Путь к Раю

Арей сидел в баре и курил, бессмысленно убивая время. Стараясь забыться. Но все равно мог думать только об отце — упорно не выходило выбросить его из головы и отвлечься. Разум изнывал в тщетной попытке понять, действительно ли он хотел только помощи в исполнении мечты или все же любил как сына, несмотря на все произошедшие изменения. Имел ли сын вообще для него значение сам по себе. Имел ли значение хоть кто-нибудь. Арей отчаянно напивался, сам совершенно того не замечая. Рядом не было никого, кто мог бы остановить, и он продолжал пить, пока окончательно не перестал соображать. Кое-как выползая из бара, он споткнулся и едва не рухнул в грязь, но налетел на дерево и сполз по нему. Цепляясь когтями за ствол, попытался подняться, но не смог и выругался от души. Что было дальше, он помнил смутно. Запомнился лишь безупречно белый силуэт, так похожий на отца... Он проснулся утром у себя дома, на излюбленном диване в гостиной. Голова болела так, словно по ней не переставая дубасили молотком. Протяжно застонав, Арей поднялся на ноги, шатаясь, и собрался пойти на кухню, когда навстречу вышла девушка со стаканом воды и таблетками в руках. Арей совершенно не помнил ни ее, ни обстоятельств, которые привели ее в его дом, но в данный момент это абсолютно не волновало. Только лишь запив таблетку и немного уняв мешающую соображать боль, он окинул девушку взглядом. Стройную фигуру скрывала рубашка Арея, а белые волосы волнами рассыпались по плечам. Добрые алые глаза грели каким-то особым, открытым теплом. Арей усмехнулся, начав кое-что припоминать. Девушка присела рядом и улыбнулась, погладив по плечу. — Не напомнишь мне, что было вчера? — хрипловато спросил Арей. Голос слушался довольно хреново. — Я решила помочь тебе добраться до дома, — ответила она, глядя с веселым прищуром. — Я думала уйти, но ты предложил мне задержаться. Она вдруг хихикнула, прижимаясь. — Ты и имени моего не помнишь? Арей покачал головой. — Я Арианна, — представилась она. — Вообще-то я монахиня, но ты был очень убедителен. Арей расхохотался, закрывая лицо рукой и мученически вздыхая. Он не ожидал, что в своем желании забыться когда-нибудь до такого дойдет. — Я знаю всех в этом городе, — устало произнес он, доставая сигареты. — Но тебя я раньше здесь не видел. — Я путешествую, — пояснила Арианна. — Я экзорцистка. Конечно, сейчас демонов почти не осталось, но иногда они все же объявляются... Арей насторожился. Голова, обремененная мыслительным процессом, вновь отозвалась запоздалой болью. Арианна погладила по волосам. — Мне еще вчера хотелось спросить, зачем ты столько пил? — усмехнулась она. Арей устало отмахнулся. — Если бы не пил, не познакомился бы с тобой. Арианна рассмеялась и обняла. Арей вздохнул, расслабляясь за сигаретой и задумчиво глядя в окно. Он боялся сегодня вновь проснуться один в пустом доме, и внезапно появившаяся в его жизни девушка скорее обрадовала, чем расстроила. — Я вчера кое с кем поссорился, — произнес он, приобнимая ее за плечи. — А ты скрасила мое одиночество. И помогла добраться до дома. Можешь попросить меня о чем-то, если ты в чем-то нуждаешься. Я очень богат и влиятелен. — Нет, мне ничего не нужно, — покачала головой Арианна. — Если ты уже в порядке, то я, наверное, пойду. Она встала, но Арей удержал ее за руку. — Я тебя обидел? — тяжело вздохнул он, потирая висок. — Если так, то прости. Трудно соображать, когда голова так трещит... — Принести тебе еще таблетку? — улыбнулась Арианна, склоняясь над ним и нежно целуя в лоб. — Нет, не нужно, — усмехнулся Арей, обнимая ее за талию и притягивая к себе. — Надеюсь, ты никуда не торопишься? Арианна весело рассмеялась, обхватывая за шею. Арей терпеть не мог, когда до него дотрагивались чужие руки. Однако сейчас не чувствовал обычного отвращения. Эта девушка казалась на удивление чистой и прекрасной. Не хотелось отпускать ее. Целуя ее бледную кожу, он ощущал странное тепло от ее прикосновений. Даже от ее улыбки на душе становилось спокойнее. Он получал истинное наслаждение, лаская ее и прижимая к себе. Желая всем телом ощутить ее тепло. Увлеченные друг другом, они совсем не заметили Айона, вошедшего в гостиную и замершего на пороге. Лишь запрокинув голову, чтобы подставиться под ласки, Арианна увидела его и пронзительно завизжала, отталкивая Арея и вскакивая. Схватив с пола рубашку и наспех запахнувшись в нее, она убежала вглубь дома. Арей встал, поднимая на отца злой взгляд. Айон со вздохом приблизился к нему. — Я вижу, что не вовремя... Я просто хотел с тобой поговорить... — Проваливай, — процедил Арей. — Я еще вчера тебе это сказал. — У тебя за одну ночь очень многое изменилось, как я вижу, — слабо усмехнулся Айон. — Позволь мне с тобой поговорить... — Убирайся отсюда. — Арей... Сын отвернулся, но Айон все равно обнял его, прижимая к себе и утыкаясь в растрепанные волосы. — Я всю ночь думал, что тебе сказать... — тихо прошептал он. — Чтобы ты мне поверил... Я люблю тебя даже такого, каким ты стал... Даже желающего все уничтожить, но не желающего ничего менять... Не ты должен подстраиваться под меня, а я должен стать таким, чтобы сделать тебя счастливым... Прости меня... Арей обнял в ответ, кладя голову на плечо. — Если докажешь мне это, я помогу тебе. — Я докажу, — улыбнулся Айон, крепче прижимая его к себе. — Обязательно докажу... В следующую секунду в комнате прогремел выстрел. Демоны обернулись, обратив взор на Арианну, замершую в дверях с пистолетом в руках. Айон со вздохом стер с лица струйку крови, отметив, что не так-то легко попасть прямо в голову, когда руки настолько сильно дрожат. — Ах да, Арей, я забыл тебе сказать, что мы знакомы, — усмехнулся он. — Неужели опыт твоих соратников так и не научил тебя тому, что стрелять в меня бесполезно? — Ты должен быть мертв, — со страхом выдавила Арианна, держа наготове пистолет. — Я никому ничего не должен, — пожал плечами Айон. — Анри должен был убить тебя. — Анри? — расхохотался Айон. — Ты была бы очень удивлена, если бы знала, что происходило там, в космосе. Арей хмуро посмотрел на отца. Тот удрученно вздохнул. Едва преодолев один конфликт, очень уж не хотелось мгновенно нарываться на новый — а это было неизбежно при нынешних обстоятельствах. Айон и правда зашел в слишком уж неподходящее время и, оставшись, мог лишь еще больше все испортить. — Мне, пожалуй, пора, — сообщил он, твердо решив поскорее уйти. — Я сказал тебе все, что хотел. А вам двоим, думаю, и без меня найдется, о чем поговорить. Когда Айон оставил их одних, дрожащая Арианна опустилась на диван, бессильно роняя пистолет и обхватывая себя руками. Арей сел рядом, поглаживая ее по спине. Хотелось поскорее определиться, враг ли она теперь. Ей стало известно, кто он такой. Но она пока не спешила убивать. — Значит, ты сын Айона? — глухо произнесла она, утыкаясь себе в колени. — Да, я его сын, — подтвердил Арей. — Я не знаю, что тебе сделал мой отец, почти всю жизнь я провел вдали от него. Но, надеюсь, ты мне об этом расскажешь. — Мне тоже есть, о чем тебя расспросить, — прошептала Арианна. И неожиданно прижалась к груди. — Ты доверяешь мне? — удивился Арей. — Да. — Но почему? — Я чувствую, что тебе можно доверять. Арей криво усмехнулся. — Ты ошибаешься во мне. — Может быть, — пожала плечами Арианна. — Особенно если ты его сын... Вздохнув, она положила голову на плечо. Арей уткнулся в ее волосы, вдыхая их приятный аромат. Не хотелось ее отпускать — она была слишком ценна. Слишком безупречна. Он мог касаться ее, мог ласкать. Возможно, мог даже полюбить. Хоть немного. Хоть как домашнее животное. Плевать, как — просто хотелось хоть что-то чувствовать. И он чувствовал рядом с ней. С тоской он думал о том, что, возможно, отец все испортил. Если он был в чем-то виноват перед ней, она могла и не захотеть остаться. А Арей во что бы то ни стало решил не дать ей уйти. — Зачем ты приехала в город? — осторожно спросил он. — Я здесь проездом. Но, в общем-то, могу задержаться... Ведь здесь мне посчастливилось столкнуться именно с тем, что я и ищу, — усмехнулась она, поднимая глаза. Усмехнувшись в ответ, Арей закурил в попытке расслабиться. — Твоя работа — уничтожать таких, как я, — напомнил он, нервно ухмыляясь. — Не всегда, — улыбнулась Арианна, вновь повеселев. — Когда-то моим другом был демон. Поэтому я не хочу судить тебя только из-за того, что твоим отцом оказался Айон... — Анри, — догадался Арей. — Твоим другом был Анри? — Да, — кивнула Арианна. — Ты видел его? Что с ним стало сейчас? — Да уж видел, — ухмыльнулся Арей. — На память о нем в моем холодильнике осталась незаполнимая пустота. Насколько я понял, за годы скитаний в космосе они с отцом помирились. — Помирились? — недоверчиво переспросила Арианна. — Странно... Арей пожал плечами. — Если хочешь, я могу устроить тебе с ним встречу. — Да, пожалуй, это было бы неплохо... — растерянно согласилась Арианна. — Мне не хочется тебя утруждать... Но я бы встретилась с ним, мне нужно кое о чем спросить... — Мне не сложно, — довольно усмехнулся Арей, радуясь, что все же сможет что-то для нее сделать. — Если отец не будет против, я притащу его сюда и заставлю с тобой поговорить. — Хорошо, — улыбнулась Арианна, кладя голову на грудь. И, успокоившись, прикрыла глаза. — Надеюсь, я в тебе не ошиблась. Арей поцеловал ее в макушку, нежно огладив хрупкие плечи. — У тебя волосы потом будут пахнуть сигаретным дымом, — предупредил он. — Может, пока я курю, ты пойдешь оденешься? — Ладно, — согласилась Арианна, вставая. И с благодарностью поцеловала в лоб. — А потом ты все мне расскажешь об Айоне? Арей кивнул. Весело улыбаясь, Арианна умчалась в душ. В ней было столько оптимизма. Столько неуемной жизнерадостности. В первое мгновение появление Айона шокировало и напугало ее, но она нашла в себе силы не судить о его сыне предвзято. Легкая, открытая, полная доброты и сострадания к каждому — наверное, именно такой не хватало в жизни, полной беспросветного дерьма. Хотелось хотя бы узнать, как это выглядит. Настоящее воплощение доброты. Способное даровать духовное исцеление. Навеки унять любую, даже самую страшную боль. Арей и раньше порой подбирал людей с улицы. Но никто из них не пытался сделать что-то для него. Арианна казалась особенной. Он повстречал ее только вчера, но она уже успела впечатлить. Может, он просто тянулся к иллюзии. Может, пытался обрести жалкий суррогат из-за недоступности того, к чему по-настоящему лежала душа. Но разве был другой выбор? Разве вообще был хоть какой-то выбор не между сортами дерьма? Арей развалился на диване, откидывая голову и тяжело вздыхая. Что он мог рассказать ей об отце, когда сам так мало о нем знал? — Айон, что случилось? Молчание. Только свист летящего ножа. — Это уже седьмой, — хладнокровно заметил Анри. — Что случилось, что ты так взбесился? Следующий нож просвистел над головой. — Это намек не задавать глупых вопросов? Я же не из любопытства. Нет, действительно, что случилось? — Ничего, — ответ совпал с полетом следующего ножа. — Просто я кое-что понял. — Боюсь спросить, что. На этот раз нож пролетел немного левее лица. — Правильно боишься, — хмыкнул Айон, прицеливаясь. — Я тебе и не скажу. — Почему? — насупился Анри. — Ты мне не доверяешь? — Нет. И вообще, ты еще маленький. От следующего ножа пришлось увернуться. Вышло не слишком удачно — запнувшись о стул, Анри не удержался на ногах и рухнул вместе с ним. — Ты вообще смотришь, куда кидаешь? — мрачно поинтересовался он, сидя на полу и глядя на Айона снизу вверх. — Если бы на моем месте был кто-нибудь другой, ты бы сейчас свои мозги со стены соскребал. С какими неучами приходится работать, — печально вздохнул Айон. — Я не неуч, — сердито буркнул Анри. — Просто не ожидал. — А стоило бы, — назидательно хмыкнул брат. — Чаще всего подставляет как раз тот, от кого не ожидаешь. — Так ты из-за Арея такой? — догадался Анри. — С чего ты взял, что из-за Арея? — нахмурился Айон. — И вообще, не твоего ума это дело. Меньше думать надо. Не твое это. Делать надо то, что у тебя получается лучше всего. Как показывает практика, у тебя лучше всего получается убивать. Причем не только чужих, но и своих. Решительно поднявшись, Анри подошел к Айону и, взяв его за ворот, заставил посмотреть себе в глаза. — Или ты мне сейчас скажешь, что случилось, или... — Или я тебе руки оторву. Отпустил сейчас же. Видя, что насилием ничего не добьется, Анри решил сменить тактику. Когда не работала грубая сила, всегда работала грубая лесть. Или хотя бы мягкость, позволяющая брату почувствовать себя главным и успокоиться. Насколько же он на самом деле был не уверен в себе, если его успокаивала даже малейшая иллюзорная власть? Анри обнял Айона и прижал к груди его голову, принимаясь бережно гладить по волосам. Кажется, впервые доводилось утешать брата. И это было даже сложнее, чем пытаться с ним договориться. Этот черствый и горделивый сухарь стыдился своих чувств и совершенно не желал признавать, что они есть. — Если ты такой из-за Арея, то не волнуйся, вы помиритесь. Я знаю. Вы обязательно помиритесь. — Ты же не простил меня, когда я променял тебя на мечту, — процедил Айон. Анри с улыбкой уткнулся ему в макушку. Контакт был налажен. Брат с ним хотя бы заговорил. — Я знаю, что виноват, потому что предал тебя... Но теперь я с тобой... Я понял, что ты не можешь без своей мечты... И я буду помогать тебе... Раз я такой глупый и ничего не могу, я буду тебя защищать и убивать тех, кто хочет убить тебя... Если это все, что я могу для тебя сделать... И твой сын все поймет... — Нет. Не поймет. — Если ты ему нужен, то поймет... — Уйди. — Думаешь, я дам тебе и дальше тут стены портить? — возмутился Анри. — Прекрати унывать! Ты же всегда идешь вперед, несмотря ни на что! Айон резко поднялся, вынудив разомкнуть объятия и отскочить. Непробиваемый. Он вообще впервые представал таким — отстраненно-отчаявшимся, погруженным в мрачное уныние. Это пугало. Если что-то могло привести его в такое состояние, значит, не так уж он был неуязвим. — Уйди. Я не хочу тебя видеть, — хмуро процедил он, уставившись тяжелым взглядом. — Да что с тобой происходит? — вздохнул Анри. — Объясни мне... — Не твое дело, — отрезал Айон. — Солдат не должен вмешиваться в дела командира. — А брат должен интересоваться жизнью брата? Давай поговорим как братья. Забудь о том, что ты — командир, а я — солдат... Там, в космосе, мы были не солдат и командир, а два брата... Которые заботились друг о друге... — залепетал Анри. Какое же это было бессовестное вранье. Часто ли он сам заботился об Айоне? Это было невозможно, даже если бы он захотел. Айон никогда не показал бы кому-то свою слабость. Во всяком случае, уж точно не ему. — Пошел вон. — Айон... — Это приказ. — Ты говоришь это всегда, когда у тебя кончаются аргументы! — Нет. Когда ты перестаешь их воспринимать. Он говорил мрачно, отрывисто и спокойно. С затаенной яростью внутри. И было страшно осознавать, что она готова в любой момент прорваться наружу. Что любое неосторожное слово спровоцирует разрушительный взрыв. — Приди в себя! — воскликнул Анри. — Для тебя вся жизнь стала войной! — Она и была войной. Но с тобой я это обсуждать не намерен. Уходи. — Я не уйду, — решительно заявил Анри. — Не уйду, пока ты со мной не поговоришь. — Ты помнишь, что бывает за неподчинение приказам? — Да мне плевать! Ты всегда позволял тебя ненавидеть. Если хочешь, бей. Когда Айон приблизился вплотную, стало немного не по себе. Наверное, все же было лишним заходить так далеко в безрассудной решимости его утешить. Он вообще, пожалуй, не стоил того. — Глаза как будто не твои, — тихо заметил Анри, сжимаясь от страха, но пытаясь не выдать истинных чувств. — Смотришь, как Правитель Ада. Душа как будто есть, но в глазах ее нет... Только бескрайняя ледяная пустота... — Вы все продаете свои души, — презрительно произнес Айон. — Когда выбираете, кому служить. — А ты хочешь, чтобы все служили тебе?! — вспылил Анри. — Я не понимаю, почему ты бесишься! В чем твой сын неправ?! Ему просто не хочется, чтобы ты его использовал, как и меня! Резкий удар в живот заставил тут же осесть на пол, заскулив от боли. Никакие битвы не могли сравниться со всем этим. Никакие ранения. Не страшно было погибнуть, сражаясь. Анри всегда боролся до конца, объятый яростью. А сейчас даже не мог ответить, потому что его бил родной и близкий человек, чтобы просто выпустить пар. И пугало то, насколько всерьез он ненавидел в этот момент. — Это сделал не твой командир, Анри, — холодно произнес Айон. — Это сделал твой брат. И твой брат готов любезно пояснить тебе, что ты, сволочь, сейчас сказал. Следующий удар он нанес уже ногой, заставив согнуться и захрипеть. На пол упали капли крови с разбитых губ. Анри облизал их, поднимая глаза. Он видел перед собой лишь жестокого тирана. От которого зависела его жизнь. Больше некуда было идти. Он мог только коротать вечность в подчинении у того, кто относился к нему не лучше, чем хозяин к рабу. Айон сильно переоценивал, когда считал, что для того, чтобы Анри остался, нужно как минимум сделать его калекой. Он ничего не мог в одиночку. У него не было энергии, не было моральных сил, чтобы выживать. Только поэтому он готов был подчиниться и даже забыть о Мираэль. Она все равно была обречена умереть, а его ждала вечность в кошмаре или мучительная смерть в отсутствии ресурсов на жизнь. — Ты хотел, чтобы я поговорил с тобой? — надменно ухмыльнулся Айон, презрительно глядя свысока. — Ты всегда жил за мой счет. Я тысячу раз спасал тебе жизнь. Я все тебе прощал. Я был идиотом. Я не смог отпустить тебя, даже когда ты меня предал. Я ненавидел себя, проклинал, хотя виноват был ты. Я любил тебя! Будь я всего лишь твоим командиром, я убил бы тебя вместе с Мираэль. Еще тогда, когда ты поставил чью-то жизнь выше моей. Твой брат простил тебя. Когда я и так был почти мертв, ты был готов меня добить. Ты желал этого, ты бы никогда не пожалел о содеянном. Ты плясал бы на моей могиле. Ты бы гордился тем, что убил меня. Ты бы вырвал мое сердце и показывал его каждому, кто меня ненавидел. Ты чувствовал бы себя героем. Ты давно продал свою душу. Злу, гораздо более могущественному, чем Ад. А теперь пошел вон. И можешь больше не возвращаться. Обняв Айона за ноги, Анри уткнулся лбом ему в колени. Его колотило и трясло, он был на грани истерики. Все, через что он прошел ради выживания, обесценилось в один миг. Только потому, что у брата было хреновое настроение. Он карал и миловал, следуя своим мимолетным желаниям, жонглировал его жизнью, как хотел. Это было невыносимо. Это ломало. Это взращивало в душе постоянный, не ослабевающий ни на мгновение страх. — Все это было раньше... — всхлипнул Анри. — Я больше не хочу вспоминать прошлое... — Я тоже. Поэтому пошел вон. Не испытывай мое терпение. — Уйти после всего, что ты сейчас сказал?.. Я не уйду. Я не брошу тебя одного, когда тебя бросили все... Я помню, ты говорил, что после того, как я предал тебя, ты понял, что, возможно, стоило рассказать мне правду тогда... Расскажи все своему сыну, он ведь умнее меня, он тебя точно сразу поймет... Присев рядом, Айон с минуту безмолвно смотрел в глаза, раздумывая о чем-то. А потом сказал теперь уже без решительной злобы, с какой-то болезненной растерянностью, будто надеялся на совет: — Он знает, что значит для меня мечта... Он просто не видит в ней смысла... Он ни в чем не видит смысла... Анри изо всех сил попытался выдавить из себя ободряющую улыбку. — Попробуй его понять, — тихо произнес он, кладя голову брату на плечо и зарываясь лицом в белоснежные пряди. — Он любит тебя... Значит, не все для него так бессмысленно... Иначе ему было бы все равно, помогать тебе или нет... Он просто хочет тебе верить... — Ты думаешь, что знаешь что-то о его чувствах? — усмехнулся Айон. — Просто я знаю, как тяжело тебе верить, — вздохнул Анри. — Я до сих пор боюсь, что однажды ты меня убьешь, если я сделаю что-то не так... — Не убью, — прошептал Айон, прижимая к себе. — Прекрати так думать. Я могу иногда потерять терпение, потому что ты слишком часто меня выводишь... Но я никогда не причиню тебе вреда. Еще когда я вышел из себя тогда, в Аду, я понял, чем может закончиться моя вспыльчивость... Анри смотрел на него такими несчастными глазами. С такой надеждой, с такой преданностью... Айон поцеловал его в щеку, смягчаясь, и, подняв с пола, перенес на кровать. — Я сильно тебя ударил? — грустно спросил он. — Нет, — покачал головой брат. — Уже все нормально. Айон погладил его по голове и поцеловал в лоб, безмолвно прося прощения. — Возможно, ты прав... Мне действительно тяжело верить... Особенно после стольких ошибок, которые я совершил... Я сам перестал себе верить... Я думал, мне стало легче... Думал, я смог все переосмыслить... И все теперь будет иначе, я больше не совершу прошлых ошибок... Я сделаю все правильно на этот раз... Я так боюсь его потерять... Но что, если я потерял его уже очень давно?.. Анри обнял брата за шею и потерся щекой о его плечо. — Все будет хорошо, Айон... Тот только тяжело вздохнул, поглаживая по спине. — Вся моя жизнь была бесконечной борьбой за существование... Я устал от этого, но у меня нет пути назад... Только вперед, и чем быстрее я достигну цели, тем быстрее смогу отдаться лишь чувствам к тем, кого люблю... Анри сочувственно погладил брата по волосам, забираясь к нему на колени. — Я могу только помочь тебе расслабиться и отвлечься, — прошептал он, припадая к его губам. — Этого сейчас будет достаточно, — усмехнулся Айон, обхватывая за пояс и проводя ладонью по податливо прогнувшейся спине. Шумно вздохнув, Анри устремился навстречу его прикосновениям. Айон целовал шею, очерчивая изгибы тела неторопливыми и нежными движениями. Впиваясь зубами в кожу от возбуждения. Анри постанывал, жмурясь и вцепляясь брату в плечи. Айон срывал с него одежду с неудержимой страстью и совершенно не заботился о том, что в неосторожности царапал когтями. Он лишь сильнее заводился от покорности и беспомощности Анри, когда тот хныкал, отвечая на настойчивый поцелуй. — Ты принадлежишь мне, — хрипло прошептал Айон, обдавая щеку горячим дыханием. — Только мне... Анри кивнул, утыкаясь лбом ему в плечо и мелко дрожа. Брат с наслаждением огладил ягодицы и, приподняв, насадил на свой член. Анри выгнулся, издав жалобный стон, и вцепился в Айона. Сжимаясь изнутри, чтобы доставить брату удовольствие, он двигался на его плоти и терся о его грудь. Волна возбуждения прокатывалась по телу, заставляя увеличивать темп, то насаживаясь до упора, то почти полностью соскальзывая. Сильные руки до синяков сжимали ягодицы, и Анри чувствовал, как по телу вместе с блаженством распространяется боль от грубых прикосновений. Он ощущал себя игрушкой, которая должна лишь терпеть, отдаваясь повелителю, выполняя каждое его желание, каждый каприз. Он не любил брата в таком настроении. Когда Айон был зол или нервничал, он совершенно не задумывался о чужих ощущениях, удовлетворяя лишь себя и утоляя жажду причинить кому-то боль. Анри терпел, понимая, что иногда это необходимо, но потом еще долго тихо и безмолвно ненавидел брата, оглядывая следы на теле, оставленные его грубыми ласками. Это все, что он мог — терпеть. Зато когда Айон был в благодушном настроении, Анри ощущал себя почти в раю. Чувствуя всю его любовь, всю нежность, порой граничащую с жертвенностью, он наслаждался ею, вбирая столько, сколько брат мог дать. Во время долгих прелюдий у него не оставалось сомнений в намерениях Айона, он доверял ему, как себе. Тем обиднее потом было видеть брата раздраженным, пресекающим все попытки поговорить или обняться. Анри терпеть не мог, когда брат отталкивал, обосновывая свою отстраненность тем, что он все равно не сможет его понять. Как будто это была его вина. Как будто он намеренно этого не хотел. Разве он был виноват, что ему просто не дано понимать? Наконец закончив истязать, Айон уложил на постель, обнимая и часто дыша в самое ухо. Анри тихо заплакал, утыкаясь ему в шею. Чувствуя, как брат ласково гладит, утешая, прижимает к себе, сцеловывая слезы с лица. Но легче совсем не становилось. Во что он превратился? Лучше было давным-давно умереть. Но он отчаянно боялся умереть. Впервые Анри был настолько обижен несправедливым отношением к себе. Почему-то вспомнилось все сразу: и страшная плеть, которая едва не сделала калекой, и властные слова: «Ты только мой», словно он какая-то вещь, и использование его лишь как средства для снятия стресса. Вся боль, которую он так долго носил в себе, вырвалась наружу, пролившись горькими слезами на грудь Айона. Тот только тяжело вздыхал и нежно гладил по волосам. — Анри... — прошептал он тихо. — Можно, я спрошу тебя кое о чем? Анри неуклюже кивнул, захлебываясь плачем. Не в силах выговорить ни слова. Айон посмотрел на него тяжелым взглядом. — Скажи... — осторожно произнес он, тщательно обдумывая каждое слово. — Ведь я такой, какой есть... Меня... тяжело любить? — Тяжело, — всхлипнул Анри. — Очень тяжело... — Я хочу измениться, — шепнул Айон, крепко прижимая его к себе. — Хочу найти способ любить одинаково и мечту, и тебя... И своего сына... Ни для кого не делая предпочтений... Если можешь, Анри, покажи мне, как надо любить... Если ты умеешь... Потому что мне негде было этому научиться... Всю жизнь меня окружала лишь война... — У тебя была семья... — У меня ее отняли... — Ты сумасшедший, Айон... Ты одержим идеей создать мир, где никто не отнимет то, что тебе дорого... Но ты сам теряешь все на пути к нему... Что тебе дороже — рай или семья? — А что тебе дороже — правая рука или левая? — вздохнул Айон, переворачиваясь на спину и откидывая голову на подушки. — Я понял, — тихо прошептал Анри, устраиваясь у него на груди, и тут же неуверенно добавил: — Наверное... Айон усмехнулся, вплетая пальцы в его волосы. — Я постараюсь придумать, как любить вас одинаково. Если можешь мне помочь, я тебя с радостью выслушаю. — Пока не могу, — ответил Анри, проводя ладонью по его плечу. — Но я буду думать... Я буду много думать, братик... Я стану умнее, ведь меня тоже тяжело любить, потому что я глупый... Айон засмеялся, куснув за ухо. Анри робко мурлыкнул и спрятал лицо у него в волосах.