Путь к Раю

Арея охватил ужас, когда Айон появился на пороге. Страх был слишком сильным, чтобы оставить возможность рассуждать здраво. Материализовав меч, Арей бросился на отца, чтобы спустя пару минут прижать его к стене и приставить лезвие к его горлу. — Не слишком гостеприимно, — невозмутимо усмехнулся Айон. — Честно говоря, я ожидал несколько иного... — Чего ты ожидал? Ты все знаешь? Ты пришел меня убить? Голос Арея дрожал, рука, держащая меч, тряслась. Он весь был воплощением всепоглощающего ужаса. Как будто к нему явился не отец, а палач. — Трудно обнять человека, если он держит меч у твоего горла, — с сожалением заметил Айон. — Если бы я пришел тебя убить, ты был бы мертв еще до того, как понял бы, что случилось. Думаю, ты и сам прекрасно это понимаешь. Арей, убери меч. Я пришел всего лишь поговорить. — Я тебе не верю! Рука Арея дрогнула, и лезвие меча задело шею Айона. Кровь потекла за ворот фиолетовой рубашки. Под цвет проникновенных фиолетовых глаз... — Арей... — вздохнул отец, пытаясь достучаться. — Я понимаю, что ты сошел с ума, но вспомни, как редко ты получал по заслугам. — Я достаточно страдал в аду! Какое право ты имеешь судить меня?! Не тебе решать, чего я заслужил! — Я все равно никогда не давал тебе того, что ты заслужил. Айон осторожно приподнял руку, желая отвести лезвие от своего горла, но Арей резко отпрыгнул и выставил вперед клинок. — Ты так меня боишься... — с ласковой печалью глядя в глаза сыну, тихо произнес Айон. — И ненавидишь... — Ты сказал, что если я захочу, то могу убить тебя... — И ты хочешь? — Когда ты умрешь, мне больше ничто не помешает... — Если я умру, некому будет защищать тебя от всех, кто тебя ненавидит. — Я сам смогу себя защитить... Набравшись храбрости, Арей подскочил к отцу и замахнулся. Айон не успел блокировать удар. Не успел даже материализовать меч — по комнате разлилось темно-фиолетовое свечение, и в его центре проявилась полупрозрачная фигура. Арей обернулся к ней. Рука невольно разжалась, меч звякнул об пол. — Мама... — выдохнул он. Хотелось сбежать, но невозможно было двинуться с места. Ноги будто бы вросли в пол. Мариса подплыла к Арею невесомым облаком и, выставив вперед руку, сжала ее в кулак. Арей ощутил, как что-то незримое в нем так же сжалось и теперь не может освободиться. Он уже стал задыхаться, но Айон бросился к нему и заслонил собой, встав между ним и матерью. Арей закашлялся, чувствуя, как страшная сила, не дающая вдохнуть, ослабевает. Он едва не упал, но Айон подхватил и прижал к себе. — Властью над бытием приказываю тебе: уходи, — твердо и уверенно произнес он. — У меня нет души. Надо мной ты не властна. — Ошибаешься, — прошелестела мать. — У тебя есть душа. Но над ней не властен никто... Тень растворилась, повинуясь приказу, и комната снова погрузилась в полумрак. Айон хотел отпустить сына, но тот вцепился в него, дрожа всем телом. — Все будет хорошо, мой хороший, — прошептал Айон ему на ухо, погладив по спине. — Я никому не дам причинить тебе боль... Арей разрыдался в его объятиях. Отчаянно, почти облегченно. В светлом раскаянии. Объятый спасительным чувством вины. — Пойдем домой, Арей... Тебя ждет Арианна... И мне было плохо без тебя... — шептал Айон, гладя его по волосам. — Успокойся... Я с тобой... Я всегда буду с тобой... Подцепив пальцами подбородок сына, Айон заглянул ему в глаза. Арей вырвался и отвернулся, вновь опуская голову. Айон погладил его по щеке. — Страшно чувствовать, что кто-то может уничтожить твою душу?.. — спросил он тихо. Арей вздрогнул. Айон снова обнял его. — Не бойся... Я всегда буду рядом... Я всегда тебя защищу... Арей обхватил отца за пояс и уткнулся ему в грудь, пряча глаза. Когда он наконец решился поднять голову, то заметил порез, оставленный своим клинком. Поняв, куда он смотрит, Айон коснулся шеи и улыбнулся. Давая понять, что простил. Что это не имеет значения. Арей припал к его коже и принялся старательно зализывать собственноручно нанесенную рану. Только так он мог попросить прощения. Было невероятно тяжело произносить эти слова вслух. — Нас ждут дома, — напомнил Айон, вплетая пальцы в черные с проседью волосы. — Ты пойдешь со мной? Арей кивнул. — Так и не скажешь мне ни слова? — ласково улыбнулся отец. Он поцеловал в лоб, потом, мельком взглянув в глаза, в щеку, в шею и, немного расстегнув рубашку, в плечо. Наверное, он слишком увлекся. Но лучше бы зашел дальше. Не останавливался сейчас. — Знаешь, Арей... Может быть, ты изменился, но твой взгляд не изменился нисколько... — прошептал он, целуя в острое ушко. — Я всегда вспоминаю, как ты смотрел на меня в детстве точно так же... И всегда вспоминаю, как я тебя люблю... Арей... Если бы ты только знал, как я тебя люблю... Айон прижал сына к себе, счастливо улыбаясь. Радуясь тому, что они снова вместе. — Я тебя тоже люблю... — прошептал Арей, обнимая отца за пояс и вцепляясь ему в рубашку. — Почему-то я тебе верю... — усмехнулся Айон. — Пойдем домой. Я обещал, что мы не опоздаем. Все ждут нас. Все будут рады видеть тебя. Нет. Кроме него не нужен был больше никто.

***

Арей проснулся в крайне паршивом настроении. Отхлебнув из бутылки с вином добрую четверть, повалился назад на постель и устало взвыл, закрывая лицо рукой. Тревожные мысли никак не желали оставлять в покое, преследуя даже во снах. И это невозможно было больше терпеть. Если бы он все же позволил отцу убить мать... Она перестала бы угрожать, но он не был бы в безопасности. Он сам разрешил бы отцу убивать тех, кого — как ему казалось — он любил. Убей отец мать — Арей был бы следующим. Сложнее всего было перейти черту впервые. Потом это превращалось в норму. В рутину. Потом он бы даже не вспомнил, как было до. Полчаса спустя они с Арианной сидели в винном погребе, куда он зашел с одним четким намерением — напиться. Арианна случайно встретилась по дороге, и он не стал на этот раз ее прогонять. — Она все ему рассказала... Все... Что, если он поверит ей? Он убьет меня... Даже хуже... — скулил Арей, огромными глотками поглощая вино прямо из горлышка бутылки. Повторяя все эти действия и слова уже в который раз, будто намертво застрял в бесконечном аду. — Он убьет меня... Он убьет меня... Он убьет меня... — Он любит тебя... — вздохнула Арианна. — Он все тебе простит... — Хочешь сказать, что это можно простить?! Он выпил уже почти целую бутылку вина, и его потянуло на откровенность. Хотелось кому-то поплакаться. Облегчить душу. Слишком велика была потребность поделиться хоть с кем-то — а ей он доверял сильнее, чем кому-либо еще. Теперь никто кроме нее не знал, чего именно он так боится. Но почему-то было совсем не страшно. Он верил, что она сохранит его секрет. Арианна взяла за руку, когда он замолчал и погрузился в мрачное самоедство. — Все будет хорошо... — улыбнулась она, пытаясь успокоить. — Ничего не будет! — со злостью прошипел Арей и снова присосался к бутылке. — Нельзя на шатком прошлом воздвигнуть светлое будущее! — Нельзя пить больше, чем твой отец! — заявила на это Арианна. — Ты так даже наверх не сможешь подняться! — А зачем? — с горечью усмехнулся Арей. — Кому я там нужен? Он взял бутылку и хотел снова сделать глоток, но Арианна решительно отобрала ее. — В конце концов, у тебя еще есть я! А пока я тебе верю — он в тебе не усомнится! Арей хмыкнул. Да. Отец действительно прислушивался к кому попало. Был готов внять любым советам со стороны. Не слушал только непосредственных участников конфликта. Не давал права голоса жертвам своей властной самоуверенности. Чертов тиран. — Но ты же знаешь правду... Почему ты ничего ему не скажешь? — Потому что этой правды больше нет. Для чего ему это знать? Прошлое должно оставаться в прошлом. Забудь о нем, как о страшном сне. — Я не могу... Тот сон был слишком страшным... — Но он пришел и спас тебя оттуда. Все закончилось. — Ничего не закончилось... Я чувствую... Скоро что-то случится... — Мы спасем тебя от всего, что бы тебе ни угрожало. — Боюсь, от этого даже он не сможет меня спасти... Я уже не знаю, кто я... Я — новый дьявол и ничего не могу с этим поделать... Иногда я сам хочу исчезнуть, чтобы не дать свершиться тому, что, я чувствую, скоро произойдет... — Не бойся ничего, Арей... Мы всегда будем с тобой... Он отпил еще вина, мрачно уставившись вдаль. — Тебе пришлось оставить всю прошлую жизнь ради меня. Изменить своим ценностям. — У меня ничего не было. Ценность у меня только одна — любовь. Подруга... Она как-нибудь проживет и без меня. А ты оставил целый город. Свой дом. Ради чего? Что ты на самом деле надеешься обрести? Она знала. Должна была понимать. — Я хочу встретиться с ним, — отчеканил Арей, в который раз пытаясь убедить в этом самого себя. — Хочу узнать, за что страдал. Есть ли во всем этом смысл. — Ты знаешь ответ на этот вопрос. Арей встал, шатаясь. И решительно направился к выходу, гаркнув: — Я больше не хочу об этом разговаривать. Арианна не стала спорить. Когда они вышли из погреба, она ненавязчиво поинтересовалась, как он собирается в таком состоянии подниматься на самый верх цитадели. — А никак, — заявил Арей. — Пошли к тебе. — Ну, надеюсь, что ты хоть пару ярусов преодолеть сможешь, — усмехнулась Арианна, поддерживая его. Он оттолкнул ее и, цепляясь за перила, пополз наверх на заплетающихся ногах. Арианна вздохнула, глядя на спотыкающегося Арея, и покачала головой. — Что тебя так расстроило? — сочувственно поинтересовалась она, следуя за ним. — Что... изменилось? С чего ты вдруг ушел в запой и решил побыть в одиночестве? — Одна шлюха, — захохотал Арей, трясясь в нервном припадке. — Как же я ее ненавижу... — Ты снова злишься на свою мать? — тяжело вздохнула Арианна, пытаясь успокаивающе погладить его по спине. — Бесполезный кусок мяса, мешающий нам обоим, — ухмыльнулся Арей, чуть не упав на ступеньки. — Любовь эта вся... Да отцу всю жизнь было плевать... — Тогда почему он простил твою мать, а? — с вызовом спросила Арианна, которой категорически не нравилась эта логика. — Дурак потому что, — отрезал Арей и замолчал, выдав сей лаконичный аргумент. — Ему не плевать, — возразила Арианна, не желая сдаваться. — Вы все его семья. — Семья, — проворчал Арей, недовольный тем, что она осмеливается с ним спорить. — Он просто хочет эту шлюху. — И тебя он тоже просто хочет? — хмыкнула Арианна. — Да, — расхохотался Арей. — И Анри. Он просто старый пидарас, которому некуда девать неуемное желание. Властный, похотливый хрыч, уверенный, что мир обязан вертеться у него на хую. Нет — властность в первую очередь о самоконтроле. О ком угодно, только не о нем. Он жалкий садюга, неспособный держать себя в руках и приводить аргументы, у него на все один аргумент — мордобой. Арианна оскорбленно замолчала и всю оставшуюся дорогу не произносила больше ни слова. Арея это не слишком беспокоило. Наговорив гадостей обо всех, о ком только было можно, он с чистой совестью следовал наверх, пытаясь мысленно посчитать ступеньки и постоянно сбиваясь. Из его уст то и дело рвался нервный смех. Проходя через громадный просторный зал, использующийся хоть для отдыха, хоть для тренировок, Арей и Арианна увидели Айона, направляющегося сюда из бокового коридора. Дети волокли его за собой, упрашивая научить их сражаться. Он пытался вяло возражать, убеждая, что им пока не стоит налегать на тренировки, что они слишком юны, что у них медленная регенерация — но девочки упрямо стояли на своем. Арей притаился у стены, надеясь остаться незамеченным. Бежать было особенно некуда. А встречаться с отцом хотелось меньше всего. — Махнем через окно? — предложил он и, не дожидаясь согласия, полез первым. Казалось, он успеет сделать это как раз в тот момент, когда Айон войдет через дверь, и сможет избежать неприятной встречи. Но у судьбы были другие планы. Он чуть не рухнул с подоконника головой вниз, потому что даже на ногах уже держался с трудом. Отец подхватил с другой стороны. — И что это опять такое? — невозмутимо вздохнул он, одной рукой держа племянницу, а другой сына. — Папа? А ты это... Ты что, знал, что мы тут? — обескураженно пробормотал Арей. — А мы тут это... Мимо проходили, в общем... — Пить надо меньше, — авторитетно пояснил Айон. — У тебя голова есть не для того, чтобы с окон прыгать и следить за мной. Как раз в этот момент к ним подошла Арианна, которая тактично обошла стену и прошла через дверь. — Эх, дети мои... Разве можно меня так разочаровывать? — вздохнул Айон. — Ты зачем ему дала столько выпить? Мне теперь его прикажешь на себе тащить? — А нечего было селиться так высоко, — заявил Арей. — Тебе сейчас все высоко, куда ты не допрыгнешь, — хмыкнул Айон. Дети повисли на нем с двух сторон, мешая держать сына. Заставив измученно возмутиться: — Я не всесильный! Я не могу тащить на себе такое количество тел, которые не в состоянии сами передвигаться! — Я помогу, — робко предложила Арианна, прекрасно понимая абсурдность такого предложения. — Чем? — тяжело вздохнул Айон. — Обойдусь без моральной поддержки. Он понес Арея в ближайшую комнату. Арианна тихо поплелась следом. Сына Айон сразу бросил на диван и отправился обратно забирать детей, пока они чего-нибудь не натворили. Арианна угнездилась на краешке дивана и погладила Арея по щеке. Тот, находясь уже в полусонном состоянии, обхватил ее за шею и, притянув к себе, поцеловал. — Врежь ему, пусть дрыхнет, — услышала Арианна голос Айона, который вернулся с детьми. — Иди сюда, ты мне нужна. Она кое-как высвободилась из объятий и подошла к нему. — Значит, так, я сейчас отведу детей наверх, а ты пока тут последи за этим алкоголиком, — приказал он. — Скоро за ним Мариса придет. Так что просто посиди с ним. И, умоляю, не громите тут ничего, а лучше вообще ничего не делайте. Вот вернетесь в ваши спальни — там будете делать все, что захотите. Надеюсь, инструкция принята к сведению? Арианна кивнула и, когда Айон ушел, снова опустилась на диван. Арей начал к ней приставать, но надолго его не хватило. Через пару минут он уже тихо сопел, сложив буйную голову ей на колени. Дожидаясь Марису, Арианна сидела и гладила Арея по голове, разглядывая его спокойное лицо. Впервые она заметила, как сильно он напоминает Айона. Сейчас во сне он был самим собой, и тот он, настоящий, не был похож на дьявола, которым всегда старался казаться. Не было ни нарочитой гримасы отвращения, ни презрения ко всему живому на вечно недовольном лице. Только умиротворенная печаль. — Нельзя обмануть свою душу, — прошептала Арианна, улыбнувшись, и поцеловала Арея в лоб. Он приоткрыл глаза и, обняв ее за шею, пригнул к себе. — Здрасьте, молодые люди, — раздался бодрый голос со стороны двери. «Молодые люди» подняли головы и увидели Марису. «Это у нас семейное, — с досадой подумал Арей. — Входить в самый неподходящий момент». — Не устали ждать? — продолжала она. — Все, идем. Айон уже волнуется. — А чего ему обо мне волноваться после того, как ты все ему растрепала? — криво усмехнулся Арей. Он попытался встать, но снова упал на диван. Мариса бесцеремонно закинула его себе на плечо. Как же фантастично это смотрелось. Он был гораздо крупнее матери, а ее хрупкое тело вообще, казалось, не способно было выдержать даже тяжести гравитации. — А как у вас так получается? — заинтересовалась Арианна. — Да легко, — улыбнулась Мариса. — Носила же я его как-то, когда он еще во мне сидел. Арианна озадаченно замолкла, решив не переспрашивать. — Горе ты мое, — вздохнула Мариса. — И счастье Айона... — Почему вы так говорите? — Ты все равно не поймешь. — Но он ведь ваш сын... — Сын... — усмехнулась Мариса. — Он дьявол. Арианна хотела снова задать вопрос, но Мариса опередила. — Не понимаешь — не спрашивай, — отмахнулась она. — Мне хватает Айона, который постоянно лезет в душу. Их разговор вышел слишком странным. Арианна и правда не понимала Марису, хотя очень старалась понять. Та же продолжала, надменно усмехаясь: — И вообще, знаешь, девочка, мне глубоко наплевать, чем занимается Арей и с кем. И я не собираюсь раскрывать душу каждому его знакомому. Я ясно излагаю? Не ожидавшая такой категоричности, Арианна растерянно молчала, не находя, что возразить. Хотелось сочувствовать всем и каждому, в каждом суметь увидеть добро. Но, может, Арей не был так уж неправ, когда отзывался о матери так же зло, как она о нем. — Мой тебе совет — брось его и найди себе кого-нибудь получше, — хмыкнула Мариса. — Он тебя убьет морально и физически. Мало того, что ты человек, а он демон, он еще и псих. — Об Айоне вы то же самое думаете? — обиженно буркнула Арианна. — Айон хотя бы его любит, — кивнула Мариса на Арея. — А ему вообще никто не нужен. — А вы сама любите хоть кого-нибудь?! — взорвалась Арианна. — А вот это уже не твое дело, — отрезала Мариса и, развернувшись, пошла к выходу с гордо поднятой головой. Грациозной походке совсем не мешал болтающийся на плече Арей. Арианна, плача, упала на диван. Похоже, ненависть матери и сына была абсолютно взаимной... Эта странная семейка действительно больше напоминала собравшихся вместе врагов, тщательно скрывающих неприязнь друг к другу из выгоды. Арианна всхлипнула, не желая принимать такую действительность. Оставалось надеяться только на то, что хотя бы Айон не лгал о своей любви к сыну. Хоть что-то должно было утешать и согревать Арея в этом ненавистном ему мире. Утерев слезы и встав, Арианна решительно направилась к выходу вслед за Марисой и Ареем. Она сама любила его больше жизни. Как жаль, что этого ему не могло быть достаточно... После слов Марисы она еще долго не могла прийти в себя. Ее переполняло негодование, которое хотелось выплеснуть. И она нашла, с кем об этом поговорить. — Думаешь, то, что она тебе сказала — правда? — улыбнулся Айон, когда Арианна пересказала ему их разговор. — Она, конечно, не безгрешна, но не настолько, чтобы так относиться к своему ребенку. Просто после всего, что она пережила, она и мне теперь далеко не все рассказывает, что происходит у нее в душе, а ты ей вообще никто. — Она сказала, что он дьявол, и мне же будет лучше, если я его брошу! — сжимая кулаки от гнева, воскликнула Арианна. — А на это не обращай внимания, — усмехнулся Айон. — Ей же надо было убедиться, что ты не будешь верить во всякую чушь, если действительно любишь его. Я знаю, насколько различаются ее слова и мысли. Как и у Арея... — А ты знаешь, что она думает? — недоверчиво хмыкнула Арианна. — Конечно, знаю. Арианна вздохнула, обреченно роняя голову на грудь. — Его что-то тревожит последнее время... — задумчиво произнесла она. — Какие-то предчувствия, которые он сам не может объяснить... — Я хотел бы знать о его мыслях, — ответил Айон, легким прикосновением погладив по волосам. — Он и тебя к ним не подпускает? Неужели он никогда не расслаблялся, не терял бдительность, не позволял себе проговариваться? Мягкая вкрадчивость сменилась досадой, когда Арианна покачала головой. — Нет, он всегда очень четко за этим следит. — Что, даже когда вы только вдвоем? — Да. Айон раздраженно ударил кулаком по стене. — Вот черт! Он что, даже тебе не доверяет?! Может, все-таки попробуешь? Попроси его рассказать, намекни как-нибудь ненавязчиво... Кстати, сейчас, пока он пьяный, тоже может получиться, так что иди, проверь. Будет результат — сообщишь. — Но это же самая глубь его души... Если он сам не позволит, я не могу туда заглянуть... — Это для его же пользы, — заверил Айон, и от этого снова стало несколько не по себе. Может, Арей был прав и в том, что отказывался ему доверять. — Ладно, — согласилась Арианна, понимая, что затея переубедить Айона все равно безнадежна. И легче просто сдаться и подыграть. — Мне стоит побыть с ним, пока ему плохо... Арей уже рассказал ей свою главную тайну. И Арианна ни за что не стала бы ее выдавать. Арей проснулся ближе к обеду. Встав с кровати, на которую его заботливо бросила Мариса, он понял, что у него жутко болит голова. А потом, обведя взглядом комнату и обнаружив в ней Арианну, первым делом спросил, что вчера было. На что она с легким укором ответила: — Ты у Айона спроси. Он обещал тебя отчитать. — Это издевательство! — застонал Арей, снова плюхаясь на кровать. — Почему у отца никогда башка не болит? — Не пил бы вчера — сегодня бы не мучился, — назидательно заметила Арианна. — Мне было плохо... — простонал Арей, оправдываясь. — Сейчас лучше? — Я умира-а-аю! — протянул он, пытаясь застрелиться из ее пистолета. — Умирать ты будешь, когда тебя Айон увидит, — вздохнула Арианна, отбирая пистолет. — А где он? — насторожился Арей. — Тут где-то. Заходил недавно, проверял, не проснулся ли ты. Так что ваша встреча неизбежна. — Спрячусь-ка я на пару денечков... — Айон сказал, чтобы ты, как проснешься, сразу шел к нему. Не усугубляй ситуацию. Арей помрачнел и, заставив себя собраться, пошел к отцу. В его спальне никого не оказалось, и Арей хотел было вздохнуть спокойно, но Арианна велела зайти в зал, где все вечно собирались на пьянки. Айон действительно был там — но не один. Дети беззаботно носились по залу. Им вообще очень нравилось в просторном Элизиуме. Здесь так много всего можно было разгромить. Возле них терлась Амариз, пытаясь уследить за маленькими проказницами, а сам Айон сидел за столом и сосредоточенно думал о чем-то. Поторговавшись с собой, Арей хотел незаметно улизнуть, но как раз в этот момент отец заметил, и сын подошел к нему, понимая, что скрыться уже не удастся. — Ну, как ты после вчерашнего? — усмехнулся Айон. — Не очень, — честно признался Арей. — У меня такое ощущение, что я умираю. Айон почему-то обнял и погладил по голове. — Лучше? — улыбнулся он. — Ты что, даже ругать меня не будешь? — простонал Арей, прижимаясь к нему. — А смысл? По-моему, ты сам все прекрасно понял. Айон прижался щекой к щеке сына. Ласково потерся, игриво куснул за ушко. Поцеловал в висок. Он был таким добрым, таким нежным. Таким... уравновешенным. Словно в него вдруг вселился дух здравого смысла и всеобъемлющей любви. — Не ожидал, что ты так спокойно отреагируешь... — растерянно пробормотал Арей. — Что я, по-твоему, совсем зверь, что ли? — Ты сегодня какой-то странный... — А что, так заметно? — Что случилось-то? — У тебя будет сестренка... — Чего?! Арей вырвался и, обхватив лицо отца ладонями, впился в него ошеломленным взглядом. Заметив счастливую улыбку и светящиеся восторгом глаза, он осознал, что это действительно правда. В первые мгновения это просто выбило из колеи. — Мама что, согласилась? — ошарашено пробормотал он. Айон прижал к себе. Притянул поближе, усадил на колени. Это сейчас он был счастлив и жаждал всех любить. А потом... Когда у него родился бы новый ребенок... Новая надежда обрести то, чего не мог ему дать Арей... — Да. — Ничего себе... Надо же... Как тебе это удалось? — Со всеми можно договориться, даже с твоей мамой! — У тебя, случаем, новых ран на теле не появилось? — Обошлось без жертв. — Тем более странно. — Да ладно! Какая теперь разница! — Просто логики нет... — Ради бога, не смеши меня, в действиях Марисы — логика? Да она десять раз ударит, один поцелует, а потом говорит, что жить без меня не может! — Убедительно. Теперь скажи честно: ты ее до сих пор любишь? — Не знаю... Правда не знаю... Иногда на меня что-то находит... Черт... Арей... Да, я ее люблю! Айон накрыл лицо ладонью, устало опираясь локтем на стол. Арей погладил его по волосам. Это чувство вины за любовь к матери казалось даже забавным. Отец хотел убить ее, но никогда не позволил бы сделать это никому другому. В этом не было любви. Только привычный уже эгоизм — неотъемлемая часть его личности. — Я тебя за это не осуждаю. Но и ты постарайся меня понять... — Я люблю тебя, — улыбнулся Айон, целуя в висок. — Ты понимаешь меня и ничего не требуешь... Но ты очень скрытен и несчастен... И это причиняет мне боль... — Тогда я не могу не причинять тебе боли, — усмехнулся Арей, утыкаясь ему в плечо. — Я знаю, — вздохнул Айон. — Знаю... Жаль, что твоя мама не видит твоей любви ко мне... — Вырви ей глаза, раз она ими все равно не пользуется, — хмыкнул Арей. — А вот тебе с Арианной повезло, — улыбнулся Айон, ласково перебирая его волосы. Проигнорировав этот жестокий совет. — Она понимает тебя. Понимает во всем... — Ты не разбираешься в женщинах, — ехидно подколол Арей. — Да и в мужчинах тоже. Ты вообще ни в чем не разбираешься. Айон вздохнул, гладя его буйную голову, лежащую на своем плече. Он уже привык к наглости сына и даже успел немного полюбить ее. Порой с Ареем бывало тяжело из-за его вечной колючей агрессивности. Словно еж, он прятал уязвимые места и выставлял шипы, заставляя напарываться на них в самый неподходящий момент. Но все это делало его неповторимым. Особенным. Он унаследовал от предков много черт — и плохих, и хороших. Но привнес еще что-то свое. Индивидуальное. Восприятие, опыт. Часто хотелось убедить его, что он неправ. Но порой хотелось позволить убедить в этом себя. — Ты всегда будешь таким? — устало спросил Айон. — Ты никогда не перестанешь мне хамить и огрызаться? — Нет, — хмыкнул Арей. — С чего бы мне перестать? Айон вновь тяжело вздохнул, зарываясь лицом в волосы сына. — Ты и в детстве был капризным и несносным, — усмехнулся он, кусая его за ушко.

***

— Айон! Наконец-то ты прилетел! Подбежав к возлюбленному, Мариса поцеловала его в щеку и потащила в дом. Айон был немного удивлен. Обычно она набрасывалась на него прямо на месте и не отпускала минут пять, целуя долго и страстно, компенсируя этим все прошедшее время, что они не виделись. Потом Айон вырывался и бежал обнимать встречающего его Арея. А в этот раз она с чего-то вдруг решила ограничиться коротким чмоком в щеку. Зная Марису, он счел это подозрительным. — Нет, ты представляешь, этот гаденыш маленький вчера подрался! — с негодованием сообщила она. — С каким-то пацаном из деревни! Ко мне его мамаша приходила разбираться! Сделай с ним что-нибудь, он уже вообще стал неуправляемый! А если еще и люди узнают, что он твой сын? Объясни ему, что он дебил, если таких простых вещей не понимает! — Где Арей сейчас? — спокойно спросил Айон, пытаясь разобраться в ситуации. — В своей комнате сидит! Хрен я его теперь куда-нибудь выпущу! Он у меня дома сидеть будет, пока не поумнеет! — Мариса, я не глухой! Что ты все время орешь?! — Иди сына воспитывай, раз энергию девать некуда! Выпорол бы его один раз, а то нет — мы с него, видите ли, пылинки сдуваем, а он потом идет и людям морды бьет, чтоб их мамаши приходили жаловаться! — Мариса, я понимаю, что меня не было неделю, и поэтому ты такая нервная, но дай я сначала с сыном разберусь, а потом с тобой! Имей терпение! — Я смотрю, ты много чего имеешь! — Сейчас и тебя поимею, успокойся! Вот встречают криком прямо с порога — да, сразу видно, дома меня ждали! — Да иди ты уже! — Иду! Оказавшись в комнате сына и отгородившись от Марисы дверью, Айон вздохнул с облегчением. Он терпеть не мог, когда на него так набрасывались. Придя в себя через пару секунд, он огляделся. Арей сидел в углу прямо на полу, хмурый и сердитый, и, насупившись, исподлобья смотрел на отца. На лице у него виднелись синяки и ссадины, а нижняя губа была разбита. Айон подошел к нему, и, опустившись рядом, взял его на руки, чтобы отнести на кровать. Сын посмотрел на него с недоверием. После того, как на Арея накричала мать, ему казалось, что реакция отца будет не лучше. Айон молча начал зализывать ссадины на его лице. Арей отвернулся. Отец взял его за подбородок, снова разворачивая к себе. — Из-за чего подрался? — спросил он, ласково улыбаясь. — Они обзывались! — с вызовом заявил Арей. — Как? — Говорили, что мы семейка сектантов, которые дьяволу поклоняются! — Мы с мамой много раз говорили, что тебе нельзя привлекать лишнее внимание. И вообще не стоит общаться с людьми. Пусть думают, что хотят. Пока никто не знал, что демон Айон и отец странного пацана из леса — одна и та же личность, им ничто не угрожало. Мог ли Арей проболтаться? Может, Мариса была права, но не хотелось ничего ему запрещать. — Почему я должен всего бояться, если ты мой папа?! Вы с мамой, чем учить, лучше бы вели себя нормально! Про маму в деревне говорят, что она ведьма! Потому что живет в глуши вдали от всех! А про тебя, что ты убийца! Что из-за тебя соседний город пострадал! Когда я лису убил, ты со мной месяц не разговаривал, а сам людей убиваешь! Исцарапанную щеку Арея обожгла пощечина. На глаза от обиды навернулись слезы. Он отвернулся и заплакал, хоть и пытался сдерживаться изо всех сил. Айон растерянно замер, ощущая себя безмерно виноватым. Сердце готово было разорваться на части от этого зрелища. От осознания, что он только что натворил. Он обнял сына и, посадив к себе на колени, поцеловал в ушко. Убрал со лба растрепанные волосы, погладил чуть дрожащей рукой по щеке, стирая слезы. — Прости меня, мой хороший... Сыночек, прости... Не плачь, пожалуйста... Я не хотел... Он прижал сына к себе, уткнувшись лицом в непослушные черные волосы. В ответ тот обнял за шею, прильнув к груди с прежней доверчивостью. У него больше никого не было. Он не мог не любить единственного, кто ласкал. Айон погладил сына по спине. Вся его ладонь охватывала хрупкие маленькие плечики. Как он вообще мог поднять руку на это беззащитное, и без того обиженное существо? — Арейчик... Тебе больно? Ты скажи, если больно, я залижу... Сын поднял глаза и тихонько кивнул. Айон принялся зализывать ссадины на его лице. — Пап, это же неправда, что ты убийца? Ты же добрый, ты добрее их всех... Или ты просто не хочешь мне рассказывать? — Арей... Я... Я демон... Они всегда так думали о нас... И... Я действительно замышляю то, что многим не нравится... И, возможно, будут жертвы... — Пап, но ты же спас маму и создал меня. Значит, ты добрый. А может, все эти люди плохие? — Вырастешь — поймешь... А пока не верь никому... — А мама сказала, что и люди, и демоны плохие... Что надо их всех бояться... — Мама скажет... Ей только и надо, чтобы ты боялся. Нет, Арей, бояться никого не надо. Но надо быть осторожным. У меня есть враги и среди демонов, и среди людей. — А почему? Что ты им сделал? — Захотел рая. Пошел против Ада. Демоны не захотели мириться с моим восстанием, а люди испугались его последствий. — А почему? — Вырастешь — поймешь, — вновь повторил Айон. Потому что не смог найти слов получше, чтоб объяснить. — А вообще... Просто люди трусы. Они боятся что-либо изменить. Да и демоны тоже... Они не видят того, что вижу я. — А что ты видишь? — Я когда-то видел прекрасное прошлое... Райский сад... Этого не описать... И все это я хочу вернуть. Выйти за пределы их системы, доказать, что существует истина, против которой они все ничтожны. Увидеть мир за пределами их власти... — И что, ты сделаешь весь мир похожим на наш дом? — Да, Арей... И все будут так же счастливы, как мы... Свободны от боли и ненависти... Свободны от страха... — А ты ничего не боишься? Айон боялся. Больше всего на свете боялся, что с ними может что-то случиться. С его счастьем. С его семьей. — Нет. Я знаю, что прав. — Пап... Ты такой классный! Арей прижался щекой к щеке отца. Айон засмеялся и, подхватив сына на руки, положил на кровать. — Спи. Завтра будет новый день, который мы проведем вместе. Арей завозился и стал извиваться, скидывая одеяло, которым заботливо накрыл отец. — Не хочу завтра, хочу сейчас! — Сейчас уже очень поздно. Я сам устал. Давай я с тобой посижу, пока ты не уснешь, а завтра — обещаю — мы будем играть весь день. Глядя на него озорными глазками, Арей хитро прищурился. Он явно что-то замышлял. — Спи, — вздохнул Айон, погладив его по волосам. — А то сейчас придет злая мама с полотенцем... Арей, испугавшись, скорее юркнул под одеяло. Айон улыбнулся. Он и сам ужасно скучал — но правда устал с дороги. Он бы с удовольствием уснул рядом с сыном — только Мариса тогда точно огрела бы полотенцем и погнала в спальню. Проще было пойти самому. — Пап... — А? — Погладь меня, я так быстрее усну... Айон запустил пальцы в волосы сына. Пару минут спустя Арей уже спокойно посапывал, вцепившись коготками в одеяло. Разглядывая его, Айон думал, какое же это все-таки чудо. Его ребенок, его частичка, что-то новое, доброе, вечное он привнес в этот мир. Душу грело одно воспоминание об этом удивительном существе. Таком милом и прекрасном. Его растрепанные волосы разметались по подушке, коготки вцеплялись в одеяло, уже давно порванное в нескольких местах, губки причмокивали во сне, иногда чуть обнажая пока еще не очень острые и опасные клычки, носик забавно морщился — сын скалился, но это вызывало только умиление. Айон все бы отдал за него. Вот так сидел и смотрел бы часами... В коридоре послышались знакомые нетерпеливые шаги. Айон вздохнул и, проведя рукой по волосам сына, встал, собравшись идти к Марисе. Но, не удержавшись при взгляде на невинное личико, куснул Арея за кончик острого ушка, отчего тот, не просыпаясь, завозился и запустил коготки в подушку. — Ты мой маленький... Спи... «Надо будет из Элизиума новое одеяло принести...»

***

Поцеловав сына в висок, Айон отпустил его и хотел пойти по своим делам, но Арей не позволил, удержав за руку. — Для чего мы летим в Рай? — тихо спросил он. — Я так решил, — ответил Айон, не желая ничего объяснять. — Это не обсуждается. Отстранившись, он все же ушел. Арей нервно выругался ему вслед. Отец никогда не прислушивался. Ничего не собирался рассказывать. Он сам скрывал столько всего — и еще смел требовать откровенности в ответ. — Айон здесь? — послышался ненавистный голос, вновь заставивший сматериться. — Только что свалил, — огрызнулся Арей, закуривая. Мать он сейчас хотел видеть меньше, чем кого-либо. — О, малолетний алкаш, — насмешливо подколола Мариса. — Проспался уже? Или для запоя понятие «проспался» и «протрезвел» вообще неуместно? Арей злобно зашипел сквозь стиснутые зубы, борясь с желанием съездить ей по морде. Она завалила бы на лопатки в одно движение — только это и останавливало. Наглая, самоуверенная дрянь. Он хотел хотя бы высказать что-нибудь язвительное. Но не успел — Мариса внезапно вскрикнула и подпрыгнула на месте. За откинутым в сторону подолом платья обнаружилась Эмира, намертво вцепившаяся остренькими клычками ей в ляжку. Арей расхохотался в голос. У него отчего-то резко поднялось настроение. Семья, которую он создал, оказалась куда лучше той, которой его наделили с рождения. Его любила Арианна, за него заступалась дочь. Чего еще можно было желать? Арей так отчетливо помнил его глаза. Так редко лучащиеся каким-то болезненным согревающим светом. Помнил, как веселый, могущественный демон прижимал его ладонь к груди и улыбался в космическое пространство с какой-то щемящей тоской. Приникал к руке щекой, стискивал ее у ровно бьющегося пустого сердца. А по венам бежала его кровь. Его живая, сильная кровь. Взамен отравленной отсутствием души. Те отвратительные минуты под капельницей были прекрасными. Тогда казалось, что жизнь без души закончена. Невыносима. Но рядом с ним... Рядом с ним все, что угодно, имело смысл. — Ты когда-нибудь держала на ладонях галактику? Арианна изумленно мотнула головой. — Она была теплая. Пульсирующая. Словно бьющееся сердце. Ты никогда не трогала бьющееся сердце? — Ты и это находишь романтичным? — Романтичным, — усмехнулся Арей, плюхаясь на кровать и закидывая руки за голову. — Я ученый. Я много чего трогал. — И это было приятно? — Это было интересно. Если ты про сердце. А трогать галактику было, пожалуй, захватывающе. Я будто держал в своих руках само бытие какие-то мгновения. Владел всем миром. — Ты за это его полюбил? За это ощущение? Ты чувствовал себя... сильным рядом с ним? — Я чувствовал себя счастливым. Пока был он, мне нравилось быть. Арианна умолкла. О чем бы она ни думала, почему-то не стала продолжать разговор. Было ли ей жаль, что она не может сделать счастливым? Что не значит того же? Было ли ей горько или обидно? — Бытие причиняет тебе боль? — наконец тихо спросила она спустя несколько минут. — И ничего не может быть достаточно? В мире ведь столько прекрасного, столько любви... Почему ты так цепляешься за него? Может, я ничего не понимаю, но я пытаюсь понять... Почему он так много значит для тебя? Почему ты так стремишься в никуда с единственной целью — с вопросом «зачем»? — А что ты сама об этом думаешь? — сощурился Арей. — Что это ПТСР, — как-то виновато вздохнула Арианна. — Вопросами «за что» и «почему» задаются те, кто ищут свою власть в ситуации, где испытали полнейшее бессилие. Тебя похитили, когда ты был ребенком, ты априори ни на что не мог повлиять... Тебе нужна психотерапия. Реабилитация. Но ты летишь на планету, о которой врешь отцу, потому что не доверяешь ему и не хочешь, чтобы он знал, что твои знания больше его... Ради ответов на вопросы, которые ничего уже для тебя не изменят. Ты остался инвалидом, и я до сих пор этого не понимаю, правда, но люди как-то с этим живут... С инвалидностью, с ПТСР, со страхом доверять близким... А ты спиваешься и ищешь ответы. Требуешь ответов. Требуешь от своего палача изменений, продолжаешь перекладывать на него ответственность... Меня учили оказывать психологическую поддержку. Поэтому я вижу, что все, что ты делаешь, ведет к саморазрушению. — Ты когда-нибудь держала галактику на ладони? — Нет... — Так что ты на самом деле можешь понимать? Арианна вздохнула и на этот раз замолчала уже насовсем. Она не обесценивала. Не говорила гадостей. Но все же и правда не понимала. Однако как же грело то, что можно было хоть с кем-то поделиться. Хоть с кем-то нормально, откровенно поговорить. Айон почти бесшумно приземлился на подоконник комнаты, где, сидя на кровати, целовались Арей с Арианной. Увлеченные друг другом, они обратили на него внимание далеко не сразу, предоставив возможность немного за ними понаблюдать. Пожалуй, делать этого, все же, не стоило. Присутствие отца вызвало у Арея новый приступ злости, едва он заметил его. — Ты опять?! — вскочив, зарычал он. — Да ладно! — отмахнулся Айон. — Между прочим, мне даже приятно смотреть, что ты кого-то любишь. — А мне вот, представь, не очень приятно, когда ты на это смотришь! — Он стесняется, — улыбнувшись, объяснила Арианна. — Он всегда стесняется, когда что-то хорошее делает, — усмехнулся Айон. — Арей, мне надо с тобой поговорить. — Что, прямо сейчас? — хмыкнул сын, явно недовольный тем, что его так бесстыдно обсуждают в его же присутствии. — Вот встретимся через недельку и поговорим. — Прямо сейчас. Думаешь, я стал бы просто так сюда лететь? — А что, не стал бы? — Арей! — Да иду я, иду! — Я жду. Айон спрыгнул с подоконника в сад. Арей выругался ему вслед. — Все время ему от меня что-то надо, — проворчал он недовольно. — А вот когда я чего-то хочу... — Да ладно тебе! — подбодрила Арианна. — Не думаю, что он сюда просто так примчался. — А я вот уверен в обратном. Черт, вот что ему, заняться больше нечем?! — А разве у него могут быть занятия, которые ему важнее, чем ты? — Да лучше б были, — буркнул Арей, перебираясь через подоконник. Айон стоял, прислонившись к дереву и задумчиво глядя в звездное небо. Созерцал красоты космоса с таким умиротворением на лице, что на него было противно смотреть. — Ты что-то хотел? — раздраженно спросил Арей, подходя к нему. — Я не вовремя, да? — виновато улыбнулся Айон. Получилось почти достоверно. — Ты всегда не вовремя. Ну? — Не волнуйся, я ненадолго. — Ну?! — Ну... В общем, это тебе... Он вытащил из-за спины длинный кожаный футляр. Догадываясь, что это может быть, Арей в предвкушении расстегнул молнию и достал из него меч. — Нравится? — с надеждой спросил Айон. — Вообще это твой, но я помогал Амариз его усовершенствовать. Надеюсь, ты не убьешь меня за то, что я проделал это без спросу... Арей с таким восторгом обнял за шею, что ответил без слов. — А ты возмущался, зачем я опять приперся... — пристыдил Айон, целуя его спутанные волосы. Но сын быстро высвободился из объятий. — Ничего себе! — восхищенно воскликнул он, вертя в руках меч. — Вот это апгрейд! Айон впервые видел его в таком неумном восторге. Может, стоило раньше начать искать к нему более... индивидуальный подход? Наверняка у них были какие-то общие интересы. Хоть что-то, что они могли бы разделить. — Вижу, тебе не терпится его опробовать? — усмехнулся Айон. — Ага! — Сразимся? — Да с удовольствием! — Ну, в этом-то я не сомневаюсь... Айон материализовал свой меч, и бой начался. Наверное, только это и связывало их. Только этим они могли заниматься вместе. Ну и пусть — главное, это приносило удовольствие. От этого им обоим становилось хорошо. — Ты никогда не сражался с таким энтузиазмом, — заметил Айон, один за другим блокируя удары. Сын едва не достал, полоснув по воздуху в опасной близости от лица, но Айон увернулся, и меч вонзился в невинное дерево. — Аккуратнее! — возмутился Айон. — Хорошо драться — это не значит крушить что попало! И не размахивай мечом так, будто мух от себя отгоняешь! Точнее и аккуратнее! Ясно? — Ясно! — подтвердил Арей, точным и аккуратным движением отсекая руку. — Уже лучше... — немного удивленно похвалил Айон, восстанавливаясь и ловя в воздухе лезвие меча сына. — Так нечестно! — возмущенно заявил Арей. — А кто тебе сказал, что в жизни все всегда будет честно? Но уже действительно гораздо лучше. Учишься потихоньку. Это вселяет надежду. Лет через двадцать будешь сражаться со мной на равных. А через пятьдесят, возможно, и лучше. — Да ты вообще лучший! Тебе вообще равных нет! — недовольно проворчал Арей. — Просто ты бездарь, — захохотал Айон, уворачиваясь от пинка. Отпустив меч и вернувшись в человеческий облик, он потянулся, довольно улыбаясь, и тут же рухнул на землю от мощного удара в спину. Лезвие оказалось прямо у горла. Вздохнув, Айон вопросительно приподнял бровь, укоризненно глядя на сына. Тот ухмыльнулся. — Я докажу тебе, что не бездарь. — Не надо, — усмехнулся Айон, отводя от себя меч и поднимаясь. — Все, на что ты способен — это ударить в спину и победить подлостью и обманом. — А разве имеет значение, как именно я смогу победить? — лукаво прищурился Арей. — Итог-то ведь все равно один. — Если твоим врагом буду я, я легко смогу тебя раскусить, — пожал плечами Айон, непринужденно улыбаясь. — Ты никогда не будешь моим врагом, — хмыкнул Арей, помахивая мечом и шутливо целясь в него. — А уж идиотов я как-нибудь смогу обмануть. — Каких идиотов? — вздохнул Айон, отбирая у сына опасную игрушку. — Всех, — усмехнулся Арей, приобнимая за пояс. — Всех, кто существует во Вселенной. — Я избранный? — захохотал Айон, утыкаясь ему в лоб и с любовью целуя. — Это лестно... Сын припал к губам, жадно впиваясь в них. Айон запустил пальцы ему в волосы, отвечая со всей страстью. Это, все же, была прекрасная прелюдия. Уж точно лучше, чем серьезная перебранка и мордобой. — Меч мешает, — усмехнулся он, чуть отстраняясь, когда сын полез под рубашку. — Так убери его, — раздраженно буркнул Арей. — Я соскучился по твоим объятиям. — И я тоже очень соскучился, — ласково улыбнулся Айон. Сын бесцеремонно повалил на траву, наваливаясь сверху. Вновь терзая губы отца, он небрежно и быстро срывал с него одежду, заботясь лишь о своем желании. — Смотри не съешь меня, — промычал Айон, на мгновение отрываясь от назойливых губ. — Нам надо чаще видеться... — Надо, — согласился Арей, с жадностью лаская его тело. Он и не думал, что настолько скучал по близости с отцом. Но впереди у них было еще много времени, которое они могли провести вместе. Почти не отвлекаясь на разговоры. Лишь предаваясь безумной страсти. И хотелось, чтобы только так и было всегда.

***

— Он все знает, — прошелестел в голове вкрадчивый шепот. — Он убьет тебя... Арей дернулся, попытавшись встать, но тело осталось неподвижным. — Ты снова пришел, — сдавленно произнес он, ощущая, как из груди вырывается хриплый отрывистый смех. — Я скоро умру? — Я приготовил для тебя три смерти, — усмехнулся повелитель, создавая ледяное пламя щелчком пальцев и освещая темницу тусклым светом. Арей прикрыл глаз, не желая видеть гнилые стены своей тюрьмы. — Ты потерял чувства, потом разум, — насмешливо продолжил Правитель Ада. — Следующая — жизнь. Арей вновь расхохотался, кашляя и отплевываясь частями изъеденных паразитами собственных органов. — Я понял, почему так боюсь смерти, — выдавил он. — Она ждет меня с того момента, как я потерял душу. Она уже здесь, во мне. Она уже убивает меня. Ты начал приходить ко мне, лишь когда меня начала поджидать последняя смерть... Смерть тела... От меня осталось только тело... Но в этом теле все еще течет его кровь... Повелитель усмехнулся, разводя руками. Пламя вокруг стало ярче, повинуясь его жестам. — Ты боишься его. Боишься своего отца. Ты знаешь, что именно он отнимет твою жизнь. Именно он приведет тебя к концу твоего ада. Он уже сейчас ведет тебя туда, где ты найдешь меня. Он не примет отказа. Он будет направлять тебя к новому миру, и, когда ты обратишь его мечту в небытие, убьет. Ты знаешь это. — Нет! — собрав всю свою веру, крикнул Арей. — Никогда! Никто из нас двоих не убьет друг друга! — Ему будет нечего терять, — насмешливо произнес Правитель Ада. — Жизнь померкнет для вас обоих. — Я презираю жизнь, — ухмыльнулся Арей. — Я все презираю. Он — не жизнь. Он вечность. Моя вечность. Бессмертие... В нем нет ни жизни, ни смерти... Вот чего я хочу... Вот что мне не противно... Он создаст мир вечности... Это моя истина... Этого я хочу... В это я верю... И ты не сломаешь это во мне... Никогда не сломаешь... Яростно сжав зубы, Арей смог рывком поднять ослабшую руку и вцепиться повелителю в волосы. — Идиот, — захохотал он ему в лицо. — Тебе не победить мою вечность. — Глупец, — сдержанно улыбнулся Правитель Ада одними лишь уголками губ. — Я показал тебе жизнь без меня. Не хочешь ли увидеть будущее?

***

Айон сидел на подоконнике у себя в комнате, расслабленно закрыв глаза и вслушиваясь в шелест ветра, отвлекающий от насущных проблем. Внезапно появившаяся посреди кабинета черная фигура рухнула на пол и, застонав от боли, протянула к нему руку. Айон бросился к ней, узнав Арея. А его сложно было узнать... Все тело было изуродовано ожогами адского пламени. Из многочисленных ран на пол стекала кровь. Плоть была вырвана кусками. Так же, как и правый глаз. Опираясь на отца, Арей приподнялся, встав на колени, и, вцепившись в ворот его рубашки, прохрипел: — Спаси меня... Закашлявшись, он сплюнул кровь. И, придвинувшись ближе, уткнулся отцу в плечо. — Я люблю тебя и верю тебе... Не дай этому произойти... Не дай мне умереть... Спаси меня, папа... Чувствуя его дрожь, ощущая, как кровь хлещет из ран, Айон дрогнувшим голосом спросил: — Что произошло? — Я стал ему не нужен, когда он получил все, что хотел... Теперь он сотворит небытие... А меня он отдал Сатане, — прохрипел Арей. — Это агония, и это уже не изменить... Но ты можешь... Только ты можешь... Он коснулся губами губ отца, собирая последние силы. Айон почувствовал вкус гнилой крови. Гнилой души. — Из-за тебя... — прошептал он, придерживая голову сына, который доживал последние секунды и с каждым мгновением все больше слабел. — Из-за тебя я снова потеряю все... И на этот раз безвозвратно... — Но мы все исправим, — отчаянно простонал Арей, вцепляясь ему в рубашку. — Вместе... Мы все исправим... Тебе просто нужно... Спасти меня... — Ты бесполезен, — с презрением и злостью процедил отец, яростно отрывая от себя его руку. — Мне стоило давно убить тебя. Арей припал к губам Айона, но тот оттолкнул его. Сын — несчастный, потерянный, искалеченный — разочаровал уже давно. Он не был нужен таким. Небезупречным. Непокорным. Поддавшимся чужой воле. Он должен был служить мечте, а не разрушать ее. Новый дьявол сложил дрожащие губы в лживую улыбку, полную горького самообмана. — Пусть мои последние слова будут такими же, как и первые... — прошептал он, роняя голову отцу на грудь. — Я люблю тебя, папа... Резко дернувшись, Арей закашлялся кровью и повалился на пол, будучи уже не в состоянии дышать. Кровавая слеза стекла вниз по щеке из единственного глаза. А на лице Айона отразилось лишь брезгливое презрение. И было невыносимо на это смотреть.

***

— Ты лжешь, — прошипел Арей. Его била крупная дрожь. — Ты снова лжешь. — Я ведь бог лжи, — усмехнулся повелитель. — Когда-нибудь ты все поймешь. Когда-нибудь ты узнаешь мое имя. Но не узнаешь меня. Арей открыл рот, чтобы спросить, что это значит, но из уст вырвался лишь беззвучный крик. Душа сгорала в синем пламени, рассыпаясь золой на гнилой пол тюрьмы. — Встретимся там, — сквозь пелену невыносимой боли услышал он хохот Правителя Ада. — Я спасу тебя, чтобы уничтожить. — Нет, — ухмыльнулся Арей безумно и торжествующе. Вдруг вскидывая на него полный ярости взгляд. — Уничтожишь, чтобы спасти.