Путь к Раю

Айон сидел в своем кабинете и мечтал о свободе, пытаясь вникнуть в суть очередной книги об истории Рая, оставленной Адамом. Все документы прекрасно хранились в электронном виде и читались с любого КПК. Но с летописью Адам почему-то решил выпендриться. Он хранил в личной библиотеке несколько увесистых томов в вычурном переплете. И настоял, чтобы Айон читал именно их. Это невероятно раздражало. Сидеть и перелистывать страницы увесистого кирпича вместо того, чтобы спокойно читать с легкого и удобного экрана. А содержание бесило еще больше. «После бунта Сатаны тот был изгнан вместе со своими последователями...» — пестрели буквы. — Какого черта? — окончательно рассердившись, вслух произнес Айон. — Неужели он думает, что я куплюсь на эту глупую ложь? С этими словами он вонзил коготь себе в руку и прямо на странице кровью вывел: «Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ИЗГНАЛ ЕГО ИЗ-ЗА МОЕЙ МАТЕРИ!!!», после чего кинул книгу на стол, а сам с наслаждением откинулся на спинку стула, представляя, как Адам разозлится, когда это увидит. От сладостного послевкусия столь эпатажной пакости отвлекла заглянувшая в кабинет Мариса. Айон искренне удивился — ее он никак не ожидал здесь увидеть. Она вообще ни разу не заходила к нему сама, пока он был занят. Знала, что все равно не выйдет отвлечь от дел. — Ты обещал мне поцелуй, — улыбнулась Мариса. — Пару месяцев назад. — Помню... Усевшись к нему на колени, она обняла руками за шею и обвила ногами за пояс. — Я сейчас занят... — вздохнул Айон, игнорируя недвусмысленный намек. Мариса бросила взгляд на книгу, раскрытую на той самой странице, где было неровно выведено послание Адаму. — Кровью? Оригинально... Отец тебя убьет... — Знаю, — сладко улыбнулся Айон в предвкушении дикой истерики. — Но мне не нужна его ложь. — Нарываешься? — А что он мне сделает? — Нечего? — Ну... Душа у меня, сама знаешь, сильная, а что еще он может сделать-то? Эй, ты чего на меня так смотришь? Мариса коснулась губами губ и пояснила лишь после долгого и страстного поцелуя: — Ты столько времени торчишь в этой долбанной конуре! Ты не представляешь, как мне надоело засыпать одной! — Ты хотя бы спишь... Схватив за волосы, Мариса жадно впилась в губы. Но Айон отстранился, когда по ее подбородку потекла кровь. — Ты не увлекайся так... Видишь, о мой клык укололась... — А мне плевать! — Это угроза? Мариса обхватила руками за голову, не давая вырываться. И продолжила свое эротическое наступление. «Все-таки угроза... — подумал Айон, чувствуя, что проще подчиниться, чем что-то объяснить. — Ничего, дела подождут... Пару часиков... Нет, часиков пять... А, к черту! Вообще до утра!» Расстегивая его рубашку, Мариса принялась покусывать шею. Иногда она прокусывала кожу до крови, причиняя легкую и приятную боль. — Не похоже, что ты дочь ангела, — подколол Айон. — Нормальный ангел бы не стал с таким наслаждением слизывать мою кровь. — А тебе что, разонравились демоны? — хмыкнула Мариса, поддерживая эту глупую игру в стереотипы. — Хочешь большой и чистой любви с ангелом? — Ну... Как тебе сказать... — Может, и меня ты больше не любишь? — Знаешь, когда ты вот так врываешься, об этом как-то даже не успеваешь задуматься... Мариса вонзила клыки глубоко в шею, заставив вздрогнуть от неожиданности. — Черт, Мариса, ты что творишь! Между прочим, это больно! — возмутился Айон. — А это тебе за «не успеваешь задуматься»! — Ну, переборщил слегка! Но не настолько же, чтобы... А-а-а! Мариса присосалась к шее, вонзая когти в спину. Не оставшись в долгу, Айон схватил ее за волосы и впился ей в губы. — Черт... У тебя... Клыки... Острые... — возмутилась она, пытаясь отпихнуть от себя. — И все же я демон... — ухмыльнулся Айон. — Убедил! Хватит! — Я только начал... — А-а, соскучился все-таки! — Вроде того. А ты, значит, хочешь, чтобы я был злым и страшным демоном? Ну-ну... Он коснулся языком ее шеи. Она, прогнувшись, легла на стол, увлекая за собой. Оба предвкушали долгий и страстный секс, однако у судьбы оказались другие планы. — И прямо на документах! Ай-ай, как не стыдно! — раздался у двери насмешливый голос. — Адам!!! — хором заорали любовники. — Выйди отсюда!!! — Некультурные у меня дети... Айон запустил в отца книгой со своей кровавой надписью. — Это еще что за каракули? — заинтересовался Адам. — «Я знаю, что...» Айо-о-он!!! Айон усмехнулся. — Дьяволеныш! — верещал Адам, брызжа слюной. — Тебе это с рук не сойдет! А ну иди сюда! — Иди отсюда! Не порть мне удовольствие! — Ты как со мной разговариваешь, адское отродье?! — Как ты меня назвал?! — Айон, не нервничай... — прошептала Мариса, поглаживая его грудь. Он резко выпрямился, стряхнув ее с себя, и гигантскими шагами стал наступать на отца. Тот и сам уже понял, что сболтнул лишнего. — Все равно я это так не оставлю! — гневно пообещал он перед тем, как за ним закрылась дверь. Подойдя к Айону, Мариса положила руки ему на плечи. — Да как он смеет меня так называть... — процедил он. Это по вине Адама он прожил жизнь в Аду. Отец должен был не обвинять в этом, а просить за это прощения. Какого черта он презирал за то, в чем был виноват сам? Мариса переплела пальцы Айона со своими и положила голову ему на грудь. Она могла быть такой нежной и понимающей, когда пыталась утешить. Но в каждом ее поступке он теперь видел лишь фальшь. — Он вспыльчивый и вздорный старик... Не обращай внимания... — Ты во многом ничем от него не отличаешься! — Чем я перед тобой виновата?! — Ты даже не помнишь?! — Да ты... Ты... Мариса со всей силы ударила Айона по лицу. Удар был такой, что он не устоял на ногах и, падая, зацепился скулой за край стола. Очки отлетели на несколько метров, звякнув об пол разбитыми стеклами. Айон закрыл лицо дрожащей рукой. Кровь потоком лилась сквозь пальцы. Поняв, что натворила, Мариса бросилась к нему. — Айон... Любимый... Прости... Умоляю... — прошептала она, обнимая и едва не плача. Она постоянно такое вытворяла. Сначала била, называя сволочью, а через секунду под давлением жалости он уже превращался в «любимого» и получал недельную долю нежности, потому что в ней просыпалось чувство вины. Осторожно убрав его ладонь от лица, Мариса вздрогнула. — Если бы я был человеком, то, благодаря тебе, ходил бы теперь одноглазым, — мрачно усмехнулся Айон. Тело быстро восстанавливалось, и через минуту на лице не осталось и следа раны. Он встал и подобрал разбитые очки. — Вообще, человек бы тебя не выдержал. И морально, и физически. Но больше все-таки физически. Мариса коснулась его щеки. Айон мотнул головой, сбрасывая ее руку. — Мне надо читать. Он сел за стол, вновь с головой уйдя в документацию. Встав у него за спиной, Мариса положила руки ему на плечи. — Ты мне мешаешь, — сдержанно сообщил Айон. Она наклонилась и коснулась губами острого кончика его уха. Видя, что он ничем не выражает протест, прошлась языком до глаза. Айон ударил кулаком по столу с такой силой, что Мариса вздрогнула и отскочила в испуге. — Уйди, — процедил он. — Не испытывай мое терпение. Мариса попятилась, но потом вдруг подбежала к нему и прижалась губами к его губам. Она боялась, что Айон оттолкнет ее, но он не сделал этого. Наоборот — ответил на поцелуй. Тогда она обняла его за шею, вцепляясь в белоснежные волосы. Айон пробежался пальцами по ее спине. — Ты можешь без демонских замашек? Нежнее и аккуратнее. — Как в первый раз, что ли? — усмехнулась Мариса. — Вроде того. — Если помнишь, я тебя тогда избила... — Да помню... Такое не забудешь... — А под конец мы часто ссорились... — Но теперь все хорошо, — улыбнулся Айон, целуя ее в шею. — Все очень хорошо... Последующие несколько часов у него действительно все было очень даже хорошо. Впервые за несколько лет Айон проснулся и понял, что совершенно свободен. Это было какое-то новое ощущение, объясняющееся тем, что он наконец-то позволил себе отдохнуть. Все тревоги развеялись, оставив легкость на душе. Он лежал и смотрел в потолок, наслаждаясь тем, что существует. Тишину нарушало только сопение Марисы. Айон обнял ее и поцеловал в щеку. Она открыла глаза. Улыбнулась, обхватив за шею, и, пригнув к себе, поцеловала в губы. — Как я тебя люблю... — Давно я этого не слышал... — Сам виноват. — Давай сегодня без этого. — Ну ладно... Поругаться мы всегда успеем. — Вот именно. Я хочу потратить с пользой то время, пока оставил дела. — Ты не представляешь, как я этого хочу! — Ну так зачем мы теряем время? Айон ухмыльнулся, обнажив белые клыки. Мариса снова его поцеловала. — Может, слетаем в райский сад? — предложила она, глядя в блестящие неуемным задором фиолетовые глаза. — Там тихо и хорошо... — Отличная идея. Я согласен. Летим. — Ты меня на руках понесешь? — А почему нет? — усмехнулся Айон. — Тебе не нравится романтика? — Я же любовница демона, — захохотала Мариса, обвивая его руками. — У нас с тобой своя, неповторимая романтика. Вскоре они уже приземлились в саду и, упав друг на друга, покатились по траве. — Помнишь, как мы были счастливы раньше... — прошептала Мариса, целуя Айона в щеку. — Мы были свободны в том домике в лесу. Могли резвиться целый день, играя и смеясь. Предаваясь любви. Сейчас у тебя нет на это времени. У тебя уже давно ни на что нет времени. — Да, я помню... Но тогда в моей жизни еще не появился сумасшедший и несчастный сын... Айон поднялся. Мариса осталась лежать на земле и теперь с укором смотрела на него снизу вверх. — Давай не будем об этом, — вздохнул он. — Давай на сегодня забудем обо всех проблемах и просто будем вместе. — Оригинально. Ну нет уж, я тебе сегодня все припомню! И то, что ты с головой ушел в дела, и всех твоих любовников, и сколько ты у меня крови выпил! — А... Припоминаю... Это когда ты долго извинялась за то, что хотела убить Арея? Мариса поняла, что сболтнула лишнего. Соображая, как бы сделать так, чтобы не продолжать этот разговор, она расцарапала себе руку и с невинным видом протянула Айону. — Ну, хочешь, еще выпей, я не против, — предложила она, хлопая глазами и строя из себя дурочку. Айон усмехнулся, но кровь слизал. — Всегда мечтал попробовать кровь своей мамы... — задумчиво сообщил он. — Представляю, какая она была вкусная... — Между прочим, это дурной тон — с женщиной про кровь разговаривать, — заявила Мариса. — Можно подумать, не об этом ты меня обычно просишь. — А расскажи что-нибудь! — Я же сказал — ни слова о делах. — Ну пожалуйста! — Ну и о чем тебе рассказать? — Расскажи о себе. — Не расскажу. Это личное. Мариса обиделась. — Ну а что тогда? Ну расскажи! Мы же, в конце концов, не чужие люди! — Есть и более близкие, чем ты. — Например? — Арей. — А-а... Так он опять что-то натворил? — Не твое дело. — Значит, ты мне не доверяешь? — А ты честно подумай, так ли ты этого заслуживаешь? — А Арианне все говоришь... — Ей Арей говорит. Я в их дела не вмешиваюсь. По крайней мере, стараюсь. Хорошо все-таки, что они вместе... Хоть кто-то, кроме меня, на него правильно влияет. — Что ты с ним носишься, как с маленьким? Ему уже за двадцать, в конце концов! Это даже смешно. — Это тебе смешно. А мне совсем не смешно. Если бы ты видела, что с ним ангелы недавно сделали... Айон закрыл себе рот ладонью, с досадой поняв, что все же заговорил о том, о чем так не хотел. — Ну? — поддержала Мариса. Айон с укором посмотрел на нее. — Что «ну»? Ну... Ну захожу я в подвал, а он там цепями к стене прикованный сидит, в крови весь. Они его пытали... Ну, я ему дал по роже... Достал уже, не могу... А у него глаза такие... Тоже мне дьявол... Как у котенка бездомного, облезлого, которого все ногами пинают... Столько раз зарекался ему в глаза смотреть в такие моменты... — И что? Что дальше? — Что дальше... Я тебе могу наглядно показать, что дальше... Мариса хихикнула. Айон впился губами ей в шею. Она повалилась на траву, уцепившись ему за пояс. Выгнулась, раздвинув ноги, потерлась о его грудь. И вдруг нагло заявила: — Воспитывать его надо было. — Он обижается, когда я его воспитываю... — Он тебя так однажды убьет, и ты не будешь защищаться, потому что иначе он обидится. Айон тяжело вздохнул. — Повезло нам всем с тобой... — улыбнулась Мариса, гладя его по спине. — Да ладно... По-моему, я его чаще бью... — Да ладно... Я видела, как он на тебя смотрит... Даже я так на тебя не смотрю... — И как он на меня смотрит? Мариса засмеялась. — Тебя даже архангел полюбил! А ты не веришь в то, что тебя может полюбить дьявол. Тем более, твой сын. Ну, бьешь ты его иногда... Ну и что? Я вот, например, была бы только рада, если бы ты был со мной жестким и властным. — Ну, про тебя я вообще молчу. Но есть же еще нормальные люди. Хотя... Он мне пару раз сказал, что... Ну, примерно то же самое, что ты. — Что готов терпеть все, что угодно, потому что ему нравится, как ты перед ним извиняешься? — Ты откуда знаешь? — Ну, тут нетрудно догадаться... Учитывая то, как ты обычно извиняешься... Айон вздохнул. — И почему вам всем так нравится, когда я перед вами унижаюсь? — Потому что это единственное время, когда мы можем почувствовать себя равными тебе. — Ты сейчас серьезно? — Более чем. Ты ведь всегда такой недосягаемый... Совершенный и далекий... Поверь, тем, кто тебя любит, не так-то просто с этим смириться... А наш сын... Он просто понимает, что никогда не сможет стать таким, как ты. У тебя могущество и сила, для тебя нет ничего невозможного... А он просто хочет быть тебе ближе, но между вами слишком большая пропасть... — Ты так хорошо в этом разбираешься... Может, объяснишь мне тогда, на кой черт он так стремится на тот свет?! — А как еще ему дать тебе понять, что ты о нем вообще забыл, что для тебя только мечта важна и больше ничего? Как ему тебе напомнить о своем существовании? — Значит, по-твоему, я просто наплевал на тех, кого люблю? — Будешь это отрицать? — Нет, не буду. Я и сам это знаю. Поэтому и решил отдохнуть. — Да ты и отдыхать-то не умеешь! — Да неужели? Может, конечно, я и не умею бездельничать, но, уверен, ты меня быстро научишь. Мариса довольно усмехнулась, обнимая Айона за шею. — Даже не сомневайся. Секс в списке ее развлечений занимал первое место. Но веселье на этом только началось. — Может, выпьем? — хитро предложила она парой часов позже, когда они сидели и обжимались уже в саду Элизиума. — А может, не надо? — с сомнением запротестовал Айон. — Праздник же! — Праздник праздником, но пятая бутылка вина за вечер — это уже перебор. Мы даже до спальни не дойдем. — Тоже мне, проблему нашел! Пошли сейчас — там выпьем! — Оно тебе надо? — Пошли, пошли. Давай, неси меня. — А сама как? — А сама я понесу вино! — Я тебе когда-нибудь говорил, что ты гений? — Нет! — И правильно. Разве я могу так бесстыдно врать? — Сейчас по башке получишь. Бутылкой. — Я молчу. Айон донес-таки Марису до спальни, и там они выпили очередную бутылку вина. После чего заснули почти сразу, страшно напившись, но зато пребывая в прекрасном настроении. Ночью Айону снилась Лилит. Ее ласковые глаза, которые Айон так давно видел в воспоминаниях Правителя Ада, он никогда бы не смог забыть. Он проснулся посреди ночи и вышел на балкон, понимая, что хочет сейчас остаться совсем один, наедине с переполняющими чувствами. Темное ночное небо было ясным и звездным. Легкий ветерок обдавал приятной прохладой. И все равно почему-то было ужасно тоскливо. Изнутри съедала противная опустошенность. Собственное бессилие перед мирозданием не давало покоя. Из-за этого мучительного чувства могущество всегда было важнее всего. — Где-то там бездна уносит твою душу, — тихо сказал Айон в пустоту. — Если бы я действительно был всесилен, я бы сделал так, чтобы ты снова была жива... Мама... Сверху плавно спустился светлый сгусток и растекся по балкону, принимая очертания женской фигуры. Через минуту перед Айоном стояла Лилит. Он застыл, не смея приблизиться, и лишь неотрывно смотрел ей в глаза. Она сама подошла к нему и поцеловала едва ощутимыми губами. Поцелуй призрака был похож на мимолетное прикосновение к душе. Ее душа была прекрасна настолько, что это повергло в трепет. То же чувствовал Арей, когда отец к нему прикасался?.. Он ощущал себя таким же ничтожным от тесного соприкосновения душ?.. Лилит улыбалась. Айон смотрел на нее и не мог пошевелиться. Что это было — видение, сон? Или она действительно стояла напротив энергетическим сгустком? Но как? В комнате зашаркали чьи-то шаги. Лилит прошла сквозь Айона и растаяла. Просто растворилась в пространстве, оставив миллионы вопросов. Бесследно исчезла. Что она хотела всем этим сказать? — Ты чего тут торчишь? — поинтересовалась Мариса, выходя на балкон. — Что случилось? Айон молчал. Слишком сильными были чувства, оставленные в душе призрачным видением, чтобы он мог думать о чем-то другом. Он не замечал, что по щекам текут слезы, а когти царапают перила. Мариса, знавшая его уже достаточно долго, ничего не спрашивала и не подходила, зная, что лучше не вмешиваться сейчас. — Пойдем спать, — сказал наконец Айон, выпрямившись и разжав напряженные пальцы. — Я так устал...