Kakurenbo

💚🩷💚

Сейчас.

      Он любит метро. Шум метро успокаивает, говорит ему о том, что вокруг кипит жизнь и о том, что ему тоже следует двигаться дальше. Просто он все еще не понял как. Невозможность увидеть эти глаза и услышать этот заливистый смех медленно убивала в нем всю надежду, оставляя лишь боль и холод внутри. Он знает что чудеса возможны в реальности. Вообще-то он когда-то сам был частью этой реальности. К сожалению, вернуться туда уже невозможно…       Руки сжимают потертую розовую ткань, цепляясь за прошлое. Он поправляет слегка сползшие наушники и делает уверенный шаг из вагона. Людской поток подхватывает, унося вперед и создавая видимость того, что он тоже движется к чему-то важному в будущем. Вот только все его чувства остались далеко в прошлом и этого, видимо, уже не исправить…

💚🩷💚

Тогда.       Волны плавно качают его, убаюкивая, шепча знакомые напевы, и унося куда-то вдаль. Звуки воды успокаивают, дарят такое знакомое чувство защищенности и тепла. Легкий ветер шуршит листьями, играет ими и сбрасывает несколько на него. Маленькие ладошки тянутся, хватают большой яркий листок и подносят к глазам, разглядывая, пытаясь уловить неровность каждой прожилки и запечатлеть их все в памяти. Ласковое солнце скользит по щекам, словно сама Аматэрасу осыпает его поцелуями и следит за тем, чтобы его опасное путешествие закончилось успешно. Но неспешные волны, в конце концов, решают прекратить его путь по реке и прибивают небольшую лодку к берегу.       Пока ничего не происходит, но тревожное чувство начинает расползаться внутри, словно что-то должно произойти. Что-то нехорошее. Он ждет, не в силах сделать ничего другого. Пока в его распоряжении только громкий голос, а это не самое лучшее оружие против неизвестности, которая в любой момент может напасть на него.       Кто-то подходит к нему. Заслоняет свет, плавно погружая во тьму. Заволакивает мертвой тишиной, убивая все звуки. Пытаясь забрать силы и лишить его возможности созерцать этот мир. Возможно, его уже больше не существует.       Но наваждение медленно отступает, позволяя ласковому теплу просочиться сквозь небытие. Он чувствует прикосновение, мягче и нежнее которого он никогда не испытывал. Словно родная мать вернулась к нему, одаривая своим теплом. Он делает усилие и открывает глаза, встречаясь взглядом с двумя любопытными и светящимися глазами. Маленькие ладошки радостно оживают, цепляются за мягкую шерсть, натягивая и, возможно, причиняя боль, но его никто не останавливает. Он слышит окружающее его урчание, ощущает его всем своим маленьким телом, словно вновь погружаясь в жизнь до своего рождения. Хочется остаться здесь навсегда, раствориться в любви и заботе, в понимании того, что он в безопасности. Что он нашел все, что ему необходимо в этом мире. Пушистый хвост нежно щекочет его лицо, заставляя улыбнуться и тщетно попробовать поймать этого мохнатого негодника. Он жмурится от удовольствия и хочет восторженно вскрикнуть, но ласковое прикосновение мягкой лапы, тяжестью ложится на его губы заставляет быть тише. Он все понимает и молчит, так действительно будет лучше…       Он все понимает и молчит, но почему-то тяжесть на губах не пропадает, становясь вдруг более настойчивой, пока не побуждает его попробовать открыть глаза. Все вокруг еще немного смазано, да и кроны деревьев не спасают от просачивающегося сквозь них, слепящего солнца. Он жмурится и хочет провалиться обратно в такой знакомый, теплый сон, который мгновенно забывается каждый раз, но все же оставляет за собой то тепло, что ему было подарено. Лениво открывает глаза и пытается понять, почему это назойливое ощущение на губах не пропадает. И внезапно видит то, чего не должно быть в реальности, то, что мгновенно заставляет его стряхнуть с себя остатки приятной неги. Он с воплем вскакивает на ноги, пугаясь, и чуть ли не падая, побуждая незнакомца напротив сделать то же самое. Правда в отличие от него, тот все-таки путается в своих ногах и неуклюже приземляется на пятую точку. Два огромных карих глаза шокированно пялятся на него, а их обладатель сжимает в руках маску. Его маску!       – Ээй! – голос едва заметно дрогнул, выдавая испуг. – А ну отдай! Это моя маска! Ты вообще кто такой? – выкрикивает, стараясь звучать более грозно, и одновременно пятясь еще чуть дальше от незнакомца.       — Бабушка зовет меня Хани. А ты кто? Прекрасная принцесса?       — Какая еще, к черту, принцесса?! – он застывает в удивлении, не понимая как этот ребенок вообще мог прийти к такому выводу.       — Нууу, мне читали сказку о том, что есть прекрасная принцесса, которая спит в лесу и ее может разбудить только поцелуй принца. Правда, – он немного запинается, – кажется она была мертва, или отравлена, я не помню точно. Но она точно была очень красивая! У нее была белая кожа словно снег, алые как розы, губы и черные, как ээээ… как же это было… кажется, как смАль, что-ли.. волосы. Вот! А еще вокруг нее было много милых зверюшек и птичек. Прямо как вокруг тебя! О! А еще там были гномы! Где твои гномы? – практически скороговоркой проговаривает тот.       – Ааааа? – сказать что-то внятное не удается, потому что переварить быстро эту тараторщину невозможно при всем желании. Но этот паренек напротив уже не кажется таким пугающим. Скорее он кажется невообразимо глупым.       – Ну в сказке, знаешь, ты же читал сказки? Там еще бывают драконы, чудовища и злые волшебники! И гномы, да! Ты так и не сказал где твои, кстати! А еще в сказках бывают принцессы, и принцы их целуют для того, чтобы было долго и счастливо. Вот я и подумал что тебя надо расколдовать поцелуем, правда только я не успел, – задумавшись на секунду он продолжает. – Получается принцы могли их не целовать, а просто потрогать губы?!! Ой, или тебя успел поцеловать кто-то до меня?! Хотя нет, тут же никого больше не было, – теперь он выглядит озадаченно.       – Ттты! Ты хотел меня поцеловать?! Как какую-то человеческую девчонку из сказки?!! – страх перед незнакомцем отступает, уступая место возмущению.       – Ты хочешь сказать, что ты не девчонка? – и без того огромные глаза становятся еще больше от удивления, – и что значит человеческую? Бывают какие-то еще девчонки?       – Все, не заговаривай мне зубы! Отдай! – подлетает и выхватывает маску из рук мальчишки. Быстро надевает ее себе на лицо и смотрит на того в ожидании реакции. Но в качестве нее получает лишь ехидную ухмылку.       – Ваааау, ты такой крутой, отобрал маску у ребенка и теперь пытаешься сделать что? Напугать? Я весь дрожу от страха. Знаешь, принцессой ты мне нравился больше, – мальчишка недовольно хмыкает.       – Ты… ты все еще видишь меня? – дыхание сбивается и сердце начинает колотиться быстрее.       – Конечно вижу, я же не слепой! – с возмущением говорит он. – Подожди… твоя маска что, волшебная? – вырывается уже более взволнованно.       – Нет, дурак! Это я, я волшебный!       – Ты волшебный? – мальчик охает в неверии.       – Я ёкай, и чтобы люди меня не видели я ношу эту маску, – гордо оглашает. – А ты! Ты видимо мне ее сломал! – досада разливается в голосе. Он смотрит в эти огромные глаза напротив, по форме напоминающие бобы и подмечает что они наполняются влагой. Внезапно раздается громкий всхлип, после чего плач мальчишки обрушивается лавиной, пугая его и всю живность вокруг. Паника подступает комком к горлу, и он не находит ничего лучше, кроме как стукнуть истеричку маской по голове.       – Эээй, зачем ты… меня… ударил?! – обиженно и возмущенно доносится сквозь плач.       – А зачем ты так орёшь? Ты всех духов в округе распугаешь! Я не злой ёкай, я не причиню тебе зла, так что не…не бойся меня, – голос становится тише, когда он понимает, что скорее сам все еще боится этого ребенка.       – Я не… боюсь тебя! Чего мне… бояться, ты же… выглядишь как… девчонка! – его щеки смешно надуваются в негодовании.       – Эй! Зато ударить могу как мальчишка! – дух замахивается еще раз, но не решается ударить вновь.       – Ты только драться и… и… обижать умеешь! – слезы еще больше начинают застилать бездонные карие глаза.       – Раз не боишься меня, то тогда из-за чего ты орешь? – смотрит на него в непонимании.       – Тыыы… ты… ты хотел, – всхлипывает, – надеть маску чтобы исчезнуть и… и… и оставить меня совсем одногоооооооо, – он оглушает очередной волной плача, кажется, весь лес.       – Хорошо-хорошо, я не исчезну! Только замолчи уже, – ёкай неуверенно протягивает руку к мальчику, но не решается коснуться его.       – Я не… не.. .не могууууу, – судорожные всхлипы не дают продолжить фразу.       – Если ты своими воплями разозлишь духов, то будет очень-очень-оооочень плохо! Быстро замолкай!       – Тогда..тогда помоги мне аааааааааа!!!       – Эй, почему это я должен помогать? – удивление вновь сменяется возмущением.       – Потому что… это ты виноват, ты ме-ме-меня обиииидел!!!       – Тцц, ладно-ладно, что мне сделать? – смиряясь с ситуацией, устало спрашивает ёкай. Никогда в жизни он бы не подумал, что от одного ребенка может быть так много проблем и шума.       – Не… не знаю, – по прежнему продолжает всхлипывать мальчонка, утирая нос тыльной стороной руки.       – А кто знает? – паника внутри становится сильнее, ведь духов леса действительно нельзя злить, а он уже начинает слышать их ропот, доносящийся из чащи. – Вообще-то я никогда не имел дела с человеческими детенышами!       – Тогда о-о-обними меня, бабушка всегда… меня обнимает когда я… плачу, – шмыгает носом в очередной раз.       – Пффф, ладно, но только немножко, – дух садится рядом и неуверенно раскрывает руки для объятий. Мальчишка с силой вжимается в него, обхватывая за талию и утыкаясь лицом куда-то в шею. Екай дергается от волны новых ощущений, которые пожаром пробегаются по его телу, и начинает дышать чаще. Что-то тёплое расползается внутри, окрашивая уши и шею в красный цвет.       – Ээй, только не смей марать меня своими соплями, малявка! – пытаясь скрыть свое смущение, с напускной злостью проговаривает он.       – Сам ты ма-ма-малявка! Се-се-сейчас всего измажу из… вредности! – сильнее прижимается лицом к шее и елозит, заставляя ёкая краснеть еще больше.       – Тогда быстро отлип от меня! – раздражается дух, скорее от своих эмоций, нежели от действий этого ребенка.       – Ла-ладно-ладно, я постараюсь… не замарать тебя, – немного робко шепчет ребенок. – Почему-то ты очень… тёплый и… приятный на ощупь, никогда раньше такого… не чувствовал.       – Это все потому что я не человек – голос духа слегка дрогнул, удивив его самого.       – Как здорово, что я теперь… могу обнимать такого уютного ёкая, – мягкая улыбка, скрываемая объятиями, появляется на лице младшего. Слезы успели высохнуть на его лице с поразительной скоростью.       – Нет, не можешь! Мы сейчас обнимаемся в первый и последний раз! – что-то внутри него ёкает, заставляя реагировать сильнее, чем следовало.       – Жааааль, – разочарованно выдыхает мальчишка, еще сильнее обжигая нежную кожу шеи и заставляя напрячься. – Тогда, можно я посижу так… подольше, пожалуйста…       – Ла-ладно, – нервно отвечает ёкай, пытаясь удержать в себе доселе неизвестные эмоции.       Ему кажется, что они сидят в обнимку вечность. Человеческое тепло просачивается сквозь одежду, неожиданно даря уют и ему тоже, расслабляя. Всю жизнь прожив в лесу и взаимодействуя только с другими духами и животными, ёкай не ощущал ничего подобного. Он никогда не касался человека, не то чтобы обнимать, поэтому пытается понять весь тот ворох эмоций, что бушуют внутри. И, кажется, он не может в нем разобраться. Наверняка он понимает лишь одно – почему-то ему не хочется отпускать этого дурацкого мальчишку. Хани? Вроде бы так, он сказал его зовут…       Просидев в тишине еще какое-то время, дух понимает, что еще немного и он просто не сможет встать, потому что у него, кажется, уже затекло все тело. Он пытается сесть поудобнее, немного сдвигая мальчишку и замечает, что тот уснул.       – Ты чего, реально уснул прямо на мне? – с удивлением смотрит на беззащитного ребенка. – Как безрассудно с твоей стороны вот так уснуть в объятиях неизвестного тебе духа в лесу, полном опасностей! Я ведь могу сделать с тобой что угодно, – добавляет он тише, понимая, что не хочет тревожить сон этого странного создания.       В ответ он слышит лишь тихое сопение. Что ж, раз уж этот наглый ребенок выбрал его в качестве своей кровати, то почему он должен подстраиваться под него и терпеть дискомфорт?! Ёкай ложится на траву, спихивая потяжелевшего мальчишку с себя и наконец-то может позволить себе нормально рассмотреть его. Первое, что бросается в глаза – это щеки. Они кажутся какими-то невозможно мягкими и так и побуждают потрогать. Маленькая родинка на одной из них выглядит так, словно это прилипшая шоколадная крошка. Дух с трудом подавляет желание ткнуть в эту пухлость, в бессмысленной попытке стереть темную крапинку. Кожа ребенка заметно темнее его собственной, и по оттенку напоминает что-то медовое. Действительно Хани, – усмехается он себе под нос. Он не сказал сколько ему лет, но судя по истеричному поведению и нескладному телосложению, ёкай предполагает, что тот еще достаточно мал. Хотя он сам еще совсем ребенок, особенно по меркам духов, но все равно выглядит старше. Ну и совершенно точно он умнее и мудрее него, тут даже никаких сомнений быть не могло. Значит ему правда придется позаботиться о нем. Черт, он надеялся на то, что может просто бросить его здесь одного… Но сейчас дух понимает, что ему слишком беспокойно оставлять такого малявку одного в лесу.       Все еще негодуя о том, что этот человеческий ребенок не дал ему нормально поспать, но при этом сам нагло завалился дрыхнуть, дух решает, что и ему можно попробовать вернуться в свой чудесный сон и досмотреть его. Он поудобнее устраивается рядом и продолжает завороженно смотреть на мальчишку. Ёкай первый раз видит человека так близко. И все еще не может осознать какие эмоции поглощают его. Но он понимает, что они совершенно точно оставляют внутри него всполохи теплого огня, который либо будет тлеть какое-то время, после чего затухнет, либо разгорится пожаром. И что может принести с собой этот пожар – мучительную смерть или очищенную почву для новой жизни, неизвестно. А неизвестность всегда опасна, видимо так же, как и этот ребенок.

💚🩷💚

      Легкий порыв ветра треплет его челку, тянет ее в глаза, заставляя почувствовать легкую, но раздражающую щекотку. Воздушный поток доносит ропот из глубин чащи, возвещая о том, что ночные создания начинают медленно пробуждаться. Лес просыпается, оживляя скрытые опасности. Дух открывает глаза, пытаясь стряхнуть остатки неги и понять что из того, что произошло, было на самом деле сном, а что явью. Чувствует на себе, почему-то, приятную тяжесть и понимает, что вот этого ребенка ему все-таки хотелось оставить в своих грезах, а не встречать в реальности. Но кто его спрашивает.       – Эй, засоня, вставай, – ёкай треплет мальчишку по волосам, ощущая их мягкость на своих ладонях. – Уже вечереет, тебе надо выбираться из леса, если не хочешь найти себе неприятностей.       – Ммммм, можно я еще посплю… так хорошоооо, – зевая, протягивает он.       – Вставааай, – дух начинает тормошить его сильнее, – нам нужно вернуть тебя домой, пока совсем не стемнело.       Хани еле разлепляет веки, приподнимает голову и, сонно моргая, пытается сфокусировать свой взгляд. Волосы торчат в стороны, на пухлой щеке отпечатался след, а рот остается смешно приоткрытым и все еще хранит в уголке остаток, стекавшей во сне, слюны.       – Оооо, так ты не сон, принцесса, – его лицо расплывается в счастливой улыбке, которая заставляет сжаться что-то в груди ёкая. Он радостно обнимает его, вновь утыкаясь в шею и тихо бормочет, – спасибо, что позволил поспать на тебе, не помню в своей жизни ничего более уютного и комфортного...       – Какая я тебе еще принцесса, а ну вставай! – дух резко стряхивает этого бесцеремонного ребенка с себя, стараясь убежать от непонятного наваждения и скрыть красноту, поднимающуюся по шее к кончикам ушей. После чего резко поднимается на ноги.       – Красивая, какая же еще, – мальчишка переворачивается на спину, смешно раскидывая руки и ноги, потягиваясь. – Правда по характеру, ты скорее злая ведьма, – добавляет он с ехидной ухмылкой.       – А ну иди сюда, мелочь! – ёкай в негодовании нападает на него, пытаясь побороть, но, к его удивлению, этот малец оказывается не таким уж и слабым, и, к тому же, достаточно шустрым. Хотя с ним ему, конечно, не сравниться.        Они катаются по траве, сминая цветы и распугивая мелкую живность, успевшую собраться вокруг них во время сна. Хихикая, они пытаются скрутить друг друга, щекоча и заламывая руки. Возня окрашивает их щеки в пунцовый и учащает дыхание. Ёкаю почти удается подмять под себя младшего, но тот ловко уворачивается и дух летит лицом в траву, едва успевая выставить руки. Проворный ребенок вскакивает и пытается убежать, но ёкай рукой успевает схватить его за голень и тот с воплем летит на поляну. Дух мгновенно садится верхом на грудь лежащего мальчишки, коленями прижимает руки младшего, чтобы тот не смог отбиваться, и начинает его щекотать. Громкий заливистый смех оглушает округу, пугая и поднимая в воздух птиц, сидящих поблизости. Ёкай, глядя на, тщетно вошкающегося под ним, ребенка, не может сдержаться и тоже начинает звонко смеяться.       Внезапно, чувствительные уши духа задевает пробирающийся сквозь ветви деревьев и усиливающийся ропот. Дыхание перехватывает, в осознании того, что своими криками они потревожили слишком опасную и жестокую силу.       – Хватит! – ёкай, резко обрывая веселье, зажимает рот мальчишки своей ладонью, а после вскакивает и тянет его за собой. – Тебе пора уходить, срочно! Я провожу тебя до выхода из леса, но ты должен пообещать идти в тишине. Иначе Ямауба тебя заметит, и тогда ты никогда не вернешься домой, – дух кажется действительно взволнованным.       Мальчишка, еще не успевший отдышаться после смеха и веселой возни, в испуге распахивает глаза и начинает озираться по сторонам.       – Яма-уМба? Кто это?       – Я-ма-У-ба! Не задавай лишних вопросов, пошли! – дух хватает его за руку и тянет за собой. – Тебе лучше не знать кто это.       Внезапно притихший ребенок жмется ближе и идет молча. Дух понимает что, возможно, немного перегнул, но кто знает, что на уме у этой дряхлой старухи. Возможно, она и правда слишком опасна для человеческого ребенка. В конце концов, духи часто рассказывают друг другу о том, как завели куда-то человека, как выпили с него жизнь или запугали до сумасшествия, а после оставили на съедение лесным тварям. Конечно же, большая часть этих рассказов – просто глупые бахвальные выдумки. Но есть и действительно правдивые случаи, наполненные ужасами и болью. А горную ведьму боятся даже многие духи. И ёкай совершенно точно не хочет проверять на собственной шкуре, что может случиться с этим дитем.       Они идут уже достаточно долго, но чаща пока не отпускает их, пугая своей безграничностью. Тьма смыкается вокруг все сильнее, лишая их возможности видеть, заставляя все больше полагаться на слух и рождая в головах жуткие образы. Лесной ропот усиливается, пуская мурашки по спинам путников. Услышав подозрительные шорохи справа, дух останавливается, прислушиваясь и вглядываясь в, практически полностью лишенные света, лесные заросли.       – Ну наконец-то, я уж думал ты никогда не ос.. – начал было Хани, но ёкай резко одергивает его.       – Молчи! – он приказывает громким шепотом.       Мальчишка сглатывает, чувствуя как усиливается медленно расползающийся страх. Дух всматривается в жавшиеся друг к другу стволы деревьев и ничего не может разглядеть. Напряжение сковало его тело, и он мысленно начинает рисовать в голове возможные способы спасения. На всякий случай. Он конечно отлично знает лес, но существа скрывающиеся во тьме, знают его так же хорошо. И в отличие от него, у них могут быть острые когти и зубы, а еще силы. Не какие-то жалкие, едва зарождающиеся силы, как у него, а настоящие – те, которые способны осушать целые реки и уничтожать сотни жизней одним щелчком пальцев. Даже ему не поздоровится, встреть он что-то такое на своем пути, а уж у этого мальчишки и подавно не будет никаких шансов. Напряжение пульсирует у него в висках. Слишком громко внутри и слишком тихо вокруг. Подозрительно тихо. Он слышит легкий треск справа и резко оборачивается, хватая за руку своего спутника и готовясь бежать, но стоит ему заметить два знакомых светящихся глаза, как он тут же расслабляется и облегченно произносит:       – Все в порядке, пойдем.       – Т-точно?       – Да, точно. Сейчас нас никто не посмеет тронуть, лес поможет нам, – он мельком и с благодарностью глядит в желтые огоньки, показавшиеся из-за веток. Не то чтобы он был полностью прав, но ощущение родных существ рядом вселяет уверенность. К тому же, паренек теперь выглядит слишком испуганным, и духу внезапно хочется прогнать страх из этих взволнованных карих бобов.       Ёкай только хотел шагнуть дальше, как чувствует, что на его плечо опустилось что-то тяжелое: стоявший чуть сзади мальчик устало положил голову на него, хныкнув. Маленькая ладошка, все еще сжатая в руке духа, нервно подрагивает.       – Я… я очень устал…прости, – тихо произносит ребенок, неуверенно цепляясь второй рукой за одежду духа, слегка натягивая ее на себя.       – Ты же продрых полдня!       – Я, я ничего не ел с утра, а потом долго убегал и, – голос становится все тише и тише, – и потом мы с тобой боролись, и еще шли, и вообще, знаешь, бабушка всегда говорит, что после того как побываешь на свежем воздухе спать хочется сильнее, а еще, – он шумно вдыхает, собираясь с мыслями, – еще мне очень страшно и поэтому мои ноги не хотят меня слушаться.       Ёкай улавливает краем глаза легкую дрожь, проходящую по телу ребенка и чувствует как его руку сжимают сильнее.       – И что ты предлагаешь делать? Ты не можешь остаться в лесу, я тебе уже объяснял. Тебе придется идти дальше, какой бы сильной ни была твоя усталость, – вторая рука ёкая приободряюще ложится на темную макушку, зарываясь пальцами в непослушные мягкие волосы.       Почему-то сейчас ему хочется пойти на поводу у желания мальчишки, позволяя тому отдохнуть: лечь рядом и обнять его, вновь нежась в тепле его тела. Ёкай замирает от этого секундного наваждения, понимая, что, всего лишь за несколько часов, этот ребенок успел проникнуть куда-то слишком глубоко под кожу. Он так быстро и сильно проникся к этому человеку, как ни к кому раньше. Видимо, лесные жители действительно правы в том, что люди представляют слишком большую опасность для них. Дух хочет вытряхнуть все эти мысли из головы, а еще лучше полностью стереть сегодняшний день из своей памяти.       – Ты… ты можешь понести меня, пожалуйста? – в лесной какофонии звуков, внезапно пришедшей на смену зловещей тишине, голос мальчика кажется совсем тихим и удрученным.       Ёкай хотел было возмутиться, но вовремя понимает, что времени на это у него сейчас нет. Он либо выведет этого прилипчивого мальчишку из леса, после раз и навсегда забывая о том, что сегодня случилось, либо им обоим несдобровать. Тем более, частично он и сам виноват в том, что Хани устал. В конце концов, малец точно не привык к подобным прогулкам, да и страх обычно высасывает много сил.       – Залазь, надоеда, – он подхватывает ребенка, ощущая уже как-будто родную тяжесть детского тела.        По спине разливается тепло, а шею опаляет чужое дыхание. Мурашки вновь пробегают по его загривку, но в этот раз они не несут за собой страха, лишь смущение, окрашивающее кожу в красный цвет. Впрочем, сумерки скрывают слишком явную реакцию организма. Он старается отвлечь себя размышлениями от ощущений, но, судя по пустоте в голове и все еще горящих шее и ушах, получается у него крайне плохо.       – Вообще-то ты так и не назвал своего имени, – спустя долгие минуты, тихий голос вырывает его из раздумий.       – Я… Лино, – внезапно в горле ёкая пересыхает.       – Приятно познакомиться, Лино, – маленькие ладошки чуть сильнее сжимают его в объятиях, а нос громко вбирает воздух слишком близко к шее духа.       – Угу.       – Знаешь, ты не особо то умеешь нормально общаться, – Хани усмехается, обдавая теплым воздухом зардеющееся ухо. – Но, говорят, что у меня тоже с этим проблемы, поэтому хорошо что я нашел тебя.       – Лучше бы ты никогда не совался сюда и не вмешивался в жизнь леса, – совсем тихо бормочет Лино, не зная, действительно ли он хочет быть услышанным.       Остаток пути они идут молча, каждый думая о чем-то своем. Ёкай мысленно пытается понять как можно быть таким наивным, доверяя свою жизнь случайному духу. Он так же старается придумать оправдание тому, почему сам все-таки решил помочь этому человеческому мальчишке, зная, что в их землях это не то чтобы не приветствуется, а практически запрещено. Мальчик же явно храбрится, опасливо поглядывая вокруг, словно чувствуя, что за ними кто-то следит. Он периодически сжимает плечи духа сильнее, видимо, пугаясь собственных мыслей и ожиданий того, что может таиться в темноте лесных пространств.        Постепенно деревья начинают редеть, пропуская слабый свет огней деревни, еще совсем далекий, но уже вселяющий спокойствие. Однако, вместе со спокойствием, в груди духа разрастается, непонятное ему, чувство грусти. Несчастные несколько часов, проведенные рядом с человеком, явно сломали что-то внутри, и в дальнейшем ему точно придется разобраться с этим. Но это будет потом, сейчас же он старается запомнить все ощущения и эмоции, которые настигли его сегодня.       Благополучно добравшись до окраины леса, Лино, немного неохотно, но все-таки достаточно резко останавливается и ставит мальчишку на землю. Его слегка передергивает от прохлады, внезапно обрушившейся на его спину, до этого согреваемую человеческим телом.       – Хэй! Почему ты отпустил меня? – удивленно вопрошает младший, поднимая на него свои огромные глаза.       – Потому что я не пойду дальше.       – Но…как же… я думал, что ты проводишь меня до дома, – совсем тихо говорит человек. Удивительно, насколько разным он может быть: от былой дерзости, как будто не осталось и следа.       – Нет, мне нельзя выходить из леса ни под каким предлогом, – так же тихо выдыхает Лино.       – Почему нет? – отблески света в округлых глазах становятся подозрительно сильными, выдавая подступающие слезы.       – Я один из духов этого леса, его часть.. Мы не имеем права покидать его, даже совсем ненадолго.       – С тобой что-то произойдет, если ты выйдешь? – волнение в голосе считывается слишком легко.       – В какой-то степени... Да… Поэтому дальше ты пойдешь один. Не думаю, что кто-то потревожит тебя за пределами леса. Я прослежу отсюда за тем, чтобы ты благополучно добрался до деревни.       – Хорошо, тогда… Мы встретимся завтра? – мальчик с надеждой заглядывает в, затягивающие бесконечной темнотой, глаза духа.       – Ты не должен больше приходить сюда, понял!? – стараясь звучать строго, говорит Лино. – Эти гора и лес слишком опасны для людей, тем более для такой малявки как ты.       – Скажи, что тоже будешь скучать, – мальчишка выбивает воздух из легких ёкая, слишком внезапно сжимая его в объятиях, и утыкается лицом ему в плечо, стараясь незаметно стереть слезы об одежду духа.       – Иди отсюда, мелочь, пока я не скормил тебя голодным духам, – ловит последние ощущения тепла ёкай, нежно поглаживая того по макушке и после медленно отстраняясь.       – Эй! Вообще-то у меня есть имя! – младший отцепляется и идет по тропинке в сторону деревни. Отойдя уже достаточно далеко, он внезапно оборачивается и размахивая руками кричит: «Пока, хён! Спасибо за сегодня, было очень здорово!» А после улыбается своей самой теплой улыбкой и, разворачиваясь, убегает в сторону деревни.       – Пока Хани… – сглатывая, тихо проговаривает ёкай.       Лино смотрит вслед удаляющемуся ребенку и начинает ощущать, как разрастается внутренняя пустота, подавляющая и заполняющая все пространство позади ребер. Неприятно и непривычно. Ему надо все это забыть. Выкинуть сегодняшний день из мыслей и души. Жаль, что пока он не знает как это сделать.       – Ты еще заплачь давай, – ехидный голос доносится откуда-то сверху, отвлекая от мыслей.       – А?       – Заплачь говорю! На твоем лице все написано. Что вообще ты себе позволяешь?       – Что не так? – Лино морщится, предчувствуя очередные нравоучения от своего спутника.       – Ты помог человеческому детенышу, зачем? – два желтых светящихся глаза уставились на него в ожидании ответа.       – Ты предложил бы оставить его горной ведьме?       – Почему бы и нет? Мы не обязаны помогать всяким заблудившимся детишкам, – практически прошипел кот, потягиваясь на ветке дерева и сверкая из темноты своими глазами. – Если ты вдруг забыл, мы наоборот должны заводить людей еще глубже, пока они не потеряют надежду и самих себя.       – Он младше меня всего на пару лет! Будь я на его месте, ты поступил бы именно так?       – Ты не мог быть на его месте, ты не человек, – уже мурлыча, говорит полосатый дух.       – Но я мог бы им быть, – что-то внутри подозрительно кольнуло.       – Возможно, но, хвала богам, они уберегли тебя от этой участи, – огромный кот спрыгивает с дерева и направляется вглубь леса, плавно покачивая своими двумя хвостами. – Тем не менее, будь ты на его месте, я лично бы привел старуху к тебе.       – За что ты так ненавидишь их? – Лино поспешно следует за ним, оборачиваясь напоследок для того, чтобы удостовериться, что мальчишка уже успел добежать до деревни.       – Они отобрали у меня все, они отобрали мою жизнь!       – Но когда-то они дарили тебе любовь…       – Которая не принесла ничего кроме боли! – кот злобно оскаливается, его коричневые полосатые хвосты нервно подергиваются. – Людская любовь ничего не стоит, тебе давно пора бы уяснить это, ребенок!       – Эй, я не ребенок!       – Ты сам сказал, что почти такой же как он! И вообще, надень уже свою маску – ты ведь знаешь, что твое лицо до противного похоже на человеческое.       Лино покорно надевает маску и, оставшись наедине со своими мыслями, лениво плетется за своим спутником, уже успевшем убежать куда-то вдаль. Этот короткий разговор явно был неприятен обоим.       Дух тысячи раз уже слышал о том, насколько важно остерегаться людей, какие они опасные и жестокие. Вот только этот мальчишка не показался ему ни опасным, ни жестоким. Возможно, единственной опасностью, которую мальчик мог представлять для ёкая, было то, что он подозрительно странно влиял на его мысли и чувства. В остальном же, несмотря на его нахальство, он был теплым и дружелюбным. Он был милым и каким-то, комфортным? Хани ощущался слишком живым для этого леса, слишком ярким и чистым. И именно поэтому ему нельзя сюда больше возвращаться. Гора и лес могут быть смертоносны для такого наивного ребенка. Он слишком чужой. И Лино больше никогда не увидит его. Так будет лучше для всех. Но ведь одни воспоминания не смогут причинить никому вреда? Поэтому их он, наверное, все-таки сохранит. Так же, как и его имя. Хани…