Путь к Раю

Элизиум вновь праздновал предстоящую вскоре высадку на историческую родину. Все веселились и громко галдели, делясь друг с другом радостью. Лишь братья сидели вдали друг от друга, молча переглядываясь, но вскоре и они присоединились к веселой компании, стараясь, впрочем, избегать тесного общения — они так и не помирились с последней ссоры. На этом пиру не было только Арея, отсыпающегося после пьянки накануне. Дети радостно резвились возле своих матерей, те между разговорами умудрялись их развлекать. Айон много пил, пытаясь забыться. Анри задумчиво смотрел в окно. Мариса настороженно озиралась. Ее беспокоило какое-то смутное, не до конца оформившееся ощущение. Но минуты шли, и ничего не происходило. Наконец, явственно уловив висящую в воздухе тревогу, Мариса привстала, и в этот миг окно, перед которым сидели братья, брызнуло осколками. Они тут же кинулись на пол, но их все равно задело. Боль заставила разум прийти в совершенно трезвое состояние. Стала сигналом к атаке. Организм пытался выжить даже несмотря на желание упиться вусмерть. Вот только это мало чем помогло. Посреди зала стоял Арей и, ухмыляясь, обводил всех нагловатым взглядом. Его взгляд стал совсем хищным, когда он увидел, как на него смотрит Айон, лежащий на полу — с болью, тоской и потерянной верой. Анри дернулся, с него посыпалось стекло. Раньше него вскочила Мариса и бросилась на Арея. — Мариса! Нет! — закричал Айон, пытаясь подняться и с каждым новым движением теряя силы. Арей усмехнулся и легким взмахом меча перерубил матери ноги, заставив ее рухнуть на пол. Если бы он попал выше... Если бы достал до живота... Айон хотел закричать, но из горла вырвался только сдавленный хрип. Он будто бы попал в один из своих кошмаров. Только теперь наяву. И не хотел в это верить. Хоть это и было вполне реально, хоть и происходило прямо на его глазах. Анри рванулся, но Айон схватил его за ногу. — Не делай этого... — умоляюще прошептал он. Брат присел и вцепился ему в плечи. — Это отродье не имеет права называться твоим сыном! — закричал он прямо в лицо. — Убивают достойных! А эту дрянь я просто раздавлю, как поганую муху, ползущую по стеклу! Посмотри, что он сделал со своей матерью! Он то же самое сделает с тобой! В нем нет души! Он убивает так же легко, как дышит! Я все равно его убью, что бы ты ни говорил! Даже если это будет последнее убийство в моей жизни! Над демонами нависла тень. Анри обернулся. Позади стоял Арей, занесший над ними лезвие меча. Не задумываясь о том, что делает, движимый одними лишь чувствами, Анри оттолкнул брата и принял удар на себя. Айон застонал, видя, как брат, захлебываясь кровью, падает на холодный пол зала. Он переводил взгляд то на Анри, то на Арея, который усмехался, поигрывая мечом, и вдруг спокойным и властным голосом приказал: — Возьмите раненых и уходите. Я сам с ним справлюсь. Мариса, чья регенерация была быстрее прочих, взяла все в свои руки и заставила Арианну и Амариз увести детей, а сама подняла с пола Анри, валявшегося без сознания. Арея напоследок кольнул горький взгляд Арианны, который, впрочем, лишь больше его разозлил. Когда все ушли, Айон поднялся. Принял истинный облик и материализовал меч. На этот раз он был настроен решительно. Сын перешел грань дозволенного. Вмешал Анри, которого все это вообще никак не касалось. Сумасшедший. Повезло, что он не тронул Арианну и детей. — Хочешь со мной сразиться? — хмуро спросил Айон. — Я всегда этого хотел! — безумно ухмыльнулся Арей. — Ничего на свете я не жажду так, как этого! — Хорошо. Ты получишь то, чего хотел. Ты ранил двоих из тех, кого я люблю... За каждого из них ты ответишь. Арей неуверенно отступил на полшага. Взгляд и голос отца не слишком способствовали храбрости. Но храбрость отлично заменялась ненавистью. — Ты не посмеешь! — ухмыльнулся он. Вместо ответа Айон сделал лишь одно едва уловимое движение, и Арей упал на колени, держась за отрубленную руку. Отец поднес острие к его горлу. Он больше не поддавался, как раньше. Это больше не было игрой. — Существо, ничтожное по своей сути, — негромко произнес он. — Жалкое, полное страхов и сомнений. Заметь, на месте руки могла быть и голова. Арей скрипел зубами и восстанавливал руку, не желая смиряться с позорным поражением. — Никто не поможет тебе. Никто не будет сожалеть о тебе после твоей смерти. Никто не любит тебя, — спокойно продолжал Айон. — Ты все же выбрал зло. Но зло отвергло тебя. — Ты отверг меня, — прошипел Арей. — Вы все... Все одинаковые... Ненавидящие глаза пронзили Айона бешеной яростью. Стоять на коленях перед отцом было унизительно. Острие почти касалось шеи, не давая пошевелиться. Восстановив руку, Арей оттолкнул лезвие, и то лишь немного задело плечо. Он кинулся к своему мечу, но на пути вырос Айон, быстрым и точным движением пригвождая к полу ладонь, тянущуюся к желанному спасению. Арей взвыл от боли, глядя на него ненавидящим взглядом. — Лживая тварь, — усмехнулся Айон, рывком выдергивая меч из его руки. — Ты очень часто меня разочаровывал. Но теперь я вижу, что ты действительно заслуживаешь смерти. Схватка принимала серьезный оборот, складываясь далеко не в пользу Арея. Рыча от злости, он вскочил, на мгновение взмывая к потолку, чтобы наброситься на Айона сзади, но тот, резко развернувшись, ударил ногой в лицо, заставляя упасть. А после наступил на горло. Когда их взгляды встретились, Арею стало жутко. Отец по-прежнему смотрел безо всякой ненависти, лишь с разочарованием и грустью. Он принял это решение не в ярости. Оно было взвешенным. Обдуманным. Трезвым. Он действительно этого хотел. — Отпусти... — прошептал Арей, задрожав от неподдельного страха. Айон покачал головой и занес лезвие, направляя прямо в сердце. — Отпусти... Пожалуйста... — умоляюще повторил Арей, ощущая, что плачет. Не в силах смириться с тем, что умрет. Так скоро и безрадостно. Никогда еще так сильно не хотелось бороться за свою истину, как в этот момент. — Отпусти... Папа... Я обещаю... Этого не повторится... Только оставь мне жизнь... Пожалуйста, папа... Меч замер в воздухе. Отец все же сомневался. Но, поколебавшись всего пару мучительно долгих секунд, принял окончательное решение — начал медленно поднимать его, чтобы через мгновение вонзить в грудь. — Умоляю... — выдавил Арей. — Папа... Пожалуйста... Я хочу жить... Все, что хочешь... Только не убивай меня... Ты обещал... Ты обещал, что сделаешь меня счастливым... Я не хочу умирать... Рука Айона дрогнула. Он отступил на шаг, и Арей быстро отполз подальше, забиваясь в угол. Держа судорожно сжатую руку у сердца. Только что едва не оборвалась его жалкая, ничтожная жизнь. Но у него не было больше никакой другой. Айон подошел к нему. Присел рядом, опускаясь на одно колено. Накрыл ладонь своей и сжал в молчаливом сочувствии. Арей дернулся и попробовал вырваться, но отец крепко прижал к себе. — Не убивай меня... Не убивай... — сдавленно прошептал Арей, вцепляясь когтями в его плечо. Айон поцеловал в висок и сбивчиво ответил: — Не бойся меня... Пожалуйста, не совершай больше зла и не бойся... Пожалуйста... Я тебя люблю... Только не совершай больше зла... Арей зарыдал. Услышать снова эти слова из уст того, кого он ненавидел больше всего на свете, кого так отчаянно желал убить, кому причинил столько боли... И кто любил даже после всего этого... Он обнял отца за шею так крепко, как не обнимал никогда, и уткнулся лицом в седые, небрежно спадающие на плечи волосы. Айон гладил сына по спине и прижимал к себе, готовый простить еще тысячу раз, но только не совершить того, за что хотел его наказать. — Последний раз... Пусть это будет в последний раз... — прошептал Айон. — И больше я никогда не причиню тебе боль... Едва удавалось сохранять видимость сдержанности. В голове не замолкал пробирающий до костей ледяной голос. Он без конца повторял: «Если ты убьешь его, я приду, чтобы убить тебя». Анри чувствовал, что умирает. Звуки доносились до него будто сквозь плотную пелену. Сквозь завесу всепоглощающей боли. Зрение было как в тумане. Когда Анри наконец очнулся, он различил улыбающееся лицо Айона и почувствовал, как тот гладит по голове. Боль прошла, хоть в теле по-прежнему осталась свинцовая тяжесть, а разум не осознавал даже, что происходит. — Ты убил его? — первым делом спросил Анри, вспомнив, что случилось. Как он вообще оказался здесь. — Не думай об этом, — ответил Айон. — У меня для тебя другая новость... — Это он тебя убил, и мы встретились в аду? — сразу предположил Анри. Айон засмеялся. — Нет, Анри, ты жив! И даже почти здоров! Просто я хотел сказать тебе, что простил тебя... Ты защитил меня собой... — Скажи... — с трудом произнес Анри, всецело занимаемый лишь одной мыслью. — Скажи мне, он мертв?! — Я же сказал, не думай об этом... — Ты снова его не убил?! Ты ему все еще веришь?! — Я не хочу решать так все проблемы. Я не хочу его убивать. — Идиот! Тебе что, жить надоело?! — Я люблю его. — Да какая разница! Он тебя ненавидит! — Не говори о том, чего не понимаешь... — Да как после всего этого?!.. Как ты так можешь?! Нельзя любить того, кто разрушит весь мир! Он важнее тебе, чем мы?! Ты променяешь нас на того, кто убьет тебя при первой возможности?! — Замолчи! Айон вскочил, глядя на брата с привычной яростью. Анри приподнялся, надеясь, что, пока он в таком состоянии, его все же не будут бить. Но брат не собирался этого делать. Лишь с досадой произнес прежде, чем ушел прочь: — Когда-то я был готов променять мир на тебя! — Айон! Подожди! — закричал Анри ему вслед и со злостью грохнул кулаком по капсуле жизнеобеспечения. Чтобы догнать брата, он был еще слишком слаб. Глядя на бескрайные просторы космоса, усеянные звездами, Айон сидел на крыше и гладил голову Арея, лежащую на своих коленях. Сын тихо поскуливал и дрожал, и он нежно ласкал его, пытаясь успокоить. Хотелось, чтобы и у него самого был кто-то, кто мог бы утешить и понять. И унять боль, какой бы сильной она ни была... Айон ощущал, что безмерно устал от ответственности. Что хочет сбросить с плеч этот груз. Хоть на день, хоть на пару часов. Просто пожить. Не принимать решений, не контролировать толпу ненавидящих друг друга психов. Лететь оставалось не так уж долго. Но что изменилось бы потом? Когда на крышу вышел Анри, Айон встретил его холодным: — Мне казалось, мы все с тобой обсудили. Арей прижался к отцу еще сильнее, в страхе вцепляясь в его рубашку. Но не сказал ни слова. Он жался к нему, как беззащитный демоненок. Как в детстве, когда прятался под его крылом. И невозможно было не проникнуться к нему светлой нежностью. Даже если от убийства остановил только страх — это позволило не совершить ошибку. Без Арея ничто не имело смысла. Без Арея жизнь всегда была неправильной и пустой. Анри подошел и сел рядом. Минута прошла в полнейшем молчании. Потом он осторожно приобнял и тихо прошептал: — Я обещал, что, куда бы ты ни пошел, я буду с тобой... Если ты решил любить его несмотря ни на что, я не буду его убивать... Не злись за те слова... Я просто не хочу, чтобы тебе снова было больно... Айон улыбнулся, ответив на это легким поцелуем в щеку. Неужели он наконец добился от Анри понимания? — Как хорошо, что вы все у меня есть... — произнес он, обнимая их обоих — брата и сына. — Я вас так люблю... Оба они прижались к нему с разных сторон. И оба подумали о том, как нуждаются в нем. В том, кто любил их после всего, что они сделали. И готов был за все простить. На крышу поднялась Мариса, нарушив идиллию. Айон встал, так и не выпуская сына из объятий. Арей жался к нему, боясь всех и вся. — Как ты мог его простить?! — вскричала Мариса. Арей вцепился в отца еще сильнее. Айон обнял его еще крепче, не давая сомневаться. — Я люблю его, Мариса. Может быть, ты никогда с этим не смиришься, но я не позволю никому его убить... Я в ответе за него! Я обещал ему! — Убей его, так будет лучше для всех! — Нет! Никогда я не убью кого-то, кого люблю... Мариса, пожалуйста, пойми, что не все проблемы решаются таким способом... Она подняла меч и нацелила Арею в горло. Айон без колебаний закрыл его собой. — Анри! — обреченно воскликнула Мариса. — Хоть ты соображаешь?! Заставь его отойти! Анри покачал головой, не пытаясь ничего предпринять без четкого приказа брата. — Я не хочу опять его предавать... — Да вы что все тут, с ума посходили?! — вскричала она в истерике. — Вы что, не видите, кто перед вами?! Айон подошел к ней и заставил опустить напряженно вытянутую руку с зажатым в ней мечом. Арей осел на пол, глядя на отца умоляющим взглядом. Анри присел рядом и осторожно обнял его за плечи. — Мы с братом тебя защитим, — улыбнулся он. — А когда мы делаем что-то вместе, ничто не в силах нам помешать. Мариса и Айон смотрели друг другу в глаза, готовые решительно стоять на своем до конца. — Или он, или я, — твердо сказала она. — А если я люблю вас обоих? — тихо спросил он. — Тогда тебе придется решить, кого ты любишь больше. — И ты будешь любить меня, если я переступлю через его жизнь, чтобы быть с тобой? — Какое значение имеет жизнь дьявола?! Он не заслужил твоей любви! Айон бездействовал пару мгновений, борясь с собой, а потом, резко замахнувшись, ударил Марису по щеке. Не так, будто затевал драку. Будто просто пытался осадить. — Я тоже не заслужил твоей любви, да?! Да?! Я хотел убить и тебя, и поэтому надо меня ненавидеть?! Мы все должны друг друга ненавидеть, потому что ничего хорошего не заслужили?! Он схватил ее руку и приставил лезвие меча к своему горлу. — Убей меня! — выдохнул он яростно. — Если ненавидишь, то убей! Может быть, если ты сделаешь это, то поймешь, что ненависть и месть ничего не решают, а только оставляют в душе дыры, которые ничем не закрыть! Может быть, тогда ты поймешь, что нельзя ненавидеть! Вы ненавидите меня так сильно, что хотите убить того, кто дорог мне?! Не в силах держаться на ногах, Айон оперся о стену. Рука, которой он держал запястье Марисы, дрожала. Он навалился на нее, прижав к стене, и уткнулся в ее плечо. Они все просто уже безмерно задолбали. Не семья, а черт знает что. — Прости меня... — прошептала она, обнимая его. — Айон, прости... Осторожно освободившись от объятий Анри, Арей прижался к отцу со спины. Анри тоже обнял брата, сжав пальцами его ладонь. — Любите меня... — прошептал Айон, чувствуя их объятия. — Любите меня, как я вас люблю... Я хочу, чтобы вы любили и друг друга... Он улыбнулся — то ли нервно, то ли облегченно — впервые почувствовав, что существуют те, кто действительно любят его и теперь уже никогда не предадут. Лелея надежду на то, что все действительно станет лучше, он попытался обнять их всех сразу, но не смог. Анри рассмеялся, утыкаясь ему в лоб. Арей и Мариса прижались с разных боков, и Айон все же смог заключить их в крепкие объятия. Эти мгновения он помнил еще очень долго. Никогда еще ему не доводилось касаться их всех вместе. Никогда еще они одновременно не обнимали его. После он постоянно убеждал себя, что поступил правильно, но разумом понимал, что стоит на краю пропасти и сам готов в нее спрыгнуть. Пару раз посреди ночи он вскакивал и хватался за меч, но через несколько секунд понимал, что скорее умрет сам, чем переступит через его жизнь. Теперь все время мучили кошмары. Снилось, как сын убивает всех, кто безмерно дорог, а он умоляет остановиться и видит на безразлично-надменном лице лишь дьявольскую усмешку. Это давно уже не касалось только их двоих. Арею тоже было несладко. К привычным кошмарам добавился еще один. Против воли он вспоминал взгляд отца, когда тот готов был убить его. Без ненависти, с печальной грустью... И вместе с тем безо всякой жалости... Он не мог выносить этого. Поговорить наконец с Айоном и решить все раз и навсегда мешал душащий страх, но, собравшись с мыслями, Арей все же решил попытаться. Айон, как и всегда теперь, сидел в общем зале в обнимку с бутылкой и о чем-то оживленно спорил с Марисой. Постояв на пороге в ожидании, пока отец заметит, Арей ушел, так и не добившись никакого внимания. Мариса что-то шепнула на ухо Айону. Поцеловав ее, он тут же сорвался с места и побежал следом за сыном, чтобы догнать его уже в коридоре. — Ты что, хотел чего-то? — спросил Айон, переводя дыхание, когда поравнялся с ним. — Да нет... — ответил Арей, борясь с собой. — Совсем ничего? — уточнил отец, приподнимая бровь. — Совсем... Айон пожал плечами и развернулся, чтобы уйти, но Арей удержал его за руку и притянул к себе. — Обними меня... — тихо попросил он. Айон улыбнулся. Прижав сына к себе, поцеловал его в ухо и уткнулся в черные как смоль волосы с сединой на висках. Арей все больше напоминал маленького беззащитного демоненка, ищущего утешения у любимого отца. Он обхватил руками за пояс, пытаясь прижаться еще крепче. И захотелось, как раньше, заботливо укрыть его крылом. — Теперь буду знать, как расшифровать твое «ничего не хочу», — усмехнулся Айон и пробежался пальцами по плечам сына. Это мимолетное прикосновение заставило дрожь пронзить его тело. После недавно пережитого обострились все чувства. Если бы отец вздумал поцеловать сейчас, это было бы невыносимо. Если захотел бы близости, Арей не выдержал бы. — Ты говорил, что недостоин быть рядом со мной... Ты правда так думаешь? — спросил Айон. — Наверное... Но я хочу быть с тобой... Айон слегка отстранился и, положив руки на плечи сыну, посмотрел ему в глаза. — Давай договоримся, что мы больше не будем об этом думать. И, тем более, говорить. Давай просто жить. Как нормальная семья. И отношения выяснять не у всех на виду, а где-нибудь, где этого никто не увидит. Наши с тобой отношения — это наше личное дело. Хорошо? Арей кивнул. Айон улыбнулся и поцеловал его в щеку. — Тем более, что после наших разговоров на эту тему всегда остается море крови... — Можно, я спрошу о том, о чем лучше не надо? — Ну рискни. — Почему ты меня не убил тогда? О чем ты подумал? Я видел, как изменилось твое лицо... Я хочу знать. Я хочу, чтобы ты ответил. Айон прислонился спиной к стене и закрыл глаза. — Ты сказал, что я обещал сделать тебя счастливым... — тихо произнес он. — Я вообще не мог тебя убить... Убить того, в ком течет моя кровь... Кого я так желал, кого так мечтал видеть рядом с собой... С кем хотел разделить рай... Будь ты хоть трижды дьяволом... Я не могу тебя убить... И тогда не смог бы... Если бы вонзил меч тебе в сердце, то воскресил бы потом... Любым способом, любой ценой... Даже ценой собственной жизни... Потому что нет ничего роднее этих глаз, которые тогда смотрели на меня с мольбой и жаждой жизни... Анри всегда смотрел на меня с ненавистью, когда мы были противниками на поле боя... А ты сдался... Если уж я не смог убить Анри, который ненавидел меня, разве мог я убить тебя, когда ты раскаялся? Ты можешь любить меня после того, как я хотел тебя убить? — Ты же меня любишь... Хотя я ненавидел тебя и хотел убить... Если бы ты даже просил тебя не убивать, я бы все равно убил... — А сейчас? — Я хочу, чтобы ты меня любил... Я тебя люблю... Я хочу твоего рая... Твоей мечты... — Тогда и я спрошу, возможно, о том, о чем не стоит: когда ты полюбил мою мечту? — Я начал сомневаться, еще когда стал подозревать, что повелитель лжет мне... Мне было хорошо с тобой... Ты понимал меня... Ты любил меня... А потом, когда мы сидели на крыше после того, как ты чуть не убил меня... Я понял, что не хочу твоей ненависти... Когда ты сказал, что ненавидишь меня, я понял, какую боль причинял тебе этими словами... Я не хочу больше ненавидеть... Я не хочу, чтобы ты ненавидел меня... Айон притянул сына к себе. И спросил, глядя ему в глаза: — Значит, ты способен понять что-то, только если сам это испытаешь? Арей прижался к груди отца, опуская лицо и пряча безмолвные слезы. Айон ласково погладил его по голове. — Прости... Я понимаю... Я тебя люблю... Он легонько царапал Арею за ушами, и тот жмурился от удовольствия, как кот. Жаль, не урчал сейчас — видимо, все еще не мог до конца расслабиться. Айон провел ладонями по щекам сына и, приподняв его голову, посмотрел в родные глаза. Арей криво улыбался, все так же напряженно хмуря брови. Даже когда отец коснулся губами его лба. «Неужели это он всего несколько дней назад едва меня не убил? — подумал он, глядя в ласковые фиолетовые глаза Айона. — И неужели я действительно желал ему смерти?» — Он лгал, — тихо прошептал Арей, прикрыв глаза и ощущая на своем лице нежные поцелуи. — Я знаю, он лгал... Он показал мне мою смерть... Виновником которой был ты... Но он лгал... Ты не убил меня... Айон отстранился, положив руки ему на плечи. — Ты проверял мою реакцию? — мрачно усмехнулся он. — Нет, — глухо ответил сын, опуская голову. — Мне просто было очень страшно, и я не понимал, что делаю... Айон тяжело вздохнул, погладив его по волосам. Арей обреченно уткнулся в плечо. — Маленький сумасшедший мальчик, — сочувственно произнес Айон. — Прости меня... Я должен был привыкнуть к твоему безумию. Но ты ранил Анри и Марису... Ты зашел уже слишком далеко... — Это ты прости, — проскулил Арей, зарываясь лицом в его волосы. — Я снова поверил ему... Но он больше не придет... Пока не настанет тот день... — Прекрати говорить об этом, — отрезал Айон категорично и строго. — Прекрати думать об этом. Хватит отравлять свои мысли. — Но мне не изгнать его оттуда... — всхлипнул Арей, плотнее прижимаясь к отцу. — Пойдем в спальню, — вздохнув, предложил тот. — Я знаю только один эффективный способ выбросить из головы ненужные мысли. Кивнув, Арей сжал руку отца. Поднеся к губам холодную ладонь, Айон на несколько мгновений припал губами к подрагивающим пальцам. Что нужно было сделать, каким стать, чтобы подарить сыну счастье? Все вокруг говорили, что это безнадежно. Что этот путь ведет в пропасть. Может, такова, на самом деле, была вся его жизнь. Просто бесконечное падение в глубочайшую бездну. Но еще в тот далекий день, сбегая из Ада, Айон точно знал, к чему именно хочет прийти. То будущее было неизбежно. И там они были счастливы. Там сын любил. Заботился. Там Айон спасал ему жизнь вместо того, чтобы отнимать. Отец целовал так нежно. И было приятно от ласк. Но изнутри сжигала невыносимая горечь. Арей отстранился, едва он полез под одежду. Отвел глаза, не находя слов, чтобы объяснить, в чем дело. Но Айон просто молчаливо обнял, крепко прижав к себе. И долго гладил, уткнувшись в макушку. В поразительном, полном сочувствия понимании. Но от этого не становилось легче. Сейчас вообще не могло стать легче. Ни от чего. Первый разговор с братом в уже более-менее непринужденной обстановке начался с обвинений. Айон, надеявшийся на отсутствие претензий после давней ссоры, был очень недоволен новым выяснением отношений. Он так хотел, чтобы все это наконец закончилось. Все дрязги, скандалы и попытки друг друга убить. Но жизнь рассудила иначе. — Значит, говоришь, наша близость во время пытки была для тебя унизительной? — усмехнулся он, выслушав длинную тираду о том, как брат устал ему подчиняться. Видимо, он очень долго носил это в себе, и лишь сейчас решился высказать без опаски. Ведь Айон решил больше ни с кем не идти на конфликт. — И позволь узнать, почему же? Анри стыдливо прикусил губу. — Избив, ты начал ласкать меня... А потом, удовлетворившись, просто стал бить дальше... Ты взял меня, как своего раба... — пояснил он, отворачиваясь. Айон вздохнул. — Ты просто слишком плохо обо мне думаешь... Да, я сильно разозлился... У меня это бывает... Но в остальное время я нормально к тебе отношусь. — Нормально? — недоверчиво хмыкнул Анри. — Я еще удивлен, что отделался так дешево. Айон ошеломленно приподнял бровь. — Дешево? — Я думал, ты меня накажешь гораздо строже... — Как? — Член отрежешь... Насовсем... Айон воззрился на брата в неподдельном изумлении. — Что? — развел руками тот. — Я же такое сказал, вот и... Вздохнув, Айон постучал его по лбу костяшками пальцев. — Что? — немного обиженно повторил Анри. — У тебя в голове от этого все равно не прибавится, — тяжело вздохнул Айон. — А от плети прибавится? — насупился брат. — Мне просто надо было куда-то деть злость. — Ты бьешь меня, потому что злишься? — Да. — Стенку бей! — заявил Анри, нагло хмыкая. — Ей не больно! Айон влепил ему легкую пощечину. — Опять ты меня бьешь, — проворчал Анри, понурившись. Он вел себя хуже ребенка. Айон закатил глаза в усталом бессилии. С Анри просто невозможно было разговаривать без применения убеждающих тумаков. Вот и сейчас это резко привело его в чувство, заставив вспомнить свое место. Он полез обниматься, строя жалобные глазки. Айон вздохнул, прижимая его к себе. — Мы только что помирились. Давай просто переспим и разойдемся, пока еще чего-нибудь не произошло, — предложил он. — А поговорить? — насупился Анри. — Ну и о чем нам с тобой говорить? — О чем угодно! — Мы с тобой разные, у нас даже нет общих тем для разговора. — Тогда сверху буду я! Айон тяжело вздохнул, роняя голову ему на плечо. — Анри... Ты такой Анри... — измученно простонал он. Брат повалил на диван, столкнув с подлокотника. Айон снисходительно посмотрел на него снизу вверх. — Братик, а ты будешь кричать? — капризно спросил Анри, пристраиваясь меж бедер. — Я хочу, чтоб ты кричал. — Ну тогда старайся, — усмехнулся Айон, притягивая его к себе. — Ты вредный, — заявил Анри, стаскивая с него одежду. — Ты все время смотришь на меня свысока. Вместо ответа Айон поцеловал его в губы. Это было гораздо приятнее, чем вновь начинать препирательства. Анри тут же оттаял, совершенно позабыв о своих претензиях. — Здорово, что мы помирились, — улыбнулся он, прильнув к груди. — Пусть даже таким способом... Айон вздрогнул, вспомнив произошедшее. То, как он поступил с сыном, не переставало терзать измученную душу. Вцепившись брату в волосы, он зарылся в них лицом, пытаясь спрятать нахлынувшие слезы. Анри изумленно вздохнул, ощутив его дрожь. — Чего ты?.. — спросил он тихо. — Отвернись, — процедил Айон. — Тебе плохо? — жалобно проскулил Анри, обнимая крепче. — Все же хорошо... — Заткнись, — отрезал Айон, резко поднимаясь. — Мне надо побыть одному. Анри растерянно смотрел на него. Как только за Айоном захлопнулась дверь, он встал и, сжав кулаки, вылетел из комнаты через окно. Приземлившись на полу в комнате Арея, Анри с нарастающей злостью шагнул к нему. Отчаянно хотелось ударить племянника, но он не посмел, понимая, что за это сам получит от брата. — Какая же ты тварь! — воскликнул он презрительно и яростно. — Пользуешься тем, что он тебя любит! Если я еще хоть раз увижу Айона в таком состоянии, я тебя убью, и пусть он делает со мной все, что хочет! Понял?! Понял, мразь?! Арей не отвечал. Он сидел на кровати, нервно загребая пальцами воздух. А потом вдруг с ненавистью бросился на Анри. Но тот, мгновенно сориентировавшись, схватил его за горло и повалил на пол. — Не думай, что ты можешь безнаказанно его использовать... — прошипел он, впиваясь в племянника когтями. Арей захрипел и судорожно вцепился в его руку, пытаясь стащить со своей шеи. Но Анри был гораздо сильней. — Зачем, за что он тебя любит?! За что любить такую мразь?! Гадина скользкая! Как ты извернулся, чтобы он тебе поверил! Кто-то сзади схватил за загривок. Анри от неожиданности отпустил племянника и в следующее мгновение поприветствовал лицом спинку кровати. Арей отполз в сторону и теперь пытался отдышаться. Он не мог даже защитить себя. Противостоять повелителю было легче, чем сражаться физически. Он ничего не мог — немощный, ничтожный и искалеченный. Только надеяться на милость отца. — Ничему я вас так и не научил, — с укором заметил Айон. — Я просто хотел, чтобы ты перестал поддаваться иллюзиям и доверять этой сволочи... — ответил Анри, сверля племянника яростным взглядом. — Не верь ему! — отчаянно закричал Арей. — Это он врет! — Подойдите ко мне, — велел Айон. — Оба. Демоны повиновались, сражаясь с собственным страхом. Айон прижал к себе их обоих. Они обняли его за пояс и невольно соприкоснулись руками, но тут же отдернули их. — Инициатива наказуема, Анри, — строго произнес Айон. — Я тебя ни о чем не просил. Тем более, о таком. Я люблю вас обоих. Полюбите и вы друг друга. — Я его ненавижу... — процедил Анри. — Он использует тебя... — Ты сам не так давно был таким же. Желал мне смерти. Только сознательно, в отличие от него. Твоя ненависть к нему — ненависть к себе такому. — Мне плевать... Все равно я его ненавижу... Когда я тебя предал, ты себя так не вел... — Откуда ты знаешь, как я себя вел? Что позволяет тебе считать себя лучше него? Отстранившись, Айон положил руку на плечо брату и, пристально вглядевшись в его упрямо-сомневающееся лицо, велел: — Жди меня в спальне. Мы с тобой все обсудим. Анри ушел, в последний раз с ненавистью взглянув на Арея. Айон приобнял сына за плечи и с нежностью посмотрел ему в глаза. Арей опустил голову. Совсем не хотелось очередного серьезного разговора. Но, похоже, именно он сейчас и ожидал. — Скажи мне правду, — потребовал Айон. — Я люблю тебя, я ничего плохого тебе не сделаю... Ничего не изменится, я просто хочу знать... Пожалуйста... Не бойся... Сын обнял за пояс и прижался к груди. Уткнулся в шею, пряча лицо. Айон погладил его по волосам, надеясь уговорить этой нежностью. Заставить доверять. — Скажи мне... Я люблю тебя... Я обещаю, что от твоей правды ничего не изменится... Арей, я умоляю... — Он показал, что я разрушу твою мечту... — почти беззвучно произнес сын. — Ты проиграешь... Я приду к тебе раненный, и ты не захочешь меня спасти... Так и будет, я знаю... Даже если сейчас ты говоришь и поступаешь иначе... И я тоже... Это неподвластно мне... Я предам тебя, а ты убьешь меня... Папа... — И все... Все это была ложь?.. — бесцветным голосом прошептал Айон. — Нет... — с надрывом выдохнул Арей. Отчаянно, умоляюще. — Нет, ты же сказал, что простишь... Я боюсь тебя потерять... Папа... Ты мне нужен... Айон ударил сына по лицу так сильно, что тот упал на кровать. Почему-то гораздо больше верилось чертовому Правителю Ада, из чьей бы головы он ни вещал. Только он один контролировал реальность, которую все они проживали. Вспомнились слова Марисы о том, что Арей всего лишь жалкая марионетка — но разве не все они были марионетками в игре всемогущего повелителя? Разве он не направлял их, заставляя выбирать определенный путь? — Как ты можешь так играть с чувствами?! — воскликнул Айон, сам не понимая, что творит. Сейчас он злился совсем не на сына. На себя — за неспособность противостоять предопределенности назначенной кем-то судьбы. — Если ты захотел убить меня из-за страха, так убил бы! Убей! Мне все равно! Я не стану защищаться! Он кинулся к сыну и схватил его за горло. И закричал ему в лицо, не в силах остановиться: — Ты кроме меня никому больше в этом мире не нужен! Такие, как ты, заслуживают только ада! Почему мне всегда приходится расплачиваться за любовь, которую я дарю тем, кто этого недостоин?! Сын прикрыл глаза, не сопротивляясь. Айон с силой ударил его под дых. Арей захрипел, сгибаясь пополам и непроизвольно вцепляясь в него когтями. — Я люблю тебя... — произнес он тихо. — Я хочу твоей мечты. Но если повелитель не лгал, то лучше убей меня. Так хотя бы ты обретешь свой рай. Рука Айона дрогнула. Он взвыл и, отпустив сына, осел на пол. Он давно не чувствовал себя так гадко. Убив Арея, он, возможно, разрушил бы все планы Правителя Ада, что бы тот ни замышлял. Арей был нужен ему. Но останавливал не только страх возмездия. Невозможно было переступить через надежду. Через то, что осталось от любви. Хотелось возродить ее, а не уничтожить. Хотелось подарить несчастному демоненку рай. Арей закашлялся. По его подбородку стекала струйка крови. Он достаточно настрадался в своей жизни, и не хотелось срываться на нем. Для этого существовали Анри и Мариса. Их не было жаль, они заслужили наказания за предательство. А сын просто сошел с ума и не ведал, что творит. — Я уничтожу его, — прошептал Айон. — Уничтожу раньше, чем он сломит тебя и использует. Но ты никогда не сможешь убежать от самого себя... Сев на кровать, он обнял сына и стал гладить, покрывая поцелуями костлявые плечи. На бледно-фиолетовой коже оставались следы усердно ласкающих губ. — Ты имеешь право злиться, — тихо произнес Арей, не шевелясь. — Ты не обязан целовать мне ноги только из-за того, что меня ударил... Это я должен просить у тебя прощения... Я прошу... У меня есть только ты... Айон крепче обнял его, зарываясь лицом в спутанные волосы. — Скажи... Скажи правду... Ты любишь меня? — Люблю... Я же говорил тебе, что не могу ненавидеть того, кто каждый день улыбается мне... Любит меня, ласкает, готов ради меня на все... Я хочу назад в детство... Там ты всегда был со мной... — Прости... — с горечью прошептал Айон. — Прости... — Прости и ты... Мы оба друг перед другом виноваты... Давай забудем все плохое... Давай улыбаться... Как ты хотел... Я буду счастлив, если ты будешь счастлив... — Я счастлив, потому что ты меня не ненавидишь... Потому что ты хочешь жить... Я привел тебя в этот мир, и я хочу, чтобы мир любил тебя... — Не важно, что думает обо мне весь остальной мир... У меня есть ты... Но этого не было достаточно. Просто не могло быть. Арей уткнулся в теплую шею, закрывая глаза и ощущая нежность родных объятий. Он не хотел, чтобы этого было достаточно. Это никак не меняло то, чего он на самом деле хотел.