Путь к Раю

Утром Айон застал сына на кухне. Нависнув над раковиной, Арей жадно поглощал воду прямо из-под крана. Усмехнувшись, Айон встал в дверях, скрестив руки на груди и ожидая, пока сын обратит на него внимание. Тот вскоре обернулся, продемонстрировав огромные круги под глазами, и поморщился, словно увидел что-то неприятное. — Ну? — вопросительно произнес Айон. — Где оправдания? Что-то я не вижу твоего раскаяния. Арей фыркнул, вновь отворачиваясь и наклоняясь к крану. — У меня? Раскаяние? О чем ты? — хриплым и глухим голосом ответил он в своей нагловатой манере. Усмешка сошла с лица Айона, и он посмотрел на сына уже серьезно и строго. — Значит, это для тебя в порядке вещей? — Только не надо читать мне мораль, — презрительно отмахнулся Арей, проходя мимо и словно нарочно задевая плечом. — У меня и так башка раскалывается, не насилуй мне мозг. Айон удержал его за локоть, всерьез намереваясь хотя бы обсудить все это, но сын с шипением вырвался и ушел. В бешенстве Айон ударил кулаком по стене, напугав показавшегося в дверях Анри. — Что-то случилось, братик? — робко спросил тот. — Ты поссорился со своим сыном? — Нет. Просто этот... — процедил Айон, пытаясь взять себя в руки. Глубоко вздохнув, он снова ударил в стену, но уже гораздо слабее. — Ничего. Все нормально. Анри осторожно погладил по спине. — Ты будешь завтракать? — Нет. Больше ничего не сказав растерянному брату, Айон ушел вслед за сыном. Отчаянно хотелось сделать со всем этим дурдомом хоть что-нибудь. Арей лежал на диване, накрыв лицо рукой и тихо постанывая. В самом деле, ну должна же была существовать хоть какая-то причина, по которой он намеренно обрекал себя на мучения? Зачем он так напивался? От чего пытался убежать? Айон сел рядом и коснулся его ладони. Арей вздрогнул и тяжело вздохнул, отворачиваясь. — Ты злишься на меня? — Да. — За то, что я напился? — Да. — Тебе придется привыкнуть. Иногда это со мной бывает. Прости, если вчера сделал что-то, что тебе не понравилось. Я ничего не помню. — Еще бы, — хмыкнул Айон, погладив сына по волосам. — Наверное, бесполезно говорить тебе больше так не делать? — Угу, — подтвердил Арей, поднимаясь. Обведя комнату взглядом, он заметил недоделанный генератор и еще более тяжко вздохнул. — Я больше не могу терпеть твоего братца. Убери его из моего дома. Этот ультиматум рушил все планы. Айон приобнял сына за плечи и прижал спиной к своей груди. Не было особенной надежды, что он смягчится. Сейчас казалось, что ночное происшествие еще больше отдалило их друг от друга. Еще больше увеличило зияющую между ними пропасть. Не хотелось оставлять все так, но что можно было с этим сделать? Айон до сих пор не представлял, чего от него вообще ждут. — Почему так категорично? — Это из-за него я вчера психанул и ни хрена не доделал. Если он еще раз ко мне пристанет — я его убью, — отрезал Арей. — Если поможешь мне исполнить мою мечту, тебе не придется больше об этом думать, — вкрадчиво прошептал Айон, обняв его крепче. — Я стал миллиардером не потому, что мечтал о несбыточном, — хмыкнул Арей, доставая из кармана пачку сигарет. — В этом мире очень неплохо продаются мозги. Возможно, ты посчитаешь меня неправым. Скажешь, что неправильно расходовать мысль просто на то, чтобы заработать на удовольствия. Может, ты не хотел бы, чтобы я зацикливался на материальных ценностях, но так я хотя бы в них не нуждался. Так было хотя бы что-то, в чем я не нуждался. Айон вздохнул, утыкаясь ему в плечо. Арей молча закурил. Он уже высказал все, что хотел. Зачем он вообще позволил остаться? В первую встречу, когда оба они будто парили на седьмом небе от эйфории, казалось, что их все еще связывает одно стремление. Если это было не так, то чего Арей вообще теперь хотел, постоянно отталкивая и отторгая всю помощь? Он не принимал заботы, не принимал любви. Айон поцеловал его в шею и отстранился. Давно уже стоило спросить прямо. И наконец выяснить все до конца. — Значит, ты все-таки не хочешь помочь мне в достижении мечты? — Ты хочешь создать свой мир, — усмехнулся Арей. — Меня же вполне устраивает этот. Потому что твой мир ничего не изменит. Там так же будет смерть и ложь. И ненависть. И мне там тоже не будет легче. Так что прости, но я больше не верю в твои идеи. Я вырос. Айон тепло улыбнулся, глядя ему в глаза. — Нет, ты не вырос... Просто, живя среди людей, в одиночестве, ты забыл, как выглядит счастье. И попытался найти ему замену. Но ты сам понимаешь, что тебе недостаточно того, что ты обрел... Все это тебе не нужно... — Прими один неоспоримый факт, — с раздражением произнес сын. — Ты не знаешь меня. Твоего жизнерадостного ребенка больше нет. Я — не он. Айон вздохнул и прижал его к себе, целуя в висок. Арей нервно дернулся. — Ты мешаешь мне курить. Айон отобрал у него сигарету. — Если ты надеешься, что достанешь меня своей колючей жесткостью, и я снова оставлю тебя, то можешь забыть об этом, — усмехнулся он. Сигарета безжалостно полетела в пепельницу. — Я ведь обещал, что буду тебя воспитывать. — Воспитывают рабов, — нервно произнес Арей. — То, что ты хочешь сделать — это насилие над личностью. У меня есть право на свободу воли. — Как же с тобой тяжело... — вздохнул Айон, сжимая сына в объятиях. Арей неохотно обнял в ответ и позволил с нежностью погладить его по волосам. — Я просто буду рядом. Буду помогать тебе... Я не собираюсь заставлять тебя делать то, что нужно мне. Просто позволь мне иногда давать тебе советы и поддерживать... Возможно, через какое-то время ты сможешь стать счастливее... Арей усмехнулся, взглянув на часы. — Мне пора идти. Отпусти меня. Он снова обрывал разговор на самом важном моменте. Снова ненавязчиво демонстрировал, что не хочет этого обсуждать. Айон с сожалением отстранился, напоследок поцеловав его в лоб. — У тебя голова-то хоть прошла? — безнадежно спросил он. Арей кивнул и, быстро поцеловав в щеку, ушел из дома. Этот короткий жест напоследок все же заставил улыбнуться. Айон прикрыл глаза, расслабленно откидывая голову на спинку дивана. Чем дольше он общался с сыном, тем сложнее было понять, как себя с ним вести. С аппетитом хрустя бутербродами, из кухни не спеша вышел Анри, добродушно улыбаясь. Плюхнувшись рядом, он потерся о щеку, оставив крошки на лице. Айон тяжело вздохнул, отряхиваясь. Как же он от всего этого устал... — Прекрати есть где-либо, кроме кухни! — строго велел он. Анри прижал ушки, глядя стыдливо и виновато. Очень часто только способность строить жалобные глазки спасала его от справедливого возмездия. — Братик, хочешь бутерброд? — наивно предложил он, суя под нос еду. Айон хмуро посмотрел на него. — Ну я не виноват, что хочу есть! — захныкал Анри, прижимаясь. — Поешь, а потом лезь обниматься! — Хочу есть и обниматься! Айон взвыл и за шиворот отволок брата на кухню, чтобы посадить за стол и заставить есть по-человечески. Умяв бутерброды, Анри нашел в холодильнике мороженое на палочке и, жадно набросившись на вкуснейшее лакомство, радостно принялся его облизывать. Делал он это так эротично, да еще и лукаво поглядывая на брата, что тот невольно почувствовал возбуждение. Невозможно было добровольно оторваться от созерцания того, как гибкий язык скользит по мороженому. Как соблазнительные губы обхватывают его и посасывают с причмокиванием. Как томно прикрываются хитрые глаза... — Ты специально это делаешь? — возмутился Айон, не выдержав. — Что делаю? — невинно удивился Анри. — Я кушаю... Айон отвернулся, выругавшись. Анри засмеялся. — А что такого? Хочешь мороженого, братик? Или хочешь меня? — Хочу, чтоб ты пришел ко мне, когда поешь, — вздохнул Айон, поднимаясь. Анри пожал плечами. Доедая, он раздумывал о том, почему брат решил в этот день остаться дома. Вряд ли ради того, чтобы провести с ним время. Донимало желание об этом спросить. Он собирался, но когда спустя несколько минут вошел в спальню, все мысли мгновенно повылетали из головы. Айон стоял перед зеркалом обнаженный, рассматривая свое изможденное, расцарапанное и искусанное тело, не восстановившееся с их сегодняшней бурной ночи. Анри подскочил к брату, хищно впиваясь губами в его губы. Тот поотвечал на поцелуй пару минут, после чего отстранился и принялся приводить себя в порядок. Энергии катастрофически не хватало, но дискомфорт от особенно серьезных повреждений постоянно отвлекал. Поэтому Айон исцелялся избирательно, позволяя несерьезным царапинам заживать самостоятельно. И делал это вполне успешно, пока не явился брат, который мог только добавить еще. Он и сейчас повис на шее, мешаясь. И попросил: — Не заживляй пока ничего... — Почему это? — Мне нравится, как ты выглядишь, — улыбнулся Анри, проводя пальцами по засосам на шее. — Тебе нельзя быть сверху, — усмехнулся Айон, утыкаясь ему в лоб. — Ты себя не контролируешь. Хотя спину ты мне все равно расцарапываешь... — Ну, вот сегодня и отыграешься! — засмеялся Анри, но тут же нахмурился и добавил: — Если не уйдешь... — Сегодня я никуда не собирался, — с улыбкой сообщил Айон. — Хотя, посмотрим на твое поведение. Анри с наслаждением провел рукой по мягким волосам. — Я давно хочу кое о чем тебя спросить... — Спрашивай, — разрешил Айон, приобнимая его за пояс. Анри потерся грудью, прижимаясь крепче. И доверчиво заглянул в глаза. — Ты счастлив? — Не знаю... — вздохнул Айон. — Может быть... — Там, в космосе, тебе было лучше? — Здесь я нашел своего сына... — Ты любишь его? Тебе с ним хорошо? — Не знаю, Анри. Прекрати. Давай не будем об этом говорить. Словно извиняясь за неприятную тему, брат бережно и ласково поцеловал в губы. Айон ответил на поцелуй, плавно перемещаясь к кровати и увлекая Анри за собой. Воспоминание о сыне испортило настроение, но не заставило утратить надежды, что в родных объятиях будет проще забыться. Однако дурные мысли не покинули голову даже через несколько минут страстных ласк. Видя отстраненность брата, Анри грустно вздохнул и отвернулся, утыкаясь в подушку. После выходки с мороженым он ждал неутолимого вожделения, а не всего этого. Не стоило напоминать об Арее. Надо было сначала трахнуться, а потом начинать разговор. — О чем ты думаешь? Айон перевернулся на спину, закинув руки за голову и уставившись в потолок. — Я думал, что сын поможет мне в достижении мечты... Что я наконец нашел союзника... А теперь я не знаю, как мне с этим поступать. Оставить его и уйти? Или показать ему, что моя мечта не несбыточна? Я не могу понять, чего он хочет... — Угу, — согласился Анри. — Я тоже его не понимаю. Он злой и несчастный. Что я ему сделал, за что он меня все время обижает? Айон усмехнулся, погладив брата по волосам. — Он ко всем так относится, не переживай. Он очень многое испытал... Анри уткнулся брату в плечо, обхватывая его рукой за пояс. Было хорошо уже просто лежать вместе. Прижиматься к теплому боку. В безопасности и уюте. В спокойном умиротворении. Ради таких моментов стоило терпеть и диктатуру, и психованных детей. — Мне оставить тебя одного, чтобы ты подумал? — Нет, не нужно, — успокоил Айон, запуская пальцы в волосы брата. — Просто молча полежи рядом. Анри прижался плотнее и довольно заурчал. Айон улыбнулся, прикрывая глаза. Позволяя себе надолго задуматься. И засмеялся, когда брат принялся вылизывать шею. Подставился, крепче сжимая его в объятиях. Анри мурлыкнул, утыкаясь носом в щеку и мило посапывая. Сумев наконец отвлечься от грустных мыслей, Айон поцеловал его в губы, скользнув рукой по груди, и Анри подался навстречу, ощущая, как к сердцу прижимается горячая ладонь. Позволяя ласкать себя, Айон смотрел в окно на собравшиеся в небе черные тучи. Явно намечалась гроза. Усмехнувшись, он прикрыл глаза, погружаясь в свои мысли. Пасмурная погода настраивала на ностальгию. Невольно вспоминались холодные, дождливые дни, которые так тепло было проводить в домике в лесной глуши. Вместе с семьей. Не хотелось верить в то, что все это осталось далеко позади.

***

Мягкие губки нежно касались плеч, задерживаясь на коже на несколько секунд. Айон тепло улыбался, ощущая пробегающий по телу ток от этих невинных игривых поцелуев. Прикрыв глаза и запустив пальцы в волосы сына, он теребил мягкие пряди, приобнимая другой рукой хрупкие плечики. Раззадоренный Арей ласково потерся носиком о шею отца и, осторожно прикусив его ухо, стал, причмокивая, посасывать острый кончик. Сильные руки крепче прижали к могучей груди, защищая от всего мира. Так нравилось, когда отец гладил в ответ на ласку, целовал задорные искристые глазки и улыбался так нежно-нежно, как не мог больше никто... Тихо хихикнув, когда Айон начал щекотать, Арей вывернулся из захвата и, смеясь, уткнулся ему в плечо, пряча лицо в седых волосах, распущенных и перепутанных в кутерьме этой игры. Потершись щекой о руку отца, он вновь забрался к нему на колени и свернулся калачиком, зевая. Айон, улыбаясь, нежно погладил маленькое родное тельце. В этом существе была только безграничная жизнерадостность. Он ощущал себя по-настоящему счастливым, с любовью глядя на него. Взяв сына на руки, Айон переложил его в постель и, заботливо укрыв одеялом, прилег рядом, осторожно приобнимая. Арей завозился, тихо сопя и пытаясь улечься поудобнее. Прижавшись к отцу, он вскоре заснул, сжимая в кулачке прядь седых волос. Айон поцеловал его в висок, заставив чуть поморщиться. Как же приятно было ощущать любовь этого маленького удивительного существа, в котором теплилась частичка собственной души. Айон был убежден — когда он вырастет, они обязательно исполнят их общую мечту о прекрасном рае. Они обязательно создадут его. Ребенок, взращенный в раю, и демон, прошедший через ад. Они обязательно достигнут их общей цели. Обязательно сделают вечными счастье и любовь.

***

Поцеловав в лоб уснувшего брата, Айон оделся и вышел на крыльцо, вглядываясь в темное, заволоченное тучами небо. За ними не было видно ни звезд, ни луны. Дождь лил весь день, под ногами образовались грязь и лужи. Но Айон не смотрел вниз. Поздним вечером наконец появилась возможность побыть в одиночестве. Насладиться дождем и вдохнуть свежий воздух, вслушиваясь в раскаты грома. Айон счастливо улыбался, подставив руки под напор яростных струй и ощущая единение с миром. Этого было достаточно, чтобы чувствовать себя живым. Идиллию нарушили досадливые ругательства приближающегося к дому Арея. Айон усмехнулся, выходя ему навстречу прямо под ливень. Сын зашел на крыльцо и закурил, продолжая тихо ругаться. Айон с улыбкой стер с его щеки воду, ручьем стекавшую с волос. — А в детстве тебе нравился дождь. — А теперь я курю, — огрызнулся Арей. — Но дождь-то в этом не виноват. Арей закатил глаза, усаживаясь на перила, и вновь выругался. — Какого черта здесь везде так мокро? — Ты прямо как Анри, — засмеялся Айон. — Он терпеть не может воду. — Отстань от меня со своим полоумным братцем. Айон вздохнул, выходя под дождь и вновь улыбаясь могущественной стихии. Арей с неприязнью смотрел на отца, но молчал. Лишь докурив и выбросив сигарету, он подошел сзади, утыкаясь лбом ему в плечо. — Почему ты радуешься? — спросил он тихо. — Мне не из-за чего грустить сейчас, — ответил Айон. Сын обхватил руками, позволяя ощутить его дрожь — то ли от холода, то ли от чего-то еще. — Папа, почему я ничего не чувствую? От этого вопроса стало не по себе. Айон повернулся и обнял сына — тот прильнул, словно ребенок, ищущий защиты. Будто желал спрятаться от чего-то, как раньше, под родным крылом. Айон погладил его по дрожащим плечам, крепче прижимая к себе. — Убери это из моей головы... — всхлипнул Арей, вцепляясь в него когтями. — Убери... Оно убивает меня... Оно невыносимо... Я хочу быть собой... Таким, каким меня сделал ты... Пожалуйста, папа... Спаси меня... Айон хотел ответить, но сын резко поднял голову, вцепляясь в волосы и впиваясь губами в приоткрытый рот. Айон вздрогнул, но потом, ощутив на губах соленый вкус слез сына, прикрыл глаза, отвечая на отчаянный и требовательный поцелуй. В сознание проникали сплетения чужих мыслей и чувств и, пронзая все существо, возвращались обратно. На мгновения они с сыном слились воедино, вновь становясь одним целым. Одной душой. Минуты поцелуя тянулись вечностью. Когда сын наконец отстранился и уронил голову ему на грудь, Айон провел подрагивающей рукой по его мокрым волосам, шумно дыша. И зарылся в них лицом, пытаясь прийти в себя от внезапно нахлынувших образов. Казалось, будто сознание разрывается на части. — Объясни мне, что это было? — тихо прошептал он, успокаивающе поглаживая Арея по спине и ощущая, как часто и неровно бьется его сердце. — Мне хотелось хоть что-то почувствовать, — так же тихо пояснил сын. — Со мной? — Да, — вздохнул Арей, беря за руку. — Все остальные, кроме тебя — просто часть ненавистного мной мира... Я ни с кем и никогда ничего не чувствовал... Кроме отвращения... — Поэтому ты до сих пор совсем один? — понимающе спросил Айон, переплетая их пальцы. — Ты даже не пытался полюбить кого-то? — Пытался... Но я не могу... Даже просто находиться с ними рядом мне тяжело... Как бы ни был красив человек, для меня он лишь гниль, кучка разлагающихся клеток, которые носят пустую и бесполезную душу... Поэтому я могу жить лишь в окружении вещей, хотя и их не ценю... Как и свою жизнь... — Я понимаю, Арей, это больно... Мне тяжело понимать, как ты чувствуешь теперь... Мне тяжело понимать тебя... Но я попытаюсь... Если ты позволишь мне помочь тебе... — С тобой я смогу быть счастлив... Когда-нибудь... Айон вздохнул, обнимая сына. Тот уткнулся в шею, крепко прижавшись. Хотелось утешить его, сказать что-то значимое. Вот только ничего не приходило на ум. — Я люблю тебя, мой хороший, — прошептал Айон ему на ухо. — Я все еще хороший? — усмехнулся Арей. — Я чудовище. Страшное, злое и жалкое чудовище. — Нет, — улыбнулся Айон. — Совсем нет. Ты мой сын. Все будет хорошо. Арей вздохнул, отстраняясь. — Я хочу попросить тебя кое о чем. — О чем же? — Поспи сегодня со мной. Айон вопросительно приподнял бровь. Арей вздохнул, напряженно потирая висок. — Мне снятся кошмары. Всегда. Просто побудь рядом, чтобы мне было легче. — Если тебе будет легче, я побуду с тобой, — согласился Айон, вновь приобнимая сына за плечи. Арей усмехнулся, раздумывая над нелепостью происходящего. Чем больше времени они проводили вместе, тем больше отдалялись друг от друга. Потому что узнавали. Потому что начинали понимать, что больше их не связывает практически ничего. Тогда, в первое мгновение — хотелось слиться с отцом воедино. Сейчас приходило понимание, что это не способно спасти. Айон тепло смотрел на сына, радуясь, что смог наконец хоть немного понять его. Выслушать, попытаться помочь. От этого слегка схлынуло ощущение собственного бессилия и полнейшей бесполезности. Арей все же нуждался в нем. Все же мог о чем-то просить. Они оба уже промокли насквозь. Зайдя в дом, пришлось стащить с себя одежду и оставить сушиться в прихожей. Арей еще балдел в горячей ванне, когда Айон отправился в спальню, не став его дожидаться. Он уже порядочно утомился за день и ощущал, что хочет сейчас же лечь спать. В спальне сына он находился впервые. Здесь, на удивление, почти не оказалось железяк, раскиданных по всему дому, зато царил бардак из различного хлама, который, судя по огромному слою пыли, валялся там уже не первый год. Айон вздохнул, со скорбью принимая тот факт, что оба самых дорогих для него человека являлись страшно небрежными и ленивыми грязнулями. Правда, у обоих это выражалось по-разному. Арей засорял окружающую среду, Анри — самого себя. Упав на мягкую и удобную кровать, Айон с удовольствием потянулся. В кои-то веки без брата под боком стало неожиданно свободно и легко. — Что, уже устроился? — усмехнулся Арей, показываясь из ванной и на ходу вытирая волосы. — Мне бы в таком беспорядке тоже кошмары снились, — насмешливо ответил Айон. — К примеру, про то, как меня преследует весь этот хлам и просит его выбросить. Ты убираться не пробовал? — Пробовал, — усмехнулся сын, усаживаясь рядом. — Один раз. Но мне не понравилось, и я решил больше так не делать. Айон засмеялся, потрепав его по волосам. И с улыбкой обнял, когда Арей забрался под одеяло, устало вздыхая. — Я могу вскочить среди ночи и заорать, — грустно предупредил он. — Возможно, могу тебя оцарапать во сне. — Ничего, — улыбнулся Айон, поглаживая его чуть влажные волосы. — Не беспокойся. Арей прижался, пытаясь расслабиться и уснуть. Айон еще долго вслушивался в его беспокойное дыхание. Сжимал подрагивающие пальцы, ощущал неровное сердцебиение. Почему-то в ту ночь сон не шел и к нему. Тревожные мысли никак не желали покидать голову, но, сделав над собой усилие, он все же провалился в короткое забытье. Айон проснулся на рассвете от малоприятного ощущения вонзившихся в грудь когтей. Захрипев, он поскорее отцепил от себя сына, едва только сообразил, что произошло. Увидев, что натворил, Арей тяжело вздохнул и принялся зализывать рану, извиняясь за содеянное. Это совсем не удивило его. Он предупреждал. — Что тебе снилось? — тихо спросил Айон, гладя его по волосам. — Мой палач, — хрипло ответил Арей, поднимая голову. Айон усмехнулся, увидев свою кровь у него на губах. В любой другой момент это показалось бы соблазнительным. Но не сейчас. Арей облизнулся, вздыхая. — Правитель Ада... Он мне снился. — Покажи мне это, — попросил Айон, требовательно глядя на сына. Тот покачал головой, отворачиваясь и сжимаясь. Обхватывая себя руками, как беззащитный ребенок. Айон погладил его по плечу. — Покажи... Я хочу знать, что ты пережил... Арей тихо застонал, вцепляясь когтями в подушку. — Смотри! — с надрывом воскликнул он, рывком притягивая к себе. — Смотри, как я стал таким!

***

Маленький живой комочек втащили в огромный зал Ада и бросили к ногам высокого демона в золотых доспехах. — Повелитель, мы выполнили ваш приказ. Сын изменника, — сообщил один из тех, кто схватил его. Правитель Ада жестом приказал всем удалиться, не тратя понапрасну слов. Демоны поклонились и вышли, оставив их наедине. Подняв голову и увидев возвышающуюся над ним грозную фигуру, Арей попытался вскочить и убежать, но на это не хватило сил. Правитель Ада без жалости смотрел на тщетные попытки подняться. Без единой эмоции. Он казался каменным изваянием. Безжизненным. Пугающим. Присев рядом, он крепко сжал руку Арея. Его коготь вонзился в запястье, разрезая кожу почти до локтя. Заставляя издать истошный крик. — Я научу тебя переносить боль, — прошелестел ровный и холодный голос. — Ты будешь великим. Я сделаю тебя новым дьяволом. Арей плакал, с мольбой заглядывая в безжалостные ледяные глаза. Но все, что он видел там — это лишь пустоту и равнодушие к маленькому беззащитному существу. Что-то сломалось в нем в тот день. Когда он понял, что всегда защищавший отец совершенно ничего не сделал. И с каждым днем пребывания в Аду это чувство росло, заполняя все существо. Заставляя чувствовать себя ничтожеством, обманутым и преданным. Слабым. Покинутым. Проигравшим. Выживая в жуткой атмосфере равнодушия, превращаясь в бесчувственного воина, он ощущал себя зверем, загнанным в клетку — больше не было сил думать, надеяться и мечтать. Воспоминания причиняли лишь боль. Годы в аду перечеркнули прошлое, искоренив в нем все счастье, что было. Но Арей так и не смог предать последнее, что осталось доброго в его сердце. Только любовь к отцу смогла пережить десять лет ада. И он так и не смог отказаться от нее. Обвиняя кого угодно, но только не Айона, в том, что все случилось именно так. Возненавидев самого себя. Свобода в тот день, когда был уничтожен Ад, светлый луч надежды — вновь превратилась в кошмар, когда Арей узнал, что отец не выжил, сражаясь за свою мечту. Надежды вновь разбились на осколки, ранив в самое сердце, которое жаждало этого мига, чтобы наконец пробудиться, но умерло окончательно.

***

На соблазнительно выгнутой бледной шее пульсировали вены. Грудь вздымалась от частого дыхания. Дрожь распространялась по всему телу, из уст вырывался тихий хрип. Пальцы судорожно сжимали руку Айона. Тот, склонившись над сыном, гладил его по волосам, успокаивая. Отдышавшись и справившись с собой, Арей резким движением вцепился в волосы, притягивая к себе и пристально вглядываясь в глаза. — Я не могу об этом вспоминать. Это невыносимо. Понимаешь? — прохрипел он. — Понимаю, — тихо ответил Айон, ощущая боль у корней волос. — Отпусти меня. Арей криво ухмыльнулся, обнажая белые клыки и не разжимая руки. Накрыв ладонью затылок, он поцеловал в губы, покусывая их и проникая гибким, словно змеиным языком в рот. Айон дернулся, но все же смирился, вновь позволяя сыну делать все, что хочется. Пару минут спустя Арей наконец отпустил волосы. Провел рукой по длинным прядям и нагло улыбнулся, обнимая за шею. Айон устало вздохнул. — Ты так бесцеремонно со мной обращаешься, — заметил он, отстраняясь. — Но я не запрещаю тебе этого. Просто не хватай меня больше за волосы. Это неприятно. Хорошо? — Я? — усмехнулся Арей, перекатываясь на бок и утыкаясь в подушку. — Мне ты позволяешь меньше, чем своему братцу. — Это Анри... — вздохнул Айон. — Звучит как оправдание, — хмыкнул Арей. — Или как диагноз. Айон сел на постели, прислоняясь к спинке кровати и глядя на сына сверху вниз. — Понимаешь, Арей... — неуверенно начал он. — Мы с ним были вместе еще до рождения, мы близнецы. Мы как одно целое... А ты мой сын. Я создал тебя... Я тебя воспитал... — Не ты, — усмехнулся Арей. — Меня воспитал ад. Но я тебя понял. Правда, я с тобой не согласен. Айон усмехнулся, ложась обратно и укрываясь одеялом. — Не согласен — твои проблемы. — Ты не хочешь, чтобы мне стало легче? — лукаво улыбнулся Арей. — Хреновый из тебя тогда отец. Впрочем, это в любом случае так. Айон нахмурился. Значит, его все-таки считали виноватым? Все-таки ненавидели за то, что произошло? — Ты злишься? За то, что я тебя не спас? — Я не злюсь. А вот ты на себя злишься. — Да, это так... — вздохнул Айон. — Прости... Если честно, я до сих пор не знаю, как себя с тобой вести... — Попробуй быть собой. Я, конечно, уже не ребенок, но с тобой я все же чувствую хоть что-то. Я могу иногда огрызаться и быть резковатым, но это просто защитная реакция. Я нервный, — засмеялся сын, утыкаясь лицом в подушку и нашаривая на тумбочке сигареты. Айон отвел руку сына и сжал его в объятиях, не давая добраться до вожделенных сигарет. Арей тяжело вздохнул. — Папа, мне надо покурить. — Не надо. Я тебе запрещаю. — Мне почти двадцать лет. Я пережил ад. Я миллиардер, а ты бомж, временно у меня живущий. Я гений, а ты положил свою жизнь на исполнение глупой фантазии. Не выдумывай ерунду. Отпусти меня и дай мне покурить. — Не-а, — довольно усмехнулся Айон. — Ты просто нахальный ребенок. Прекрати мне хамить. Арей выругался, пытаясь укусить — руки были прочно скрещены за спиной. Айон смеялся, уворачиваясь от его клыков. Что в детстве, что сейчас — он был намного сильней. Приняв истинный облик, Арей обвил хвостом за шею и опасно сдавил, победно усмехаясь. Вынужденный отпустить сына, Айон печально вздохнул. Не сработали ни авторитет, ни грубая сила. Стоило попробовать что-то другое — но пока ничего больше не приходило в голову. Он ведь не мог дать Арею счастье прямо сейчас. Добравшись наконец до пачки сигарет и достав зажигалку из кармана штанов, брошенных на спинке стула, Арей расслабился и с наслаждением закурил. Даже в неравной схватке он честно заслужил свой приз. — Ты больше не будешь спать? — спросил Айон. Сын покачал головой. — Я сплю довольно мало. Из-за кошмаров. — Считаешь, что такие круги под глазами, да еще и в сочетании с худобой и бледностью — это красиво? — Мне плевать. Я выгляжу гораздо лучше, чем себя чувствую. Айон вздохнул, обнимая сына. — Не разрешу тебе меня целовать, пока хотя бы курить не бросишь. — Ну и будешь смотреть, как я мучаюсь, — хмыкнул Арей, намеренно выдыхая дым прямо в лицо. Айон поморщился, отворачиваясь. Сын усмехнулся. — Максимум, что я могу — это не курить при тебе. — Ну вот сейчас ты что делаешь? — Не нравится — не смотри, — пожал плечами Арей. — Я тебя тут насильно не держу. Тяжело вздохнув, Айон встал и начал одеваться. Его снова прогоняли, получив свое. Арей развалился на постели, наслаждаясь утренней сигаретой. Совершенно не беспокоясь ни о чьих чувствах, кроме собственных. Что же на самом деле сделало его таким? — В твоей жизни в Аду не было ни единого светлого проблеска? — спросил Айон, обернувшись к нему. Отчего-то вдруг стало важно об этом узнать. — Хочешь убедить себя, что не так уж виноват? — криво ухмыльнулся Арей. — Просто ответь. — Были проблески. Был друг, с которым я любил проводить время. С которым мне было очень хорошо. — Расскажи мне, — попросил Айон. — А лучше покажи. Это важно для меня. — Нет, — категорично отрезал сын. — И никогда не лезь мне в голову, чтобы об этом узнать. Почему он так хотел это скрыть? Он вырос. У него появились тайны. Своя жизнь, свои дела. Это казалось ужасно неправильным. Их не должна была разделять стена недоверия. Ведь не было никого ближе и ценнее него. Арей помрачнел после этого вопроса. Нахмурился, сильнее затянулся сигаретой. Если там у него и был кто-то близкий, это было безвозвратно потеряно. В тот день, когда был разрушен Ад, он остался совсем один. — Я сегодня полечу в Элизиум, — сообщил Айон, наклоняясь к нему. С прошлым ведь все равно уже ничего нельзя было сделать. Зато стоило поработать над будущим. — Если хочешь, могу взять тебя с собой. — Вообще-то можно, — согласился сын. — Я познакомлю тебя с Амариз. Она тебе понравится. — Неужели? Что же в ней такого? — Она тоже предпочитает компании людей компанию механизмов, — с усмешкой пояснил Айон. — Она ученая, помешанная на своих изобретениях. Вам найдется, о чем поговорить. — Возможно, — усмехнулся Арей. Как бы он ни пытался продемонстрировать безразличие, на лице его читалась заинтересованность. Это немного грело душу после такого разговора. Может, хоть Амариз нашла бы с ним общий язык. Одевшись, Айон собрал волосы в хвост и ушел на кухню завтракать. Там уже ждал Анри, лениво жующий очередное пирожное. Пришлось взять в Элизиум и его, чтобы он со скуки не разнес дом сына. Даже в детстве не требовалось вечно таскать его с собой, чтобы он не натворил глупостей от одиночества. Сейчас он казался бесполезным, надоевшим балластом, доставляющим кучу проблем. Наверно, прилети Арей сюда в детстве, Элизиум восхитил бы его. Огромная летающая тарелка, сейчас полуразрушенная, но не растерявшая своего величия, парила в небе среди облаков. Понемногу корабль обрастал обшивкой, восстанавливая свой первоначальный вид. Анри ушел к себе, когда они приземлились на платформу. Арей с Айоном же проследовали в лабораторию, где и обитала Амариз, как всегда погруженная в работу. Лишь когда Айон окликнул ее уже несколько раз, Амариз встрепенулась и обернулась. Заметив Арея, она приветливо заулыбалась, подскакивая к нему и обнимая. Заставляя растеряться от неожиданности. — Это твой сын? Он милый, — мурлыкнула она. — Я знаю, — усмехнулся Айон. Арей недовольно отстранился. Амариз хихикнула, отходя от него и присаживаясь на стол. Обведя демонов прищуренным взглядом, она заинтересованно спросила Арея: — Ну, как тебе Элизиум? — Впечатляет, — усмехнулся он. — Довольно неплохое убежище. Хотя оно и не способно исполнить свое истинное предназначение — полет в космос. — Да, — грустно вздохнула Амариз. — У нас не осталось возможностей усовершенствовать Элизиум. Твой сын прав, Айон. Он вряд ли когда-нибудь доставит нас до Рая... Арей повернулся к отцу. Тот внимательно смотрел на него, словно прикидывая что-то. Словно собирался о чем-то попросить и подбирал подходящие слова. Не хотелось верить в свою догадку. Но ведь на самом деле чего еще стоило ожидать? Все они хотели навязать свою волю. Свое виденье счастья. Рая. Он мог бесконечно повторять, насколько ему не всрался этот гребаный рай — но кто из них слушал его? — Ты притащил меня сюда, чтобы я решил эту проблему? — с подозрением прищурился Арей. — И это тоже... — вздохнул Айон, пожимая плечами. Арея передернуло, и он с презрением воззрился на отца. — Я выгоню из своего дома тебя вместе с твоим братом, который иначе скоро сделает из него руины! — Он уже сделал их из Элизиума, — вновь тяжело вздохнул Айон. — Пойми, я вовсе не хотел тобой воспользоваться... — А чего ты хочешь? — злобно процедил Арей. — Ты прятался у меня вместо того, чтобы сесть и подумать, боясь, что твои попытки снова будут обречены на провал. Боялся честно признаться, что тебе от меня надо. Меня просто бесит это. Айон одарил тяжелым взглядом. — Тебе так тяжело мне помочь? Ты ведь наверняка можешь это сделать. — Просто исчезни из моей жизни! — презрительно бросил Арей, разворачиваясь и уходя прочь. В глубине души он все же ждал, что отец кинется следом. Но он не остановил.