generate

꧂

Поднимаясь по лестнице в тёмном коридоре огромного коттеджа, Чонгук едва сдерживал нервное напряжение. Каждый шаг становился всё тяжелее, и омега в его руках, как будто не осознавая происходящего, всё больше увлекался своей игрой с реальностью. Алкоголь в крови Тэхена мешал ему сосредоточиться, разжигая в нём только растущую беспомощную пьяную уверенность. Его феромоны были настолько сильными, что воздух вокруг становился вязким, тяжёлым. Чонгук ощущал их, как шлейф, который вьётся вокруг его головы, заставляя сердце биться быстрее. Когда омега попытался снова тянуться к его шее, Чонгук не смог сдержать дрожь в теле. Он не мог позволить себе потерять контроль. Но было сложно, слишком сложно. Тэхен, кажется, этого не понимал, его руки были неумело, но настойчиво прижаты к его шее, он целует и покусывает её, не обращая внимания на рык, что вырывался у Чонгука. Нервное напряжение зашкаливало. Это было почти как огонь, от которого невозможно отвернуться. Тэхен не слышал, не чувствовал, что альфа уже на пределе. Взгляд Чонгука затуманился от напряжения и желания, но он заставил себя не поддаться. «Бестия, прекрати», — он едва произнёс эти слова, не зная, был ли это крик или лишь шепот. В ответ Тэхен сделал ещё один смелый шаг вперёд, губы слегка прикусывая его шею, в то время как дыхание альфы становилось всё глубже. Когда они оказались в одной из комнат, Чонгук развернул омегу к себе, сильнее прижимая его к телу, и внезапно понял, что больше не может сдерживаться. Этот момент был безумно ярким, наполненным тягучей, жаркой атмосферой, что только усиливала их близость, делая её почти невыносимой. — Тэхен, — он снова тихо прошептал его имя, но в его голосе теперь было больше не боли, а какого-то странного наслаждения. Он наклонился, чтобы поцеловать его, но в последний момент остановился, чувствуя, как внутри него ещё раз срабатывает последний барьер. Но омега не сдерживался. Тэхен слабо пошарил руками по груди альфы, замедленно, но уверенно. Чонгук ощущал, как его терпение с каждым движением Тэхена уходит на нет. Омега был как огонь, горящий всё ярче, не обращая внимания на границы, которые альфа так усиленно пытался провести. Тэхен, казалось, был слеп и глух к последнему предупреждению в его голосе, лишь чувствуя, как его тело начинает отдаваться на волю внутреннему импульсу. — Прекрати, — снова тихо, с отголоском недовольства в голосе сказал Чонгук, но его слова были больше предупреждением, чем требованием. Он чувствовал, как его руки начинают дрожать, сдерживаясь от того, чтобы не утратить окончательно контроль. Тэхен слегка приоткрыл глаза, словно в замедленном движении, пытаясь прочитать его в этом взгляде, но на его лице всё ещё играла пьяная небрежность. Внезапно он взял руку Чонгука, положив её на свою шею. Нежно провёл пальцами по её линии, как будто приглашая его последовать за ним, как будто не было ничего важнее, чем всё это. — Чонгук… — его голос был полон томной боли, смешанной с желанием. Он всё ещё не мог толком осознать, что делает, но в нём не было страха. Он был уязвим, но так же и дикий, дразнящий альфу своей близостью, — почему хочешь, чтобы я прекратил? Чонгук зажмурился, чувствуя, как пульс стучит в висках. Слова Тэхена, произнесённые с такой лёгкостью, сбивали с толку. Каждый раз, когда омега так спрашивал, его голос звучал как вызов, словно он специально хотел вывести альфу из себя. Чонгук почти почувствовал, как его выдержка трещит по швам, а его инстинкты и желания становятся невыносимо сильными. — Потому что ты не понимаешь, что делаешь, — его голос был низким, подавленным, в нём всё ещё оставалась тень того контроля, который он так отчаянно пытался сохранить. Он сжал зубы, чувствуя, как феромоны Тэхена, почти ощутимые на коже, проникают в его сознание. Они дурманили, сбивали с толку, как если бы сам воздух вокруг становился горячим и вязким. Это раздражало, но одновременно было невозможно игнорировать. Тэхен смотрел на него, словно в его глазах полыхал огонь, не знающий преград. Он снова провёл пальцами по шее Чонгука, медленно, почти с наслаждением, как будто это было не что-то рискованное, а привычное, естественное. Его дыхание становилось всё глубже, а его тело — более расслабленным, как если бы алкоголь только усиливал его ощущения. — Ты всё ещё думаешь, что я не осознаю? — Тэхен наклонился ближе, его дыхание было горячим на коже альфы, и Чонгук ощутил, как его нервы напрягаются ещё сильнее. В его голосе не было страха или сомнений, только полное ощущение права на этот момент, на то, что он может сделать. Он был готов разжечь эту искру в Чонгуке, не думая о последствиях. Его губы снова скользнули по шее альфы, в поисках тех мест, где его запах был самым сильным. Чонгук ощутил, как его дыхание снова сбивается. Он не мог больше держать контроль, не мог больше бороться с этим напором. Тэхен был слишком близко, слишком настойчив. Его тело, несмотря на все попытки сопротивляться, не слушалось. Он чувствовал, как сердце бьётся быстрее, как его тело тянет к омеге, как если бы оно знало, что нужно делать, даже если разум сопротивлялся. — Ты… — Чонгук закрыл глаза, не в силах больше смотреть на него. Его тело сотрясла волна желания, такой сильной и всепоглощающей, что он на миг забыл, где находится, забыв о мире вокруг. — Ты с ума сошел… Тэхен не дал ему закончить. Он резко прижал Чонгука к себе, поцеловав его в губы с такой яростью, что альфа едва успел ухватиться за его плечи, чтобы не потерять равновесие. Это был не поцелуй, это было нечто большее — яростное, страстное, полное неконтролируемого желания. Омега вложил всё своё желание в этот поцелуй, показывая несносному альфе, что он должен взять инициативу на себя и наконец начать действовать. Чонгук поражался тому, как это хрупкий омега сейчас готов отдаться безумию. Почувствовав на губах мягкие губы Кима, цепи на Чонгуке начали трескаться, а когда омега прикусил его нижнюю губу почти до крови маленькими клыками, то цепи лопнули не оставляя больше возможности на спасение. Альфа перехватив инициативу сжал одной ладонью шею омеги, а другой притянул к себе крепче за талию. Чонгук почувствовал, как омега дрожит в его руках, его дыхание становится всё более неглубоким, и его тело словно горит от желания. Он сжал шею Кима чуть сильнее, заставляя его встретиться с этим взглядом, полным дикого огня и неизбежной страсти. Омега не отводил глаз, и это было не подчинение, а вызов. Он был готов, и Чонгук это почувствовал, как нечто невидимое, что сдерживало его, вдруг исчезло. Все, что оставалось, — это сделать шаг вперёд. И он сделал. Одной рукой он провел по спине Кима, прижимая его тело к своему, а второй скользнул по животу омеги, заставляя того задыхаться от чувства, что каждый его мускул, каждая клетка тела прямо сейчас будет разорвана от желания. Ким не смог сдержать тихий стон, его пальцы зацепились за ткань одежды альфы, словно пытаясь утвердить собственную территорию. Чонгук усмехнулся, продолжив свои незамысловатые действия, он проник пальцами, а после всей ладонью, под рубашку омеги. Подушечками пальцев Чон ощущал сейчас бархатную, мягкую и такую горячую кожу, каждое движение пальцев отдавало в теле Тэхёна новую искорку от чего он невольно вздрагивал. Дойдя рукой до груди омеги, Чонгук пальцами ощутил небольшие твёрдые бусины, сразу же цепляясь за одну двумя пальцами и сжимая, выбил довольно громкий скулёж изо рта Тэхёна. По позвоночнику Чонгука будто током прошлось от этого, низко прорычав, альфа машинально начал снимать ненужную рубашку с тела омеги. Лёгкий холодок прошёлся по шее и плечам Тэхёна, когда рубашка была безжалостно откинута в какую-то сторону, но это мало как сейчас волновало омегу. Мир с хлопнется, если сейчас альфа не продолжит свои действия. Чонгук и не думал останавливаться, когда на него смотрят такими глазами, в которых вся вселенная сейчас отражалась, да так, что ноги подкашивало и хотелось на коленях перед этим произведением искусства встать. Перед глазами альфы сейчас стояло совершенство. Он хотел увидеть больше, убедиться, что это не скульптура бога сейчас перед ним находится. Тэхён же прикусив нижнюю губу смотрел на альфу недовольно, ему не нравилось, что только он сейчас стоит полуобнаженный перед альфой, ему тоже хотелось увидеть, что скрывается под одеждой человека напротив. — Сними. Почти стальным голосом произнёс Тэхён, вырвав Чонгука из состояния некого транса. Альфа изогнул бровь, а всё его лицо выражало вопрос. Что именно он должен снять? — Сними с себя одежду, Чон Чонгук. И как тут отказать? Чонгук поражался, как всё его внутреннее естество хочет подчиниться каждому слову этого омеги, он просто не мог сопротивляться словам, взгляду и тяжёлым ферамонам исходящих от Кима. Чуть отшагнул назад Чонгук не отрывая взгляда начал снимать с себя сначала верх, оголяя крупные плечи, мощную накаченную грудь. Омега голодным взглядом скользил по коже альфы, уже мечтая как каждый сантиметр этой кожи своим языком попробует на вкус. Когда рубашка упала на пол, Тэхён лицезрел всё во всей красе. Мускулы четко очерчены, как будто каждый их контур был вырезан скульптором. Широкие плечи плавно переходят в массивные грудные мышцы, которые, кажется, могут разорвать любую преграду. Бицепсы большие, но не грубые — они словно наполнены энергией, готовой к действию. Омега осторожно, почти нежно, проводит пальцами по коже альфы, скользя вдоль его крепких мышц. Тонкие, изящные пальцы скользят по грубоватой, но такой приятной на ощупь коже. Когда они касаются его пресса, сначала ощущается легкое тепло, которое исходит от тела, затем — невероятная плотность. Пальцы омеги, как бы не пытаясь, сразу чувствуют каждый кубик, каждый контур они погружаются в рельеф его живота, будто могут отследить всю его силу, заключенную в этих напряженных мышцах. Тэхён аккуратно, с осторожностью, проводит пальцами по низу живота, где тонкая, почти гладкая кожа ощущается под его прикосновением. Он нежно касается того места, где контуры мускулов четко прослеживаются, но не сжимает, а скорее исследует. Пальцы скользят вдоль линии, которая плавно уходит вниз, следуя за естественным рельефом пресса. Когда пальцы слегка замирают на нижней части живота, где мышцы были плотнее, а вены отчётливо ощущались под мягкими подушечками, он поднял взгляд смотря прямо в глаза мужчине. Чонгук коротко усмехнулся понимая, на что намекает этот маленький чертёнок. Аккуратно отцепив пальчики Кима от его увлекательного занятия, альфа расстегнул свои брюки спуская их вниз, а после сразу же отправляя в другую часть комнаты. Бедра и икры мощные, с четкими линиями мышц, что заставляет восхищаться физической силой. Взгляд омеги сразу зацепился за чернильные рисунки, только уже не на руке альфы, а на тянущиеся из под ткани нижнего белья по накаченным мышцам одной ноги альфы. Рисунок был не замысловатый, не такой красочный как на руке. Линии тянулись и будто растворялись в коже, создавая эффект тени, хотя скорее это было похоже на дым. — Доволен? Омега приподнял уголки губ и коротко кивнул, но не ожидал, что в ту же секунду его поднимут на руки, а после он уже окажется прижатый лопатками к мягкой кровати. Оставшаяся одежда на Тэхёне улетела слишком быстро, что он не успел заметить, как остался полностью открытым перед этим альфой. Тэхён непроизвольно свёл ноги, так чтобы прилипший возбужденный омежий член, который касался низа живота и уже давно истекал смазкой, не был виден. Стеснение накрыло омегу непроизвольно, отчего альфа прорычал недовольно. Ему не давали насладиться видом. Тело омеги — это живое произведение искусства, в котором каждый изгиб, каждый контур будто бы был вылеплен руками мастера, стремящегося передать идеал. Его кожа, мягкая как бархат, перетекает от оттенков золотого до нежного перламутрового, будто свет сам стремится прикоснуться к нему, играя светом и тенью на его плечах и шее. Мышцы под кожей не громоздки, а утончённо выражают силу и грацию, как у статуи, живущей на грани движения. Его грудь, едва заметно поднимающаяся и опускающаяся с каждым вдохом, тянет взгляд, словно влекущая к себе. Живот, тонко очерченный, но мягкий на ощупь, будто приглашает прикоснуться, его форма напоминает идеал. Тонкая талия, вбирающая в себя даже лёгкие прикосновения воздуха, становится продолжением гладких, идеально очерченных бедер. На ляжках омеги, как невидимые поцелуи ночи, рассыпаны родинки — маленькие, едва заметные, но каждая из которых, как тонкая черточка художника, оставляет свой след. Они напоминают загадочную роспись, не спешащую открывать свои тайны. Некоторые — как едва уловимые звезды, расположены в одиночестве, другие — собраны в группы, как крошечные созвездия, сплетающиеся в интимный рисунок, который невозможно передать словами. Их тёмный, почти медовый оттенок контрастирует с бархатистой кожей омеги, создавая мягкое, но явное противоречие: между лёгкостью и тяжестью, покоем и страстью. Внутренние изгибы его бедра, на которых эти родинки собираются, словно скрывают сокровенную карту, по которой можно было бы провести весь мир, если бы только осмелился кто-то её изучить. Когда омега, чувствуя приближение взгляда, нежно прикрывает эти ляжки, его движения становятся плавными и осторожными. Он тянется, чтобы прикрыться, и в этот момент его тело вновь становится искусством, создавая линию между сокрытым и открытым, между желанием и стеснением. — Стесняешься, хотя минуту назад приказы отдавал? Лёгкая усмешка, а Тэхён в эту же секунду хмурится, ему не нравится, что альфа сейчас пытается этим уколоть омегу. Он сам тянет губы в усмешке, смотрит из-под полу закрытых век прямо в лицо альфы. — А ты будто против был моих приказов, — Тэхён понимал, что сейчас нет смысла стесняться и прикрываться перед альфой. Всё равно, то, что сейчас едва скрыто от его взгляда, скоро будет открыто. Самостоятельно разведя ноги, Ким словно приглашал альфу поближе, медленно, с едва заметным вызовом, — разрешаю смотреть сколько угодно. Он знал, что каждое его движение сейчас будет на вес золота, и наслаждался этим. Взгляд альфы, жадно скользящий по его телу, только добавлял уверенности. У Чонгука внутри всё начало сгорать, когда его взгляд неизбежно тянулся к обнажённым участкам, которые омега так старательно пытался прикрыть. Каждый его нервный жест, каждое дрожание тела лишь подогревали напряжение в воздухе. Кожа Тэхёна, которая покрылась лёгкой испариной из-за накатившего возбуждения вызывало лишь одно желание в голове: облизать. Альфа перевёл взгляд на сочную округлую попу, блестевшую от выделяющейся смазки. Внутри всё окончательно сгорало и трескалось. Хотелось укусить, оставить свои отметины на этих ягодицах, показать Тэхёну, кому он теперь принадлежит. В голове прокручивалась одна мысль — доминировать, взять и оставить след, который напомнил бы о том, что каждый его жест, каждое прикосновение теперь подчиняются только ему. Сейчас Чонгуку хотелось до одури увидеть красноватую изнывающую желанием дырочку. Тэхён задержал взгляд на глазах Чонгука, и его сердце предательски сжалось. Он никогда не видел ничего более прекрасного — тёмный, глубокий взгляд, как бездна, в которую он был готов погрузиться с головой, не думая о последствиях. Алкоголь, ещё немного туманивший разум, уже не играл роли — всё, что он чувствовал, было связано лишь с этим моментом, с этим человеком. Всё остальное исчезло. Он хотел Чонгука. Хотел не просто его физически, но и эмоционально, до самой глубины души. Эта жгучая, незримая связь, которая тянула его всё сильнее, была не просто страстью. Это было нечто большее, что выходило за рамки всего, что он когда-либо переживал. Резкая смена положения тела немного напугало омегу, из-за чего он схватился руками за постельное белье под ним. Если секундами ранее он видел лицо альфы, то сейчас видел подушки перед собой. Альфа похлопал ладонью по округлой половинке, а после пальцы сжались на напряженной коже, прежде чем он склонился, чуть приоткрывая губы, а после делая на пробу первый мазок языком по манящей коже. А затем — укус. Яркий. Жгучий. Сначала боль, резкая и пронзительная, как искра, что вспыхивает в темноте. Тэхён застонал, его тело напряглось, но с каждым мгновением боль постепенно уступала место чему-то гораздо более интенсивному. Жаркое наслаждение, что расцвело внутри, наполнило его до краёв. Это ощущение было как огонь, что сжигал и восстанавливал одновременно, проникая в каждую клеточку, растекаясь по венам и заполняя каждую пору. Он сжался, но уже не от боли — а от нестерпимого желания, которое наполняло его всё больше. Его тело отзывалось на каждое движение, каждое прикосновение, всё в нём стремилось к этому. Хотелось поглотить и быть поглощённым. Чонгук знал, как выжать из него эту реакцию, и не останавливался. И пусть он был готов к тому, что сейчас происходит, ощущение от укуса — как метка, как отпечаток — заставило его полностью раствориться в этом моменте. Чонгук слегка отстранился, давая себе секунду, чтобы оценить результат. Он смотрел на оставленный след, на красный след, который теперь украшал кожу Тэхёна. Его пальцы скользнули по увековеченной коже, чувствуя, как она немного пульсирует от остаточной боли и страсти. Он мог бы быть жестким, мог бы продолжить, не давая ему ни малейшего времени на отдых, но сегодня он позволил себе насладиться этим зрелищем. Тэхён, чувствуя на себе его взгляд, слегка пошевелился. Выглядело со стороны так, будто омега ждёт продолжения и дальнейших действий альфы. — Бестия… Тихий шёпот, больше похожий на рык голодного зверя сорвался с губ Чона. После этих слов он развел половинки в стороны и сразу прильнул к желанной дырке. От долгожданного вкуса на языке, Чонгук довольно промычал. Альфа двигал языком, оставляя широкие мазки. Сладкий привкус естественной смазки омеги приятной негой стекал по языку. Он старался просунуть язык всё глубже и упивался первыми громкими стонами, которые становились с каждым мазком всё громче. — Твои стоны музыка для ушей, только не удивлюсь если тебя все сейчас слышат, — альфа аккуратно ввёл в узкую изнывающую дырочку сразу два смазанных смазкой омеги пальца, слыша вскрик, а после тихий скулёж. — Чон… Омега под ним весь извивался, трудно было не заметить, что пальцев ему точно было не достаточно и он хотел большего. Повернув голову так, чтобы хоть как-то восстановить зрительный контакт с альфой, Тэхён посмотрел на Чонгука, его глаза были полны неизреченного. В уголках, едва заметно, собрались капли слёз — не от боли, а от того, как накатывающее наслаждение переполняло его. — Что такое? — Чонгук лишь сильнее загнал уже три пальца, хорошенько растягивая тонкие стеночки, для того чтобы омеге было комфортнее принять его. От таких незамысловатых манипуляций всего Кима кажется скрутило в узел. И если бы ещё немного, в момент Чонгук не закрыл бы ему рот ладонью, то тот бы прокричал во всё горло. — Я тебя спрашиваю, Тэхён, — сказал Чонгук, убирая руку от его губ, на которых ещё оставался след его прикосновения. Омега, казалось, потерялся в этом мгновении, его глаза были затуманены, словно он пересчитывал звёзды, а его дыхание было тяжёлым и прерывистым от наслаждения. Он не сразу ответил, теряясь в волнах чувств, которые накрывали его. Приподнявшись Чонгук стягивал своё бельё, а после провёл ладонью по своему члену смешивая на нём свою смазку и смазку омеги оставшуюся на пальцах. Тэхён замечая эти действия альфы чуть приподнял бёдра, чтобы было удобнее совершить начатое. — Отвечать не хочешь, но на такое реагируешь. Схватившись за узкую талию и сразу пристраивая головку крупного члена к растянутому колечку мышц он аккуратно начал входить в расслабленное тело. От одного этого действия перед глазами белые блики появлялись, а низ живота сводил тугой узел, намекая на то, что ещё немного и он кончит. Начав с небольшой амплитуды и малой скорости, альфа не забывал о том, что они оба близки к грани. Поменяв позу, сильнее толкнув свои бедра под ягодицы Тэхёна, он немного больше согнул его, меняя угол проникновения, и стал наращивать скорость. Звонкие, манящие стоны разлетались по комнате отбиваясь об стены, доставляли внутренне удовлетворение альфе. Омега же зажмурился от ярких ощущений, которые сейчас охватили всё его тело. Это не было похоже на его прошлые опыты в сексе. Хотя он и не мог похвастаться тем, что у него было много альф, но и невинным он бы себя точно не назвал. Но то что он ощущает сейчас — это не сравниться ни с чем, что было до этого момента. Он чувствовал сейчас всё на столько ярко, да и дело было совершенно не в алкоголе. Совместимость Тэхёна и Чонгука, как омеги и альфы была совершенно идеальной. Соулмейты нашли друг друга и наконец-то соединились в одно целое. В голове фейерверки взрывались, а в тебе наслаждение разливалось с каждым новым толчком. Чувствуя по движению тела, рваному дыханию и соскальзывающим с плеча пальцам, что Тэхён выдыхается, Чонгук подхватил его под низ живота, сразу же набрал высокую скорость, от которой по всей комнате разносились частые, громкие, звонкие шлепки и протяжные стоны Тэхёна. Толкнувшись особо глубоко внутри омеги, максимально заполняя его полностью, Чонгук сжал зубы и ладони на талии Кима. Сдавленный стон слетел с губ альфы, когда он почувствовал как стеночки вокруг его члена начали сильно сжиматься и омега с громким вскриком кончил пачкая под собой постельное белье. Чон на последних секундах успел выйти из горячего нутра омеги, кончая также на постельное. Не позволил себе кончить на тело омеги, считал это неуважительным. Пот капал с лица Чонгука, разбиваясь о горячую кожу Тэхёна. — Как же в тебе было хорошо.. Чонгук лёг рядом с обмякшим от оргазма омегой, притягивая его к себе. Носом сразу же зарылся в влажные волосы Тэхёна, целуя висок, после же переходя к губам. Тэхён не сторонился, а принимал поцелуи альфы своими припухшими губами, а Чонгук буквально всем телом чувствовал, как сходит с ума по этому омеге.

꧂

Раннее утро. Солнечные лучи только начинали пробиваться сквозь большие панорамные окна, мягко рассекая темноту и заполняя спальню золотыми пятнами света. Он ощущал эти лучи на своей коже, как легкий поцелуй, едва касающийся, но вызывающий странное чувство уязвимости. Тишина в доме была почти туманной — после вчерашней вечеринки, наполненной гомоном и смехом, наступила пауза, как будто сама вселенная замерла в ожидании чего-то важного. Чонгук пробудился медленно, будто не решался вырваться из того состояния, где реальность и сон переплетаются. Легкая головная боль, резкие пульсации в висках — последствия бурной вечеринки. Он попытался подняться, но тело как будто не слушалось. Плечи отозвались напряжением, а скулы болезненно тянуло от вчерашнего алкоголя. Он медленно открыл глаза, снова ощущая этот холодный, странный вакуум вокруг. Привычно осмотрел кровать. Пустая. Чонгук провел рукой по краю постели, его пальцы не нашли ни следа, ни запаха. Но он мог почувствовать, как воздух, еще недавно наполненный теплом другого тела, стал каким-то тяжелым и пустым. Не было запаха омеги, который так охотно заполнил бы эту комнату после ночи их близостью. Он не улавливал ни привкуса кожи, ни мягкой сладости, которая оставалась после того, как омега растворяется в его объятиях. В голову лезли разные мысли. Самая первая мысль, которая пришла в его голову — ушёл. Хотя альфа был готов к такому исходу, всё равно имел надежду на то, что он проснётся в объятиях нежного комочка под боком. Он снова обвел взглядом комнату, тщательно осматривая каждый угол. Ничего. Как будто тот, кто был здесь с ним всю ночь, исчез бесследно. Чонгук снова лег на спину, его тело отозвалось напряжением в каждом мускуле, но его мысли оставались где-то далеко. Внутренний голос альфы кричал ему: «Найди его. Верни его.» Он снова схватился за простыню, которая теперь казалась холодной и чуждой. Всё же лёгкие нотки феромонов остались на лёгкой ткани. Чонгук вдохнул с удовольствием. Решив подняться кое-как с кровати, он собрал свои вещи с пола направляясь полностью нагим в ванну. Не заметив никаких признаков присутствия другого человека в ванне в голову лезли мысли, что омега не просто ушёл, а сбежал сверкая пятками. Тёплая вода в ванной обжигала кожу, но не могла смыть ощущение холода, которое всё ещё сидело в его груди. Чонгук стоял под душем, ощущая, как капли воды падают на его плечи, но никак не могли развеять беспокойство, которое постепенно превращалось в нечто более тёмное. Он вытер лицо полотенцем и, вглядываясь в своё отражение, задержал взгляд на своей шее. Несколько ярких красных отметин, что расползлись по коже, как цветы на зимнем фоне, напоминали о том, что происходило прошлой ночью. Чонгук стиснул челюсть, а потом быстро отвернулся от зеркала, как будто оно могло что-то добавить к этому беспокойству. Полностью вытер своё тело после душа, с каждым движением пытаясь прогнать остатки растерянности, он оделся. Зайдя обратно в спальню, его взгляд невольно упал на телефон. Он долго не решался взять его, но всё же подошёл и забрал. Экран был разблокирован, и на нём сразу же всплыли пропущенные уведомления. Но сейчас это не имело значения. Он направился вниз, намереваясь найти хоть кого-то уже проснувшегося ранним утром. Спустившись по лестнице, Чонгук оказался в огромном зале, где ещё вчера царила атмосфера веселья и громкой музыки. Сейчас же это место было пропитано остатками праздника — лёгкий хаос от разбросанных пластиковых стаканчиков, пустых бутылок и переполненных пепельниц. Несколько человек, замотанные в одеяла, спали на диванах, не добравшись до своих спален. Местами ещё оставались следы вечеринки — какие-то забытые вещи, остатки пищи, по тускло мерцающим огонькам гирлянд. В центре этого беспорядка стоял одиночный силуэт. Рен. Чонгук окликнул друга, и его голос нарушил тишину, заставив того вздрогнуть. Рен медленно повернулся, его глаза были затуманены сном, но на лице всё же появилась привычная, хоть и усталая улыбка. — Доброе утро, господин Чон, — протянул он лениво, потягиваясь. — Чего так рано вырвались из горячих объятий своего соулмейта? Его насмешливый тон, как всегда, был лёгким, но Чонгук не мог ответить на шутку как обычно. Даже не мог заставить себя улыбнуться. Он чувствовал пустоту внутри, как если бы что-то исчезло, и с этим было трудно совладать. — Если бы я знал, где он, может быть, и остался бы в постели, — вырвалось из него, и сам Чонгук понял, как обыденная фраза звучала уязвимо и устало. Все мысли как-то спутались, и он не мог их вернуть в привычное русло. Рен сразу ощутил перемену в атмосфере. Его улыбка исчезла, и он внимательно посмотрел на друга, осознавая, что разговор серьёзен. Поставив чашку с тёплым напитком на стойку, Рен тяжело вздохнул, немного поправляя свою позу. — Я спустился сюда минут сорок назад, не больше, — сказал Рен, оглядывая зал. — Он ушёл, наверное, час назад, может, чуть больше. Чонгук потёр шею ладонью, ощущая, как воздух тяжело выходит из его лёгких. Это было невыносимо. Ощущение, что его что-то обмануло, что-то, что он не мог понять, продолжало растекаться в его груди. Он почувствовал, как внутри образуется пустота, с которой не знал, как справиться. Хочется чего-то — сигарет, питья, чего угодно, чтобы заглушить это чувство. Но сигареты остались где-то там, на улице, забытые среди других деталей ночи. — Не беспокойся, Чонгук, — добавил Рен, заметив его нерешительность. — Давай подождём, пока проснутся Чимин и Чонхи. Скорее всего, тебе прилетит от брата, но он точно тебе скажет, где искать Тэхёна. Чонгук молча кивнул, но его взгляд оставался тревожным. Когда тишина снова наполнила комнату, и оба альфы замолчали, пытаясь найти хоть какое-то решение, вдруг раздался звук лёгких шагов. Сначала неясных, а затем всё более явных, как будто кто-то спускается по лестнице. Чонгук уже был готов отреагировать, когда внезапно — бам! Краем глаза он едва успел заметить, как что-то мягкое, но с явной целью, полетело прямо ему в голову. Подушка. И хотя она была не тяжёлой, удар оказался достаточно точным. — Ах, ты… — пробормотал Чонгук, инстинктивно отстранившись от летящего предмета. Он поднял взгляд, чтобы увидеть, кто посмел так его “поприветствовать”, и тут же встретился с недовольным взглядом младшего брата. Чимин, стоящий на верхней ступеньке лестницы, не скрывал своего раздражения. В его глазах не было ни следа утренней расслабленности — только явное недовольство. — Я проснулся, думал, спокойно выпью чашечку кофе в полном одиночестве, а тут снова твоя недовольная физиономия, Чон Чонгук, — с горечью проговорил Чимин, опуская руки на перила. Чуть растрёпанные волосы Чимина после сна придавали ему вид цыплёнка, что могло бы выглядеть мило, если бы не выражение лица омеги. Он выглядел как маленький грозный котёнок, но в то же время не скрывал своего раздражения. Чонгук уставился на него бесцветным взглядом. В душе всё так же шевелилась лёгкая тревога, но он попытался отстраниться от всего остального. — Ты даже не видел моего лица, чтобы сказать, что я недоволен, Чон Чимин, — сдержанно ответил он, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. Чимин лишь фыркнул и спустился вниз, обходя их с видом человека, который точно знал, что делать в этой ситуации. — А мне и не нужно видеть его, — с каким-то лёгким усмешкой пробормотал Чимин, подходя к кофемашине. — Чего рожи кислые такие, а альфачи? Спокойного утра не выдалось? Чонгук и Рен переглянулись, понимая, что теперь их старания обсуждать ночные события могут подождать. Чимин, похоже, был в своём собственном мире, настроен как минимум на утреннюю чашку кофе. — Эх, Чимин-Чимин, — усмехнулся Рен, наклоняясь к Чонгуку. — Твой брат страдает по омеге, на минуточку, который является твоим лучшим другом, а ты так с ним поступаешь. Чимин, наливая себе кофе, приостановился на секунду, явно услышав насмешку в голосе Рена. Его лицо снова стало серьёзным, а взгляд сузился. Он даже не попытался оправдаться, просто слегка поднял бровь. — А чего страдает-то? — Чимин повёл плечом и отпил кофе, не отрывая взгляда от чашки. — Это я должен быть недоволен, что мой старший брат мне не сказал, что знаком с парнем Чонхи, то есть тобой, Рен, а после даже не заикнулся ни разу, что собирается приходить сюда. Так ещё в итоге украл Тэхёна, который сейчас скорее всего мешком картошки лежит в кровати без возможности двигаться из-за моего брата, все вас слышали ночью, можешь не закатывать глаза, Чонгук. Чонгук замер, не зная, что ответить. Чимин как будто вывел его из равновесия одним предложением. Рен, наблюдавший за ситуацией, едва сдерживал смех, видя, как Чонгук начинает злиться. — Чимин, — всё же закатив глаза, проговорил Чонгук, — Тэхёна нет в кровати, и не лишил я его возможности двигаться, раз он сбежал отсюда, пока никто не проснулся. Чимин сначала вопросительно посмотрел то на одного альфу, то на другого, как будто пытаясь осознать, что произошло. А потом его лицо вдруг расплылось в короткой усмешке, и он схватился за живот, заливаясь смехом. — Боже… — выпалил Чимин сквозь смех. — Ты на столько херов в постеле, раз Тэхён от тебя слинял куда подальше? Мда, братишка, не ожидал. — Ты охренел? — сдерживаясь, ответил Чонгук, пытаясь сохранить хоть немного достоинства. Он не знал, что сказать, но каждый смех Чимина резал, как нож. — Ты вообще в порядке, Чимин? Чимин, услышав вопрос, снова сжал губы и посмотрел на старшего брата. Его улыбка слегка исчезла, но что-то в его тоне осталось язвительным, холодным. — Если бы ты не был таким занудой, — продолжил он, отпивая кофе, — может, понял бы уже, почему Тэхён «сбежал». Рен же, до этого молчавший и наблюдавший за перепалкой, вдруг просиял, как человек, только что осознавший важную деталь. Его лицо расцвело такой эмоцией, что можно было бы написать над ним знаки восклицания. — Ооо, я понял, что имеет в виду Чимин. Ну да, Чонгук, ты тугодум, — сказал Рен, с таким выражением, будто только что сложил все пазлы. Его глаза блеснули, и он наклонился чуть ближе, насмешливо глядя на Чонгука. Чонгук обреченно вздохнул. Что брат, что друг сейчас смотрели на него как на глупую антилопу. Дайте ему сил, как они сейчас его раздражали. Как только он открывал рот, чтобы ответить, их смех и тон ставили его в ещё более неудобное положение. Они были правы, но это не облегчало ситуацию.

꧂

Он сидел на полу в гостиной, босыми ногами опираясь о тёплое деревянное покрытие, прислонясь спиной к мягкому дивану. Его телефон лежал неподалёку, на столике, экран был тёмным — он отключил звук и повернул его экраном вниз, чтобы случайные уведомления не выдергивали из хрупкой тишины, которую он сам же и создал. Солнечный свет, льющийся сквозь большие окна, мягко ложился на светлый ковёр и оставлял тёплые полоски на его коже. Квартира напоминала о себе через каждую мелочь — полки с книгами о ботанике, тонкие ароматы лаванды и эвкалипта от заваренных им же вчерашних сборов, тихое постукивание листьев монстеры у балконной двери, чуть шелестевших от лёгкого сквозняка. Повсюду — зелень. Горшки с суккулентами на подоконнике, вьющаяся сциндапсус на стене у кухонного прохода, аквариумная ваза с укоренившимся папоротником на кофейном столике. Это была его личная маленькая теплица, оазис, в котором всё росло в собственном ритме. И он в том числе. Тэхён провёл ладонью по шее, машинально касаясь следов от ночи, которую он хотел бы повторить, но никак не мог понять, правильно ли поступил, позволив ей вообще случиться. Всё произошло слишком быстро, слишком эмоционально, слишком…. Альфа был напорист, жарок, пьяняще искренен — и именно поэтому Тэхён чувствовал себя уязвимым. Он вздохнул. С кухни донёсся тихий звук коготков по полу — Моран, его маленький мальтипу, проснулся. Пёс лениво потянулся, зевнул, и, шатаясь на пухлых лапах, подошёл к Тэхёну, уткнувшись носом в его бедро. Тот машинально погладил Морана по спинке, а потом аккуратно взял щенка на руки, прижав к груди. — Всё так сложно, — шепнул он, уткнувшись носом в пушистое тёплое ухо пса. — я хоть и был жутко пьян, но не нужно было прыгать в койку с этим альфой, даже зная, что мы связаны… Щенок вздохнул, словно соглашаясь, и устроился в складке пледа у Тэхёна на коленях. В комнате вновь воцарилась тишина, нарушаемая только звуками улицы, доносящимися через приоткрытое окно. И всё же, несмотря на тот уют, что царил в его квартире, мысли не давали Тэхёну покоя. Здесь было спокойно, тепло и ярко, как в маленьком зелёном уголке, полном цветов и света. Но в голове у него шумели неосознанные страхи и сомнения. Не было в его бегстве героизма — он просто испугался. Не того, что Чонгук мог бы причинить ему боль, а того, что в нём самом проснулась надежда. А с надеждой он не умел обращаться бережно. Тэхён оглядел комнату, как будто ища что-то, что могло бы успокоить его. Он по привычке уложил маленького Морана на диван, накрыл его пледом и выдохнул. Собрал себя, поднялся, стараясь не думать о том, что снова спрятал свои чувства за маской спокойствия. Прошёл на кухню, запуская привычные действия в автоматическом режиме: поставил чайник, достал чашку, насыпал заварку. Щёлкнул кнопкой, но даже не заметил, как его рука слегка дрогнула. «Он ведь, наверное, проснулся один…» — мысли в голове накатывали друг на друга, словно не давая дыхания. «И, скорее всего, подумал, что ты просто использовал его…» «А вдруг он такой же, как МинХо?» МинХо. Тэхён невольно сжал кулаки, вспомнив этого альфу. МинХо был болью, которая уже несколько лет живёт в его душе. Это был тот, кто сломал его, использовал, а потом, как ненужную игрушку, бросил. И вот теперь, Тэхён был почти уверен, что Чонгук оказался лишь ещё одной частью его больного прошлого. Человек, который мог так же легко исчезнуть, как и все те, кто когда-то приходил в его жизнь, оставляя за собой лишь обрывки обещаний. Чонгук вчера помог ему избежать столкновения с МинХо лицом к лицу. Он был тем, кто вытащил Тэхёна из этого грязного круга. И, несмотря на все его сомнения, Тэхён ощущал, как под поверхностью этих мыслей таится благодарность и даже признательность. Вчерашняя ночь… все эти переживания, чувства, напряжение — его душа словно впервые за долгое время наполнилась чем-то настоящим. Но вот вопрос: что будет дальше? Что делать с этой неожиданно проснувшейся надеждой? «А ты думаешь, я позволю теперь ему сделать тебе больно? Позволю сделать больно омеге, которая мне судьбой начертана?» — резко вспыхнула в голове фраза Чонгука. Она звучала в его ушах, словно эхом, каждый раз, когда мысли Тэхёна пытались вырваться из привычного рутина сомнений. Это был момент, когда что-то важное перевернулось внутри. Он вдруг почувствовал, как открывается что-то давно скрытое, что-то такое, что он привык прятать и держать под замком. Чайник наконец щёлкнул. Тэхён налил горячую воду в чашку, заполнив воздух ароматом заварки. Он вдыхал этот пар, как спасение, пытаясь вырваться от мыслей, что тянули его обратно в переживания. И вдруг ему в голову пришла мысль, почти неосознанная, но достаточно сильная, чтобы оставить след: «А если бы он всё ещё спал рядом? Если бы я остался? Не испугался, не сбежал… Было бы иначе?» Тэхён замер, не в силах двигаться. В тишине, которая теперь казалась какой-то болезненно тягучей, он стоял и смотрел на чашку, будто ожидая, что она ответит. Но ответа не было. Омега подошёл к окну. Смотрел, как цветы на подоконнике плавно качаются от лёгкого ветра. Удивительно, как природа может быть такой простой, такой гармоничной. Почему он сам не может быть таким же? Он на мгновение закрыл глаза, пытался отвлечься от своих мыслей, но в голове снова всплывали картинки — Чонгук, его сильные руки, его напряжённые черты лица, как он красиво выглядел вчера, какой был нежный, но в тоже время очень напористый. Тэхён представил себе лицо альфы, какое оно было, когда он проснулся и не увидел омегу рядом с собой. Скорее всего если бы они проснулись вместе, альфа бы его нежно целовал и гладил по волосам, а также хриплым после сна голосом что-то говорил. В этот момент, когда Тэхён уже собрался вернуться к своему чаю, раздался стук в дверь. Сначала он даже не понял, что происходит, его мысли не успели переключиться, и он вздрогнул от неожиданности. Стук был настойчивым, а звук будто был в два раза громче, чем следовало. Тэхён замер, пытаясь осознать происходящее. Странно, что кто-то пришёл к нему так рано. Через несколько секунд, когда его мысли начали обретать хоть какую-то ясность, пришло осознание. «Это Чимин. Конечно, это он. Он наверняка всё понял. Не мог не заметить, что я сбежал. А я…» Его сердце вдруг забилось быстрее, и в груди вновь сжалось от чувства вины. Он не хотел больше прятаться, не хотел больше оставаться в этой маленькой клетке своих переживаний. Друг поможет ему разобраться в своих мыслях. Он набрал воздух, чтобы собраться с мыслями, и взглянул на телефон. Мелкая вибрация заставила омегу потянуться к телефону и перевернуть его, наконец посмотрел, кто ему звонит. Чимин звонил. Третий раз. Поняв, что скрываться теперь уже нет смысла, Тэхён решительно направился к двери, пытаясь унять волнение. В его голове мелькнула мысль, что Чимин переживает, что его настойчивые звонки — это только забота. Обычное беспокойство друга. Без всяких раздумий он потянулся к ручке двери, не проверив даже в глазок, кто на той стороне. Он был готов увидеть лицо Чимина, с его яркой улыбкой, с которой он бы просто вбежал в квартиру и начал бы пилить Тэхёна за его странное поведение, за молчание и уход. Но, может быть, именно этого и хотел Ким. Тэхён открыл дверь. — Чимин… прошу, не ругайся, я не хотел тебя игнорировать… — начал он, но тут же замолк, когда поднял глаза и увидел того, кто стоял перед ним. Это не был Чимин. Омега замер на месте, в груди внезапно ёкнуло. Его лицо побледнело, а сердце сжалось так сильно, что он почувствовал, как дыхание перехватывает. Парень инстинктивно шагнул назад, но всё тело словно налилось тяжестью, застыв в беспомощном ожидании. Он прищурил глаза, пытаясь разобрать черты лица, которое словно растворялось в ярком солнечном свете, заполняющем коридор. Сначала не хватало ясности, только серые контуры. Но вот глаза — их было трудно не заметить. Они пробивали его насквозь, как холодный, презрительный луч света. Он почувствовал, как его сердце бьётся быстрее. Это был не Чимин, не тот, кого он ожидал увидеть, не тот, с кем всё было бы как-то легче. Этот человек был другим. Неприветливым, неподобающим. Он был… знакомым. Очень знакомым, но настолько страшным, что Тэхён инстинктивно поднял руку, как бы готовясь прикрыться. — Тэхён, — голос прорезал тишину, как нож по стеклу. Он был хриплым, низким, но с металлическим оттенком злобы. Каждый звук, произнесённый этим человеком, казался слишком точным, холодным. Тэхён замер, его взгляд метался по лицу, по фигуре, пытаясь собрать себя, понять, что происходит. Он смотрел на черты лица, стараясь не признать их, но всё равно не мог не заметить знакомых деталей. Высокие скулы, скошенные губы, тёмные глаза — всё это было так знакомо, и в то же время так угрожающе чуждо. Его лицо было немного скрыто, но Тэхён не мог не заметить этот незаметный жест — как тот слегка наклонил голову, как если бы оценивал его. Он стоял в самом пороге, не спеша делать шаг, позволяя Тэхёну самому понять, кто перед ним. Всё внутри Тэхёна сжалось. Он мог бы повернуться и закрыть дверь. Это было бы единственно правильное решение, но его тело, что-то в нём, будто не слушалось. Его глаза продолжали изучать лицо, в котором он всё больше и больше узнавал то, что вызывало болезненные воспоминания. Вчера держался стойко перед этим человеком, сегодня готов рассыпаться песком, лишь бы испариться. Его руки затряслись, и вдруг на мгновение Тэхён почувствовал, как воздух стал слишком плотным, как каждый вдох давался с трудом. — МинХо, — тихо выдохнул Тэхён, и в этот момент его мир как будто рухнул. Вместе с тревогой в груди зарождалась злость. МинХо медленно переступил порог квартиры, не торопясь, будто что-то внимательно осматривал в помещении. Он не спешил, каждый его шаг был размеренным, тщательно продуманным, словно эта квартира была частью его собственного мира, и он должен был её исследовать. Он явно ощущал себя здесь как хозяин, уверен в своих действиях, как если бы всё это было ему знакомо и привычно. Он глубоко вдохнул, пропуская воздух через лёгкие, будто пытаясь впитать всё вокруг, почувствовать атмосферу. Сразу же в его нос ударил лёгкий, успокаивающий запах свежих цветов, витающий в квартире. Аромат зелени, нежные нотки трав и растений. Это был запах Тэхёна — запах жизни, уюта и тёплой заботы, который заполнял это место. МинХо слегка прищурился, наслаждаясь моментом. Этот запах — мягкий, словно обволакивающий, знакомый и утешающий, но в то же время что-то в нём его раздражало. И вот тогда он почувствовал другой, более резкий и чуждый запах. Запах, который не был здесь раньше. Новый. Сильный. Несомненно, это был запах чужака. МинХо не мог не заметить его — запах альфы, его присутствие. Он мгновенно понял: Тэхён не был один. Эта мысль вызвала в нём тревогу, которая, однако, почти сразу сменилась холодным удовлетворением. Он бросил взгляд на Тэхёна, стоявшего рядом. Омега был напряжён, его плечи слегка поджаты, но в этом было что-то неуверенное, уязвимое. МинХо чувствовал, как чужой запах проник в воздух, как он вливается в пространство квартиры. Это было как обещание боли, как след, который нельзя было скрыть. Тэхён снова не смог удержать свои чувства. МинХо глубоко вдохнул ещё раз, его взгляд стал проницательным, зловещим. Он сделал шаг вперёд, и его голос стал тише, но напряжённее, наполняясь злобной насмешкой. — Ты ведь не мог бы просто жить спокойно, правда? — произнёс он, и в его голосе звучала явная угроза. — Всё-таки ты всегда был слишком простым, Тэхён. Тебя так легко вывести на эмоции. Он остановился, наблюдая за омегой, чувствуя, как его слова больно проникают внутрь. МинХо всегда знал, как попасть в самую точку, и сейчас, как и всегда, он целенаправленно стремился вывести Тэхёна из себя, заставить его реагировать. Это было частью его игры — не просто контролировать, а ломать того, кто уже и так сломлен. МинХо, не снимая обуви, прошёл мимо Тэхёна, лёгким толчком плеча отстраняя его, как если бы тот был просто препятствием на его пути. Он зашёл в просторную гостиную, оглядывая комнату с холодным интересом, будто проверяя каждый угол. Всё здесь было знакомо, но в то же время чуждо — уют, созданный Тэхёном, теперь казался ему нелепым. Он остановился, оглядев комнату и снова вернув взгляд на омегу. Усмехнувшись, он сделал ещё шаг вперёд, и в его голосе снова появилась лёгкая угроза, нависшая, как тёмная тень, перекрывающая свет. — Ты решил сбежать от меня, да? — произнёс он, его глаза сузились, а шаги стали неуклонно приближаться. Он оказался почти впритык. — Вижу, ты уже успел запачкать всё, что мог. Его голос стал тяжёлым, как камень, и не было ни малейшего сомнения, что его слова — не просто угрозы. МинХо прекрасно знал, как заставить Тэхёна чувствовать себя маленьким, слабым и абсолютно беспомощным. — Зачем ты пришёл, МинХо? Вроде бы тебя никто не приглашал, — Тэхён собрал всю свою храбрость и произнёс эти слова с явным отвращением, не скрывая, как ему неприятен этот человек. МинХо, услышав такую дерзость, слегка приподнял бровь, как бы оценивая неожиданную смелость омеги. Он остановился на месте, его взгляд стал холодным и пронизывающим, будто бы он был готов в любую секунду развеять этот момент, если Тэхён ошибётся хотя бы в слове. — О, как дерзко, — проговорил МинХо с лёгким сарказмом. Его голос был мягким, но напряжённым, как натянутая струна, готовая оборваться. — Так ты решил защищаться, да? Думаешь, я тебя боюсь, Тэхён? Он шагнул вперёд, неторопливо, но так, что Тэхён почувствовал, как его личное пространство начинает сжиматься. МинХо наслаждался моментом, в котором омега начинал чувствовать себя неуверенно, как его сила медленно и неумолимо разрушается под тяжестью этого взгляда. — Ты прав, меня никто не приглашал. Я сюда пришёл, потому что мне нужно кое-что выяснить. — Его голос стал ещё тише, почти шёпотом, но в нём чувствовалась угроза, как тень, ложащаяся на душу. — Ты ведь не думал, что я так просто оставлю тебя после твоей вчерашней выходки? Давно ты по рукам пошёл, Тэхён? МинХо сделал ещё один шаг вперёд, и теперь между ними было совсем мало пространства. Он стоял так близко, что Тэхён ощущал его дыхание, его тёплый и тяжёлый запах, который подавлял всё вокруг. Каждое его движение было продуманным, целенаправленным, и в этот момент, казалось, весь мир сузился до того, что МинХо мог делать с ним в этот момент. Всё в квартире сжалось, словно пространство уже не имело значения. Тэхён сглотнул, но не отступил. Он сжался внутри, но сделал всё, чтобы не показать свою слабость. Всё, что он пережил с этим человеком, не сломило его, и он не позволил себе быть сломленным и сейчас. Пусть все внутри него кричат, что это может закончиться плохо, но он должен был хотя бы попытаться сохранить хоть какую-то свою гордость. — Уходи, МинХо, — сказал он с трудом, стараясь не выдать тревогу в голосе, но это прозвучало так, будто он сражался с собой. — Ты не нужен здесь. Уходи, пока не стало слишком поздно. МинХо усмехнулся, наклоняясь ещё ближе, его взгляд становился всё более опасным, словно тянул к себе, готовый поглотить. Напряжённая усмешка не сходила с его губ, и Тэхён почувствовал, как его мир снова начинает рушиться под этим взглядом. — Ты ведь понимаешь, что я не уйду, не получив того, что мне нужно, — его слова проникали глубже, темнее, и в их тени начинала меркнуть вся атмосфера этой квартиры. — Если я тебя бросил и начал отношения с другим, это не значит, что ты больше не принадлежишь мне. Тэхён покачал головой, его губы слегка приподнялись в насмешке, но в этом смехе не было ни радости, ни веселья — только глубокое, едкое отвращение. Он мог чувствовать, как его тело напрягается от ненависти, которая разливалась по венам с каждым словом МинХо. И хоть он пытался быть сильным, этот человек перед ним всё равно оставался изъеденным болью и унижением, которое не исчезло, даже если прошло время. — Ты сумасшедший, чокнутый ублюдок, МинХо, — произнёс Тэхён, его голос был тихим, но с такой яростью, что казалось, каждый слог был для МинХо ударом. Он оттолкнул его руку, ту, которая коснулась его плеча, будто саму грязь. — Я тебе не вещь, уходи. Тэхён отшатнулся, потряс рукой, как будто ещё не мог избавиться от того ощущения, которое оставил этот контакт. Он не знал, как всё это завершится, но сейчас, в этот момент, он был готов хотя бы попытаться вырваться. МинХо не мог оставить след на его теле и в его жизни так, как ему хотелось. Этот человек был чужим для него, и Тэхён не позволил бы ему снова сломать свою душу. МинХо стоял, и его глаза сверкали. Он выглядел почти довольным, но Тэхён не мог не заметить, как в его взгляде появилась лёгкая тень раздражения. Тэхён не был тем, кто мог бы угрожать, но он стоял перед ним, как будто всё, что он прошёл с этим альфой, больше не имело значения. МинХо просто усмехнулся, его взгляд становился всё более зловещим, и он шагнул ещё ближе, словно готовясь нарушить любые границы, которые Тэхён пытался установить между ними. — Ты, наверное, думаешь, что я уйду, — проговорил МинХо, его голос был теперь низким, как приглушённый грохот. — Ты, как всегда, ошибаешься, Тэхён. Ты не можешь избавиться от меня так легко МинХо сделал шаг вперёд, его движения были плавными, но полными угрозы. Он не торопился, наслаждаясь тем, как Тэхён пытается сохранять стойкость, но его глаза не могли скрыть страха. В какой-то момент, всё стало слишком близким, слишком реальным. МинХо был рядом, слишком рядом. Тэхён уже готов был сделать шаг назад, но прежде чем успел пошевелиться, сильные пальцы МинХо сжали его подбородок, заставив его лицо подняться. Он не мог вырваться, не мог сдержать дыхания. МинХо сжал его лицо так, что Тэхён чувствовал, как его челюсть болит от этого хватки. Его дыхание стало прерывистым, а сердце в груди билось в бешеном ритме. — Ты ведь не понимаешь, да? — МинХо проговорил это с таким ледяным спокойствием, что Тэхён почувствовал, как холод проникает в его кости. Его глаза были темными, почти бесстрастными, но в их глубине что-то опасное искрилось. — Ты думаешь, я просто уйду и оставлю тебя в покое? Ошибаешься. Я никогда не позволю тебе спокойно жить, Тэхён. Он слегка поднёс Тэхёна к себе, так близко, что их дыхания сливались в одном пространстве. Тэхён почувствовал его тёплый, тяжелый запах, который наполнил воздух, заставляя его чувствовать себя ещё более уязвимым. МинХо наклонился, его голос стал шёпотом, но от этого угроза не исчезала — она становилась ещё более явной. Словно смерть, подкрадывающаяся из темноты. — Я могу запретить тебе выходить отсюда, — он сжал лицо сильнее, почти не давая Тэхёну дышать. — Ты будешь сидеть здесь, в своей маленькой квартирке, и ты никогда не найдёшь покоя. Ты будешь мой, сколько бы ты не пытался убежать. И я найду тебя. Где бы ты ни был. Ты никогда не сможешь избавиться от меня. Никогда. МинХо поднёс лицо Тэхёна так близко к своему, что их губы почти соприкасались, а Тэхён почувствовал, как его живот сжался от страха и гнева. — Ты уже проиграл, — шептал МинХо, не отпуская его лицо. — И будешь сожалеть, что когда-то вообще отпустил меня. МинХо стоял так близко, что Тэхён почти ощущал его горячее дыхание на своих губах. Его лицо было жестким, а взгляд — поглощённым, почти грозным. Тэхён чувствовал, как мир сжался до этого единственного момента. С каждой секундой напряжение возрастало, и ему казалось, что вот-вот его губы коснутся чужих. Но всё же, что-то внутри Тэхёна заставляло его не сдаваться, не поддаваться этому кошмару. МинХо наклонился ещё ближе, его губы уже касались его щёк, а Тэхён вдруг почувствовал, как дыхание стало тяжелее, как это всё затягивалось, как чёрная дыра открывала перед ним свои объятия. Всё вокруг как будто исчезло. Он хотел было сопротивляться, но ощущал, что вот-вот сдадится, что его сопротивление испарится, как дым. И тут, как гром среди ясного неба, раздался резкий свист, как сигнал тревоги. Всё это казалось настолько неожиданным, что Тэхён даже вздрогнул, не успев понять, что происходит. МинХо, не успев вырваться из своих собственных мыслей, тоже резко оторвался от Тэхёна. Его взгляд сразу же потемнел от раздражения, он обернулся. В следующее мгновение его волосы были схвачены так сильно, что он не успел среагировать. Чонгук стоял за спиной МинХо, его лицо было искажено яростью, а глаза сверкали, как два остриё ножей. Он не давал МинХо даже секунды на раздумья, рванул его назад, таща за волосы, не боясь сделать больно. — Ты что, охуел? — проговорил Чонгук, его голос был тяжёлым, полным угрозы. Он дернул МинХо на себя, заставив того попятись. МинХо даже не успел ничего сказать, его губы открылись в недовольной усмешке, но он молчал, явно оценивая ситуацию. В глазах вспыхнула угроза, но он ещё не знал, как будет действовать дальше. Чонгук не собирался отпускать его. Он держал его за волосы с такой силой, что даже МинХо почувствовал боль. Тэхён, стоя рядом, едва веря своим глазам, почувствовал, как его тело напряглось, как страх отступал, уступая место облегчению. Он не знал, что делать, но в глубине души уже знал — Чонгук здесь. МинХо скривил губы, пытаясь вырваться, но Чонгук не отпускал. Тэхён не мог удержать дыхания — его взгляд встречался с взглядом Чонгука, и в этих глазах было что-то, что заставляло его почувствовать странную смесь благодарности и напряжения. Чонгук не тратил времени на слова. Он был в ярости, и эта ярость с каждым мгновением становилась всё более ощутимой, как тяжёлый туман. Он отпустил МинХо, который сразу же попытался выровнять своё положение, но было уже поздно. Чонгук не ждал и не пытался сдерживать себя. Резким движением он схватил МинХо за плечо, не давая тому и секунды на сопротивление, и толкнул его в сторону двери. Грубая сила альфы ощущалась на каждом шаге. МинХо, неожиданно для себя, оказался у двери, перед ним зиял выход, но он не успел опомниться, как Чонгук, как вихрь, ворвался в его пространство. — Ты так сильно охотишься за моим терпением, МинХо, — проговорил Чонгук, его голос был низким и хриплым, полным напряжения. Он наклонился, прижимая альфу к двери, так что МинХо почувствовал на своём теле тяжесть его груди и мог ощутить его жар. Не ожидая сопротивления, Чонгук грубо схватил МинХо за воротник и толкнул его в сторону выходной двери. Обычная квартирная дверь, которая была таким простым барьером между ними, в одно мгновение превратилась в нечто большее. Это был момент, когда Чонгук не собирался останавливаться. — Ещё раз хоть тронешь моего омегу, хотя нет, ещё раз ты появишься с ним поблизости, я тебе не то что жизнь сломаю, я тебя в порошок сотру. — Его слова были как удар молота по металлу, и МинХо, как бы он ни был непреклонен, чувствовал, как его тело отзывается на силу этого воздействия. Он соскользнул от дверного косяка, чуть не потеряв равновесие, когда Чонгук снова, с яростным движением, вытолкнул его в коридор. Тэхён стоял позади, не в силах вымолвить ни слова. Его взгляд был прикован к тому, как Чонгук, не испытывая малейших колебаний, направлял МинХо, почти как беспомощную игрушку, к выходу. Чонгук не давал времени на ответы или оправдания. Он просто действовал. Альфа снова толкнул МинХо в спину, почти выталкивая его на лестничную клетку, и тот, потеряв окончательно стойкость, оказавшись в коридоре, повернулся к Чонгуку с последним взглядом. — Ты забываешься, Чон Чонгук, — прошипел МинХо, но в его голосе уже не было уверенности, как раньше. Чонгук не был в настроении отвечать. — А ты думаешь меня это как-то волнует? — произнёс он так, будто слова были лишними. Он молча закрыл дверь, и моментально в квартире стало тише. Тэхён стоял у двери, пытаясь восстановить дыхание. Его грудь поднималась и опускалась с каждой новой порцией воздуха, но он всё равно ощущал тяжесть, как будто кто-то сжал его сердце в кулаке. Пальцы слегка дрожали, холодные, как если бы весь мир вокруг был каким-то далёким и не настоящим. Его мысли метались, не желая собрать всё воедино, а сердце билось в таком бешеном ритме, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Он прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, но в этот момент почувствовал, как к его щеке нежно прикоснулись тёплой ладонью. Тэхён вздрогнул, будто не ожидая такого прикосновения, но в тот же момент его тело откликнулось на этот жест с какой-то особой, почти болезненной, мягкостью. Ладонь оставалась на его щеке, теплой, как утренний свет, и на мгновение всё вокруг исчезло. Он почувствовал, как напряжение уходит, растворяется, как будто чья-то забота могла сгладить даже самые острые углы его волнений. — Ты в порядке? — повторил Чонгук, его голос мягко прокачивался через пространство между ними, словно стараясь накрыть Тэхёна невидимым одеялом. Он продолжал водить большим пальцем по щеке, как будто это прикосновение могло помочь усмирить бурю, что творилась внутри. Тэхён не сразу ответил. В его голове было как в смятении: мысли вились в беспорядке, чувства накатывались волнами, и каждое слово казалось неправильным. Всё внутри его тела протестовало, требуя разрядки, но не было способа найти тот единственный ответ, который бы успокоил. Он снова закрыл глаза и сглотнул, но слова не находили пути наружу. Через несколько секунд, когда напряжение хоть немного спало, Тэхён едва заметно кивнул, стараясь хоть как-то дать понять, что он слышит и что-то понимает. Но вопрос, который вдруг вырвался из его губ, застал его самого врасплох. — Как… как ты узнал, где я живу? Тэхён старался не смотреть в глаза Чонгуку, его взгляд упал куда-то в сторону, на пол, на старый ковёр, который, казалось, скрывал все тайны. Он сжался, будто пытаясь избежать слишком откровенных разговоров. Мысли бежали в разные стороны, пытаясь уйти от того, что произошло буквально несколько минут назад. МинХо ушёл, проблема вроде бы решена, но всё же оставалась другая, более сложная. Альфа замолчал на мгновение, его рука всё ещё оставалась на щеке Тэхёна, чувствуя, как его кожа чуть дрожит под этим прикосновением. Чонгук заметил, как омега избегает взгляда, и его сердце слегка сжалось от этого молчания. — Я… — Чонгук чуть сжал губы, подбирая слова, чтобы не вызвать у Тэхёна ещё больше тревоги. Он не хотел напугать его, но и не мог скрыть того, что тревожило его самого. — Я просто… спросил. Чимин волновался, что ты не отвечаешь на его звонки. Я не мог сидеть сложа руки. Выпытал у него твой адрес. Чувствовал, что что-то может случиться. И, похоже, не ошибся. Тэхён выдохнул, словно пытаясь избавиться от слишком тяжёлых мыслей. Вопрос, который сорвался с его губ, не был продуманным. Но как только он почувствовал тёплый взгляд Чонгука на себе, это было как сигнал, что скрыть то, что творится внутри, больше невозможно. — Ты думаешь, я слабый? — Тэхён прошептал эти слова почти с отчаянием, и сам не понял, почему сказал именно так. Но как только они вырвались, он сразу почувствовал, как боль в груди усиливается. Чонгук не должен был это слышать. Чонгук вздохнул, его взгляд стал мягче, но внутри он ощутил какую-то тяжесть. Он медленно опустил руку, оставив на щеках Тэхёна лишь тёплый след своего прикосновения. Так хотел ещё раз прикоснуться, снова и снова ощущать эту хрупкую, почти невидимую связь между ними, но сейчас было не время. — Я вроде такого не говорил, Тэхён, — его голос был тихим, но твердым, словно он старался убедить не только омегу, но и себя. — Ты точно не слабый. Если бы ты был слабым, ты бы не смог скрывать всё это, не смог бы так долго жить с этим бременем. Ты — сильный, правда. Но иногда можно проявить слабину, если тебе это позволят люди, которые о тебе беспокоятся. И не будет ничего плохого в этом. Омега горько усмехнулся, отворачиваясь от Чонгука. В его груди сжималась такая тяжесть, что казалось, будто всё, что происходило между ними, — это лишь одно большое недоразумение.. Он чувствовал себя слабым, уязвимым и таким одиноким, как никогда прежде. В ответ на его жест, к ногам Тэхёна подбежал маленький комочек. Моран, озорной щенок, с беспокойством посмотрел на своего хозяина, глазами, которые были полны преданности и любви, несмотря на всю тревогу, что скрывалось в его взгляде. Тэхён опустился на корточки, не в силах отвернуться от этого маленького существа, которое, несмотря на свою испуганность, готово было дарить свою безусловную любовь. Маленький щенок аккуратно лизнул руку Тэхёна, а тот, не сдержавшись, улыбнулся, поглаживая его мягкую шерсть. — Я привык скрывать всё, что меня беспокоит, Чонгук, — прошептал Тэхён, чувствуя, как тяжело даются эти слова. — Никто не знал, что со мной происходило во время отношений и после расставания с МинХо. Да, меня поддерживали, особенно Чимин, но даже ему я врал. Я пытался казаться сильным, даже когда не был таким. Даже перед самым близким другом я не мог быть настоящим. Я всегда скрывал, что сдался, что мне больно. Тэхён на секунду закрыл глаза, почувствовав, как грудь снова сжалась. Моран, все ещё лежащий рядом, изредка тявкал, как будто ощущал беспокойство своего хозяина. — И сегодня… — голос Тэхёна стал тише, он сглотнул. — Сегодня я подумал, что будет легче просто уйти, потому что думал, что ты подумаешь, что я слабый и….лёгкодоступный, если можно так выразится. Чонгук молчал, только его глаза, полные понимания и боли, продолжали следить за Тэхёном. — Ты можешь быть слабым со мной, — сказал Чонгук, его голос звучал мягко, но с такой решимостью, что Тэхён не мог не почувствовать: он прав. Эти слова казались не просто успокоением, а настоящей истиной. — Я буду рядом, Тэхён. Я выслушаю тебя. Я приму всё, что ты мне скажешь. Я знаю всё. Я видел, как ты страдал, когда был с ним. Я видел твою боль в своих снах. Всё, что ты переживал, я переживал вместе с тобой. Я не мог тебе помочь тогда, но я здесь, и я готов помочь сейчас. Чонгук присел рядом с Тэхёном на корточки. Он протянул ладонь к маленькому щенку, надеясь, что тот примет его. Моран настороженно обнюхивал его руку, аккуратно вытянув мордочку, но не убегая. Это было важно — для Тэхёна и для него самого. Он не хотел, чтобы омега продолжал задыхаться в этом облаке тревоги и болезненных воспоминаний. — На тебя похож, пугливый, но взгляд такой уверенный, — с мягкой улыбкой сказал Чонгук, пытаясь переключить внимание Тэхёна на что-то менее тяжёлое. Он знал, что сейчас нужно отвлечь его, дать ему возможность расслабиться. Чонгук не мог видеть, как Тэхён теряется в своей слабости, не находя выхода, и поэтому пытался создать хоть какой-то островок спокойствия, даже если это было всего лишь взгляд на щенка, который только начал познавать мир. Моран, наконец, решив, что Чонгук не так страшен, осторожно ткнул носом его ладонь. Чонгук, с нескрываемым облегчением, аккуратно погладил щенка по голове. В этот момент он почувствовал, как напряжение немного уходит. И тогда он вновь взглянул на Тэхёна, не позволяя молчанию затянуть их разговор в опасную бездну. — Тэхён, — его голос стал более уверенным, как будто он сам захотел ощутить этот момент облегчения. — Ты когда-нибудь замечал, как ты себя ведёшь? Ты, как этот щенок. Пугаешься, а потом… хм, в итоге всегда принимаешь вызов. У тебя ведь именно такой взгляд: скрытая уверенность, которую ты сам, возможно, не замечаешь. И вот, как только Тэхён взглянул на Чонгука, из него как будто вырвалось нечто большее, чем привычная мракобесная уязвимость. Прежде чем он смог удержаться, в его глазах мелькнула тот огонь, что Чонгук так хорошо знал. Это был Тэхён — бестия, которую не получится загнобить ни абьюзивными отношениями, ни внутренними демонами. Такого омегу он часто видел во снах, когда тот делал очень смелые шаги, говорил что думает в своем царстве Морфея. Да, что греха таить, ночью он видел такого Тэхёна. Но омега лишь фыркнул, не сдержав своё недовольство. — Что за бред ты несешь, Чон Чонгук? — усмехнулся он, скрестив руки на груди и приподняв брови, как будто Чонгук только что сказал что-то совершенно нелепое. — Ты реально думаешь, что я похож на щенка? Чонгук не смутился. Он знал, что Тэхён часто защищается таким образом — с сарказмом и яростью. Но он был готов, знал, что омега просто не хотел показывать свою уязвимость. Тэхён фыркнул снова, но теперь его улыбка была немного хитрой. Он повернулся к щенку, погладил его и словно переключился на более нейтральную тему. — О, так значит, я теперь щенок, да? Чон Чонгук, ты что, реально с ума сошел? — Тэхён фыркнул, глядя на альфу с явным сарказмом. Он не двигался с места, по-прежнему стараясь держать дистанцию, но в голосе уже не было той резкой агрессии, которая присутствовала раньше. Теперь он был более расслаблен, будто эта ситуация уже не казалась такой уж угрожающей. — Да ты просто хочешь, чтобы я тебя не покусал, да? Чонгук, с лёгким прищуром, спокойно наблюдал за омегой. Он знал, что Тэхён, несмотря на все свои слова, скрывает за маской агрессии гораздо больше, чем показывал. И, наверное, даже был рад, что омега не держал теперь дистанцию в том же напряжении, как прежде. — Уже покусал, — сказал Чонгук, его голос был ровным, почти гипнотическим, без намека на насмешку. Он слегка оттянул воротник рубашки, словно невзначай показывая Тэхёну яркие следы, оставленные его собственными зубами. Красные отметины на шее, как следы страсти, были ещё более заметны, чем с самого утра. Он знал, что такие вещи невозможно скрыть, и, похоже, это было ему только на руку. Тэхён на мгновение замер, его взгляд проскользил по алым следам, и на его губах появилась едва заметная усмешка. Но в его глазах, несмотря на маску лёгкой насмешки, всё ещё читалась настороженность. — Ты… — Тэхён мягко фыркнул, но в его голосе звучал уже совсем другой оттенок — раздражённая заинтересованность. Он не отводил взгляда от шеи Чонгука, хотя внутри чувствовал, как его собственные эмоции начинают прорываться сквозь маску. — Ты вообще понимаешь, что сейчас говоришь? Чонгук небрежно пожал плечами, как будто и не замечал, что Тэхён на самом деле пытается держать дистанцию, хотя его слова уже предвещали совсем другое. — Я, кстати, не против, если ты сделаешь это снова, — его голос был мягким, но уверенным. — Только знай, что в любой момент я могу ответить. Тэхён мгновенно залился краской, словно помидор в самом соку. Он стоял, глядя на Чонгука, ошарашенный. Внутри него бушевал настоящий шторм — возмущение, недоумение, желание выкрикнуть всё, что он думает о том, что только что произошло. — Да ты… — Тэхён едва сдержал ярость, пытаясь подобрать слова, которые могли бы хоть немного передать всю глубину его чувств. — Чонгук, что ты себе позволяешь?! Чонгук не мог удержаться от того, чтобы не поддразнивать Тэхёна, наблюдая, как тот всё больше теряет контроль. В его словах звучала не просто насмешка, а та уверенность, с которой он играл на эмоциях омеги, словно знал, как каждый из его слов найдёт отклик в сердце Тэхёна. — Вот сейчас ты точно не похож на своего милого щенка, — сказал Чонгук с усмешкой, оценивая каждое движение Тэхёна, как будто он был не человеком, а какой-то загадочной игрой, которую нужно разгадать. — Ты больше на тигра смахиваешь. — Он как бы вслушивался в свои мысли, обводя Тэхёна взглядом, словно он был каким-то сложным пазлом, который нужно собрать. — Да, точно, если чем-то возмущен — когти показываешь. А когда доволен и расслаблен — сразу ластишься, и глаза у тебя горят, как огоньки. Тэхён замер, его взгляд сначала стал пустым, будто он пытался понять, что произошло, а потом на его лице появилась выраженная растерянность. Но всё это было не более чем маской. В его глазах постепенно разгоралось недовольство. Он не мог не вспомнить ту ночь, когда сам, подобно котёнку, прижимался к Чонгуку, ощущая в этом странную теплоту и спокойствие. Эти воспоминания накрыли его, и теперь он не знал, как на это реагировать. — Ты вот специально? — произнёс Тэхён, нервно сжав челюсти. Он не знал, что больше его раздражало: сам Чонгук или то, как легко тот его провоцировал. Чонгук, не заметив его внутреннего замешательства, спокойно продолжил, как будто бы нащупав точку, в которой Тэхён не может не среагировать. — Почему я вижу в глазах своего омеги какое-то разочарование, перемешанное с недовольством? — Он будто бы ловил каждую реакцию Тэхёна, его тон становился ещё более игривым, почти весёлым. В тот момент Тэхён почувствовал, как его тело будто каменеет от этих слов. Он не ожидал, что Чонгук так легко будет провоцировать его. Его глаза расширились, а в груди вспыхнуло раздражение, неведомое до этого момента. Тэхён почувствовал, как накатывает волна недоумения — неужели всё действительно так просто для Чонгука? А его слова и уверенность в том, что всё происходит по его правилам, лишь добавляли масла в огонь. — У нас даже свидания ни одного не было! — воскликнул Тэхён, ощущая, как его голос срывается, и он не может сдержать поток эмоций. — Какой ещё твой омега?! Чонгук, кажется, был просто в восторге от того, как легко он выводил Тэхёна из себя. Его улыбка стала ещё шире, и он наклонился немного ближе, с тем самым невозмутимым выражением лица, будто это всё не более чем маленькая игра. — Ах, ну да, — Чонгук протянул с лёгким оттенком поддразнивания в голосе, — ещё не успели устроить свидание. Но ты же сам понимаешь, что титул “мой омега” не всегда требует формальностей. Тэхён на какое-то время совсем потерял дар речи. Слова Чонгука продолжали эхом звучать в его голове, и он уже не мог понять, что именно его так бесило: то, как Чонгук издевался над ним, или же то, что альфа, похоже, действительно видел в нём нечто большее, чем просто партнёра, чем того, кто может быть просто в его жизни. Тэхён открывал рот, но не мог выдавить ни слова, только раздражённо морщился. Казалось, он начал путаться в собственных чувствах, теряя твёрдость, которую всегда стремился сохранить. Всё это напоминало игру, но было настолько запутано, что даже он сам не знал, с какой стороны подойти. Чонгук, заметив эту паузу, не терял времени зря. Он улыбнулся — его смех был лёгким, но с легким оттенком насмешки, и в следующий момент он уже стоял рядом с Тэхёном. Омега не успел даже отреагировать на его приближение, как был схвачен за запястье и притянут к себе. Чонгук легко обвил его руками, прижимая Тэхёна к себе, а подбородок укрылся на его плече, будто бы и не было этого напряжения между ними. — Ну всё, — проговорил Чонгук с таким выражением лица, как будто вся ситуация была заранее им просчитана. — Прекращай кидаться в меня взглядами, словно я колесо смерти, а ты — метатель кинжалов, бестия. Тэхён дернулся, пытаясь вырваться, но, поняв, что это не имеет смысла, всё-таки замолчал. Его дыхание стало чуть резким, и, несмотря на свою попытку сохранить дистанцию, он вдруг почувствовал, как теряет эту борьбу с самим собой. Он даже не заметил, как начал смиряться. — Ты меня специально на такие эмоции сейчас вывел, — проговорил он, с трудом сдерживая недовольство в голосе. — А теперь жалуешься, что я на тебя взгляды кидаю? Чонгук не ответил сразу, просто продолжая крепко держать его, как будто совершенно не собирался отпускать. Он чувствовал, как Тэхён немного успокоился, но в то же время его напряжение не исчезало полностью. Чонгук был доволен этим моментом. Тэхён, его омега, даже если и не хотел этого признавать. Чонгук отстранил Тэхёна от себя, с лёгким усилием, словно бы делая шаг назад, чтобы дать омеге пространство. Он оглядел комнату, его взгляд скользнул по её простым, но уютным деталям, пока не зацепился за диван. Это было как раз то место, где, по его мнению, можно было бы продолжить разговор, немного сменив обстановку. Тэхён стоял, сжимая кулаки, его глаза всё ещё отражали недовольство, но теперь, похоже, он хотя бы немного отошёл от того накала эмоций, который был несколько минут назад. Чонгук заметил, как его омега несколько раз вздохнул, как если бы пытался успокоить не только себя, но и окружающее пространство. — Если ты уже немного успокоился, — сказал Чонгук, его голос стал мягче, но всё ещё сохранял лёгкую насмешку, — то можно и поговорить? Тэхён смотрел на него, его взгляд всё ещё оставался настороженным, но он знал, что не может просто так уйти или отвернуться. Ему не хотелось показывать Чонгуку, как сильно его эти игры выводят из себя, но и сидеть молча было бы только хуже. Он немного помолчал, снова оценив положение. Было странно — казалось, что Чонгук то ли подыгрывает ему, то ли находит какой-то способ манипулировать ситуацией, чтобы из каждой неразберихи выходить победителем. — О чём ты хочешь поговорить? — наконец, сказал Тэхён, чуть более спокойно, чем чувствовал на самом деле. — Или ты всё ещё решил, что я тебе должен что-то объяснить? Чонгук довольно ухмыльнулся, двигаясь в сторону дивана, и сел на него, жестом приглашая Тэхёна присоединиться. — Я просто подумал, — его голос звучал задумчиво, но с лёгким оттенком игривости, — что всё, что произошло, можно как-то уладить. А если ты будешь продолжать смотреть на меня такими глазами, мне будет трудно не повторить то, что случилось в прошлый раз. Тэхён стиснул челюсти. Эти слова снова ударили точно в больное место, но он всё же заставил себя подойти и сесть рядом. Чонгук начал говорить спокойно, но в его голосе звучала такая искренняя уверенность, что Тэхён не мог игнорировать ни одно его слово. Он внимательно смотрел на омегу, пытаясь поймать каждую его реакцию. — Первое, что я хочу тебе сказать, Тэхён, — начал он, без единого намёка на смех или насмешку, как будто серьёзно взвешивая каждое слово, — это то, что между нами произошло ночью ошибкой не было. Хотя я частично виню себя, потому что мы были пьяны. Ты прав, у нас не было ни одного свидания, да и мы толком не познакомились. Но я взрослый человек, и я должен брать на себя ответственность за то, что случилось. Ты можешь не соглашаться со мной, когда я начну предлагать увидеться или пытаться позвать тебя на свидание. Можешь меня полить всеми возможными обзывательствами, — он на мгновение прервался, — но не смей винить себя за всё это. Тэхён, казалось, снова замирал, вслушиваясь в каждое слово Чонгука. Его внутреннее напряжение, наконец, начало ослабевать. Чонгук говорил серьёзно, и несмотря на всю лёгкость и юмор, что он до этого вносил в разговор, сейчас было что-то действительно настоящее в его голосе. Чонгук немного наклонился вперёд, его взгляд становился более интимным, как будто он говорил не только для того, чтобы объяснить, но и чтобы что-то понять о Тэхёне, о их ситуации. — Второе, — продолжил он, уже с заметной искренностью в голосе, — почему я говорю, что ты мой омега, так это потому, что мы соулмейты, Тэхён. Мы связаны. Я мечтал вернуться в Корею из этой чёртовой Америки, забрать тебя себе и больше не отпускать. Я знаю, это звучит, как какая-то банальщина, но я не могу иначе. Ты же не думаешь, что я легко останавливаюсь, правда? Чонгук слегка усмехнулся, но в его глазах всё равно горела серьёзность. — Я очень ревнивый, Тэхён, — произнёс он с тяжёлым вздохом, как будто признание этого было для него чем-то новым. — Несмотря на то что ты расстался с тем ублюдком и тебе было плохо, я всё равно ревновал. Я ревновал, что именно он появляется в твоей жизни, что ты думаешь о нём. Я видел все эти сны, видел, как ты переживал и страдал. Но меня ты в этих снах не видел. Только вот тот последний, — он немного замолчал, — и то это был не я, а просто проекция меня в твоей голове, моего образа. Тэхён оставался молчаливым, его взгляд не сходил с Чонгука, будто он пытался понять, что же именно тот хотел этим сказать. Но слова, которые Чонгук произнёс, всё равно оставались в его голове, как вихрь. — Я не стану тебя обзывать, Чонгук, — сказал он, чувствуя, как его слова уходят вглубь, как если бы он разрывал барьер, который всё это время пытался удерживать. — Я ушёл не из-за того, что посчитал это ошибкой или чем-то таким. Я… я больше испугался, что ты посчитаешь меня легкодоступным, что я буду для тебя чем-то отвратительным. Тэхён коротко вздохнул, его глаза немного потемнели от воспоминаний, а сам он едва сдерживал тот момент, когда на самом деле раскрылся перед Чонгуком, показывая ему, что было в его сердце. — Меня сильно потрясло твоё появление в моей жизни, — продолжил Тэхён, и в его голосе был этот невидимый след напряжения, как будто он переживал заново всё то, что случилось между ними. — А точнее… ты оказался реальным человеком. Я же просто сгенерировал фотографию, идеальный тип, описал его по своему представлению. — Он горько усмехнулся, но эта усмешка была полна боли и удивления. Он потянулся к ноутбуку, что лежал на кофейном столике, открыл его и показал фотографии Чонгуку, те самые, что когда-то сам создал, как проекцию своих мечт. — Вот, — сказал он, указывая на экран, — я был очень сильно удивлён, когда увидел, что эти фотографии — это на самом деле мой идеальный тип. Но весь страх был в том, что выглядели они… слишком реалистично. Тэхён помолчал, смотря на фотографии, как будто сам был в шоке от того, как всё получилось. Он снова перевёл взгляд на Чонгука. — Потом, когда я начал переживать всё это, мне было сложно понять, что всё это правда. Что этот альфа — это не просто мой идеал. Я думал, что никогда не встречу кого-то, кто будет настолько подходить под моё описание, кто будет таким… настоящим. И потом этот звонок Чимину… и тут ты оказываешься его братом. Точно такой же, как на этих фотографиях. Точная копия, Чонгук. Я… я просто растерялся. Чонгук сидел, не двигаясь, как будто ждал продолжения, но Тэхён снова замолчал, пытаясь справиться с этим разрывом в его голове. Он чувствовал, как всё это начинает смешиваться — фотографии, эмоции, случайности, которые так сильно изменили его жизнь. — А потом эта вечеринка… МинХо с его манипуляциями. Всё в голове перемешалось. Я не знал, что думать, не знал, как на всё это реагировать. Всё слишком сильно, слишком быстро. Чонгук был поражён. Он не ожидал, что Тэхён может рассказать о своих переживаниях так откровенно. Он не знал, что для омеги всё это было настолько странным и страшным — что он в какой-то момент почувствовал себя не в своей реальности, а как будто в фильме или в каком-то кошмарном сне, где всё сходит с ума. Когда Тэхён замолчал, Чонгук глубоко вздохнул и осторожно наклонился ближе к омеге, его голос стал мягким, но и немного твёрдым. — Тэхён, — произнёс он, — я даже не представлял, как ты себя чувствовал всё это время. Это не должно было быть так сложно. Но теперь, когда ты всё рассказал… я понял, что тебе было не легче, чем мне. Ты сам в это всё не верил, правда? Не верил, что я могу быть реальным. Он сделал паузу, не отрывая взгляда от Тэхёна, и добавил, почти шёпотом: — Но я здесь. Я настоящий. Тэхён посмотрел на Чонгука, и на его лице появилась короткая, но искренняя улыбка, как будто он решился хоть немного открыться. Он не мог полностью скрыть все те чувства, что бурлили внутри него, но хотя бы пытался найти слова для того, чтобы выразить то, что на самом деле было в его сердце. — Да, ты настоящий, — сказал он, его голос мягчал, как будто он всё-таки начинал принимать эту реальность. — Идеальный в моих глазах. Вкусно пахнущий, ведь твой феромон будто создан только для меня. Сильный, добрый, — Тэхён помедлил, как бы подбирая слова, — немного с характером, который успел меня выбесить за два дня буквально. Он слегка улыбнулся, но улыбка была немного грустной, как будто осознание пришло не сразу, а через определённый опыт. — Но, знаешь, я не чувствую, что хочу, чтобы это прекратилось, — добавил он с уверенностью, которую не всегда мог найти в себе. — И это странно. У меня в голове до сих пор много загонов после расставания. И даже с психологом не все проблемы получилось решить за тот срок, который прошёл с момента разрыва. После этих болезненных отношений, когда ты не понимаешь, что было реально, а что нет, сложно доверять и отпускать. Тэхён вновь перевёл взгляд на Чонгука, и в его глазах не было больше этой баррикады, которую он пытался выстроить. Он чувствовал, что не может продолжать скрывать свою уязвимость. Он был не просто потрясён тем, что произошло между ними, но и сильно запутался в собственных чувствах. Чонгук был как бальзам на его раны, но одновременно и причиной ещё большей боли. — Мне сложно, — сказал Тэхён, не пытаясь больше скрывать это. — Сложно поверить, что кто-то может быть таким настоящим, таким… реальным, когда ты привык, что всё вокруг — это просто иллюзия. Всё, что я строил в голове после тех отношений, было иллюзией. Тэхён снова вздохнул, но на его лице появилась та самая слабая улыбка, которая, казалось, была для него способом показать, что он всё-таки не потерян. Не совсем. — Но я не могу тебе сказать, что мне не нравится, что ты здесь, — продолжил он, его глаза снова стали более мягкими, и даже в этой непростой ситуации он смог найти в себе каплю благодарности. — Ты, считай, спас меня от огромной проблемы в виде моего бывшего. Хотя… маловероятно, что он отступит так просто. Он покачал головой, будто уже знал, что это не будет так просто. Было что-то в его тоне, что говорило о глубоком, непрерывном страхе, который он продолжал носить в себе. Всё, что касалось его бывшего, до сих пор оставляло в душе Тэхёна шрамы, которые не заживали. — Я, честно говоря, даже не знаю, как ты это сделаешь, — добавил он, немного нервно рассмеявшись. — Но если бы не ты, я бы так и продолжал нервничать и переживать, не зная, что с этим делать. Он — это как неведомая угроза, которая может снова вернуться и разрушить всё. Чонгук смотрел на Тэхёна с лёгким, но уверенным выражением на лице, не отрывая глаз. Его взгляд был полон решимости и понимания. — Тэхён, — начал он, его голос был спокойным, но твёрдым, как всегда, когда он знал, что нужно сказать. — Тот, кто не может отступить после того, как ты ему что-то сказал, не стоит твоего внимания. Если твой бывший ещё попытается что-то сделать, знай одно: я буду рядом. Неважно, что он там думает или как сильно ты его боишься — я разберусь с этим. — Я не идеален, — продолжил он, уже с лёгким подтекстом самоиронии, — и я знаю, что тоже могу тебя бесить. Но одно я точно могу обещать — я буду рядом, не важно, что случится. Ты не будешь один, даже если твой бывший снова попытается ворваться в твою жизнь. А сейчас… если хочешь, я буду твоей поддержкой. Тэхён замолчал, и в тишине их взгляды встретились. В его глазах было что-то новое — благодарность и неуверенность, но также и решение, которое он не мог выразить словами. Он слегка кивнул, не говоря ничего, но в этом простом жесте было больше, чем в тысяче фраз. Чонгук, видя это, улыбнулся сдержанно, но тепло. Он не пытался навязать свои чувства, зная, что для Тэхёна это было важно — почувствовать, что он сам может принять помощь, если захочет. Тэхён снова взглянул на него, уже с меньшим напряжением. Он не знал, что будет дальше, но в этот момент почувствовал, что, возможно, всё не так уж плохо. И, может быть, с Чонгуком рядом он всё-таки сможет справиться с тем, что ещё оставалось в прошлом. Они оба остались в этом мгновении, словно мир вокруг них замер, и в этом молчании было больше, чем в тысячах слов.

꧂

Спустя несколько месяцев после всего случившегося жизнь Тэхёна начала понемногу налаживаться. Он стал чувствовать себя гораздо лучше — не только физически, но и ментально. Исчезла тяжесть, которая так долго давила на грудь, тревожные мысли больше не разрывали сознание посреди ночи, а дыхание стало ровным и спокойным. Страхи, некогда повседневные, словно растворились. Больше не было навязчивого ужаса, что бывший может внезапно появиться где-то на улице. Ему стало всё равно на чужие взгляды — осуждающие, оценивающие, равнодушные. Он снова начал встречаться с друзьями, смеяться не с усилием, а по-настоящему. Жизнь, которую он считал утерянной, понемногу возвращалась к нему. И всё это — благодаря одному человеку. Чонгуку. Тот не стал вторгаться в его жизнь с шумом и бурей. Не ломал стены, не торопил. Он был рядом — тихо, уверенно, как якорь во время шторма. После их долгого, честного разговора, альфа будто стал тенью — не тяжелой, а тёплой. Он знал, что прикосновение — даже лёгкое — может стать ловушкой. И потому действовал осторожно: взглядом, интонацией, редкой, но искренней улыбкой. Он был терпением, облечённым в плоть. Первое свидание случилось только спустя две недели. И Тэхён, честно говоря, ожидал банальности: ресторан с белыми скатертями, вино, струнный квартет в углу — клише, обёрнутое в лоск. Но Чонгук, как оказалось, думал иначе. Он встретил его у дома — машина блестела после недавней мойки, а в салоне пахло сосной и чем-то тёплым, родным. Они ехали долго, вдоль изгибающихся дорог, мимо полей, где ветер гонялся за травой, мимо лесов, переливающихся всеми оттенками осени. Город остался позади, как старая фотография — размытая, неактуальная. Когда машина остановилась, Тэхён вышел и застыл. Перед ним раскинулось поле, утопающее в мягком золоте заката. Небо горело нежно-розовыми облаками, а по краям — тёмные деревья, словно стояли на страже этого уединённого рая. Чуть поодаль — деревянный забор, за которым мерно покачивались лошади. Их дыхание поднималось в прохладном вечернем воздухе, как тёплый пар, а копыта негромко стучали по земле. — Конная прогулка? — голос Тэхёна прозвучал тише обычного, как будто он боялся разрушить эту красоту. — Мне показалось, что тебе понравится, — с лёгкой улыбкой сказал Чонгук, подходя ближе. — Ты ведь хотел тишины. Отдохнуть от работы. Он не отвечал. Просто смотрел — на горизонт, на золото неба, на медленно покачивающиеся гривы лошадей. Его душа, ещё недавно стянутая страхами, вдруг разжалась. Словно кто-то снял тесную кожу, и он впервые за долгое время смог дышать в полную силу. — Это… красиво, — выдохнул Тэхён. — Рад, что тебе нравится, — ответил Чонгук и сделал шаг в сторону конюшни. — Пойдём? Инструктор был стар, добродушен и говорил тихо, будто не хотел нарушать священную атмосферу. Через несколько минут они уже сидели в седле — бок о бок, в ритме копыт и шороха ветра в траве. Тэхён улыбался. Не вымученно, не вежливо — искренне. И каждый раз, когда он смеялся, Чонгук поворачивался к нему чуть быстрее, чем нужно, ловя взгляд, словно бесценную искру. — Спасибо, — вдруг сказал омега, не глядя на него. Голос был почти шёпотом, но в этом шёпоте — всё. — За что? — Чонгук слегка повернул голову. — За то, что не торопишь. Не давишь. За то, что даёшь мне… воздух. Ответа не последовало сразу. Только тёплый взгляд, в котором было больше чувств, чем во всех книгах о любви. — Я просто хочу быть рядом, — спокойно произнёс альфа. — Но только тогда, когда ты сам этого хочешь. И в этой простоте было что-то удивительно честное. Копыта мягко ступали по земле, приглушённый хруст веток под ногами, щебет птиц где-то вдали — всё вокруг будто бы замерло, обернувшись тишиной, чтобы не спугнуть этот хрупкий момент. — Когда я был маленький, — вдруг заговорил Чонгук, не смотря на Кима, — меня папа водил на такие прогулки. Я всегда чувствовал себя свободным… Знаешь, как будто у всего есть смысл. Тэхён посмотрел на альфу, рассматривал его несколько секунд, а после вернул свой взгляд на красивые пейзажи. — А сейчас? — спросил он после паузы. — Сейчас ты тоже чувствуешь смысл? Чонгук повернулся. Его глаза были серьёзными, но не тяжёлыми. — Сейчас — особенно. Тэхён не ответил. Но губы его дрогнули в почти незаметной улыбке. Он чувствовал, как напряжение медленно уходит из плеч, из дыхания, из пальцев, сжимавших поводья. Как будто кто-то долго гладил его изнутри, успокаивая, и теперь внутри него не страх, не тревога — а тёплое, тихое доверие. Лес расступился, и тропинка вывела их на пригорок. Снизу открывался вид на огромное, расстилающееся до самого горизонта озеро — гладкое, как стекло. Солнце опускалось за линию воды, заливая небо огненными оттенками — медь, золото, багровый. Всё вокруг пылало, будто сама природа решила подарить им картину. Чонгук остановился, спешился, потом подошёл к Тэхёну и протянул руку. — Пойдём, немного пройдёмся пешком. Хочу показать одно место. Омега посмотрел на протянутую ладонь, потом — в глаза Чонгука. Он вложил свою ладонь в его, позволил помочь спуститься с лошади. Их пальцы коснулись, и на мгновение — чуть дольше, чем нужно — остались сцепленными. Они шли вдоль берега. Вода плескалась у ног, ветер трепал волосы. Ничего не нужно было говорить — тишина была наполнена. Она не давила, не разрушала. Она соединяла. В какой-то момент Чонгук остановился, посмотрел на горизонт, а потом — на него. — Ты знаешь… Я не хочу быть твоим спасителем, Тэхён. Омега удивлённо повернулся к нему. — Тогда кем? — Тем, кто будет рядом, когда ты сам спасёшь себя. Тэхён почувствовал, как что-то горячее подкатывает к горлу. Не слёзы — нет. Это было что-то другое. Чистое. Глубокое. Осознанность. И, может быть, впервые — любовь, не как страсть или зависимость. А как выбор. Он шагнул ближе. Сам. — А можно… я просто побуду рядом? — тихо спросил он, глядя в глаза Чонгука. — Всегда, — ответил тот, — только если сам захочешь. И тогда Тэхён прижался к нему. Осторожно, неуверенно — как будто боялся, что это иллюзия. Но руки Чонгука сразу же обвили его — крепко, надёжно. И он понял: это не иллюзия. Это — он. Здесь. Сейчас. На фоне огненного заката, тихой воды и золотого света две фигуры стояли в обнимку, и даже если бы вся Вселенная в этот момент разлетелась на части — им было бы всё равно. Тэхён вспоминал эти моменты с лёгкой, едва заметной улыбкой на губах. Образы возвращались, как любимые кадры из старого фильма — тёплые, мягкие, обволакивающие. Конная прогулка, запах хвои, голос Чонгука на фоне шороха листьев… Всё это, казалось, навсегда запечатлелось в его памяти — не как вспышка, а как уютное, тёплое послевкусие, которое хочется смаковать снова и снова. Он сидел у окна, за прилавком своей студии цветов, перебирая свежесрезанные стебли лаванды, когда тихий, хрупкий звук колокольчика над дверью мягко нарушил его размышления. Дзинь. Тэхён поднял взгляд и, всё ещё с улыбкой, посмотрел в сторону двери. Солнечные лучи, падающие через стекло, окрасили помещение в медовый оттенок, а пыль в воздухе плавала, словно крошечные светлячки. — Добрый день… — мягко сказал он, инстинктивно вытирая руки о фартук. Посетитель, кажется, не спешил — звук шагов растворился среди запахов сирени, лаванды и легкой свежести эвкалипта. Но Тэхён даже не сразу посмотрел в сторону. Его пальцы продолжали собирать композицию — крупные кремовые розы, несколько веточек дельфиниума, чуть-чуть сухоцветов, будто рассыпавшихся каплями солнечного света. Руки двигались плавно, уверенно, и только мягкая улыбка на его губах выдавала, что мыслями он всё ещё не здесь. Он вспоминал. Тот самый день. Пятое свидание. Это был вечер, наполненный смехом, горячим шоколадом в маленьком уличном кафе и фонарями, что свисали над головой, будто звёзды, опустившиеся с неба. Они гуляли медленно, никуда не спеша, как будто весь город принадлежал только им. Тэхён тогда чувствовал себя… по-настоящему свободным. И, главное, в безопасности. Именно в ту ночь он впервые коснулся губ Чонгука не по импульсу, не от боли, не от нужды — а от нежности. Он сам потянулся. Сам выбрал. И когда их губы соприкоснулись, весь мир, казалось, замер. Вроде бы, он уже целовал эти губы раньше. Но в тот день… всё было иначе. В том поцелуе не было спешки. Только тепло. Тихая уверенность. Как будто они только тогда по-настоящему встретились — не телами, не жестами, а душами. Тэхён машинально зафиксировал стебли шпагатом, завязал нежный, почти невесомый бант из льняной ленты, и только тогда поднял глаза. Когда посетитель ушёл, за собой он оставил только лёгкий аромат духов, вплетённый в воздух между цветами. Дверной колокольчик негромко звякнул в последний раз — будто пожелал «до свидания», и снова стало тихо. Та самая, любимая тишина — уютная, обволакивающая. Тэхён аккуратно сложил обрезки стеблей, поправил пару перевернувшихся бутонов и уже собирался вернуться за прилавок, как вдруг у его ног показалась пушистая тень. — Моран, — с мягким смешком произнёс он, — ты снова сбежал из-под пледа? Щенок с радостным повизгиванием метнулся к нему, виляя хвостом так усердно, что его маленькое тельце казалось готовым взлететь. Он подрос — из неловкого пушистого комка превратился в крепкого малыша, но всё ещё сохранял щенячью неуклюжесть, от которой у Тэхёна каждый раз сердце сжималось от нежности. Тот опустился на корточки и погладил его по макушке. — Устал дремать один? Или пришёл проверять, всё ли у меня хорошо? Моран фыркнул и уткнулся мордочкой в ладони. В это время в кармане зазвонил телефон. Мягкая вибрация и короткий сигнал уведомления. Тэхён не торопился — по привычке сначала отнёс Морану его игрушку, уложил на подстилку возле окна, где он любил греться под солнечными лучами. И только потом достал телефон. Новое сообщение от: Дорогой Он провёл пальцем по экрану, и уголки губ сами собой дрогнули в улыбке, как только глаза скользнули по строчкам:

«Я освободился пораньше. Очень соскучился. Могу приехать, если ты не против.»

Тэхён не сразу ответил. Он всё ещё смотрел на строчки, чувствуя, как где-то глубоко внутри начинает разливаться тихое, радостное волнение. Не бешеное, не взрывное — нет. А то, что мягко укрывает изнутри, как утренний плед. Он быстро скользнул взглядом по студии: свежие букеты разложены, заказы на день выполнены, Моран дремлет у окна… всё вокруг — готово к спокойному вечеру. И, кажется, с кем-то — особенно дорогим — это время будет только лучше. Тэхён провёл пальцем по клавиатуре, набирая ответ: «Ты знаешь, что тебе не нужно спрашивать. Приезжай. Моран тоже скучал.» Отправив, он на мгновение прижал телефон к груди, позволив себе короткий, почти детский вздох — как влюблённые в фильмах, которых он раньше не понимал. А теперь… теперь понимал до мелочей. Он подошёл к полке с декоративными свечами — выбрал одну, с ароматом ванили и древесной коры, зажёг. Тёплое пламя отразилось в стекле витрины, закат начал ползти по стенам студии, окрашивая всё в оттенки янтаря. Через пару минут телефон снова завибрировал.

Дорогой:

«Тогда я уже выехал. Через 20 минут буду у тебя. Не целую — подержу интригу ;)»

Тэхён фыркнул и прикусил губу от еле сдерживаемой улыбки. Интрига, конечно. Он знал, что как только дверь откроется, они оба будут смотреть друг на друга с тем выражением, которое ни один поцелуй не скроет — взгляд, в котором сразу видно: скучал. Ждал. Люблю. Он бросил быстрый взгляд в сторону Морана. — Ну что, малыш, готов встречать папу? Щенок чуть дёрнул ушами во сне и тихо пискнул, будто подтверждая. И Тэхён снова почувствовал, как простая пятница превращается в маленькое счастье. В квартире пахло… домом. Не просто едой — хотя запах чеснока, поджаренного на оливковом масле, смешивался с нотами базилика и томатов, — а именно домом. Тёплым, живым, тем самым местом, где можно сбросить напряжение с плеч, снять маску, расслабиться. Просто быть собой. Тэхён сидел на высоком табурете у барной стойки, наблюдая, как Чонгук ловко шинкует зелень. Его движения были сосредоточенными, но лёгкими, почти артистичными. Альфа выглядел иначе на кухне — не сдержанным и спокойным, как обычно, а каким-то… по-настоящему в своей тарелке. Уверенным, но не самоуверенным. Заботливым, но не навязчивым. — Ты всё ещё меня удивляешь, — усмехнулся Тэхён, положив подбородок на ладони, не отрывая взгляда от Чонгука. — Если бы кто-то сказал мне год назад, что мне будет готовить красивый альфа пасту с нуля, сам, без рецепта… я бы не поверил. Чонгук мельком взглянул на него через плечо, чуть приподняв бровь, с озорной улыбкой: — Ты многого обо мне не знаешь, Тэ. Омега смущённо опустил взгляд, улыбаясь уголками губ. — Уже узнаю, — тихо сказал он, постукивая пальцами по керамической чашке с вином. — Моран бы тебе тоже поставил пять звёзд. Но он спит с такой мордой, будто мы его из спа выкрали. На диване, свернувшись калачиком в пледе, действительно мирно спал Моран. Он уже успел изучить новый дом — проверил все углы, обнюхал каждый плинтус, сделал пару кругов по коридору и устроился рядом с подушками, будто всегда жил тут. Тэхён ненадолго замолчал, давая себе ещё немного времени понаблюдать. Как Чонгук слегка склоняется к плите, как ловко обращается с ножом, как тихо подпевает себе под нос… Тэхён всё ещё лениво покачивал вином в бокале, наблюдая, как Чонгук ловко выкладывает пасту на тарелки, посыпает её тертым сыром и свежим базиликом. Он чувствовал себя расслабленным, уютно устроившись за барной стойкой, в свете тёплой лампы, под аккомпанемент мурлыкающей плиты и посапывающего на диване Морана. — А всё-таки, Гук, — не выдержал Тэхён, отхлебнув глоток. — Почему ты так внезапно решил съехать от Чимина? Вы ж там нормально уживались. Или он наконец начал притворяться звездой драмы на полном серьёзе? Чонгук захохотал — громко, искренне, почти с облегчением, будто ждал, когда кто-нибудь это спросит. — Слушай, не то чтобы он притворяется… — начал он, ставя перед Тэхёном тарелку с едой, — он буквально живёт, как в дораме. Полная погруженность в роль. Он театрально вздохнул и развёл руками: — Только ты представляешь себе невинного младшего братика, который готовит с тобой рамен в два часа ночи, а потом внезапно выходит из душа не один… Тэхён поперхнулся вином, закашлялся, уставился на него с округлившимися глазами. — Что? — прохрипел он. — Подожди. Он что, уже… привёл кого-то домой?! — Привёл? — переспросил Чонгук с фальшивым удивлением. — Он буквально вёл его по квартире, как трофей. Альфа с этого квартала, симпатичный, но слишком самоуверенный. Я зашёл на кухню за водой, а они уже, знаешь ли, не воду пили. Он скривился, вспоминая. — Это был мой последний апельсиновый сок, между прочим. Тэхён фыркнул, пытаясь сдержать смех. — Я конечно знал, что у него кто-то появился, но не думал, что там настолько всё уже серьёзно. — О, более чем. — Чонгук закатил глаза. — Раньше я думал, что это я буду ходить на цыпочках, чтобы не смущать младшего брата своими «альфячьими» делами. А в итоге это я сплю с берушами и дверью на замке, потому что там — крики, стоны, а в перерывах — диалоги из романтической манги. Теперь уже Тэхён громко рассмеялся, откинувшись на спинку стула. — Вот и пришёл твой кармический бумеранг, Чон Чонгук! Не надо было тогда дразнить Чимина ночными разговорами со мной. — Ага, — буркнул тот, ставя перед ним стакан воды. — Он теперь мне мстит всем своим телом. Они оба засмеялись. Смех затихал медленно, как волна, оставляя после себя тепло и лёгкость. В воздухе повисла уютная тишина, сквозь которую проникал только звук приборов и далёкие городские шумы. Чонгук подошёл ближе, опёрся на барную стойку напротив, и на его лице постепенно исчезла усмешка. Он стал серьёзнее, взгляд мягко скользнул по лицу Тэхёна. — Но если серьёзно… Омега сразу уловил перемену. Он посмотрел на него внимательнее. — Я понял, что… нам нужно своё. Мне и тебе. — Чонгук говорил негромко, спокойно, но в голосе слышалась особая глубина. — Уют, тишина. Свой диван, где ты засыпаешь, не думая, проснётся ли кто-то из-за твоего смеха. Кухня, где я могу жарить тосты по вечерам для просмотра какого-то фильма. Комната, где твои цветы будут стоять, даже если они пахнут слишком сильно и оставляют лепестки на полу. Он замолчал на секунду, а потом добавил чуть тише: — Я хочу, чтобы у нас было пространство. Просто… живём. Вместе. По-настоящему. Тэхён смотрел на него, будто не сразу понял, что услышал. Несколько секунд он сидел молча, слегка нахмурив брови, будто пытаясь убедиться, что это не шутка, не обмолвка, не какая-то милая фигура речи. Потом он выпрямился, положил бокал на стол и чуть наклонился вперёд, не отрывая взгляда от Чонгука. — Подожди… — тихо произнёс он, с легкой улыбкой и ноткой удивления в голосе. — Ты хочешь жить со мной вместе? Чонгук приподнял одну бровь и кивнул, всё ещё сдерживая ту самую озорную, но тёплую улыбку. — А ты думаешь, я ради Морана свечи зажигаю и пасту готовлю с трюфельным маслом? Тэхён рассмеялся, но смех быстро перешёл в удивлённое молчание. Он будто заново посмотрел на всё, что было между ними в последние месяцы: поздние звонки, бессонные ночи, утро с кофе на двоих, неловкие разговоры, прикосновения, первый поцелуй, Моран, засыпающий между ними. Он посмотрел на уютную кухню, где пахло ужином и ванилью, на пса, свернувшегося клубком на диване. На альфу, который не просто был рядом — он оставался. Тихо, упорно, каждый день. — То есть… не «иногда оставаться», не «иногда приходить»… а прям — вместе? Жить? Тут? — уточнил он, голос дрогнул, но в глазах светилось что-то тёплое, почти детское. Чонгук обошёл стойку, встал перед ним и взял его ладони в свои. — Да, Тэхён. Жить. С тобой. Просыпаться рядом. Слышать, как ты бормочешь что-то во сне. Видеть, как ты с утра ворчишь, что кофе не той температуры. Быть здесь, когда тебе плохо. И быть здесь, когда тебе хорошо. Он чуть наклонился, лбом коснулся его лба. — Я не хочу просто встречаться с тобой. Я хочу быть домом, в который ты возвращаешься. Тэхён замер. Где-то глубоко внутри всё всколыхнулось — не страх, не сомнение. А что-то давно забытое. Ощущение, что он нужен. Что его выбирают. Не потому что «можно», а потому что хочется. Он моргнул, и глаза засияли — не от слёз, а от того самого тепла, что растапливает лёд внутри. — Тогда ты… определённо переехал не зря, — прошептал он, чуть хрипло. — Потому что я тоже хочу домой. К тебе. После этих слов вечер стал ещё тише. И вкуснее. Они ели медленно, как будто растягивая удовольствие — от еды, от общения, от самого момента. Паста была идеальной: слегка пикантной, с томатами, мягким сыром и намёком на лимон. Тэхён периодически закрывал глаза, чтобы смаковать вкус, и Чонгук с хитрой улыбкой наблюдал за ним, будто уже знал: всё, омега точно никуда не уйдёт. Моран, проснувшись от запаха еды, подошёл с невинным видом «я просто мимо проходил» и тут же оказался с парой макарон в своей миске. Когда тарелки остались пустыми, а вино было допито до последней капли, Чонгук не спешил убирать со стола. Он просто на мгновение замер, наблюдая за тем, как мягкий свет свечи играет на чертах лица Тэхёна, отбрасывая тени на стену. Затем, не говоря ни слова, он встал и направился к тумбе у окна, где стояла чёрная колонка. Пальцы быстро нашли нужный плейлист на телефоне — он даже не стал смотреть на экран, просто нажал «воспроизвести». В просторной квартире стало слышно тихие, почти шепчущие аккорды. Музыка была мягкой, волнующей, с глубоким баритоном вокалиста и тёплыми струнными, будто специально написанной для ночи, подобной этой. Атмосфера в комнате сразу изменилась — стала плотнее, интимнее. Будто стены чуть приблизились, оставляя внутри только их двоих. Тэхён, опершись локтем о мраморную стойку, обернулся и вскинул бровь. — Что это ты… задумал? — спросил он с лёгким недоумением, смешанным с интересом. Чонгук ничего не ответил. Лишь подошёл ближе и протянул руку. Глаза его были мягкими, тёплыми, а голова чуть склонена — как будто он приглашал не просто на танец, а в момент, который нельзя будет повторить. — Потанцуем? Тэхён усмехнулся, немного растерянно. Он поставил бокал на край стойки, и хрустальный звон коротко отразился в воздухе. На щеках появилась лёгкая, почти мальчишеская краска — как будто он сам не ожидал от себя, что примет приглашение. Но пальцы всё же скользнули в ладонь Чонгука. — Мы что, в дораме?.. — пробормотал он под нос, поднимаясь с высокого барного стула. — Может, и в дораме, — отозвался Чонгук с тёплой усмешкой, — но у меня тут лучший саундтрек и самый красивый партнёр по танцам. Они оказались в центре просторной гостиной, где чёрные полы из тёмного дерева отражали тёплый свет от настенных ламп и одинокой свечи на кухне. Высокие панорамные окна на всю стену открывали вид на ночной город, усеянный огнями — как звёзды, только ближе. Лёгкие тени скользили по стенам. Дом Чонгука был в тёмных оттенках: графит, древесный уголь, глубокий шоколад — но не холодный, а уютный, почти обволакивающий. Это пространство было продумано и к его характеру, и к его одиночеству. Они двигались медленно, почти неслышно, будто боялись спугнуть тишину. Тэхён положил руки на плечи Чонгука, позволяя тому вести. Их шаги были неуверенными — не потому что они не умели танцевать, а потому что учились чувствовать друг друга иначе. Не в спешке, не между разговорами и делами. А здесь, в тишине. В близости. Музыка текла вокруг них, обволакивала, проникала в каждый вдох. За окном кто-то сигналил вдалеке, но здесь, внутри, этого будто не существовало. Только свет, тепло, прикосновения. Лёгкий аромат жасминовой свечи. Пальцы Чонгука чуть сильнее сжали ладонь Тэхёна, и тот ответил мягким нажатием в ответ. Он поднял взгляд — глаза в глаза. Без масок. Просто они. Просто момент. — Ты умеешь удивлять, — тихо сказал Тэхён, чуть улыбнувшись, и его голос будто растворился в аккордах. Чонгук лишь чуть качнул головой. — Я просто ждал момента. Они продолжали двигаться медленно, почти на месте — не танец, а будто дыхание на двоих. Ритм сердца, убаюканный аккордами. Комната наполнялась светом от свечи и приглушёнными отблесками уличных фонарей, проникающих сквозь панорамные окна. Где-то внизу шумела дорога, но здесь, на втором этаже этой тёплой тёмной квартиры, было по-другому: как будто мир остановился. Чонгук притянул Тэхёна ближе, одной рукой аккуратно обняв за талию, другой — мягко перехватив его ладонь. Их тела соприкоснулись, дыхание стало общим, разделённым. Он наклонился чуть ниже, их лбы встретились — тихо, слабо, будто прикосновение само по себе могло что-то сломать. Его голос был чуть ниже шёпота, но каждый слог проникал под кожу. — Я безумно рад, что увидел тебя тогда… пусть всего на секунду, — прошептал он, и в этих словах не было пафоса, только правда. Он на мгновение прикрыл глаза, будто снова переживал ту самую встречу. — Твоя улыбка… твои глаза… они буквально преследовали меня, — Чонгук чуть сильнее прижался лбом к его лбу. — Я пытался забыть, пытался отвлечься, но это было как наваждение. Как будто ты оставил отпечаток внутри. Он вздохнул глубже и продолжил, голосом, чуть охрипшим от чувств: — И вот… ты здесь. Рядом. Я могу говорить с тобой, смотреть на тебя, прикасаться… и, наконец, дарить тебе всё, что копил. Свою любовь. Тэхён не ответил сразу. Его ресницы дрожали, дыхание стало чуть чаще. Ладонь в руке Чонгука немного сжалась. Он не отвернулся, не отстранился — только прижался ближе, словно и сам боялся, что этот момент исчезнет. Тэхён держал взгляд Чонгука, будто пытался прочесть в нём всё, что не укладывалось в слова. Его пальцы легли чуть крепче на плечо, а грудь всё так же тихо поднималась в такт музыке. Он казался невероятно открытым в этот момент — без масок, без защиты, без привычной иронии. Только он настоящий. — Я очень рад, — прошептал он, и голос дрогнул едва заметно, — что наша жизнь сложилась именно так, Чонгук. Альфа не ответил, но глаза его затопила тёплая, почти оглушающая нежность. Он только чуть склонил голову, позволяя себе слушать до конца, ни на секунду не отрываясь. — Что именно ты — мой соулмейт. Мой человек. — Тэхён чуть улыбнулся, не скрывая румянца на щеках. — Что именно ты тот альфа, который дарит мне светлые чувства. Не страх, не тревогу… А покой. Уверенность. Чистую, тихую радость, от которой хочется просто… быть. Он замолчал, прижавшись лбом к щеке Чонгука, позволив себе задержаться в этом мгновении, будто боялся его отпустить. Тот обвил его руками крепче, укутал в своё тепло и надёжность, как будто готов был защищать от всего мира — не словами, а самим фактом своего существования рядом. Чонгук приподнял голову омеги за подбородок, чтобы посмотреть на него, не отводя взгляда, будто запоминал каждую черту, каждую эмоцию, проносящуюся на лице Тэхёна. Его рука скользнула от талии вверх, к линии рёбер, задержалась там, пока он будто бы решался… или проверял, не сон ли всё это. А потом он медленно наклонился вперёд. Губы встретились осторожно. Сначала — почти невесомо, как прикосновение ветра. Но Тэхён не отстранился. Он лишь приподнялся навстречу, позволив поцелую углубиться, стать реальным. Настоящим. Долгожданным. Тёплый, медленный, чувственный — их первый поцелуй был совсем не о страсти. В нём не было жадности. Только доверие. Признание. Обещание, что теперь — они вместе. Тэхён тихо вздохнул, когда пальцы Чонгука скользнули по его щеке, зарылись в волосы. Его собственные руки обвили шею альфы, притягивая ближе, будто он боялся, что это чувство исчезнет, если оставить между ними хоть сантиметр. Музыка всё ещё играла — теперь уже как аккомпанемент к сердцебиению, к дыханию, к теплу, нарастающему между их телами. Чонгук оторвался от губ Тэхёна только на миг, чтобы прошептать: — Пойдём наверх? Голос был хрипловатым, но нежным, с ноткой волнения. Он не торопил, не требовал — он просто предлагал остаться в этом ощущении немного дольше. Тэхён посмотрел в глаза — серьёзные, тёплые, полные искренности. И кивнул. Они поднялись по лестнице, не отпуская рук. На втором этаже спальня встретила их мягким полумраком: свет шёл только от ночника у кровати и уличных огней за окном. Всё было выстроено в тёмных, глубоких оттенках: графитовые стены, постель бельё цвета мокрого асфальта, мягкий плед, упавший с кресла. Комната будто дышала тишиной, впуская их в себя, как родных. Чонгук остановился у края кровати, обернулся — Тэхён всё ещё держал его за руку, и взгляд его был серьёзным. Чуть тревожным. Но в нём не было страха. Только желание — быть ближе. — Всё хорошо? — спросил Чонгук тихо, сдерживая себя. Тэхён кивнул и шагнул ближе. — Хочу…тебя хочу, Чонгук… Эти слова прозвучали будто бы громче самой музыки. И Чонгук сразу же накрыл его губы новым поцелуем — более глубоким, чуть настойчивым, полным эмоций, что копились долго. Руки нашли тело, скользнули по спине, по талии, пробираясь под тонкую ткань рубашки. Одежда исчезала медленно — с уважением, с трепетом. Не как барьер, а как что-то, мешающее чувствовать ближе. Кожа к коже. Дыхание смешалось. Простыня сомкнулась под их телами, поглотив тепло и дрожь первого касания. В этой ночи не было суеты. Только плавные движения, сдержанные стоны, тихие выдохи имён. Чонгук ласкал Тэхёна, будто тот был хрупким произведением искусства. А Тэхён отвечал с доверием, с отдачей — как тот, кто наконец-то нашёл место, где может быть собой. Время стало размытым. Музыка давно стихла, но они всё ещё слышали её в себе — как ритм, как память, как пульс, что бился в унисон. Когда всё закончилось, и их тела, уставшие, переплелись в одной постели, Тэхён прижался к Чонгуку щекой, тихо вздохнув. — Я не думал, что когда-нибудь буду так себя чувствовать, — прошептал он, — как будто вернулся домой. Чонгук поцеловал его в висок и обнял крепче. — Потому что ты и есть дома, Тэхён. И ночь укрыла их тишиной. Тёплой, живой, настоящей. Чонгук осторожно провёл пальцами по его спине, будто боялся разрушить момент, и в этот момент понял: он не хочет быть нигде, кроме как здесь. С ним. Им не обещали, что будет легко. Мир всё ещё оставался таким же шумным, требовательным, иногда жестоким. Бывали шорохи тревог в груди, мысли, что всё слишком хрупко. Но была и другая мысль — сильнее: теперь они вместе. И это значило больше, чем любые страхи. Они прошли через многое, каждый по-своему. И всё равно пришли друг к другу — не случайно, а будто бы кем-то спланировано. Судьбой. Или… алгоритмом? — Забавно, — пробормотал омега, — что всё началось с какого-то запроса в ChatGPT. Чонгук хмыкнул, приоткрыв один глаз. — И правда забавно… — Угу. Я написал: “сгенеририруй фотографию по моему идеальному типу.” И получил тебя. Ну… почти. Тогда — в словах. Теперь — в жизни. Он поднял голову и посмотрел на него — глаза чуть затуманенные, но честные, наполненные тем светом, что Чонгука радовал. — Это… лучшее, что со мной когда-либо происходило, — сказал он уже серьёзно. — Не идеальный образ, не фантазия. А ты. Настоящий. Чонгук ничего не ответил. Просто наклонился и поцеловал его в лоб — крепко, долго, будто ставил точку. Или, наоборот, начинал новый абзац их общей истории. Две души нашли покой друг в друге. Возможно, трудности не обойдут стороной. Возможно, будут ссоры, недопонимание, тяжёлые дни. Но теперь у них было место, куда можно вернуться. Руки, которые всегда примут. Сердце, что знает: оно больше не одно. А за окном — новая жизнь. Спокойная. Настоящая. Их. И впереди — целая история. Такая, какую они выберут прожить вместе.

Конец.