Два смайлика

      Если спросить Чонгука, что делает каждое утро его счастливым, он без сомнения перечислит: солнечный зайчик, который будит его раньше будильника, лавандовый раф из кофейни возле университета и любимый человек, что вместе с ним щурится от яркого света и стоит в очереди за лучшим кофе в мире, ведь у самого парня не хватает терпения ждать, пока он будет готов.       И даже если на небе вдруг окажутся тучи, а кофейня будет закрыта на инвентаризацию, всё равно утро будет замечательным, ведь рядом с ним всегда лучшая составляющая рецепта этого «счастья» — Тэхён.       Несмотря на все переживания, парные смайлики ещё больше сблизили Чонгука и Тэхёна, с корнем убрав главную причину напряжения — сомнения одного из них в том, может ли существовать любовь без истинности. И теперь никто из них не помнит, в чём чувствовалось удовольствие до встречи друг с другом.       — Доброе утро, — бодро произносит Чонгук, стягивая одеяло со своего парня, и тут же чмокает несколько раз в губы, не давая возмущённым возгласам вырваться изо рта. — Проснись и пой.       — Воздержусь, — бубнит Тэхён, хватает руку Чонгука, тянущую одеяло, и опрокидывает того на себя. — Подожду, пока мысли не станут цензурными и этичными.       — Хочешь сказать мне что-то грубое? — веселится Чонгук от вида нахмуренного Тэхёна. — Если это быстрее тебя разбудит, тогда я готов.       — Тебе — ни за что! А вот тем, кто придумал, что день нужно начинать утром, я бы высказал.       — Тогда встаём, иначе опоздаем на пары, — позволяет себе ещё минуту понежиться Чонгук, перед тем как решительно встать и лишить Тэхёна последнего источника тепла.       Старший тяжело вздыхает и всё-таки поднимается, чтобы последовать на кухню, где уже вовсю готовит завтрак его позитивный смайлик. Тот ярко-ярко улыбается, подпевает музыке, негромко льющейся из динамика телефона, и притопывает ногой в такт, раскладывая по тарелкам вкусно пахнущий омлет. Пока Чонгук достаёт румяные булочки собственного приготовления из духовки, Тэхён доводит до совершенства их завтрак — кетчупом рисует смайлики на краях тарелки, выполняя небольшой секретный ритуал, понятный только им двоим.       — Приятного аппетита, — сияет Чонгук, наблюдая, с каким удовольствием набрасывается на еду Тэхён.       — Спасибо, малыш! — искренне благодарит тот. — Ты у меня лучший.       — Лучший, да не лучший, — тут же расстраивается Чонгук. — Сырники так и не получается приготовить.       — Хороший мой, — Тэхён поднимается со стула, подходит к парню и окольцовывает его талию руками. — Нет такого человека, у которого бы получалось всё и сразу.       — Я понимаю, но это же дурацкие сырники! Не картина, не скульптура и не ювелирное искусство!       — Ты готовишь такие завтраки, что все друзья завидуют, и иногда кажется, что даже задумываются, как тебя у меня увести. Взять только эти булочки — душу готов продать за них!       — Это потому, что они готовить не умеют и едят всякую гадость. Доведут себя до гастрита или чего похуже — сразу же научатся, — чуть расслабляется в объятиях Чонгук. — Ты бы тоже на булочки не налегал, мне не жалко, но это не полезно.       — Тогда я буду налегать на другие булочки, — ведёт руками вниз по чонгуковой талии, опускаясь к поясу домашних штанов.       — Ащ, — отпихивает от себя Тэхёна Чонгук. — Некогда. Эти булочки тебе светят не раньше, чем вечером.       — Малыш… — сразу меняется в лице Тэхён. — Тут такое дело…       — Что, опять?       — Смайлик, прости, пожалуйста. Но я не могу отказать госпоже Пак, — виновато отводит взгляд. — Она обещала, что это последний раз, и за выходные она найдёт человека на ночные смены. Её племянник не может работать каждую ночь, ему тоже нужно отдыхать.       — А тебе не нужно?       — Нужно, вот завтра и отдохну. А вообще мы опаздываем, забыл? — заканчивает спор Тэхён, собирая пустые тарелки и отправляя их в посудомойку. — Я в душ, а завтра после смены привезу много творога и буду учиться делать сырники для своего смайлика.       Чонгук провожает его взглядом, а внутри, помимо благодарности, разрастается холод беспокойства и тревоги, который не удаётся заглушить даже стаканом горячего кофе, что успевает ему вручить любимый за несколько минут до начала пар.       Ответственный Тэхён, обустроившись на новом месте, нашёл подработку в магазине недалеко от университета и их квартиры, продолжая копить деньги, как он любит повторять: «для собственного спокойствия», хотя заработанных летом обоими средств и стипендии Чонгука хватит на съём жилья и скромную жизнь до конца учебного года. А летом парни планируют вернуться в родной город, чтобы подзаработать во время пляжного сезона.       И если в начале он занимался только обновлением ассортимента на полках и проверкой сроков годности, успевая сделать всю работу за несколько часов, то вскоре хорошую работу заметили и начали просить подменить кассиров, которые отпрашивались по неотложным делам. А теперь и вовсе появились ночные смены, так как не могут долго найти замену человеку, который уволился.       Чонгук видит, как устает Тэхён, засыпает над домашкой и еле просыпается утром, и старается баловать его вкусной едой и помогать с учебой. Но при таких нагрузках приходится всегда выбирать между работой, учебой и личной жизнью, поэтому Чонгук решительно настроен на серьёзный разговор, если за выходные замену всё ещё не найдут.

***

      Суббота — один из самых любимых дней недели для Чонгука.       Никто никуда не торопится, можно поспать подольше, греясь в родных объятиях. Именно в субботу Тэхён и Чонгук проводят день только вдвоём — без друзей и домашки, гуляя по набережной реки Хан или, обложившись вкусностями, смотрят целый день сериал, прерываясь на поцелуи и нежные касания.       Сегодня Чонгук тоже никуда не спешит: Тэхён ещё не вернулся с ночной смены в магазине, шторы предусмотрительно закрывают окна от проникновения солнечных лучей, а вторая сторона постели, холодная и некомфортная без любимого, не пускает парня с кровати. Находясь в полудреме, он слушает тишину и мечтает, как хорошо будет, когда Тэхён придёт, и тогда утро будет правильным.       Проваливаясь обратно в сон, он слышит щелчок дверного замка и копошение в коридоре, ругательства вечно цепляющегося за банкетку Тэхёна, и ждёт, когда тот снимет уличную одежду, а после осторожно ляжет рядом, пытаясь не разбудить Чонгука. Только всё идёт не по продуманному сценарию: парень не спешит в спальню, а, что-то бормоча, идёт на кухню, гремит дверцами шкафчиков и стучит тарелкой о столешницу кухонного гарнитура.       — Тэ, — зовёт его Чонгук, плотнее укутываясь в тёплое одеяло. — Всё хорошо?       — Малыш, разбудил? — заглядывает в спальню Тэхён, всё ещё одетый в куртку.       — Я не спал, — тут же садится, видя взволнованное лицо. — Что случилось?       С кухни доносится звон стекла, и Тэхён спешит вернуться обратно, а за ним торопится и Чонгук, забывая о сне и планах поваляться в кровати.       Там, на сером напольном покрытии, ярким пятнышком выделяется совсем крохотный котёнок, что почти полностью залез в блюдце с молоком, из-за которого, по-видимому, и шумел Тэхён.       — Откуда? — поражённо спрашивает Чонгук, боясь приближаться, чтобы не испугать малыша.       — Подбросили ночью к двери магазина. Я утром, когда вышел подышать воздухом перед окончанием смены, заметил коробку и не смог оставить его на улице. Подумал, что ты не будешь против.       — Конечно! — опускается на колени перед попискивающим котёнком Чонгук. — Иди сюда, маленький.       Котёнок осторожно тянется вперёд, обнюхивает протянутую ладонь и тихо фыркает, словно проверяя, можно ли довериться. Сделав пару робких шагов, он трётся мордочкой о пальцы, а потом, доверчиво мяукнув, сам забирается на руки. Чонгук бережно подхватывает кроху, прижимая к груди. Котёнок устраивается клубочком, утыкается носом в футболку и довольно урчит. Парень гладит его по спинке, пальцы осторожно перебирают мягкую шёрстку, а в глазах Чонгука собирается влага от осознания, что кто-то способен бросить беззащитное, доверчивое существо на улице.       — Мы же оставим его себе? — с надеждой поднимает взгляд на внимательно наблюдающего за ними Тэхёна.       — Конечно, малыш, — тот опускается рядом, осторожно обнимая Чонгука со спины, чтобы не испугать котёнка, и целует его в шею под ухом. — В нашей семье пополнение.       — Семье, — повторяет Чонгук, чувствуя, как нежность затапливает его сердце, проникая тёплой волной в каждую клеточку тела. — Как его назовём?       — Учитывая, для чего я обещал принести творог…       — Сырник, — смеётся Чонгук, смотря на улегшегося в его руках сытого котёнка. — Он действительно похож.       Белоснежный пушистый животик напоминает мягкое тесто, а спинка переливается тёплыми рыжими оттенками, будто золотистая корочка. На мордочке выделяются круглые янтарные глаза, как крапинки изюма, в которых сияет любопытство и детская наивность.       — Значит, теперь у нас каждое утро будет начинаться с Сырником, — подхватывает веселье Тэхён. — И готовить не нужно.       И тут, на полу кухни, сидя в объятиях любимого парня с котёнком на руках, Чонгук понимает, что главный секрет утреннего счастья — это семья. Не вовремя сработавший будильник и не вкусно сваренный кофе, а вот такие простые мгновения, когда рядом тот, кому отдал своё сердце, и маленькое чудо, доверчиво мурлыкающее на руках. В эти минуты мир кажется удивительно лёгким, а квартира наполняется теплом, уютом и любовью, которой хватает на всех троих.