отпрянул. Выпрямился, отступил шаг назад, отводя взгляд. На лице его промелькнула паника, неуловимая, едва касающаяся, как всплеск теплоты, которую он тут же попытался заглушить. — У меня… звонок. По работе, — бросил он, не глядя на Чимина, и почти стремительно вышел из кадра. Его шаги уже звучали иначе — быстрые, неровные. Дверь в соседнюю комнату закрылась с глухим щелчком. На мгновение пространство будто выдохло. Чимин остался сидеть на диване, неподвижный. Камера снова вернулась к его лицу — оно было напряжённым, в глазах отражалась лёгкая, неприкрытая растерянность. — Что… это было? — негромко спросил Тэхён, голос его звучал будто глуше, чем обычно. — Не знаю, — ответил Чимин так же тихо. Он всё ещё смотрел в сторону закрытой двери. — Но я никогда не видел его таким. Словно весь свет в комнате приглушился, а вечер — стал глубже. Тэхён молчал. Моран шевельнулся у него на коленях, дёрнул лапкой и снова уснул. Но внутри него самого всё было слишком будоражащим, чтобы успокоиться. Что-то произошло. Нечто значимое. Но пока никто из них не знал — для кого именно. — Как его зовут, напомни? — Тэхён заговорил медленно, будто каждое слово нужно было вытягивать из себя через какое-то внутреннее сопротивление. Чимин моргнул, как будто возвращаясь из мыслей, и кивнул. — Чонгук. Чон Чонгук. Имя, короткое, звонкое, будто щелчок — легло в тишину между ними неожиданно тяжело. Тэхён беззвучно повторил его губами, словно пробуя на вкус. Он отвёл взгляд в сторону, глядя куда-то мимо экрана, в пустоту комнаты, где по-прежнему тихо сопел Моран, свернувшись клубком у него на коленях. Сердце билось неровно — не от страха, нет, — скорее, от той странной вибрации, что осталась после встречи с глазами этого незнакомого-узнанного мужчины. — Он… — Тэхён сжал пальцы в замок, чувствуя, как внутри что-то сжимается и напрягается. — Он посмотрел так, будто уже знал меня. Точнее… будто видел где-то. Узнал. Разговор с Чимином закончился, друг пообещал, что обязательно поговорит с Чонгуком, но слова не приносили утешения. Тэхён остался один в комнате, глядя на экран, где по-прежнему висело изображение — идеальная, почти нереальная копия альфы, который недавно показался ему больше, чем просто знакомым лицом. Омега сидел, облокотившись на спинку дивана, и тихо крутил в руках чашку с едва тёплым чаем. В комнате пахло лёгкой свежестью, смешанной с приглушённым ароматом травяного напитка. Снаружи медленно опускалась ночь, в окне отражался блеск уличных фонарей, разбросанный по мокрому после дождя асфальту. Имя — Чонгук — словно звенело в голове, отзываясь эхом в каждой мысли, в каждом вдохе. Он пытался вспомнить, где ещё слышал это имя, как оно могло быть связано с ним — Тэхёном, с их миром, с его собственным прошлым. Но ответы были слишком размыты, как туманные очертания далёкого сна. Он прислушивался к тихому дыханию Морана, свернувшегося клубочком у него на руках, к едва слышному стуку часов на стене. Всё казалось будто на паузе, замедленным, и в то же время наполненным бесконечной важностью этого момента. «Что это было?» — думал Тэхён. «Почему его взгляд заставил меня почувствовать, что мы где-то уже пересекались, что-то знали друг о друге?» Он медленно закрыл глаза, позволяя мыслям унестись в глубину. В голове всплывали обрывки картин — мимолётные ощущения, запахи, голоса, давно забытые лица. Но они не складывались в ясную картину. «Чонгук…» — ещё раз прошептал он.

Продолжение следует…