Путь к Раю

— Я хочу поговорить с тобой, — начал Айон, строго глядя на сына. — Думаю, ты знаешь, о чем. Арей не смотрел на него. Стыдливо отвернувшись, скользил взглядом по узорчатой решетке балкона. Отсюда открывался вид на бескрайнее звездное небо. Воздух, казалось, был пронизан ночной загадочностью. Полная луна освещала белые стены Элизиума, и ее свет отражался у демонов в глазах. Арей перевел взгляд на отца. Сейчас тот выглядел зловеще. Грозен и силен. Эгоистичен, холоден, сдержан и хладнокровен, словно неприступная скала. Арей чувствовал себя перед ним лишь жалким ничтожеством. И это чувство давало ответ, которого он так боялся. Если рядом с кем-то он ощущал себя настолько отвратительным, если не мог ощущать себя счастливым и довольным тем, кто он есть — значит, это было неправильно. Это не имело ничего общего с любовью. Со счастьем. Он знал, как бывает по-другому. Там, в Аду, он чувствовал настоящее счастье. Настоящую любовь. — Все сейчас в зале, и нам никто не помешает, — продолжал Айон, не отводя от сына пристального взгляда, пронзающего насквозь и заглядывающего в самую душу. — Я задам тебе всего лишь один вопрос. Если ты солжешь, я пойму это. Ответь: ты знаешь, кто стал новым дьяволом? Арей молчал. Молчал потому, что не мог сказать правду. Он просто не посмел бы произнести этого вслух. Но и солгать отцу было выше его сил. — Это и есть твой ответ? — холодно спросил Айон. — Я прав, новый дьявол — ты. Твое молчание для меня красноречивее любых слов. Арей все безмолвствовал. Он знал, что говорить что-то сейчас бесполезно, и, что бы ни решил отец, он уже не изменит своего решения. Он ждал. Старался запрятать страх глубоко в душу. Но тот не желал утихать, заставляя крупную дрожь прокатываться по телу. Хотелось упасть на колени и умолять, надеясь на великодушное прощение, но Арей прекрасно понимал, насколько бессмысленно об этом просить. Айон коснулся ладонями щек и развернул к себе. — Зачем ты это сделал?.. — спросил он совершенно другим голосом. Тихим, приглушенным и почти умоляющим. Арей увидел печаль и боль в его глазах. Он уже не обвинял. Жестко и безжалостно. Наоборот — омерзительное сожаление плескалось на дне его взгляда. Унизительное, отвратительное. Лучше бы он ненавидел. Чем это. Черт побери... Приблизившись, отец коснулся губами лба. — Зачем?.. — горестно прошептал он. Арей чувствовал на коже его дыхание. Жаркое, волнительное, прерывистое. — Ты убьешь меня?.. — спросил он, чувствуя, как голос дрожит, а из глаз текут слезы. Айон прижался щекой ко лбу. Он ласкал любимого ребенка, пусть тот и был дьяволом. Но в каждом его жесте, в каждом объятии сквозила безмерная родительская любовь. — Я никогда не смогу тебя убить, — прошептал он мягким бархатистым голосом. — Может быть, я поступлю неправильно, но... Я сотру тебе память. — Нет! — воскликнул Арей, в ужасе отпрянув. — Ты сам знаешь, это страшнее, чем смерть! — Нет. Страшнее смерти нет ничего. Страшнее смерти души... — Не надо... Пожалуйста... Я не хочу забывать... Тебя забывать... Не хочу... Душу затопило отчаяние. Арей упал на колени и зарыдал, уткнувшись лбом в перила. Айон присел рядом и с нежностью погладил по голове. — Иногда нужно отсечь пораженную конечность, чтобы спасти все тело, — произнес он тихо, но уверенно. — Я не сделаю тебе ничего плохого. Верь мне. — Ты не понимаешь... Ты ничего не понимаешь... — всхлипывая, прошептал Арей. — Я буду с тобой, — попытался успокоить отец, прижимая к себе. — Ты же знаешь, как больно забывать того, кого любишь... — Тебе стоит забыть тех, кого ты ненавидишь. Их, к сожалению, больше. Арей оттолкнул отца, злобно оскалившись. — Лучше убей меня! Не надо делать зло, прикрываясь добром! — Тебе ли об этом говорить? Ты всегда делал зло. И новым дьяволом ты стал лишь по этой причине. — Нет! — отчаянно вскричал Арей, не зная, как доказать обратное. — Нет! Но Айон будто не слышал, продолжая чеканить жестокие слова: — Наверное, мой ребенок не может быть другим... Я виноват перед тобой. В том, что стал твоим отцом. В руке его блеснул меч. Он собирался уничтожить, стереть то, что ненавидел. Что мешало. Не вписывалось в картину реальности. Считая, что этим спасет, а не убьет. — Не смей! — умоляюще закричал Арей. Вскочив, он бросился к отцу и схватился за лезвие руками. Кровь потекла по клинку. Черная, мертвая кровь. Отрава, бегущая по жилам мальчишки без души. Айон вырвал меч у него из рук и отбросил в сторону. — Какого черта ты все время делаешь... — прошептал он, касаясь порезов губами и языком, чтобы собрать капли крови. Арей обхватил окровавленными ладонями лицо отца, заглядывая в так похожие на собственные фиолетовые глаза. — Я не хочу тебя забывать... Мягко взяв за запястья, Айон заставил отвести руки. Невыносимо было смотреть на него. Страх пронизывал от вида этой непоколебимой уверенности в своей правоте. Отец казнил с убежденностью, что совершает благо. Безопаснее было бы убить его. Но кроме него не осталось никакой связи со счастьем. Не менее страшно было потерять и это. При любом раскладе. Потерять все. — Что ты задумал? — спросил Айон. — Не скажу... — отчаянно выдавил Арей. — Все равно ты сотрешь мне память... — Ты посмел восстать против меня... У тебя действительно нет души. Но это уже не важно... Прежде, чем Айон подобрал с пола меч, Арей первым кинулся к нему. И, подхватив, вонзил острое лезвие отцу в грудь. Кровь хлынула на руки. Живая, манящая, алая кровь. Стоило поднять голову, напротив зажглись яркие голубые глаза. Ледяные, бесстрастные. И губы растянулись в торжествующей усмешке. Раб. Навечно раб Правителя Ада. Оружие в его руках. Как же хотелось сделать хоть что-то ему наперекор. Но невозможно было сделать наперекор, не зная, каков его план.

***

Арей проснулся в ужасно паршивом настроении. Кошмары об отце он ненавидел больше остальных. После них оставался крайне неприятный осадок. Накопив достаточно злости, Арей поплелся вниз, надеясь, что Анри уже проснулся, и он сможет на него наорать. Тот действительно уже давно маячил на кухне, высматривая по углам что-нибудь вкусненькое. При виде Арея он в испуге подскочил и попытался неуклюже спрятать за спину большой кусок шоколадки. — Какой же ты все-таки идиот, — с отвращением произнес Арей, намеренно задевая его плечом. Проследовав к раковине, он привычно утолил жажду и, уже гораздо более спокойно оглядевшись, перевел взгляд на Анри. — Я просто кушал, — виновато промямлил тот, пытаясь проглотить застрявший во рту шоколад. Арей обдал его нескрываемым презрением. — Отец не учил тебя себя вести? — процедил он с неприязнью. — Глупое, инфантильное существо. — Зато я теплый и пушистый! — возмутился Анри, демонстрируя перепачканный в шоколаде язык. Арея передернуло. Вспомнив, что этот мерзкий великовозрастный ребенок вчера лез целоваться, он едва сдержал накатившее отвращение. И, подойдя к Анри, решительно стукнул его ложкой по лбу. Тот захныкал и состроил жалобное лицо. — Есть Айон — ума не надо, — хмыкнул Арей, вновь прицеливаясь ложкой. — Своя голова — хорошо, а голова братика — лучше! — запротестовал Анри, отскакивая. — Мне нельзя думать, это братику не нравится! — У вас одни мозги на двоих, — усмехнулся Арей. — И те у него. — А ты злой! — заявил Анри. — Злой! Умный, но злой! Злой, злой, злой! — Ты такой болтливый, — поморщился Арей, все-таки заехав ему ложкой в лоб. — Тебя, небось, еще и выгуливать надо. — Я не животное! — оскорбился Анри. — Сам такой! — Так надо или нет? — устало вздохнул Арей, массируя виски. Непрерывные визги ужасно утомляли. — Я ведь уйду сейчас, а ты мне тут весь дом разнесешь. — А можно мне с тобой пойти? — с надеждой спросил Анри, заискивающе заглядывая в глаза. — Мне будет скучно одному целый день... — Ну уж нет, — отрезал Арей, ужасаясь подобной перспективе. — Если скучно — вали обратно к отцу. — Я боюсь! — всхлипнул Анри, обнимая и утыкаясь в шею. — Он меня накажет! Арей оттолкнул его и с отвращением начал отряхиваться. — Идиот, — огрызнулся он, в отчаянии возводя глаза к потолку. — Я велел тебе меня не трогать! — Но меня надо приласкать! — возразил на это Анри. — Мне плохо! Проигнорировав поток ругательств, он вновь обхватил руками, за что получил смачный пинок и был отброшен на пол. — Я так больше не могу! — взвыл Арей, хватаясь руками за голову. — Папа!!! Забери это чучело отсюда! Прошу тебя! Анри притих и прижал уши, дожидаясь, пока он успокоится. Перспектива вернуться к брату пугала гораздо больше разъяренного племянника. Накричавшись до хрипа, Арей ушел в ванную. Только это сейчас могло восстановить душевное равновесие и очистить тело от прикосновений омерзительного существа. По дороге встретилась сонная Арианна, разбуженная криками. Увидев Арея, она приветливо улыбнулась, протянув к нему руки. Он обнял ее, тяжело вздыхая. Даже в таком большом доме он чувствовал себя неуютно в присутствии стольких посторонних. Сначала Эллада, потом Анри... Такими темпами пришлось бы поселить у себя всех любовников отца. — Я не могу его выносить, — измученно пожаловался он. — Надо все рассказать отцу, и пусть делает с ним, что хочет. — Успокойся, — тихо прошептала Арианна, целуя в щеку. — Я за ним присмотрю. Немного уняв злость, Арей с трудом изобразил улыбку, больше похожую на оскал, и, отстранив Арианну, все же проследовал в ванную. Надеясь наконец хоть недолго отдохнуть от утомившей суеты, он с наслаждением погрузился в теплую, уже успевшую набраться воду, умиротворенно прикрывая глаза и откидываясь на бортик. Но, не успев пролежать так и секунды, был оглушен пронзительным женским визгом. В следующее мгновение зеркало напротив разлетелось вдребезги, и Арея чудом не задело осколками. Готовый уже вскипеть от злости и испепелить все вокруг, он обернулся, пронзив взглядом обнаженную Элладу, одной рукой стыдливо прикрывающую грудь, а другой сжимающую пистолет. — Извращенец! — заверещала она возмущенно. Арей с чувством стукнулся лбом о бортик ванны и отчаянно взвыл, невероятно сильно сожалея, что Эллада не вышибла мозги. Она бесила не меньше, чем Анри. Хотелось с громким воплем наброситься на них обоих и растерзать, не оставив ни кусочка. Или плюнуть на все и уйти самому. В этот дом проникли люди, прочно пустив здесь корни — а значит, его проще было снести и отстроить новый, погребя под руинами их бренные останки. Выбравшись из ванны и быстро подойдя к Элладе, Арей решительно взял ее руку, в которой был зажат пистолет, и приставил к своему виску. — Ты промахнулась, — оскалился он, попытавшись натянуто улыбнуться. — Попробуй снова. Растерявшись, Эллада не нашла ничего лучше, чем вновь выкрикнуть: «Извращенец!» и поспешно скрыться за дверью. Сдавив руками виски, Арей сполз по стене прямо в лужу воды на полу, натекшую с ее волос, и расхохотался — громко и нервно, предчувствуя начинающуюся истерику. Сейчас, в окружении такого количества идиотов, как никогда хотелось убивать. Накрыв лицо рукой и издав нервный смешок, Арей все же поднялся, пошатываясь и дрожа. Сейчас он бы согласился даже переехать в психушку — наверняка там было бы гораздо спокойней, тише и безжизненней. И уж точно никто, никто не стал бы врываться в его дом и трепать ему нервы! Ударив по стене и оставив на ней сеть трещин, Арей решил поспешить скорее сбежать из этого дурдома и отправиться по делам. Как ни странно, больше всего озадачил один-единственный вопрос: для чего Элладе в душе нужен был пистолет? Выйдя из дома, Арей встретил во дворе Арианну, вновь подошедшую к нему с улыбкой. Успев немного успокоиться, он даже смог обнять ее, но тут же отстранился. — Я постараюсь поддерживать в твоем доме порядок, пока тебя не будет, — пообещала она, целуя в щеку. — Надеюсь, к вечеру все наладится. — Подсыпь им яда в обед, — раздраженно проворчал Арей, садясь в машину. — Я буду тебе очень признателен. Арианна хихикнула, прикрывая рот ладонями. Хотя она прекрасно знала, что Арей не шутит. Легче было не воспринимать всерьез его маниакальное желание убивать, чем признать, что он и в самом деле способный на это безумец. Она знала, какая самоотверженная доброта сокрыта в его душе. Несмотря на откровенную неприязнь, он все же не смог бы убить тех, кто дорог ей и отцу. — Ты в город? Купи мне конфеток! — нахально заявил Анри, выбежавший из дома. — Много-много конфеток! Арей сложил пальцы в красноречивый кукиш. Анри, обидевшись, недовольно насупился. — Он ко мне приставал! — раздался с крыльца возмущенный голос Эллады. Гордо вздернув нос, она надменно глядела на них сверху вниз. Ее пышные формы обвивало лишь скромное полотенце, держащееся на внушительной груди. — Может, тебе одеться? — неуверенно и немного смущенно предложила Арианна. — Еще чего! — фыркнула Эллада, воинственно тряхнув волосами. — Если мужчины не умеют держать себя в руках — они недостойны наслаждаться моей красотой! — А я всегда знал, что ты плохой и будешь обижать Арианну! — заявил Анри. — Ты ей изменяешь! Ты ее не любишь! — Слушай, умник, — прошипел Арей, едва сдерживаясь, чтобы не заехать ему по физиономии. — Я физически не могу трахать проституток. У меня на них не встает. — Эй! — возмущенно воскликнула Эллада. — Это кто тут проститутка?! — Вы оба, — звенящим от напряжения голосом приказал Арей. — Встаньте во-он туда. — Это еще зачем? — недоверчиво фыркнул Анри. — Вставай, — настойчиво велел Арей. Испугавшись его ледяного тона и нервно дергающегося глаза, Анри перебежал на указанное место. Эллада проследовала туда же важной походкой. Мотор «Хаммера» угрожающе взревел, и автомобиль понесся прямо на них. Громко завизжав, они бросились врассыпную, успев смыться до того, как оказались бы погребены под колесами. Осыпаемый громкими и разнообразными проклятиями, вполне удовлетворенный Арей спокойно уехал по делам, в душе все же немного жалея, что не удалось по-настоящему задавить надоевших гостей. Вечер выдался на удивление тихим и спокойным. Летняя прохлада смирила нрав буйных гостей, и те ушли прогуляться вдоль леса. К всеобщему счастью, вернувшийся Арей не застал их. На пороге ждала Арианна. В легком белом платьице, полы которого трепетали от ветра, она была похожа на ангела. Бегущая по траве, она будто летела над ней, паря в воздухе. Завороженный этой красотой, Арей улыбнулся, когда его коснулись нежные руки, обвивая за шею. И, подхватив Арианну, понес ее в дом, срывая с бледных губ поцелуи. — Мы одни на этот вечер, — улыбнулась Арианна, оказавшись на диване, куда он бережно опустил ее. — Это замечательно, — усмехнулся Арей, присаживаясь рядом. — А у меня есть для тебя подарок. — Подарок? — весело переспросила она, игриво хихикая. — И что же это? Сходив к машине, Арей вернулся, держа что-то за спиной. Арианна попыталась заглянуть ему через плечо, но губы накрыл короткий и нежный поцелуй. — Вот, — улыбнулся Арей, протягивая бархатную коробку. Благодарно чмокнув его в щеку, Арианна открыла ее и замерла в восхищении. Янтарное ожерелье переливалось яркими красками, играя отблесками света. — Очень красивое, — тихо произнесла Арианна, поднимая глаза на любимого. Арей тепло улыбался, но брови его оставались по-прежнему нахмуренными. — Я хочу рассказать тебе кое о чем, — объявил он негромко, но твердо. — Я не доверяю никому, но мне хочется поговорить об этом. Даже если ты не найдешь, что ответить. Я должен выговориться. — Я выслушаю тебя, — ласково прошептала Арианна, приникая к его груди. Запустив пальцы в ее волосы, Арей тихо вздохнул. — Пойдем в машину. Есть одно место... Я должен тебе его показать. Недоуменно глядя на Арея, Арианна все же последовала за ним. Путь оказался не слишком долгим. Арей смотрел на дорогу и курил, стряхивая пепел в окно, а Арианна сидела рядом, опустив глаза и не решаясь начать разговор. Давая ему возможность собраться с мыслями. «Хаммер» остановился на утесе, возвышающемся над рекой. С высоты открывался вид на берег, на котором расположился город. Мелкая россыпь зданий образовывала причудливый узор, простираясь почти до самого леса. И там, вдали от прочих, стоял дом Арея, прячущийся за садовыми деревьями. Арианна присела на край утеса и свесила вниз босые ноги. Улыбаясь бьющему в лицо ветру и щурясь на солнце, оглядывала расстилающийся перед взором пейзаж. Арей встал рядом, стараясь, чтобы ветер не донес до нее сигаретный дым. На ее тонкой шее сверкало подаренное им ожерелье. Ослепляли яркие отблески света на водной глади. Все вокруг казалось омерзительно прекрасным. Арей сдвинул на глаза черные очки, будто надеясь спрятаться от этой красоты. Он понимал, почему такая чистая, светлая и добрая девушка полюбила его. Он один действительно понимал, почему она вернулась. Он не говорил об этом ни с кем. Как и она. Она познакомилась с Анри, когда выслеживала Айона. Тогда с ней не было Эллады — тогда та еще наслаждалась роскошью в родительском доме, не зная горя. Он стал вторым ее другом. И первым демоном, с которым она нашла общий язык. Потому что в какой-то момент их объединяла одна цель. Им было, против кого дружить. Но это позволило ей увидеть, что демоны — не безусловный враг. Что они такие же, как люди. Просто иначе устроены. Просто живут не на планете, а на космическом корабле. У них другие привычки, другие тела. Но те же чувства. Те же привязанности. Все предрассудки рухнули, когда Арианна это поняла. Она стала монахиней, потому что хотела посвятить себя служению людям. Это было в ее натуре, в самой сути ее души. Она выросла в приюте при монастыре. И однажды ей предложили поступить на службу в экзорцистскую организацию, практически вся борьба которой сводилась к борьбе с единственным демоном — Айоном. Он один напрямую вмешивался в жизнь человечества, не слишком заморачиваясь по поводу собственных экспериментов, в которых даже не трудился избегать человеческих жертв. Никто не собирался отправлять юную и немощную девочку на передовую. Она сама отвоевала право не отсиживаться в тылу. Ей хотелось быть нужной и полезной, хотелось совершить что-то значимое. У нее не всегда получалось поспевать за товарищами по оружию. Но ее никогда не тянуло вернуться в тесный кабинет. Здоровье с годами не становилось лучше. Из-за альбинизма все сильнее падало зрение. Хотелось взять от жизни как можно больше, пока давалась возможность. Но Арианна даже не представляла, что однажды ей скажут: «Появилось то, что может тебе помочь». Арей сделал это. Арей дал ей будущее. Теперь она держала жизнь в своих руках. Судьба была больше не властна над ней. Судьба преподнесла бесценный дар. Нечеловеческий разум, способный победить любую человеческую болезнь. Арианна вернулась не только ради ребенка, которому желала счастья. Она не уехала из города, когда сбежала от Арея. Все здесь знали его. Все знали, что он сделал для человечества. Это заставило ее принять окончательное решение. Когда она поняла, что демон Арей и ученый Арес Адамс — одна и та же личность. Он создал столько прекрасного. Он спасал жизни, а не отнимал. Он хотел всем счастья. Как и она. Это связывало их. Она любила его. Любила то, что он делал. И эта любовь была сильнее долга перед человечеством. Арей спас больше жизней, чем отнял Айон. Арей нервно затянулся, сжимая сигарету напряженными пальцами. Если бы Арианна знала, чего ему стоили исследования, позволившие изобретать лекарства и аппаратуру под тела людей... Если бы знала, скольких он убил, чтобы изучить, вряд ли продолжала бы думать о нем так хорошо. И далеко не всех он убивал ради какой-то цели. Некоторые просто раздражали. На некоторых можно было сорвать боль и злость. Вся жизнь проносилась перед глазами. Все ужасы, сотворенные с ним. И те, что он сотворил своими руками. Айон, приветливо улыбающийся любимому ребенку. Правитель Ада с ледяными глазами. Дорогой друг, потерянный навек. «Я не предавал отца!» — хотелось закричать во всю глотку, чтобы эхо разнесло этот крик по всему миру. Но Арей безмолвствовал, не решаясь сказать ни слова. Лишь мысли плавно текли по воспоминаниям, унося ко дню их встречи в старой церквушке. В тот день казалось, что отец совсем не изменился. Что до сих пор остается всемогущим, добрым и сильным. Но ведь все это было лишь иллюзией. На самом деле отец всегда был мелочен, эгоистичен и глуп. Любовь к нему понемногу угасала, порой возникая внезапными взрывами, но так же быстро тая. Детство давно закончилось, и вместе с его уходом спала пелена наивности и слепой веры. — Я разочарован, — наконец произнес Арей. Арианна удивленно посмотрела на него. — Я разочарован, — повторил он, нервно затягиваясь сигаретой. — Я столько лет ждал того, что должно было избавить меня от кошмаров, но, когда обрел это, мне не стало легче. Я ждал этого как чуда, но чуда не случилось. — Чего ты ждал? — тихо спросила Арианна, мягко касаясь руки. Арей вздрогнул и резко отдернул ладонь. — Когда снова встретился с отцом... Я думал, что его присутствие все исправит... Что я снова буду счастлив... Но ничего не изменилось... Только когда... Я трахаюсь с ним... Мне становится легче... Стараясь не смотреть на Арианну и делая вид, что не замечает ее ошарашенно-вопросительного взгляда, Арей продолжал: — Я родился из его мечты... Он создал меня лишь для того, чтобы воспользоваться мной. Он одержимый, сумасшедший, для него лишь его цель имеет значение. В детстве я видел все это совсем иначе... А теперь я в растерянности. Я больше не знаю, чего мне ждать. Не знаю, что может спасти меня. Он не был другим... Это я был другим. И тем ребенком, который верил ему, я больше никогда не стану. Мне больно, Арианна. Больно и страшно. Наверное, это конец. Наверное, ничто не спасет меня. И мне остается лишь смириться с этим. Арианна опустила глаза, безмолвно созерцая волны внизу, разбивающиеся об утес. Арей мог лишь гадать, какие мысли сейчас бродили в ее голове. — Я вроде как умер, а вроде как жив, — произнес он тихо. — От меня ничего не осталось. Я оказался заперт в кромешной тьме и не нашел оттуда выхода. Куда бы я ни шел, везде я встречал лишь тьму. Непроглядную, бесконечную тьму. Ты утонешь в глубокой тьме моей души, если заглянешь в нее. — Я хочу понять, — вздохнула Арианна, подтягивая колени к груди и обхватывая их руками. — Что мешает тебе жить счастливо? Ты не нуждаешься в материальных благах, у тебя есть семья, дом, прекрасный город. Ты можешь ни о чем не беспокоиться и заниматься только тем, что приносит тебе удовольствие. Так в чем твоя проблема? — Ничто не приносит мне удовольствия, — криво усмехнулся Арей. — В моей голове бушует настоящий ад, в котором я горю почти всю свою жизнь. И та жизнь гораздо реальнее, чем эта. Люди меряются достижениями от скуки, развлекаются, совершают преступления, размножаются и занимаются многими другими бесполезными вещами. Но разве кто-то из них предполагает, что можно существовать как-то по-другому? Даже отец... Он вечно говорит мне о рае, но разве его рай что-то изменит? Для меня создание своего рая лишь очередная ступень, для него — конечная цель. Я давно вырос, и его амбиции перестали меня удовлетворять. А он до сих пор просит меня помочь ему. Если бы он только оглянулся вокруг, он увидел бы рай. Я давно создал его. Но он не знает, как должен выглядеть рай. Ему просто нужен какой-то смысл в его незначимой жизни. Арианна вздохнула, утыкаясь себе в колени. Рай... Да, отсюда его было прекрасно видно. Он расстилался перед взором во всей красе. И этот рай был поистине прекрасен... — Но ты ведь несчастен в своем раю, — прошептала она, не поднимая глаз на Арея. — Этот рай не для тебя. Он для них. Твой рай будет другим... Не дождавшись ответа, Арианна взглянула на него. Он нервно курил, стоя к ней спиной. — Ты не веришь в то, что он может создать его? Ты в нем разочарован? — Я устал, — коротко ответил Арей. — Я устал. Какой бы рай ни царил вокруг, ад из моей головы никуда не уйдет. — Он создаст, — тихо, но уверенно произнесла Арианна, ободряюще сжав его руку. — Он обязательно создаст такой рай, который победит твой ад. Арей так и не обернулся. Поднеся сигарету к губам, незаметно стер одинокую слезу, медленно бегущую по щеке. Отчего-то держать все в себе стало невыносимо тяжело.