generate

꧂

Мужчина вышел из машины, не спеша закрывая дверь. За высоким живым забором доносился гул веселья — громкий смех, музыка, звон посуды, и всё это казалось невыносимо далёким. Он прошёл через ворота и остановился у кромки сада. Вечеринка уже шла полным ходом. Люди рассредоточились по участку: кто-то сидел у камина с вином, кто-то у бассейна, кто-то стоял в группках, оживлённо споря. Над всем этим висели тёплые гирлянды, лёгкий ветер колыхал шторы на открытой веранде. Он не сразу двинулся дальше. Только закатал рукава чёрной рубашки, открывая руку с татуировкой, и выровнял дыхание. Взгляд почти сразу нашёл Рена, стоящего ближе к краю сада. Тот курил и пил что-то светлое со льдом, как всегда слегка сутулясь. Их взгляды пересеклись — и всё уже было ясно. — Вот уж не думал, что ты появишься, — хмыкнул Рен, подходя ближе. — Сам удивлён. Только не говори, что ты не знал, что я появлюсь после твоего сообщения: «Чонхи пригласил Чимина и Тэхёна». — Знал, — спокойно ответил Рен. Они стояли у кованой перголы, откуда открывался вид почти на весь сад. И оттуда Чонгук увидел его. Тэхён стоял чуть поодаль, в компании Чимина, смеялся, что-то рассказывал. Он был в светлой рубашке, с распахнутым воротом, волосы растрёпаны, щеки чуть розовели —, вероятно, от вина. Его глаза сияли. Но альфа видел больше. Видел, как тот иногда теребил край рукава, как пальцы сжимались в кулак при слишком громком звуке, как взгляд срывался в пустоту на полсекунды дольше, чем у остальных. — Поражаешь меня, мой друг,— тихо сказал Рен, докуривая свою сигарету, попутно запивая алкоголем. — Чем же? — Тем что, я также как и ты никогда не видел Тэхёна, хотя встречаюсь с его другом уже больше года, а ты брат старший его лучшего друга, по идее мог каким-то образом с ним контактировать и даже познакомится, но так глупо найти своего соулмейта это надо уметь, так ещё и свалить на два года в другую страну, видеть сны с его жизнью и ныть мне по поводу того, что ты не можешь ничего с этим сделать. Чонгук сделал глоток из бокала, в котором был безалкогольный махито. Минуты тянулись. Он не подходил ближе. Он просто смотрел. — Даже не подойдешь? — Не вижу смысла этого делать, я только поставлю его в неловкое положение. Если я вижу с ним сны, то после того как Чимин намеренно показал меня Тэхёну, он тоже уже увидел, это может напугать его. И вот в этот момент он почувствовал: ветер сдвинулся. Минхо появился в саду, держа за руку своего нового омегу. Молодого, яркого — слишком яркого. Показного. Слишком звонко смеялся, слишком громко звал его «мин-мииин». У него был открытый воротник, плотно облегающая одежда и парфюм, будто специально вылитый литрами. Минхо шел так, как будто хотел, чтобы его увидели. А все и увидели, многие люди знакомы с ним из-за Тэхёна, так что именно эти люди и начали перешёптываться. И Чонгук, не двигаясь с места, увидел. Он первым заметил, как напрягся Чимин, ведь именно он первый повернулся и увидел бывшего своего лучшего друга. Застыл уже после сам Тэхён, повернувшись и увидев его. А Минхо в это время — совершенно случайно, конечно — встал напротив, чуть сбоку. Так, чтобы быть в пределах зрения. Чонгук следил за каждым движением Минхо. Он видел, как тот демонстративно приобнял омегу за талию, наклонился, прошептал что-то в ухо — а потом посмотрел. На Тэхёна. Не на того, кому это говорил. Не на друзей. На него. И улыбнулся. Улыбка была фальшивой, сухой. Оскал, замаскированный под вежливость. — Вон оно что, — пробормотал Чонгук, почти беззвучно. — Замечаешь, как он играет? — отозвался Рен, хмыкнув. — Не он играет. Он провоцирует. — Это одно и то же, в его случае. Чонгук, под гнётом тяжёлой тишины, наблюдал, как Ким берёт Чимина за руку и, молча, без малейших признаков эмоций, уводит его подальше. Провокация не возымела действия — Тэхён словно не заметил её. Его глаза затем упали на Минхо и омегу, стоящих немного в стороне, и он не мог не заметить странного сходства омеги с Реном. В его груди что-то болезненно сжалось. — Подожди, — выдохнул Чонгук, повернувшись к Рену, который стоял рядом с ним. — Это… — Да, — коротко ответил Рен, его голос был глухим, с оттенком усталости. — Мой младший брат. Тишина повисла между ними, будто она вобрала в себя всю тяжесть невыраженных слов, каждое мгновение добавляя напряжения. Чонгук ждал, но не получал от Рена ни подтверждения, ни объяснений. — Ты знал? — спросил Чонгук, с усилием сдерживая оттенок недоумения и раздражения, который не укрылся в его голосе. Рен пожал плечами, избегая его взгляда. — Неделю уже знаю. Он не посоветовался, ничего не говорил. Только поставил перед фактом. — И ты… — Это его выбор, — перебил Рен, сдержанно, но решительно. — Всё, что мне остаётся, — это наблюдать. Чонгук вновь взглянул на омегу, теперь понимая, кто он. Младший брат Рена. Он видел его раньше, на корпоративных встречах, всегда где-то в тени, но был живым, ярким, с тем беспокойным взглядом человека, который ценит свою свободу. И вот теперь он был с Минхо. Этот жест — омега прижимался к плечу альфы, словно полностью доверяя ему, — говорил о многом. И Чонгук не мог не заметить: они были не просто партнёры, они были влюблены. По-настоящему. Но Минхо… Он не взглянул на омегу. Его взгляд был прикован к другому омеге, что тоже не оставалось незамеченным. Чонгук почувствовал, как гнев накатывает на него волной, не давая дышать. — И ты молчишь? Рен вздохнул, его глаза потемнели от внутреннего конфликта. — А что мне остаётся? Я же не могу рассказать брату, что вот у меня друг есть и он всё про этого Минхо знает, — тихо ответил Рен. — Если я вмешаюсь, Чонхи подумает, что я просто не одобряю его выбор. И закроется. Я не могу потерять доверие младшего брата. Мне пора идти, а то они направляются к фотозоне кажется, а там Чонхи, мне надо познакомится с «новыми» друзьями. Чонгук вернул взгляд на двух омег. Тэхён потянул за собой Чимина полностью игнорируя присутствие своего бывшего партнёра, Чона это даже радовало где-то в глубине души, но он прекрасно знал, что внутри этой светлой головы сейчас творится. Время шло, вечеринка набирала обороты. Чонгук, устав от этого безумия, перешёл в дом. Здесь было спокойнее. Он устроился в кресле, с бокалом тёмного рома в руке, наблюдая через окно за тем, как люди весело проводят время в саду. Внутри его головы всё ещё бушевали штормы, и он не мог оторвать взгляд от Минхо. Внутри разгорался гнев с каждой минутой, того как он на него смотрел. Он видел это лицо очень часто в своих снах. Жаль, что он видел не радужные и веселые моменты. Найти своего соулмейта Чонгуку всегда казалось невозможным, но повстречав его однажды он был очень рад, только минуты радости длились не долго. Буквально до первого сна в котором Тэхён появился полностью разбитый, измученный и не желающий, что либо делать. Никто не заметил, как Чонгук погрузился в собственные мысли. К нему подходили знакомые, что-то говорили, но он лишь отвечал кратко, не отвлекаясь от наблюдения. Его внимание было полностью сосредоточено на Минхо, который, похоже, вовсе не замечал его взгляда. Чонгук сжал стакан в руках, почувствовав, как его пальцы обвивают его, а взгляд — нетерпеливый и злой. Гости медленно начинали перебираться в дом. Вечеринка продолжалась уже там.

꧂

Время тянулось медленно, а вечеринка, словно не чувствуя тяготящих её людей, продолжалась в полном разгаре. Алкоголь лился рекой, а танцующие смешивались, создавая один огромный клубок людей, звуков и света. Музыка, громкая и безжалостная, накрывала всё вокруг, не давая слуху уловить ни один посторонний звук. Единственные звуки, которые могли пробиться через плотный шум — это были крики смеха или зловещие шёпоты. Рен, поговорив с коллегами, быстро нашёл Чонгука в одном из тихих уголков дома. Вокруг был шум, музыка, ритмы хлёстко накатывали на уши, но Чонгук сидел в стороне, укрытый полумраком, так что его легко было бы не заметить, если не знать, что он всегда предпочитает уединённые места, где видны все детали, но при этом можно остаться незамеченным. Когда Рен увидел на столике две пустые бутылки рома, его бровь автоматически поднялась в удивлении. — Ты решил напиться, друг мой? — усмехнулся Рен, подходя ближе. Чонгук сидел с бокалом, не отрывая взгляда от происходящего в зале. Его глаза казались тусклыми, полными раздражения, а сама его поза говорила о том, что ему некомфортно. Он не отвечал сразу. Вместо слов его взгляд оставался скользящим по комнате, останавливаясь на Минхо. — Ты даже не представляешь, как меня уже бесит, — наконец произнёс Чонгук, его голос был тихим, но насыщенным напряжением. — Он идёт за ним. С каждым шагом всё ближе. Тэхён на него даже не смотрит, а этот ублюдок… делает всё, чтобы попасть в его поле зрения. Вижу, как он нарочно приближается. Рен поставил бокал на стол и немного наклонился вперёд, внимательно изучая выражение лица Чонгука. — Подожди, Чон, — сказал он с лёгким упрёком в голосе. — Ты же знаешь, что не время вмешиваться. Всё только начинается. Хотя… я тоже это чувствую. Эти «игры»… они меня измотали. Я иногда думаю, что лучше бы я не знал, как это всё на самом деле. И тот факт, что мой брат в этом замешан — это выворачивает меня наизнанку. Чонгук отпил из бокала, стараясь утопить в алкоголе нарастающую ярость. Он не мог оторвать взгляда от Минхо, который всё приближался к Тэхёну, чётко ощущая, как его инстинкты бурлят. Было видно, как мододой омега рядом с Минхо требует внимание, а тот его полностью игнорирует. — Рен, — выдохнул он, — забери его от него. Прямо сейчас. Я не могу больше смотреть, как он просто играет с ним. Рен нахмурился, готовясь что-то ответить, но вдруг услышал, как Чонхи зовёт его к себе в небольшой круг. Раздался громкий крик — пора играть в «Правду или действие». Слышалось, как все собираются, а смех и разговоры нарастали. Рен взглянул на Чонгука, тот кивнул ему. Понимание между ними пронеслось, и Рен, не теряя времени, встал, направляясь к своему омеге. Чонгук остался сидеть в полумраке, продолжая наблюдать. Его взгляд был прикован к Минхо, как будто он был его единственным настоящим врагом в этом доме. Всё остальное уже не имело значения. Игра началась. Чонгук сидел в стороне, скрытый полумраком комнаты, и с туманной решимостью следил за происходящим. В его глазах было холодное, ледяное наблюдение, будто он был наблюдателем, но не участником. Но как только Тэхён поднял взгляд и произнес «Действие», что-то в Чонгуке внутри словно отреагировало, взорвавшись напряжением. Он видел, как все вокруг начали теряться в смехе, в ожидании. Он слышал, какое действие сказали выполнить омеге, он знал, что тот не выполнит его, но также он слышал условия наказания за невыполнение действия. Чонгук следил за ним, не отрывая взгляда, пока Тэхён не взял рюмку. Он не сводил глаз, когда Тэхён выпил первый шот, как будто выпивал воду. Чонгук едва заметил, как напряглись его челюсти, как стиснуты губы — всё было как на ладони, не нуждалось в словах. Он знал этот взгляд. Знал это чувство, которое было намного хуже, чем любые физические страдания. Это было внутреннее опустошение, и Тэхён его не скрывал. Но когда омега выпил второй шот, Чонгук почувствовал, как внутри него что-то всколыхнулось, он заметил реакцию Минхо и как тот уже напрягся и готовился останавливать омегу. И тут в момент, когда Тэхён встал со своего места, выпил третий шот, всё для всех стало понятно, он не сможет его проглотить. Наказанию быть. Чонгук видит, как Минхо хочет подорваться с места, скинуть с себя брата Рена и побежать «спасать» Кима. Только, Чон не позволит этому произойти. Это был момент, когда Чонгук осознал, что он не может больше стоять в стороне. Он просто должен был сейчас сделать этот шаг. Он не мог объяснить, как это случилось, но всё в комнате внезапно изменилось. Мгновение тянуло за собой всё вокруг, и вот, когда Тэхён остановился, Чонгук встал со своего места, прямиком оказавшись за спиной омеги. Его рука — горячая и твёрдая — на запястье Тэхёна, словно что-то знакомое, родное.И омега обернулся. В его глазах было много вопросов, удивление и непонимание как он тут оказался. Чонгук не сказал ни слова, когда вдруг потянул Тэхёна к себе. Его пальцы обвили шею омеги. Не больно, но решительно, как будто было решено, что теперь этот момент станет его. Чонгук чувствовал, как всё вокруг стихает — это не было просто физическое ощущение. Это было что-то гораздо более глубокое, когда весь воздух словно сжался вокруг их тел. Время застыло, как и звуки вокруг. И вот он поцеловал. Чисто, резко, не ожидая ни сопротивления, ни чего-то другого. Язык Чонгука вошёл в рот Тэхёна, и всё его существо, казалось, тянулось за этим поцелуем. Это был не просто поцелуй. Это было требование. Требование забрать всё — этот шот, растерянность и страх молодого парня. Когда поцелуй завершился, тишина была мертвой. Всё в комнате стало неподвижным, и Чонгук всё ещё держал его за шею. Он чувствовал пульс под пальцами, который бился быстрее, чем обычно. Зелёные глаза Тэхёна были затуманены, дрожащими. Он наклонился чуть ближе, прикасаясь лбом к его лбу. Его голос был низким, хриплым, но всё ещё спокойным. — Чёрт тебя дёрнул играть в это? — его слова были полны тёмной усталости, и лёгкая нотка удивления пробивалась сквозь жестокий контроль. Он замер. Ожидание. И, наконец, мягко, но решительно добавил: — Идём. Воздухом подышишь.

꧂

Чонгук подхватил Тэхёна за запястье, не отпускал, словно не давая ему возможности вырваться. Он шёл уверенно, его шаги были короткими, но твёрдыми, будто ему не нужно было смотреть под ноги. Тэхён шел за ним, немного запоздавший, будто мир вокруг начинал снова обретать форму. Он не мог до конца понять, что произошло. Всё было размыто, и его тело, ещё дрожащее от ощущения, не успело адаптироваться к происходящему. Когда они вышли на крыльцо, воздух был невыносимо свежим, но в то же время лёгким, как если бы ночь сама их обняла. В саду было тихо. Только слабое журчание воды в фонтане вдалеке прерывалось редкими шагами, в которых слышался лёгкий стук каблуков на камнях дорожки. Мелкие огоньки гирлянд сверкали в ветвях деревьев, отражаясь в воде бассейна, и было ощущение, что мир за пределами этого пространства как бы исчезал, растворялся. Чонгук продолжал держать Тэхёна за руку, не обращая внимания на его робкие попытки вырваться. Он даже не оглядывался, чувствуя его дыхание рядом, его трепет, который с каждым шагом становился ощутимее. В голове Чонгука было слишком много мыслей, но сейчас они терялись в серых мыслях, которые кружили вокруг одного вопроса: что теперь? Они подошли к бассейну с другой стороны сада, где не было людей, только уединение и хрупкое спокойствие. Вода блестела в темноте, её поверхность была как зеркало, отражающее их силуэты, словно они — часть чего-то большего, какого-то неясного будущего, которое ещё не было решено. Тэхён почувствовал, как холодный воздух коснулся его кожи, заставив его вздрогнуть, но он не мог отвести взгляд от воды. Он продолжал идти, не решая сказать ни слова. Альфа остановился у края бассейна и обернулся, наконец отпустив руку Тэхёна, чтобы тот мог немного прийти в себя. — Сядь, — сказал он холодным тоном, которое заставило Тэхёна почувствовать, что он не может отступить. Это не было командой, но Тэхён знал, что сопротивляться сейчас бессмысленно. Его пальцы нервно сжались, но, не раздумывая, он опустился на край бассейна, его ноги едва касались воды. Чонгук стоял за его спиной, его фигура, будто тень, накрывала Тэхёна, но не в тягость, а как туман, охватывающий всё пространство вокруг. Его голос был тихим, но с таким напряжением, что казалось, будто каждое слово было вырезано из камня. Он не двигался, словно не хотел нарушить этот невидимый барьер между ними, но глаза не отрывались от омеги, каждый взгляд тяжёлый, наполненный теми вопросами, которые так и не были заданы вслух. Тэхён почувствовал, как напряжение вокруг них начало нарастать. Всё вокруг будто замедлилось, и единственным живым существом в этом пространстве был Чонгук. Даже тихий звук воды, струящейся из фонтанов в саду, казался приглушённым, будто мир решил замереть, ожидая чего-то важного. — И вот зачем было соглашаться на эту провокацию, Ким Тэхён? — его голос, хотя и оставался спокойным, содержал в себе множество скрытых слоёв — разочарования, раздражения и, возможно, заботы, которую Тэхён не мог сразу понять. — Ты мог сразу сказать, что не переносишь крепкий алкоголь, согласиться хоть на один шот или вовсе отказаться от всего, даже от наказания. Чем ты думал, скажи? Ты сейчас опьянеешь от текилы и даже слова не сможешь подобрать в одно предложение. Потом ты подумал, что могло произойти? Тэхён несколько секунд сидел, не решаясь повернуться. Внутри него всё бурлило. Удары сердца были почти слышны. Он не мог полностью осознать, что произошло — его мысли метались, и в их бесконечном ритме ему хотелось только одного: просто заткнуться и скрыться в себе. Но этого не случилось. Он не мог игнорировать его слова. Все те минуты, когда он шел к тому наказанию, было в его голове что-то, что мешало принять правильное решение. Он знал, что не должен был соглашаться. Знал, что не мог пить текилу. Но и не смог сказать «нет» сразу. Он оказался в ловушке своей собственной слабости — жажда приключений, жажда риска, всё это вылилось в недуманный поступок. Когда Чонгук наклонился ещё ближе, Тэхён почувствовал, как в груди что-то остро кольнуло. Его взгляд встретился с глазами альфы, и даже в этом сумеречном свете, затуманенном опьянением, он понял: перед ним стоял тот, кто видел всё. Тот, кто читал его, как открытую книгу, знал каждую его слабость, каждый взгляд, каждое невыраженное желание. И этот взгляд… пронизывающий и мрачный, не оставлял ему ни единого шанса скрыться, ни на секунду. Тэхён стиснул зубы, поворачивая голову в сторону, пытаясь собрать мысли, но они расползались, как песок сквозь пальцы. Он оказался в ловушке, где каждое его движение казалось предсказуемым, а дыхание становилось всё более тяжёлым и прерывистым. В его груди кольнуло, но уже не от растерянности — теперь это было беспомощное раздражение. Он чувствовал, как его тело дрожит, как в животе появляется тяжесть, будто он вот-вот сорвётся. Его мутные глаза, несмотря на алкоголь, пытались уловить хоть что-то в этом безумии, но он не мог понять, что происходит. Взгляд Чонгука был как сталь — холодный, твёрдый, уверенный в себе. Тэхён не мог скрыться, и это злило его до ужаса. Его губы чуть шевельнулись, но только для того, чтобы выдать фразу, полную ненависти и недовольства, несмотря на усталость в голосе. — Почему ты всё так хорошо обо мне знаешь? Почему ты меня поцеловал? И зачем, чёрт возьми, ты помешал наказанию? Что тебе от меня нужно, а? — его голос едва не сорвался, но в нём не было даже малейшего намёка на робость. Только раздражение и злобное отчаяние. Тэхён пытался удержать себя, но эта ситуация выматывала его. Он не понимал, что происходит, и это злило его ещё сильнее. Чонгук молчал, его глаза не отрывались от Тэхёна, словно выжидали момента, чтобы выстрелить, а его лицо было всё более отчуждённым, почти презрительным. Он не был готов объяснять омеге свои поступки, но все же сдержал себя, решив, что пора всё прояснить. — Господи, Тэхён… — его голос был таким ледяным, что каждое слово казалось плотно вбитым в воздух. Он провёл рукой по лбу, перебирая пряди своих тёмных волос, как будто пытался унять бурю внутри себя. Чонгук был зол, невероятно зол, и каждый его жест передавал это состояние. Он был на грани. — Я знаю про тебя всё с того самого момента, как ты первый раз мелькнул на фотографии, когда я собирался улетать в Америку. Ты даже не представляешь, сколько всего я видел. Мы соулмейты, Тэхён. Ты снился мне почти каждую ночь, чёрт возьми, и я видел абсолютно всё: как ты живёшь, как ты страдаешь, как пытаешься выжить в этом мире, как ты скрываешься от самого себя… Я видел всё. Я видел, как ты вёл себя, как ты чувствовал, что происходило с тобой, и ты всё это, всю свою боль, оставил где-то внутри себя, даже не понимая, что я рядом. И теперь ты хочешь казаться кем-то другим? Хочешь показаться сильным перед бывшим? — его голос становился всё более напряжённым, а глаза темнели, как будто в них отражались тучи. — А он, в свою очередь, готов был сорваться, чтобы «помочь» тебе! Тебе нужно было только оставить себя в этом. Ты думаешь, я не знаю, что ты знал об этом? Ты думаешь, я не видел, как ты менялся, пытаясь скрыться в этих фальшивых жестах? Чонгук замер, его тело напряглось, словно натянутая струна. Дыхание стало тяжёлым, глубоким, как если бы он сдерживал бурю, которая вот-вот прорвётся наружу. Его пальцы сжались в кулаки, а взгляд продолжал неотрывно следить за Тэхёном, почти проникая в него насквозь, как будто искал ответы, которые этот чёртов омега так упорно скрывал. С каждым словом его ярость набирала силу, но вместе с тем в его глазах была такая напряжённая сосредоточенность, что казалось, он готов был разорвать всё вокруг, чтобы понять, что же на самом деле происходит в голове Тэхёна. — Почему ты не сказал тогда, в тот день, когда Чимин показал меня тебе по видеозвонку? — его голос стал тише, но от этого не менее угрожающе. Он говорил, как будто каждое слово было вырвано с трудом, а внутри нарастала волна ненависти и обиды. — Почему ты просто промолчал, как будто не было ничего важного? Почему только сейчас решил появиться? Это что, шутка, Чонгук? Мужчина, не давая времени на ответ, сразу шагнул вперёд, прерывая его попытки собрать мысли. Его глаза горели, в них вспыхнула ярость, а интонация была холодной и дерзкой, как никогда прежде. — А как ты себе это представляешь? — его голос был низким, почти грозным. Он поджал губы, словно злился не только на Тэхёна, но и на себя. — Ой, привет, я Чонгук, да, я брат твоего лучшего друга, и знаешь, я давно всё о тебе знаю. Мы соулмейты по снам. Давай, может, сразу будем вместе, раз ты всё понял, да? Это что ты ожидал, Тэхён? Я видел также твою реакцию, по твоему взгляду было понятно, что ты меня где-то видел, хотя мы с тобой никогда не были знакомы, значит ты также видел сны со мной. Тэхён почувствовал, как его сердце сжалось. Взгляд Чонгука был жестким, как камень, и каждое его слово ударяло по Тэхёну, но омега не сдавался. Парень сжал руки в кулаки, стараясь удержать себя от того, чтобы не сорваться. Его глаза, всё ещё затуманенные яростью и страхом, были устремлены в Чонгука, но теперь, вместо того чтобы быть уверенным, он ощущал, как его мир рушится на части. Каждое слово Чонгука было как удар, и он не знал, как реагировать. Всё казалось нелепым и абсурдным. — Да я просто сгенерировал фотографию через Chat-GPT, по описанию идеального типа, — выдохнул Тэхён, почти теряя силы объяснить, что происходит. Его голос дрожал, а в груди бушевала буря. — Там твои фотки и вылезли! А потом ты пришёл ко мне в сон и начал предъявлять, что я думаю только о Минхо и совсем тебя не замечаю! Ты что, с ума сошел? Я не знал, что ты существуешь! Я испугался, Чонгук! Испугался, когда понял, что ты реальный! Чонгук не сразу ответил. Он стиснул челюсти, глаза были как лёд, но в них всё же была та скрытая ярость, которая не давала ему отвести взгляд. Он знал, что эта ситуация выходит из-под контроля, но всё равно не мог отступить. — Я думал, что мы встретимся позже, — наконец произнёс Чонгук, его голос стал спокойнее, но от этого не менее напряжённым. — Я бы попросил у Чимина твой номер, Тэхён. Написал бы тебе, мы бы встретились, поговорили бы. Но потом мне Рен написал, что у его омеги день рождения, приглашает и меня тоже, а потом он сказал, что ты будешь там с Чимином… вот я и пришёл. Думал, поговорим, значит тут. А приперся Минхо с младшим братом Рена, чтобы разыграть свой спектакль перед тобой. Ты думаешь, я бы сидел дальше в стороне? Тэхён чувствовал, как его внутренний мир рушится, словно он сам оказался в эпицентре этого катаклизма. Слова Чонгука наносили удары по его разуму, смешивая раздражение с недоумением и страхом. Он не мог понять, почему всё оказалось таким сложным. Всё, что происходило в последние дни, казалось разорванным на части, и каждый новый ответ Чонгука всё больше путал его. — И ты решил, что лучший способ поцеловать меня и забрать сюда, чтобы это всё рассказать? А до этого подойти ко мне? Рассказать мне всё? Зачем было выжидать этого момента? — голос Тэхёна стал резким, обжигающим. Он не мог понять, почему Чонгук решил действовать именно так. Почему он не сделал этого раньше? Чонгук был на грани. Он уже выговорился, но теперь его взгляд стал ещё более проницательным, ледяным. Он ощущал, как напряжение нарастает, как воздух становится густым, будто за каждым его словом скрывается нечто большее, нечто важное, что нельзя было просто оставить в прошлом. — Да потому что я наблюдал, Тэхён, — его голос снова стал низким и спокойным, но от этого ещё более угрожающим. — Я должен был выждать момент, чтобы разбить Минхо. Я видел его план с самого начала, как только он вошёл в этот дом. Он пришёл зная, что ты будешь здесь. Он хотел тебя видеть. Ты разве этого не замечал? Он не просто так появляется там, где ты. Он ведь решил доломать то, что и так сломал. Но я не дал ему этого сделать. Я сделал так, чтобы он не подобрался к тебе. Тэхён замер. Эти слова прошли сквозь него, как холодный нож, оставляя за собой лишь растерянность и недоумение. Он не знал, как реагировать. Он всегда знал, что Минхо был сложным и хитрым, но не до такой степени — Ты думаешь, Минхо это остановит? — его голос сорвался, в нём звучала горечь и сарказм, как если бы в его груди нарастала буря. — Остановит, что меня поцеловал какой-то там альфа и увёл за собой? Его слова висели в воздухе, но Чонгук не двинулся с места. Взгляд омеги оставался проницательным, полным недоумения и раздражения. Он всё ещё не понимал, что происходит, но ощущал, как каждый его вопрос растворяется в ответах Чонгука, будто они не оставляют места для сомнений. Чонгук не отрывал взгляда от Тэхёна. Он медленно опустился на одно колено, чтобы оказаться на уровне с ним, и теперь их глаза были на одном уровне. Тэхён почувствовал, как пространство между ними стало плотным, напряжённым. — А ты думаешь, я позволю теперь ему сделать тебе больно? — его голос был тяжёлым и уверенным, в нём не было ни малейшего сомнения. — Позволю сделать больно омеге, которая мне судьбой начертана? Эти слова прорезали тишину, и Тэхён вдруг почувствовал, как всё вокруг него заколебалось. Он хотел что-то сказать, возразить, но его голос исчезал, словно он был парализован этим взглядом, этой уверенной силой, что излучала Чонгук. Чонгук не отрывал взгляда от Тэхёна, ощущал, как его сердце пропускает несколько ударов, как если бы время вдруг растянулось, а воздух стал вязким. Всё, что он хотел сделать — это как-то ответить, хотя бы попытаться справиться с этим нарастающим давлением, но слова не приходили. Он был не готов к тому, что Чонгук был настолько решителен, настолько уверен в своих действиях. Однако прежде чем он успел хоть что-то сказать, послышались шаги. Тэхён, как по инстинкту, повернул голову в сторону звука, и в тот момент он заметил Чимина, появившегося будто из не откуда. Ещё до того, как тот заговорил, Тэхён почувствовал, как его напряжённость мгновенно переключилась. Казалось, что его друг был спасением от этого момента, но даже Чимин не выглядел в тот момент как обычный весёлый спутник. Чимин встал в позу и с его выражением лица можно было понять, что он уже давно прислушивался к их разговору. Омега закатил глаза, не скрывая недовольства, и, фыркнув, произнёс с легким сарказмом: — Я думал, вы тут уже в десна долбитесь, а слышу уже на протяжении пяти минут только ругачку. — его голос звучал беззаботно, но в нём всё равно ощущалась доля раздражения. — Так, собрались и пошли обратно в дом. Минхо, чёрт бы его побрал, свалил со своим омегой, злой как не знаю кто. Идём. Тэхён не мог сдержать облегчённого вздоха, а в его голосе появилась хоть капля уверенности, когда он ответил: — Я думал, что ты даже в сторону его больше сегодня не взглянешь, — заметил он, пытаясь хотя бы немного разрядить атмосферу. Но внутри его всё ещё разрывалась путаница. Как ему теперь поступить? Как вообще реагировать на то, что Чонгук только что сказал? Чонгук не стал отвечать сразу, его взгляд всё ещё был на Тэхёне, как будто он хотел удостовериться, что тот не уходит от вопроса. Но он вздохнул и, наконец, встал, коснувшись плеча Тэхёна, будто бы случайно, но на самом деле с каким-то непередаваемым смыслом в этом жесте. — Пойдём, — сказал он, и его голос стал мягче, но всё равно не лишённым решимости. Тэхён молча кивнул, но внутри у него всё ещё бушевали эмоции.

꧂

Вечеринка продолжалась в своём беззаботном ритме, несмотря на напряжённый момент, который прошёл между Тэхёном и Чонгуком. Смущение и неясность, что витали в воздухе ещё несколько минут назад, постепенно растворились в атмосфере веселья и смеха. Музыка, словно волшебная завеса, покрывала всё вокруг, делая каждый момент незаметным, как если бы прошлое не существовало. Чимин, разыгрывая свою роль забавного ведущего, развлекал всех танцами и шутками. Омеги кружились в танце, смеясь и обмениваясь словами, а альфы вели беседы, иногда поглядывая на происходящее с той лёгкой напряжённостью, которая всё-таки не покидала их. На столах было достаточно еды и напитков, и люди стали расслабляться, забывая об инциденте, который только что повисал в воздухе. Рен, слегка покачиваясь на ногах, привлёк к себе внимание всех собравшихся. Он поднёс бокал с напитком к губам, немного прищурив глаза, и, казалось, с улыбкой продолжил рассказ: — Я давно знаю Чонгука, — сказал он, усаживаясь на подлокотник дивана, где сидел сам альфа. — О, не в том смысле, как вы могли подумать, — добавил он с хмельной ухмылкой. — Мы познакомились ещё в старшей школе, и с тех пор всё это время он был рядом. Работаем в одной компании, как бы сказать… друзья-коллеги, считайте так. Тэхён сидел на диване, его пальцы нервно теребили край рубашки, а взгляд не мог остановиться на одном месте. Он чувствовал, как лёгкая тревога прокрадывается внутрь, но не мог понять, что именно её вызывает. Это странное, непривычное чувство затмевало всё вокруг. Понимая, что уже не в силах оставаться на месте, он без особой цели встал и, тихо пробормотав что-то сам себе, переместился к бару, где в это время весело танцевал Чимин. Алкоголь, словно растворивший грани реальности, вливался в него стакан за стаканом — он не разбирал, что пьёт, не замечая, как ноги начинают шататься, а мысли постепенно теряются в тумане. Когда его шаги вели его к Чонгуку, омега, казалось, уже не контролировал свои действия. Он стоял рядом с альфой, почти не понимая, как оказался тут. Тэхён снова ощутил тот странный электрический заряд между ними, как будто вся атмосфера в комнате сжалась до точки, где их взгляды снова встретились. — Эй… — Тэхён наклонился к Чонгуку, голос его дрожал, но в этом был скорее эффект алкоголя, чем нервозности. Он не был уверен в своём желании, но что-то заставляло его это говорить, тянуться. — Потанцуем? — его улыбка была натянутой, с оттенком смущения, но это был не вызов, не уверенность, а больше запрос на какое-то спасение, какую-то связь, которая казалась ему теперь необходимой. Чонгук замер. Он внимательно смотрел на Тэхёна, словно пытаясь понять, что тот на самом деле хочет, что скрывается за этими неуверенными словами. Он видел, как омега немного колеблется, как его ноги слегка подкашиваются, как сам Тэхён словно ищет, куда можно спрятать свой взгляд, а ведь и сам Чонгук не был уверен, что происходит. — Потанцевать? — Чонгук повторил, его голос был низким и хриплым, будто он сам всё ещё не мог поверить в происходящее. Он слегка наклонился, его взгляд не отрывался от Тэхёна. В нём было нечто хищное, но в то же время он пытался скрыть свою неуверенность. — Ты уверен, что хочешь этого сейчас? Тэхён, словно не слыша вопроса, почти не осознавая себя, сделал шаг вперёд. Его дыхание было тяжёлым, а тело, как по воле неведомой силы, двигалось к Чонгуку. Он всё чаще ощущал, как мыслей всё меньше, и только потребность быть рядом с ним становилась сильнее. Его взгляд был затуманен не только от алкоголя, но и от того чувства, которое постепенно захватывало его. — Да… — его голос был немного хриплым, с тем же смущённым оттенком, что и раньше. — Я хочу. Пожалуйста… В этот момент слова Тэхёна звучали почти как просьба, не требование. Они вырвались из его горла, не осознавая, насколько эта ситуация может стать опасной. Это было нечто иррациональное, что тянуло его к Чонгуку, невзирая на все сомнения, которые всё же ползли где-то на задворках разума. Это был неосознанный порыв, подчинённый лишь эмоциям и желаниям, которые пока не могли найти своего места. Чонгук замолчал. Он внимательно наблюдал за Тэхёном, и в его взгляде, кроме обычной настороженности, была ещё и скрытая забота. Он видел, что Тэхён может не совсем осознавать, что делает, но в то же время было что-то в его взгляде, что не позволяло Чонгуку отказаться. Это не было игрой, это было… чем-то другим. Чонгук медленно протянул руку, будто зная, что этот момент, пусть и неопределённый, может быть важным. — Ладно, — произнёс Чонгук, его голос слегка смягчился, но в этом приглушённом тоне оставалась та же уверенность, что всегда. В нём был некоторый намёк на уязвимость, но его контроль всё ещё был неподражаемым. Он встал со всего места и шагнул ближе, его рука, как бы случайно, скользнула по спине Тэхёна, чувствуя, как тот слегка вздрагивает. Лёгкое прикосновение было почти неосознанным, но достаточно сильным, чтобы почувствовать его напряжение, его ответную дрожь. Чонгук повёл его в центр комнаты, где пульсирующая музыка словно заполняла воздух, огоньки света танцевали на гранях их тел, придавая этому моменту магический оттенок. Всё вокруг казалось размытым, растворённым в потоке эмоций, притяжения, электрической силы, которая не оставляла ни одного шанса на спокойствие. Они остановились посреди зала, и Чонгук, не отпуская его, обвил талию Тэхёна руками, притянув к себе, заставив их тела почти срастись. Омега не отстранился, а , наоборот, тянулся к нему. Он был охвачен желанием, которое накрыло его, словно волна. Он чувствовал тепло Чонгука, силу, исходящую от него. В его глазах играли искры — смесь смущения и непередаваемой потребности быть рядом, ощущать его ещё ближе. Чонгук прижал его к себе ещё плотнее, и Тэхён понял, что нет ни малейшей возможности уйти. Это было не просто притяжение, это было как магниты, которые тянули их всё ближе, пока не стало невозможно различить, где заканчивается один, а начинается другой. Ритм музыки становился всё более интенсивным, как и их движения, переходя из осторожных шагов в более раскованные и свободные. Чонгук вел его, словно знал каждый его жест, его малейший шаг. Они двигались в унисон, будто бы каждый поворот, каждое касание было заранее прописано в их телах. Тэхён не мог не заметить, как воздух вокруг них становился густым от напряжения. Музыка проникала в их души, обвивая их тела, словно невидимая нить, связывая всё и вся в этот момент. Всё вокруг перестало существовать — осталась только их связь, их танец, их дыхания, сливающиеся в один, когда каждый вдох становился одинаково тяжёлым, как и следующий. Чонгук притянул его ещё ближе, и Тэхён почувствовал, как его тело моментально откликнулось на это. Лёгкая рука Чонгука скользнула по его талии вниз к бедру, чуть дёрнув его за собой, и омега едва сдержал стон от того, как сильна стала эта тяга. Тэхён, не осознавая, почему, склоняется чуть ближе, почти прижимая своё тело к Чонгуку. Их движения начинают сливаться в одно целое, и между ними возникает химия, настолько интенсивная, что кажется, мир вокруг перестал вращаться. Всё, что они делали, казалось естественным, их тела стали единым организмом, впитывая ритм и вибрации музыки. Он ощущал, как Чонгук всё время следит за ним, его каждое движение было намеренным, точным, его руки чутко и уверенно вели его, не позволяя сбиться с ритма. Когда Чонгук прижал его ещё ближе к себе, Тэхён почувствовал, как между ними сгустилась невероятная, почти непереносимая тяжесть. Он не мог остановиться — его тело двигалось само собой, подчиняясь бесконечному притяжению, которое стало сильнее всякой воли. Тэхён не мог больше думать, всё, что было в его голове, исчезло. Он двигался с такой страстью, что казалось, этот момент не может закончиться. Его тело отвечало на каждый жест Чонгука, в каждом повороте, в каждой мелочи было нечто большее, чем просто танец — это был акт освобождения, акт желания. Чонгук скользнул руками по его спине, и Тэхён почувствовал, как его дыхание становится учащённым, горячим, словно это не его сердце, а Чонгука билось быстрее. Он прижался ещё сильнее, так, как будто не было ничего важнее этого мгновения. Их дыхание слилось в одно — горячее и быстрое. Тэхён едва не потерял контроль, каждый порыв тела был как вызов, как волна, которая поднимала его всё выше. И вот, в эту секунду, когда их тела почти слились, Чонгук наклонился немного вперёд. Его губы едва коснулись уха Тэхёна, и голос, низкий и хриплый, проник в его сознание. — Ты не можешь остановиться, не так ли? — спросил Чонгук, его слова были почти как обещание, как нечто, что уже не было в его силах остановить. Он знал, что Тэхён уже не может вернуться, что его чувства захватили всё. И несмотря на его уверенность, в этом вопросе было нечто очень личное, как если бы Чонгук сам задавался вопросом, насколько глубоко они оба погружены в это безумие. Чонгук почувствовал, как напряжение в воздухе нарастает, и, не дождавшись ответа от Тэхёна, его действия стали ещё более смелыми. Он наклонился вперёд, касаясь губами мочки его уха, и с лёгким, но чувственным укусом, прошептал: — Я вижу, как ты пылаешь, Тэхен... — его голос был хриплым, почти невыносимо низким. Внутри его груди дрожали едва сдерживаемые эмоции. Тэхён на мгновение замер, ощущая, как губы Чонгука оставляют на его коже лёгкое, но болезненно сладкое ощущение. Он даже не успел осознать, как альфа, не теряя ни секунды, сжал его ягодицу. Рука Чонгука легко обвила его бедро, а затем мягко, но уверенно прижала его к себе. Тэхен почти вскинулся, его дыхание сбилось, тело отреагировало моментально, будто на тонкую нить, натянутую до предела. Он не мог удержать небольшой стон, который вырвался из его груди, не в силах скрыть того, как сильно его охватила эта страсть. Чонгук почувствовал, как всё тело Тэхёна напряжённо сжалось, его дыхание стало быстрое и прерывистое. Этот отклик был слишком ярким, чтобы не заметить. Он медленно провёл пальцами по бедру Тэхёна, чуть задевая его внутреннюю сторону, и, кажется, каждый миллиметр кожи отзывался на его прикосновения. Тэхён даже не успел понять, как его рука вцепилась в плечо Чонгука, словно пытаясь удержаться на этом краю бездны. — Ты хочешь этого, правда? - Чонгук прошептал прямо ему в ухо, его голос был едва слышен, но в нём чувствовалась явная угроза и обещание одновременно. Он чувствовал, как Тэхён сжался, его тело было почти как струна, натянутая до предела, но в то же время - он был в его руках, и Чонгук это знал. Тэхён не мог найти слов, его тело ответило на каждый жест Чонгука. Его пальцы вонзились в мягкую ткань одежды, и он будто бы терял контроль над собой, всё сильнее ощущая, как желание охватывает его. Он пытался сдержать стон, но этот голос, который вырывался из груди, казался неизбежным. Чонгук заметил это, и его ответ был мгновенным. Он не терял времени - его руки плавно обвили Тэхёна, прижали его еще ближе, до такой степени, что между ними не оставалось ни сантиметра воздуха. Тэхён, не в силах больше держать в себе это острое ощущение, прижал его к себе ещё сильнее, его губы нашли шею Чонгука, срываясь с легким, но выразительным поцелуем. Тэхён вновь застыл, его пальцы выжигали кожу Чонгука, когда он пытался отыскать опору, чтобы не потерять себя в этом вихре эмоций. В его груди сжималась паника, смешанная с жгучим желанием, а его тело, отзываясь на каждое прикосновение, Чонгук тихо прорычал, оттягивая омегу от своей шеи за волосы на затылке. Рассматривал его лицо, замечая как тот сбит с толку, словно он не в силах устоять. Тэхён не мог сдержать глухой стон, который сорвался с его губ. Он знал, что не в силах скрыть, что его возбуждает эта ситуация между ними. — Тэхён… Альфа сжимал в своих руках омегу, понимая к чему всё это может привести, но сам был просто не в силах оторваться от манящего чувства внутри себя. Тэхён хныкнул, замечая, что Чонгук больше не двигает руками на его теле. Облизав пересохшие губы он почти соприкоснулся с губами альфы своими. — Бестия…не иначе… Чонгук резко повернул Тэхёна к себе спиной, сжал его бедра двумя руками так, что омеге пришлось остановиться и остаться в одном положении. — Раз так просишь, идём.

Продолжение следует…