Последний танец Амэ-но-Удзумэ

После смерти Сугуру, жизнь окрасилась в более серые тона. Свадьбу Сатору и Ама решили отложить на неопределенный срок, тем более, в следующем году, проклятые предметы особого уровня, пальцы Сукуны, начали привлекать всё больше и больше внимания. Печати, которые когда-то то наложили на них предки храма Амэ-но-Удзумэ, храма богини солнца Аматерасу и три великих клана, ослабли. Годзё и Удзумэ взяли на свои плечи их поиск и обновление печати. На время поиска двадцати пальцев двуликого демона, главную жрицу храма Удзумэ пригласили пожить в магическом техникуме. Хоть они с Сатору и были сейчас не далеко друг от друга, но встречались редко и только по работе. Аму это печалило, но как уже взрослая, двадцати шести летняя, старалась держать эту маску равнодушия и сосредоточенности на возложенной миссии. После появления мальца, Итадори Юдзи, ситуация ухудшилась. Проклятия лезли как черви после дождя, откуда то появился мастер проклятий с союзниками в лице проклятых духов особого уровня. Совсем скоро, подсказывало ей сердце, произойдёт катастрофа.   31 октября 2018г. Инцидент в Сибуе  - Я пойду с тобой! - твердо крикнула Ама, торопливо идя за Сатору.   - Не глупи! - так же громко ответил мужчина, оборачиваясь. Положив руки на хрупкие, с виду, плечи, чуть сжал их. - Я справлюсь и один. Маг предпервого уровня мне не помощник.    Его глаза всё так же скрыты за черной повязкой, но Ама чувствовала, что смотрят они на неё с любовью и беспокойством. Она так и не смогла стать магом первого уровня, добилась лишь предпервого. Слова его больно задели душу златовласой, вонзились ножом.   - Ама… - притянув к себе,  крепко обнял, целуя в макушку, - Твоей задачей будет эвакуировать людей и помогать Сёко обратной техникой лечить пострадавших. Это ведь тоже задача не из простых.  - Что-то произойдёт… - сжав черную ткань его формы, в плечо сказала, - Я чувствую, что произойдёт что-то очень плохое…   - Чтобы это не произошло, мы должны быть на своих местах и сражаться так, как можем. В конечном итоге произошло всё так, как Ама и предсказала. Сибуя была разрушена. Множество магов и помощников, что отправились на это задание - погибли, сотня людей - убиты, а маг особого уровня, Сатору Годзё - запечатан в тюремном царстве, что сделано было из костей её предка,  буддийского монаха Генсина. Ама мало знала о нем, лишь то, что жил он в период Хэян, был популяризатором Учения Чистой Земли и одним из основателей храма Амэ-но-Удзумэ. Сугуру Гето, а если быть точнее, тясячилетний темный маг в его теле - сбежал, забрав с собой тюремное царство. Оставалось лишь гадать, как он нашел тело Гето, и как смог выкрасть секретный артефакт особого уровня из склепа рода Удзумэ. На похоронах давнего знакомого, Нанами Кенто, Ама сгрызла губы в кровь. Сатору признали предателем, а позже и её, как невесту сильнейшего, и приказали убить. Стоя в похоронном зале, закрытая черной шляпой и вуалью на лице, Удзумэ готова была прямо сейчас пойти в зал собраний с мечем наперевес и поубивать старейшин. Столько злобы в ней не было ещё никогда. Трусливые псины решили избавиться от всех, кто им не угоден.   Удзумэ укрылась в склепе звездного пути, дабы скрыться от погони на какое-то время. Там же было большинство других магов, за которыми открыли охоту. Напряженная обстановка только накаляется. Кензяку объявил скорое начало «Смертельной игры», правило которой преследует развитие человечества путём оптимизации проклятой энергии. Решать, как действовать дальше, нужно было немедленно.   - Удзумэ-сан, - позвал её черноволосый парнишка, держа в руках обратные врата тюремного царства, - Я думаю, что лучшим решением будет отдать это вам.  - Не стоит, Мегуми… - Ама улыбнулась, смотря на мальчика с родительской любовью в глазах. Много лет она наблюдала, как маленький птенец растёт, становясь птицей, что покровительствует тенью, - Я должна вернуться в храм и забрать меч рассвета. А вы продолжайте попытки освободить Сатору, - потрепав по черной кнопе мягких волос, покинула помещение, держа путь в храм Амэ-но-Удзумэ.  Темный коридор, ведущий в склеп рода Удзумэ, осветился сотней факелов, которые она зажгла взмахом руки. В склепе этом хранились множество артефактов особого уровня и чуть ниже, а так же сосуды с прахом главных жриц. Ама никогда не понимала причину, по которой всё это хранилось в одном месте, но служители верили, что умершие будут охранять орудия от злых рук. Но как показала практика, мертвые не смогли спрятать тюремное царство от мерзотнейшего мага. Среди множества орудий выделялось одно. Меч, обмотанный цепью, закрытый в стеклянный шкаф, который, к слову, так же был опечатан стальной цепью. Снять оковы мог лишь истинный потомок богини Амэ-но-Удзумэ, с помощью своей крови.   Ама стояла у входа в склеп, подставляя лицо своё лунному свету и прохладному ветру, что охлаждал её полыхающий разум. Сегодняшняя ночь оставит большой след в истории магов. Хотя и не такой большой, какой оставил Кензяку, устроив  геноцид во всей Японии. Крепко сжимая в руке своей рукоять меча рассвета, Удзумэ хотела было сделать шаг, но остановил её незваный гость, что ночью решил прогуляться по территории храма.   - Ты всё же решила убить их? - спросил хриплый голос позади.  - Что?… - Ама обернулась, округлив глаза. Пусть он уже и стар, и кости его не такие крепкие, а тело иссохло и сморщилось, но он всё тот же невероятный маг, что может незаметно прокрасться, оставаясь незамеченным.  - Твоя ярко алая аура выдаёт тебя с потрохами, - опираясь на трость, старик подошел чуть ближе, -  Как я и думал, меч рассвета подчинился тебе.  - Прости меня, дедушка… - сжав губы в тонкую линию, она опустила голову, стыдливо смотря на свои ноги. В детстве, когда её ругали родители, Ама делала  точно так же. И сейчас, стоя перед дедушкой, она чувствовала себя той маленькой девочкой, которая напакостив, выслушивала нравоучения от мамы, что юные дамы не карабкаются на деревья и крыши, не задирают юбки служительниц храма и не  воруют с кухни еду.  Если так призадуматься, в детстве всё было ярче: эмоции, моменты, да и мир в целом был как будто бы красочнее. Идя сейчас вниз по каменной лестнице, Ама вновь уронила слезы. Встреть она себя той малышкой или подростком сейчас, что бы сказала ей? Рассказала бы, что дальше жизнь будет только сложнее? Рассказала бы, что всех, кем дорожила, потеряет? Рассказала бы, что станет преступницей необоснованно, которую  приказано казнить и причину, по которой идёт в зал собраний с мечем в руках? Скорее всего нет, она не смогла бы. Ама давно уже забыла, каково это лить слёзы из-за физической боли, а не из-за разрывающего душу чувства. Если ей суждено умереть, то сначала она отправит шайку шакалов из совета в преисподнюю.   Танцуя с мечом, она слышала крики боли, звук рвущейся плоти и треск костей. Никто не смог спастись от ярости богини, кружившейся в вальсе с мечем. В помещении, окропленным алой кровью полом, стенами и потолком, стояла девушка с глазами заснеженных изумрудов и волосами золотистых колосьев. Жрица, убившая человека, должна сжечь себя на костре в момент рассвета. Но она была готова пойти на такой отчаянный шаг. Жизнь катится по наклонной вниз и никогда больше не станет прежней. Фигура в нежно-голубом хакама, с ног до головы залитая кровью, покинула зал собраний, оставляя после себя поломанные бамбуковые ширмы и трупы с ужасом и болью на лице, что до сих пор истекают кровью.   Ночь с 19 на 20 ноября 2018г. Дом Сатору Годзё  Стоя в ванной, под потоком прохладной воды, Ама смывала с себя кровь. Казалось, как будто эта кровь впиталась в её тело, оставляя мерзкий запах гнилых душ, и сколько бы не стояла под водой, сколько бы не наносила на своё тело ароматный гель, кожа всё равно пахла кровью. Погруженная в мысли, она не услышала скрип двери и шаги, что приближались к кабинке душа, в которой девушка стояла уже около часа.   - Это ты распотрошила тех свиней из совета старейшин? - тихо разнесся мужской басистый голос по периметру кабинки.   Услышав голос за спиной, Удзумэ вздрогнула. Она резко обернулась, тут же встречая взгляд голубых глаз, в который всё так же мирно плыли облака, сияли звезды и трескались льды океана. Дабы убедиться, что мужчина перед ней не глюк сломанной психики, протянула руку, осторожно прикасаясь к щеке. Нет. Он настоящий. Его кожа всё такая же теплая, как когда она целовала его, глаза так же смотрят с любовью и заботой.  - Сатору… - только и смогла сказать Удзумэ, сдерживая влагу в глазах.   - Тяжело тебе пришлось, моя милая Ама? - он прижал её обнаженное тело к горячей груди, нежно обнимая, - Прости, что оставил тебя и ребят. Теперь всё будет хорошо, ведь я вернулся.   Искусанные в кровь губы потянулись к любимым устам, осторожно накрывая. Ама редко была нежной, почти никогда не ластилась, но сейчас её переполняла любовь к этому мужчине. Мужчине, с которым их жизни связаны уже вот как двенадцать лет. Прижав её к холодной стене, Сатору закинул стройную ногу на бедро, прижался вставшим членом, потираясь о промежность. Долгое время он грезил наконец-то слиться с ней воедино, пол года воздержания рвали крышу, сносили разум. Но он не торопился, растягивал удовольствие в долгом нежном поцелуе, в порхающих касаниях рук о её тело, в жгучих укусах в шею. Ама цеплялась за его плечи как за спасательный круг, молила прекратить мучать. Она и сама долго ждала его. Придерживая рукой под бедро, размашистым движением наконец-то погрузился в горячую плоть. Удзумэ сжимала его сильно, до одури приятно, что казалось кончит как только начнет двигаться. Шептал ей слова любви на ушко, пока толчки выбивали из девушки остатки разума. Зажмурив горящие изумруды, впилась в его плечи ноготками, оставляя кровавые полумесяцы. А Сатору и не был против, он лишь разгонялся всё быстрее и быстрее, задевая все чувствительные места. Под громкие стоны и звонкие шлепки, стоя под потоком прохладной воды, они отдавали сердца друг другу, сливались воедино до тех пор, пока не взошло солнце и голос не охрип.  24 декабря 2018. Решающий бой в Синдзюку  - Возьми это, - положила в ладонь Сатору браслет из красных нитей вплетенных в бусины гранатового камня, -  Поскольку ты стрелец, камни граната принесут тебе успех и защитят в бою.   -  Ты серьезно веришь в это? - хихикнув, мужчина всё же надел браслет на запястье.   - Конечно верю, я ведь жрица, - разгладив складки белой накидки на груди, Ама печально улыбнулась, - Я понимаю, что мне нельзя с тобой, поэтому я буду защищать тебя издалека. Я буду с помощью этого браслета поддерживать твою проклятую энергию и обратную технику.  - Женщина, ты сомневаешься в моих способностях? - приподняв бровь, Сатору обхватил рукой её талию, притягивая к себе.  - Не сомневаюсь…. Но Сукуна серьёзный противник и лишний запас энергии не помешает, - приподнявшись на носочках, Ама чмокнула голубоглазого в нос, но не успела она опуститься, как чужие губы утянули её в долгий поцелуй последней встречи.  …………………………………………………………………… Пускай я бездарность и самодур Но слово каждое за сердце цепляет будто гарпун И это сердце меня тащит в глубины бездонных вод Я стоически терплю ураган и водоворот И доктор мне никак не помог И вокруг кровью размазанный небосвод Этот труп падает, выжигает до тла, чего коснётся И такой вес не выдержит и Атлант Кости ломаются пополам И в каналах кровь растекается по полам коммуналок В клетке бетонных моно-квартир Но дай свободу сердцу и оно столько наворотит  • Кто же перерезал небу горло? - Pyrokinesis • ……………………………………………………………………. Токио, когда-то живой, сейчас практически разрушен. Вместо весёлой болтовни людей, гуляющих по улочкам столицы днём и ночью, дороги заполонили проклятия. Ама, как и многие другие, взяли на себя роль зачистки города от тварей и эвакуацию людей, которые всё ещё остались тут, не успев уехать куда подальше. Вытаскивая очередного ребёнка из под завалов, сердце сдавило неприятное чувство. Бой Сатору и Сукуны уже давно начался, и быть может что-то случилось. Вместе с браслетом, который она ему передала для поддержания силы, ей передаётся и все его ощущения. Передав ребёнка спасательной группе, Удзумэ сорвалась с места, и, не теряя драгоценного времени, направилась в Синдзюку. Она бежала спотыкаясь, падая несколько раз, разбивая колени и руки в кровь. Некогда голубое и чистое хакама сейчас было всё в грязи и алых разводах. Воздуха становилось всё меньше и меньше, но когда она пришла к тому месту, легкие, казалось, и вовсе перестали работать. Район был полностью разрушен, как таковой дороги больше не было, как будто на землю упало множество метеоритов, оставляя глубокие кратеры. Всё было в огне. Где-то поблизости всё ещё слышались взрывы и чей-то бой. Шаг за шагом она приближалась к толпе людей, что были в панике. В этой толпе она узнала ребят из Токийского техникума и Киото. Там, в луже крови, лежал мужчина с волосами подобными инею. Его когда-то белые штаны сейчас перепачканы в грязи и крови, черная футболка покрыта множеством порезов, как и всё его тело. Весь покрытый кровью, он не двигался и не дышал.   - Сатору!   Крик, разрывающий душу, прогремел на всю Синдзюку. Сердце Амы разрушалось по кусочкам в мелкую пыль, внутри умирало море и бушевали ураганы. Подбежав к телу жениха, она упала на колени рядом с Сёко. Удзумэ осторожно взяла его холодную руку в свои ладони и преподнесла к губам, целуя. Обжигающие слезы падали на кровавые разводы, размывая их как густую акварель. Сквозь пелену слез застилающих глаза, Ама с трудом разглядела жуткий шов поперёк туловища Годзё и Сёко, что на последнем дыхании пыталась восстановить тело обратной техникой. Её глаза постепенно тускнели, а сама она чуть не падала. Иори, вся побитая и еле живая, танцевала запретное соло, помогая Иэйри.   - Сёко… Утахимэ… - тихо сказала, прижимая окоченевшую руку любимого к груди, -  Так вы не исправите ничего. Он уже мертв…  - Тогда что ты предлагаешь? - падая, спросила девушка в храмовых одеяниях.   - Сначала передохните… - достав кинжал из-за пазухи, Ама вспорола себе ладонь. Алая кровь тут же хлынула из раны, каплями падая в приоткрытый рот мужчины.   - Только не говори мне… - Утахимэ тут же схватила златовласую за плечо,  обеспокоено вглядываясь в глубину зелёного леса, что был залит соленым ливнем.   - Ты про последний танец Амэ-но-Удзумэ? Да. Я не была бы главной жрицей, если бы у меня не было этой запретной техники. Но если мы не рискнем, то Япония может быть стертой с лица земли, а мир погрузится в хаос.  Последний танец Амэ-но-Удзумэ - это запретная техника рода Удзумэ. Маг, сумевший освоить его, мог стать целью многих, ведь техника эта могла воскресить человека в обмен на жизнь применяющего. Влив свою кровь в мертвого, он исполнял танец, пока вся его жизненная сила и проклятая энергия не перейдёт другому, опустошая тело мага. Не даром в роде Удзумэ техника эта была в строжайшем запрете. Но Ама смогла отыскать свитки и изучить её. Поцеловав залитые кровью холодные губы жениха, она встала, готовая сплясать в последний раз. Утахимэ и Сёко приступили к делу, значит и Удзумэ должна начать. Посмотрев глазами полными печали на мир вокруг и на лица знакомых, она закружилась в танце. Её тело окутал золотой свет, он светился всё ярче и ярче с каждым движением девушки, а после окутал всё в радиусе трех метров. В этом танце она видела всё, через что прошла. Видела все счастливые и горькие моменты. Видела себя маленькой хулиганкой, неудержимым подростком и серьёзной взрослой девушкой. Но последним, что она увидела, был Сатору. Его искреннюю улыбку и любящие голубые глаза. Кровь изо рта залила голубое хакама, и, закончив последнее движение, Удзумэ упала тяжелым грузом рядом с мужчиной. Сквозь размытый взгляд она в последний раз взглянула на того, кого так любила, протянула дрожащую руку к его груди, почувствовала биение сердца и с улыбкой на губах закрыла заплаканные глаза потухших заснеженных изумрудов.  …………………………………………………………………..   - « …. злая на свою судьбу, растерянная и одинокая. Злюсь, зная, что все могут остаться и быть счастливыми. Все, кроме меня.»     • из Мара и Морок - Лия Арден • ………………………………………………………………….. Бой в Синдзюку окончен. Сукуна и Кензяку - уничтожены. Половина магов Японии - погибли в бою за освобождение страны восходящего солнца от нечисти. Удзумэ Ама была удостоена звания мага особого уровня - посмертно.   На кровати, в темной комнате своего дома, весь перемотанный бинтами, сидел Сатору. В руках своих он крутил фотографию двенадцатилетней давности, смотря пустым и разбитым взглядом на лица людей, кем дорожил всем сердцем. Слёз в глазах больше не осталось, он выплакал их все, когда стоял в склепе храма Амэ-но-Удзумэ, держа в руках сосуд с прахом любимой. Он обещал защищать и оберегать, обещал закатить шикарную свадьбу и сделать её самой счастливой. Но в итоге это он был тем, кого защитили. Он всегда считал её слабее себя, но слабым оказался сам Сатору. Годзё задумался… А достоин ли он звания сильнейшего, если не смог уберечь дорогих сердцу людей? «Мы живем, чтобы умирать. И умираем, чтобы жить» - когда-то давно сказала Ама. Вот и он, сжимая в одной руке фото любимых, а в другой браслет из красных нитей и граната, обречен проживать жизнь с разбитой душой, чтобы однажды, после смерти, встретиться с теми, кого так сильно любил, но не смог уберечь. «Вероятно, он правда слишком жадный и хочет слишком много.  Поэтому под конец у него ничего не осталось.  Благосклонность судьбы и небольшая передышка, что подарила ему столько счастья и нежности, – всë это было ненастоящим, как вода в корзине или песок в ладонях.  Он отдал всë, что у него было, чтобы возместить нанесённый когда-то ущерб, но ничего не получил.  И вот, у длиной реки человеческой жизни, сжимая в руках свою крохотную мокрую корзинку, он присел на корточки. Теперь, когда его корзинка пуста, он в оцепенении бездумно вглядывался в бурное течение, где время утекало как вода.  На самом деле с самого начала у него была лишь эта маленькая порванная плетёная корзинка, которую он держал. И мечта, что, попав к нему в корзинку, обречена на разрушение.»