Путь к Раю

— Чего так долго? Я вас тут уже заждался, — проворчал Арей, когда Айон и Арианна наконец вышли из дворца Адама. Скучая у его стен, он успел выкурить уже огромное количество сигарет, прежде чем все же дождался отца, и теперь был очень зол и раздражен. Он торчал в Раю уже черт знает сколько времени, но до сих пор не понимал, что отец в нем нашел. Может, те, кто родились и выросли здесь, и видели разницу. Но для пришельца это была все та же Земля — только в Раю маячило меньше населения на квадратный километр. — Пошел бы с нами, — улыбнулся Айон. — Издеваешься?! — взъярился Арей. — Я — туда?! Не хотелось быть ко всему этому причастным. Видеть Адама и нарываться на очередную месть — а хотя бы не нахамить ему Арей бы точно не смог. Это место не было и не могло стать домом. Он вырос в Аду. И создал свой собственный рай на Земле. — А что? По-моему, в этом нет ничего сложного. — Это для тебя — ничего сложного, а для меня это невозможно! — Ты просто трудностей боишься, — усмехнулся Айон. — И добра. — Единственное, чего я боюсь — это тебя, — проворчал Арей. — Это как раз включает в себя оба предыдущих понятия, — засмеялся Айон. В ответ Арей посмотрел так, что его даже стало жаль. Айон обнял сына, надеясь утешить. Но это не помогло. — Пошли уже, — отмахнулся Арей, стряхивая с плеч его руку. На нежный взгляд отца он ответил яростным. И решительно зашагал вперед, позволив им плестись позади. Айон с Арианной переглядывались, улыбаясь. Арей физически ощущал спиной их ласковые взгляды. Согревающую энергию любви. «Тоже мне, два ангела! — думал он, передергивая плечами. — Ну и что, что у меня от их взглядов все внутри теплеет?! Все равно пускай не пялятся!» — Необязательно использовать телепатию, чтобы прочитать твои мысли, — усмехнулся отец. Арей вновь одарил его далеким от симпатии взглядом. — Чего это ты сегодня такой злой? — поинтересовался Айон. — Ненавижу ждать. — Я даже знаю, почему. — Отстань. — Психологические травмы детства остаются на всю жизнь... — Заткнись уже, а? — Эх, мальчик мой, не научили тебя в Аду не хамить старшим... — Как ты вообще можешь мне про Ад напоминать?! — Если судить справедливо, то ты его заслужил. Арей резко развернулся и с такой злостью посмотрел отцу в глаза, что тот непроизвольно отступил на шаг. Секунду, которая показалась обоим вечностью, они смотрели в глаза друг другу, после чего Айон развернулся и пошел прочь. Как же это раздражало. Каждый гребаный раз. Он обижался на ненависть, которой заслуживал. Постоянно говорил о том, чего даже не понимал. — Иди за ним, — велела Арианна, обнимая за плечи. — Если ты сейчас не попросишь у него прощения, потом это будет сделать гораздо сложнее... — Я за ним не пойду, — процедил Арей. — Тебе важнее твои обиды? Важнее, чем твой отец? Арей передернул плечами. В последнее время Арианна никогда не вставала на его сторону. И всецело увлеклась идеей отца его перевоспитать. Поддерживала любую дурость, которая приходила ему в голову. Им с Айоном стоило меньше общаться — жаль, это не удавалось контролировать ни в Элизиуме, ни здесь. Хотелось домой. Черт побери, просто хотелось домой. — Не учи меня жить, — огрызнулся Арей. — Ты не живешь. Ты ненавидишь. Арей вырвался и зашагал прочь. Арианна с тоской посмотрела ему вслед. Как же откровенно заколебали все эти доброжелатели. Все, кто пытался причинять добро, не научившись делать этого правильно. Это происходило всю жизнь. И ничто не вызывало большей ненависти. За него постоянно решали, что для него благо. Никогда не спрашивая, чего он хочет. Чертовы мудаки. Прогулка по пустынной улице, где никто не отчитывал за то, что он срывал злость, пиная ни в чем не повинные камни, неплохо помогала выплеснуть ярость. Отец так спокойно напоминал про Ад, будто и вправду считал бездушным дьяволом, которому можно говорить все, что угодно. Хотелось врезать по его высокомерной морде. Но он дал бы сдачи, а камни безмолвно разлетались в стороны и тихонько лежали, не стремясь читать нудные лекции. Если отец и бывал на что-то щедр, так это на нотации и тумаки. С ним не выходило быть на равных. Он вообще никому не позволял быть с собой на равных. Даже матери, которая гораздо чаще остальных могла ему врезать. Злая, бессердечная стерва. Арианна медленно и методично превращалась в такую же. Начинала мнить, что может его воспитывать. Указывать, что делать и как жить. Хотелось послать их всех к черту, угнать звездолет и улететь домой. Забрать с собой только дочь. Нет... Ей точно не было бы лучше там, с сумасшедшим отцом. Там, на Земле, он волен был делать все, что хочет. А здесь полностью зависел от отца. И оттого ощущал себя бесправным рабом, чье мнение никого не волновало. Без него Айон никогда не долетел бы сюда. Но почему-то не испытывал никакой благодарности. Только постоянно твердил, что сыну стоит жить по его указке. Делать то, не делать это, терпеть напоминания о страданиях, «потому что он заслужил». Но невыносимее всего, на самом деле, было другое. С каждым днем все больше таяла надежда. Арей ждал, но ничего не происходило. И становилось все хуже. Реальность окончательно потеряла смысл. Ради чего он вообще страдал? Арей так увлекся своими мыслями, что не заметил, как позади него всего в нескольких метрах приземлились два ангела. Те самые, с которыми недавно приспичило подраться. Он увидел их, только когда обернулся, внезапно почувствовав опасность. «Ты слишком медлительный и слабый», — вспомнились слова отца, которые он произносил всегда, когда они тренировались. Арей даже не попытался сопротивляться, подумав, что от этого будет только хуже. Рядом не было отца, который мог защитить, а сам он ни за что не справился бы с двумя противниками. Да даже с одним — вряд ли. Если бы только каким-то чудом не повезло. Нервничая, Айон обеспокоенно нарезал круги по своему кабинету. С каждой минутой он все сильнее жалел, что выпустил сына из поля зрения. Где его только носили черти посреди ночи?! Он мог просто накидаться до потери сознания и теперь валяться где-нибудь, отсыпаясь. Но вдруг с ним все же случилось что-то действительно опасное? Он постоянно вытворял черте что и легко мог нарваться на неприятности. Проблем сейчас хватало и без его выходок. Совершенно некогда было выгребать за ним дерьмо. — Арианна, где Арей? — набросился Айон на заглянувшую к нему девушку. — Он ушел... Я не знаю... — растерялась та. — Я думала, ты... — Уже полночь! Где он шляется?! — Я тоже очень волнуюсь... Но, пожалуйста, не кричи на него, когда он вернется... — Ты хотела сказать: «Если он вернется»! — Не злись... — Я не могу не злиться! Я волнуюсь! Я его люблю! — Думаю, тебе стоило утром ему об этом сказать... — Я ему об этом каждый день говорю! — Вот и не волнуйся... — Нет! — раздраженно огрызнулся Айон, замирая на месте и потирая виски. — Я больше не могу! Я пойду его искать! — Только, пожалуйста, не ругай его, когда найдешь... — тихо попросила Арианна. — Я его отец! — прорычал Айон, не пытаясь скрыть злость и беспокойство. — Как я могу его не ругать?! Он собирался не только как следует отругать сына, но еще и отлупить, чтоб надолго запомнилось. Терпению пришел конец. Арей перешел все границы. Стоило наконец воздать ему по заслугам. Запереть где-нибудь без капли алкоголя и оставить подумать над своим отвратительным поведением. — Зачем я утром бросил его одного?! На кой черт он поперся не пойми куда?! Ему без лишних неприятностей, что, всегда скучно?! — бормотал Айон, облетая окрестности. — Какой же я идиот! Он невероятно злился, ругая себя за глупость. Следовало вести себя умнее и, если надо, думать за двоих. Арей был сумасшедшим алкоголиком — уже за одно из двух ему стоило простить все безрассудные шалости. Следить за ним было обязанностью отца. Значит, только он и оказался во всем виноват. «Не стоит нервничать, — напомнил себе Айон. И тут же подумал: — Он у меня по полной отгребет!» Поиски сына привели к исходной точке, где утром они виделись в последний раз. Айон прошел по дороге в попытке обнаружить хоть какие-то следы. Но затея оказалась безнадежной. В какой-то момент Арей поднялся в воздух — а значит, его стало невозможно отследить. Похоже, он был не один. И это позволяло предположить, что его действительно настигла беда. Айон нервно выдохнул, сжимая кулаки. И содрогнулся при мысли о том, что могло произойти. Этого не стоили никакие разногласия, никакие обиды. Сейчас он готов был хоть на коленях умолять о прощении — лишь бы просто убедиться, что Арей жив. — Кого-то ищешь? — заставил вздрогнуть незнакомый голос. Резко развернувшись, Айон увидел его обладателя. Он стоял, прислонившись к дереву. Равнодушно курил и пялился в звездное небо. Айон не понимал, как умудрился раньше не заметить его. — Да, — подтвердил он напряженно. — Своего сына. Он чуть ниже меня. Бледный, одетый в кожу. Ты не видел его? — Видел, — обрадовал незнакомец. — Его два чувака вырубили и утащили. Показать, куда? Это было подарком судьбы. Путь занял какое-то время. Сосредоточившись на собственных переживаниях, Айон не слишком горел желанием вступать в диалог. Но незнакомец и не настаивал. Не задавал вопросов, не давал советов. Он вообще проявлял удивительное понимание. Это заставляло проникнуться к нему невольной симпатией. — Это здесь, — объявил незнакомец, опустившись на землю и сложив за спиной черные перьевые крылья. Айон решительно зашагал к темному покосившемуся зданию. Удивительно уродливому на фоне всей местной красоты. — Как твое имя? — спросил он, остановившись и обернувшись уже у самого входа. И незнакомец дружелюбно ответил: — Астарот. Войдя в мрачную обитель маньяков и садистов, Айон безжалостно рубил мечом все, что попадалось на пути. Порой это была ни в чем не повинная мебель. Но пару раз он наткнулся на ангелов и даже не стал разбираться, кто прав, а кто виноват. «Разнести сейчас к черту все это место! — думал он, с раздражением оглядывая заляпанные кровью стены. — Арей... Найду — убью!» Он нашел сына в подвале. Прикованного цепями к стене, в изорванной одежде. Перемазанного в свежей крови. Когда Айон вошел, Арей чуть-чуть приоткрыл глаза и приподнял голову. Больше у него ни на что не хватило сил. — Помнится, когда-то я не спас тебя из Ада, — начал Айон, не спеша пока приближаться к сыну. — Собственно, за это ты меня и ненавидишь. Арей с трудом поднял голову и посмотрел отцу в глаза. — Да... Этот взгляд сильно отличается от утреннего... — усмехнулся Айон. — Все-таки, ад придуман как раз для таких, как ты. Он подошел к сыну и присел рядом, с насмешливым превосходством взирая на него. Теперь, убедившись, что Арей жив, Айон расслабился, позволив себе позабыть о недавнем обещании перестать вести себя с ним как мудак. Этот неблагодарный, психованный алкаш все время трепал ему нервы. Хотелось поиздеваться над ним в ответ хотя бы сейчас. — Не могу устоять перед твоим умоляющим взглядом, — вздохнул Айон, взяв сына за подбородок. — Он пробуждает во мне жалость, жалость порождает любовь... Хотя мне не стоит тебя жалеть... Он впился когтями в щеку сына, намеренно причиняя боль вдобавок ко всей, которую тот уже перенес. Арей стиснул зубы и сдавленно зашипел, но не проронил ни слова. Покорно терпел, не пытаясь огрызаться и бить в ответ. — Таких, как ты, уже ничто не в силах изменить... И душа твоя давно прогнила под гнетом этого зла... — произнес Айон разочарованно и презрительно. И наконец отпустил его, позволив опустить голову и отвести взгляд. Кровь текла по бледным щекам. Почти черная, омерзительная, отравленная кровь. — Дьявол... Ты всего лишь дьявол... Я каждый раз пытаюсь себя в этом убедить, но не могу... Потому что твои глаза, лживые, жалкие, злобные и удивительно прекрасные, рождают в моей душе такие чувства, которые я никакими усилиями не могу побороть... Айон снова взял сына за подбородок и коснулся губами царапины, оставленной своими когтями. — Арей!.. — прошептал он отчаянно. — Если бы я только мог сделать так, чтобы ты меня любил... Он целовал его лицо, плечи, грудь, слизывая кровь. И все не мог остановиться. Душу затопило безмерное чувство вины. Как бы ни вел себя сын, что бы ни делал — он не заслуживал ненависти. Не заслуживал наказания. За что? За то, что с ним произошло ужасное несчастье? В этом был виноват только его отец. — Тебе же противен вкус моей крови... — хрипло проговорил сын. Его голос звучал так глухо и обреченно... — Это не важно... Ничто не важно... Я тебя люблю... Что бы я ни видел в твоих глазах... Чего бы ни чувствовал в твоей душе... Арей... Мой хороший... Поднявшись, Айон перерубил цепи, сковывающие сына, а потом помог ему подняться. Арей уцепился за его шею слабыми руками. Казалось странным, но безмерно радовало то, что отец ни о чем не спросил. Неужели правда поверил в то, что ангелы решили отомстить пытками за одну только несостоявшуюся драку? Или ему просто было наплевать? Вряд ли на пути сюда он мог думать о чем-то кроме того, найдет ли вообще живым... — Ты собираешься в таком виде возвращаться в Элизиум? — усмехнулся Айон, целуя в висок. — Думаю, не стоит... — Тогда ты отнесешь меня во дворец Адама? — тихо спросил Арей. — Думаю, ты понимаешь, что это необходимо. — Не надо, папа... — Да? Хочешь, чтобы тебя Арианна таким увидела? — Придумай что-нибудь... — Интересно, каким это образом? — Пожалуйста... — Арей... Терпеть не могу, когда ты меня о чем-то просишь таким голосом... Я и отказать тебе не могу... Ну хорошо... Есть у меня одна идея... Эту ночь они провели на поляне в лесу. Айон донес туда на руках и, приземлившись, бережно положил на траву возле ручья. Приподнявшись, Арей различил в темноте теплую улыбку отца. Все снова было хорошо. Раны на теле уже почти затянулись. Сейчас это происходило так медленно... Совсем не осталось сил... Айон умыл сына от крови и дал ему свою рубашку. А потом долго гладил, помогая залечивать раны, пока он сидел и смотрел в усыпанное звездами небо. Его слегка знобило. Но больше, кроме своих объятий, его нечем было укрыть. — Ты очень рассердился утром? — спросил Арей, зябко ежась и прижимаясь к теплому боку. — Нет... Я не могу на тебя сердиться... — улыбнулся Айон, запуская пальцы ему в волосы. — Просто мне очень больно, когда ты смотришь на меня с ненавистью. — Я для тебя важнее всего, да? — Я тебе уже не раз говорил. Да, ты для меня важнее всего. Арей с благодарностью поцеловал в щеку. Сердце кольнуло трогательной нежностью. И стало безмерно стыдно за злость на это несчастное, беззащитное существо, продолжающее любить, несмотря ни на что. — Ты для меня тоже важнее всего... Злись на меня, если хочешь... Бей... Только не бросай... Мне без тебя очень плохо... — Арей... Арей, я никогда тебя не брошу... Пожалуйста, поверь... Не злись на меня... Прости меня... — И ты меня прости... — Люби меня... Я ведь обещал тебе, что мы обретем рай вместе... — Ты до сих пор этого хочешь? После всего, что случилось? — Да... Я знал, что ничего не изменится... Я не стал бы обещать, если бы не был уверен... Айон посмотрел в глаза сына. Лунный свет играл в них причудливыми отблесками. Здесь все было как на Земле. Как давным-давно, у одинокого домика в лесу. Только сами они стали другими. Хуже. Злей. — А ты меня любишь? — с надеждой спросил Айон. Арей поцеловал в щеку и, обхватив за шею, положил голову на плечо. — Ты можешь об этом спрашивать? — Я просто хочу это услышать... — Тебе достаточно только этого за все, что ты из-за меня пережил? — Это немало... — Конечно, я тебя люблю, папа... — Разве этого недостаточно, чтобы быть счастливым? — улыбнулся Айон, смаргивая невольно выступившие слезы. — Мы причиняли друг другу так много боли... Но когда я смотрю в твои глаза, я обо всем забываю... — Я тоже забываю, когда ты прикасаешься к моей душе... — Правда? Коснувшись щеки сына, Айон чуть приблизил к себе его голову. — Ты так смотришь на меня... Арей... Твоя душа... Поцеловав сына в лоб, он положил ладонь на его сердце. И ощутил, как Арей невольно вздрогнул. Поежился, как от холода. А потом осторожно отстранился. — До сих пор боишься? — с сожалением вздохнул Айон. — Нет... Просто помню... Такое не забывается... — Ненавидишь меня за это? — Нет... Не спрашивай больше об этом... Забудь... — Забыть, как я причинял тебе боль? Я никогда не смогу этого забыть... Обхватив ладонями лицо отца, Арей поцеловал его в губы. И в этом долгом поцелуе сплелись воедино все их чувства. Вся горечь, накопленная за столько лет. — Иногда мне нравится, что ты причиняешь мне боль... После этого ты всегда ласков со мной, и моя душа блаженствует... Порой мне хочется специально сделать что-то, за что ты мог бы меня ударить... И мне все равно, что ты при этом чувствуешь, мне хочется, чтобы ты молил меня о прощении, ублажал, делал все, что я захочу... Я слишком люблю наслаждаться властью, чтобы от этого отказаться... Арей посмотрел отцу в глаза. Открыто, честно. Ожидая откровенности в ответ. Тот вдруг, замахнувшись, сильно ударил по щеке — так, что заставил упасть на траву. А потом, схватив за плечи, прижал к земле. — С чего это ты решил сегодня сказать мне правду? — усмехнулся Айон. — Пусти... — тихо попросил Арей, по-прежнему глядя ему в глаза. Только теперь уже настороженно и враждебно. — Сейчас я тебя действительно боюсь... — Да неужели? — Мне не страшно, когда ты хочешь убить меня, мне страшно, когда ты играешь со мной, как с куклой... Ты сильнее, и я не могу даже сопротивляться... — Да, мой мальчик... Физически ты гораздо слабее. — По-моему, тебе доставляет удовольствие надо мной издеваться... — Ты сам этого хотел. — Пусти, я тебя умоляю... — Ну, нет. Так не пойдет. Я, знаешь ли, тоже иногда люблю наслаждаться властью... Дернувшись, Арей перебросил отца через себя и вскочил. — А ты не такой слабак, как я думал, — с удивлением заметил Айон, поднимаясь. — Странно... Но от меня-то ты все равно не убежишь. Арей попятился. И, приняв истинный облик, взмыл в небо, устремляясь подальше от отца. — Дурачок! Так ты только облегчил мне задачу! — с азартом закричал Айон, взлетая вслед за ним. В небе он настиг через пару секунд и, обвив хвостом так, что стало невозможно пошевелиться, притянул к себе. — Ну, что теперь скажешь? — Пап, меня сегодня уже пытали... Давай завтра продолжим, а? — взмолился Арей. Айон улыбнулся и отпустил. Он становился удивительно отзывчивым и сговорчивым, когда перед ним заискивали, льстили и умоляли, всячески поощряя раздутое эго. Обычно Арей шел этому наперекор даже себе во вред, но сейчас был слишком измучен и просто хотел, чтобы отец от него отвязался. — Спать придется на земле, — сообщил Айон, когда они снизились. — Это тебя не смущает? — Мне все равно! — отрезал Арей. — Хоть на раскаленной сковородке! Я хочу спать! — В этом ты мне напоминаешь Анри, — усмехнулся Айон. Арей расположился на траве, даже не пытаясь лечь поудобнее. Глядя на это, Айон только покачал головой. Он лег рядом и погладил сына по волосам. Наверное, и правда не стоило донимать его еще и очередными опасными играми. Он и без того слишком много пережил за сегодняшний день. — Ложись головой ко мне на грудь, — сжалившись, предложил Айон. — Не мучайся... Арей отключился мгновенно. Айон же долго еще смотрел на звездное небо и перебирал его волосы. Сын лежал, навалившись на него, но казался таким легким, что Айон едва ли ощущал его вес. Тощий, немощный, несчастный мальчишка. Он был совершенно беззащитен и, несмотря на это, постоянно нарывался на неприятности. Может, стоило назначить ему телохранителя? Или хотя бы няньку, которая смогла бы запретить ему пить. Домой они вернулись под утро. Мариса сразу же начала кричать. Из-за волнения за эту ночь она не прилегла ни на секунду. Айон воспользовался давно проверенным способом, чтобы заткнуть ей рот. Пока Мариса жадно целовала его, Арианна бросилась Арею на шею, и Айон испытал некоторую зависть. На него с порога набросились с обвинениями, а сыну обрадовались, просто увидев его живым. Сразу же начались расспросы. Айон и Мариса удалились в спальню, чтобы все обсудить, а Арей и Арианна вышли в сад. — Вы помирились? — спросила она, улыбнувшись. Они неспешно прогуливались за разговором. В лицо дул свежий ветер, и хотелось, расправив крылья, взмыть в небесную высь. О, как же она хотела обладать крыльями... Парить в вышине, держась за руки с Ареем... Ах, если бы хоть раз удалось это осуществить... — Наверное, да... — задумчиво ответил он. — По-моему, с отцом невозможно надолго поругаться... — Он тебя бил? — Нет, только щеку немного поцарапал... — Он очень волновался... — Я знаю... Он очень меня любит... — Ты наконец это осознал? Арей усмехнулся. — Ты, похоже, на это совсем не рассчитывала? — Я надеялась, — улыбнулась Арианна. Ощутив тепло, исходящее от ласкового взгляда, Арей обнял ее за талию и поцеловал в губы. Не хотелось снова выяснять отношения. Он остался один на один со своими проблемами. И больше не собирался делиться с теми, кто ни черта не пытался понять. — Какой темперамент, — усмехнулся Айон, как всегда подкравшийся незаметно. Арей подскочил на месте. Как же он ненавидел, когда отец такое вытворял! — Ты не можешь ходить как все нормальные люди — громко и не со спины?! — набросился он на Айона. — Я тебе говорил, что надо быть внимательнее. А если бы на моем месте были те ангелы? — Они так бесшумно не ходят, — проворчал Арей. — Наивный ты. Ты для любого легкая добыча. Как обычный человек. — Я — обычный человек?! — рассвирепел Арей. — Я?! — Успокойся, — усмехнулся отец, обнимая. — Ты же не хочешь снова поругаться? — Я не хочу быть жалким и бесполезным, — прорычал Арей, отталкивая его. — Даже твоя шлюха с тобой на равных, а я ощущаю себя ничтожеством, которое достойно лишь того, чтобы принадлежать тебе. Он принял истинный облик и взмыл в небо прежде, чем его успели остановить. Айон вздохнул, скорбно потирая переносицу. Примирение вновь не состоялось. И несносный дьяволеныш отправился наживать себе новых проблем. — Ну почему он такой, Арианна? Объясни мне. Она пожала плечами. — К этому со временем привыкаешь. Иногда мне кажется, что я воспитываю двоих детей вместо одного. Айон расхохотался. — Арея невозможно воспитать, его абсурдное и детское поведение останется с ним уже навсегда. Он как вечный подросток, а я его бедный родитель. Боже, за что мне все это? — Он говорил, что любит тебя. — Врет, небось. — Так не врут... — Арей профессионал. Он врет всю жизнь. Даже я не подкопаюсь. Тяжело вздохнув, Айон посмотрел вслед сыну, почти скрывшемуся из вида. С каждым днем все труднее становилось выносить его ужасный характер. А последствия его выходок приобретали поистине катастрофический масштаб. Закинув ноги на стол в своем кабинете, Айон задумчиво созерцал потолок, не препятствуя вяло текущим мыслям. Не думалось ни о чем особенно важном, не выходило сосредоточиться, и они утекали, будто сквозь пальцы, не оставляя в голове совершенно никакого следа. Когда в дверь постучались, он убрал ноги со стола и, подперев голову рукой, ответил: «Войдите». На пороге возникли Эмира с Элизой. Айон приветственно улыбнулся. Девочки подбежали к нему, и он сгреб их обеих в объятия. Они почти всегда неразлучно ходили вместе, как когда-то они с братом. Это напоминало о детстве. Только детство девочек было счастливым. В окружении любящей семьи. — Вы просто так или по делу? — спросил Айон. — Мы хотели с тобой погулять. А то ты все сидишь тут, работаешь... «Работаю... Ага, как же... Полчаса уже сижу фигней страдаю...» — со стыдом подумал Айон. Он слишком устал от бесконечных изучений райских документов, и ему требовалось немного разгрузить мозг. — У меня много дел... — попытался отмазаться он, но дети смотрели так умоляюще, что пришлось сдаться. — Ладно, пошли. Только недолго. Обрадовавшись, девочки потащили в сад. «Так вся жизнь пролетит...» — подумал Айон, припоминая, когда последний раз выходил подышать свежим воздухом. Выходило, что в прошлом месяце. А спал он последний раз на прошлой неделе. «Мечта наполовину сбылась, а работы только прибавилось...» — с тоской подумал он. Дети висли на нем, отвлекая от грустных мыслей. — Мы хотим полетать! — бескомпромиссно заявила озорная Эмира, запрыгивая ему на плечи. — Не сейчас, — засмеялся Айон, ставя ее на землю. — Ну что ты пристала! — назидательно покачала головой рассудительная Элиза. — Не видишь, Айон устал! Это уж точно... — Мне работать надо... — жалобно вздохнул он. — Ну подожди! Побудь еще с нами! Пусть тебе деда поможет! Айон усмехнулся. Сказать Адаму, что ему тяжело? Да никогда! Стоило только вспомнить отца, как он появился из противоположного конца сада, улыбаясь и на ходу срывая с кустов ягоды. — Прохлаждаешься? — усмехнулся он, увидев сына. И протянул ягоды девочкам, которые тут же запихали их в рот. Айону захотелось послать отца — так не понравилась его издевка. Сам-то Адам только и делал, что развлекался. Здесь вообще все только и делали, что развлекались. Все, кроме новоиспеченного архангела. — Я уже ушел, — мрачно ответил он вместо этого и развернулся назад. Адам положил руку ему на плечо, удерживая. — Да ладно! Отдохни! Погуляй с детьми, поешь ягод. Они тут гораздо лучше, чем на Земле. — Да ладно?! Адам рассмеялся. — Чего ты на меня так смотришь? Ты и так продержался дольше, чем я думал. Мой рекорд беспрерывных разбирательств с делами — месяц. Ты его побил в три раза. Я вообще удивляюсь, как ты еще на ногах стоишь. Почувствовав восхищение отца, Айон мысленно ухмыльнулся, внешне оставаясь невозмутимым. От похвалы Адама он готов был урчать, как довольный кот — лишь бы этого никто не видел. Отец знал и умел так много. Смотрел свысока на рожденных в Аду. Никто из его детей больше не имел для него значения — лишь одному Айону он подарил ключи от Рая. Самое главное, чем обладал. — Не жалею я, что доверил тебе Рай... Но не забывай, что у тебя есть еще свой рай. Махнув рукой на прощание, Адам зашагал к дворцу. Обрадовавшись, что Айон еще какое-то время пробудет с ними, дети весело прыгали вокруг него, наперебой рассказывая что-то. Они увлекли его на траву, под дерево, и сели поодаль, прижавшись к нему с двух сторон. Наслаждаясь внезапным досугом, Айон задремал, прислонившись к стволу. Ему давно пора было немного отдохнуть...