Отпуск с друзьями

      — Что? — вопит Майк на всю веранду так, что Уиллу приходится стукнуть его по колену — в соседних бунгало многие уже спят. — Это по-любому твоя идея!       — Почему это? — фыркает Макс и тянется к пачке сигарет на плетеном столике. — Почему вы никогда не подозреваете Лукаса?       — Они просто знают меня с пяти лет, — смеется он, закидывая руки за голову.       Пока все идет как надо, и он в отличном расположении духа.       — Ага, а еще ты — ебанутая сорвиголова! –добавляет Майк, тыча в Макс пальцем.       — Кажется, тебе хватит на сегодня, — замечает Уилл, отодвигая бутылку подальше.       — Не переживай, я воспринимаю это как комплимент, — подмигивает Макс.       Лукас чувствует запах ее сигарет и руку на своем бедре. Уилл и Майк напротив тоже сидят в обнимку, и никто из них на самом деле не пьян, потому что это помешало бы их с Макс плану.       Она ведь не просто так об этом заговорила. Совсем не просто так.       — И как это происходит? Вы ходите в какие-то клубы? — спрашивает Уилл.       — Сначала так и было, — кивает Макс и наклоняется к столику, чтобы стряхнуть пепел в блюдце в виде ракушки. — Потом мы обросли связями, и с некоторыми встречаемся уже не первый раз.       — И ты не ревнуешь? Типа, совсем? — Майк обращается прямо к Лукасу. — Другие мужчины с твоей женой у тебя на глазах…       — На самом деле, девушки или пары присоединяются к нам куда чаще, чем одинокие мужчины, — пожимает плечами Лукас. — И, как ни странно, за ревность в нашей семье отвечаю не я.       — Я хотела взять в рот, а ты оттолкнул меня! Потому что эта Триша — блядь и супермодель — сидела на твоем лице, и ты хотел сконцентрироваться на ней одной!       Майк и Уилл переглядываются и выглядят почти испуганными. Да, они все дружат очень много лет, но никогда не обсуждали интимные темы между собой, поэтому им наверняка неловко от такой откровенности. Они с Макс могут рассказать еще более пикантные истории, но для начала этого достаточно.       Тем более послушать о чем-то подобном Лукасу хочется куда сильнее.       — Как видите, бывает всякое, — резюмирует он, снова садясь прямо. — Но мы все отмечаем, все проговариваем и обсуждаем. В этом главный секрет успеха — не таить обиды, а решить все на берегу. Честно и неагрессивно.       — Так и вижу, как ты отрываешься от этой девушки и убеждаешь Макс, что просто не хотел пока кончать, — включается в обсуждение Уилл, хотя дрожь в его голосе выдает неловкость.       Интересно. Они с Макс считали, что первым клюнет Майк, но он наоборот чуть отодвигается и складывает руки на груди.       — На самом деле так все и было, — улыбается Лукас.       Ненадолго они замолкают, наслаждаясь долетающим в тиши позднего вечера шумом волн и гудением насекомых в живой изгороди, отделяющей их домик от остальных таких же.       — Я не понимаю! — снова вопит Майк. — Вам что, не хватает друг друга?       — Уилер, мы вместе со школы! Конечно, всякое бывало, но однажды мы просто подумали, что в мире еще столько людей, с которыми можно круто получить удовольствие, и решили просто сделать это! Это же немного грустно, правда — за всю жизнь целовать только одного человека! Вот ты когда последний раз целовал кого-то, кто не Уилл?       — В пятнадцать, Эл, — признается он, глядя куда-то себе под ноги.       — Вот видишь! — С видом победительницы Макс бросает окурок в пепельницу и закидывает ногу на ногу. — Больше половины жизни назад!       — Меня все устраивает!       — А Уиллу и того хуже, — продолжает она, — он знает только тебя и ничего больше. Неужели тебе не интересно, как это делают другие люди, а?       — Вообще-то я целовал других, — неожиданно выдает Уилл. Майк сжимается в своем плетеном кресле еще сильнее.       — Что? — удивляется Лукас, чуть подаваясь вперед.       Такого он не ожидал. Когда эти двое наконец-то сошлись, они казались слишком сладкими, и раз уж они пережили свой затянувшийся конфетно-букетный период и нескончаемый медовый месяц и не разошлись, все из хоукинской компании уверились, что это точно навсегда.       А тут такие подробности!       — Последний раз лет пять назад, — буднично говорит Уилл, но то, что он не смотрит на Майка в этот момент, выдает его нервозность.       Лукасу хочется переглянуться с Макс, поскольку это такая неожиданная новость и ее нужно обсудить прямо сейчас, если не словами, то хотя бы взглядами, но жена продолжает собирать информацию:       — Ты изменил Майку?       — Все было не так.       — Это не совсем измена, — подтверждает Майк.       — Ну, расскажите же нам! — не выдерживает Лукас. — Ты сказал, последний раз был лет пять назад, значит, были еще разы?       — Были. Был. Он целовал других дважды.       — Но все не так, как вы думаете, ребята, — пытается угомонить их Уилл, вскидывая руки, словно сдаваясь.       — Подробности, парни! Я хочу подробностей! — не выдерживает Макс. — Я даже могу вас связать.       — Вы тоже пробовали открытые отношения? — предполагает Лукас. — Сразу вам говорю, это либо работает для обоих, либо не работает вообще!       — Мы не такие извращенцы, как вы, — зло заявляет Майк, за что тут же получает пинок по лодыжке.       В своем уютном мирке они с Макс давно не встречают тех, кто знает об их увлечении свингом и групповым сексом и называет их так — не в шутку и не в качестве флирта. Возможно, их идея поразвлечься с друзьями в отпуске заранее обречена на провал.       Нет, они не задумывали отпуск вчетвером как секс-приключение, но уже в самолете Лукас загорелся этой идеей, а Макс после недолгого раздумья ее поддержала. Да, они делили постель с многими мужчинами, но никто из них ни разу за все годы их практики никогда не соглашался на взаимодействия с Лукасом. Единственный раз, когда они нашли того, кто был согласен, так и не состоялся: бедняжка решил, что Макс — тоже парень, и наотрез отказался делить с ней постель даже после заверения, что она только посмотрит.       Поэтому теперь страшно упускать шанс.       Слова Майка неожиданно задевают куда сильнее, чем можно думать.       Спасает ситуацию Уилл, и не так мягко и деликатно, как от него ожидаешь:       — Ты совсем охренел? — он не просто поворачивается к Майку, он разворачивает стул, а потому Лукасу видно теперь только его профиль. — А ничего, что ты говоришь это людям, которые одними из первых поддержали нас, поддержали тебя! Кто-то из них хоть раз назвал тебя извращенцем за то, что тебе нравятся члены? Назвал?       — Не нужно разговаривать со мной, как с ребенком, Уилл! — ощетинивается Майк. — Оставь этот тон для Тори!       — Уж наша дочь точно не будет разбрасываться такими словами, мы хорошо ее воспитываем!       — О, ну давай поговорим о моем воспитании.       — Ребят, вы сейчас всех разбудите своими криками! — напоминает Макс.       На улице не жарко поздним вечером, но, возможно, им правда стоит вернуться в дом, раз уж атмосфера так накаляется? Макс, конечно преувеличивает — никто не кричит, парни вообще кажутся не способными на такое выяснение отношений. По крайней мере, Лукас никогда не видел, чтобы они повышали друг на друга голос.       Ну, разве что когда они все были вредными подростками, и то вряд ли.       Ему все еще хочется узнать историю про «не измены» Уилла, но, кажется, момент упущен. Нужно срочно спасать положение, потому что общее напряжение между всеми ними ставит под угрозу не только их с Макс план, но и атмосферу оставшихся дней отпуска.       — Ребят, мы не обижаемся, — пытается вернуть беседу в мирное русло Лукас, хотя ему для этого приходится переступить через досаду. — Хорошо же сидим.       — Вы не извращенцы, — выдыхает Майк с виноватым видом. — Извините, что я так сказал.       — Ты прощен, — кивает ему Макс, и на этом инцидент считается исчерпанным.       Они легко меняют тему, и вроде бы все снова в порядке, как и до рассказа о формате отношений в их браке. Лукасу не хочется давить, но и сдаться так просто он не собирается — слишком яркие фантазии приходят ему на ум на протяжении всего отдыха, чтобы так просто от них отказаться.       Где-то в домике звонит мобильный телефон, и все переглядываются, пока Уилл, узнавший свой рингтон, не встает с обеспокоенным видом — что-то случилось, а раз кто-то наплевал на международный роуминг…       Майк не выглядит обеспокоенным, а значит, это вряд ли из дома — их дочь сейчас под присмотром его родителей, и он, очевидно, им доверяет. Сыновья Макс и Лукаса сейчас в лагере для бойскаутов, и, зная их характеры, у них куда больше шансов во что-то влипнуть.       — И что, ты так и умрешь, не узнав, каково это — спать с женщиной?       От этого вопроса Майк давится собственным воздухом и смотрит на Макс, широко открыв глаза. Лукас только смеется.       — Я не собираюсь умирать!       — То есть ты с Уиллом не на всю жизнь?       — На всю!       — Вот ты и попался.       На Майка смешно смотреть. Как бы он ни вырос, иногда он точь-в-точь собственная подростковая версия, и, как Лукас знает, даже их с Уиллом дочь постоянно его подкалывает.       — Ладно, Макс, не дави на него. Ты же сама понимаешь, что не каждому дано признать свои желания. Вспомни хотя бы, как много времени потребовалось мне, чтобы открыто заявить о том, что мне хотелось бы принять член.       Это срабатывает! Майк снова давится воздухом и смешно хлопает глазами, пытаясь обработать услышанное. Никакой двусмысленности, никакой недосказанности. Лукас немного волнуется, но самую капельку, потому что знает, что все в порядке.       — Для этого не обязательно, — начинает Майк неуверенным голосом, — Макс могла бы…       — Я и так, — отвечает она с небрежным жестом, будто это само собой разумеется. Словно в каждой семье жены страпонят своих мужей.       — Это одно, — кивает Лукас. — Но с мужчиной, наверное, совсем иначе? Было бы чертовски обидно не узнать.       И теперь Майк действительно задумывается. Оглядывает сначала его, потом Макс и краснеет даже сквозь неровный загар — очевидно, представляет секс или с кем-то из них, или с обоими сразу.       Возвращается Уилл и, кажется, сразу понимает, что атмосфера на террасе изменилась. Он хорошо знает их всех, а потому сразу задает правильные вопросы:       — Что вы ему сказали? — он не садится, а встает за спиной Майка, опуская руки на его плечи.       — Представляешь, Лукас хочет, чтобы его трахнули, — отвечает Майк, запрокидывая голову.       — О.       Взгляд Уилла отличается — он смотрит более открыто и с явным любопытством, ничуть не смущаясь, и, конечно же, только на него. Это Майк может интересоваться Макс тоже, но для Уилла из их пары есть только Лукас, и от этого осознания и так теплый курортный воздух становится чуть горячее.              Ясно, что они оба уже на крючке, но от мыслей и фантазий перейти к непосредственным действиям может быть не просто. Зная этих двоих, Лукас уверен, что они будут обсуждать вероятности и возможности до второго пришествия, не решаясь ни согласиться, ни отказаться.       Все равно они с Макс, лишь переглянувшись, решают дать своим друзьям немного пространства, не давить, не убеждать, а подождать. Вряд ли Майк и Уилл хотя бы допускали вероятность, что отношения можно открыть без ссор и истерик, а только лишь для своего и чужого удовольствия.       Пусть интерес Уилла угадывается куда лучше, Лукас знает, что Майк тоже теперь в этом, но ему всегда труднее дается принятие своих желаний, не вписывающихся в понятие нормы.       В ту ночь они расходятся по комнатам, и Лукас надеется, что все получится. У них с Макс перед сном все ванильно, но она все равно шепчет ему на ухо такое, от чего хочется двигаться в ней быстрее и быстрее.       Следующим вечером эта тема не всплывает. Они вчетвером ведут себя как ни в чем не бывало и в этот раз пьют в свое удовольствие, шутят, смеются, обмениваются колкостями (Майк и Макс), жалуются на работу (Лукас и Майк) и делятся карьерными планами (Макс и Уилл). Это хорошо. Уже изрядно пьяный, Лукас понимает, что обожает этих людей и с удовольствием поцелует каждого из них. Жаль, говорить такое вслух еще рано.       — Ну так что это за история с поцелуями Уилла? — спрашивает Макс, пиная всех троих под столом босой ногой.       Майк стонет, но со своим излюбленным драматизмом, а не с чем-то вроде обиды или злости. Ребята переглядываются, и за этим забавно наблюдать — ощущение, что они правда договариваются без слов. Интересно, Лукас и Макс выглядят так же, когда общаются едва ли не телепатически?       — Ладно, ладно, — сдается Уилл. — Но тут ничего интересного, правда. И я всем этим совсем не горжусь.       — Давай без интриги, Уилл. Просто говори!       — Окей. Однажды меня поцеловал мой коллега. Я ответил до того, как осознал, что происходит, а потом объяснил ему, что не заинтересован.       — Скукота, — фыркает Макс. — И ты, конечно же, побежал домой и сразу же все рассказал Майку, да?       — Ой, а ты сама не сделала то же самое, когда тебя пытался поцеловать зам директора канала? — напоминает ей Майк.       Это все было очень давно. Настолько давно, что уже и не считается.       — А второй?       Здесь Уилл не торопится снова заговорить. Он с преувеличенным интересом разглядывает свои руки, пока Майк, очевидно, немного дуется, хотя, как они и сказали, прошло уже пять лет.       — Я не горжусь этим, — повторяет Уилл. — Нам нужно было добиться полного усыновления, и я знал одного человека, который мог на это повлиять, и его цена была простой: одно свидание. И все шло нормально, и Майк был в курсе, этот парень вроде бы был не так плох поначалу, но он стал распускать руки и настаивать на продолжении вечера, хотя в уговор входил лишь ужин. Короче, мне пришлось пойти на некоторую жертву, зато теперь Тори наша дочь. Ничего такого, но…       — Это ужасно, ребята, — после долгой паузы сочувственно тянет Макс.       Да, они явно ожидали какой-то пикантной истории, а не чего-то такого, от чего всем становится неуютно. Из этого на обсуждение совместного секса на четверых не вырулить, да и атмосфера меняется так, что вскоре они расходятся. В эту ночь Лукас и Макс просто ложатся спать, но слышат из соседней комнаты характерные звуки.       Забавно, что они, кажется, занимаются сексом по очереди.       На следующий день погода портится, и они не могут ни поехать куда-нибудь на скутерах, ни искупаться. Льёт так, словно кто-то в небе открыл все краны, поэтому после обеда они расходятся по спальням подремать, а затем собираются в гостиной перед искусственным камином.       Макс хитрюга — на ней одна только длинная футболка Лукаса и трусы, и это нормально, если забыть о контексте беседы пару дней назад. Никого ничего не смущает, но взгляд Майка становится все задумчивее, а Уилл, не стесняясь своей тактильности, укладывается головой на его колени, как много-много лет назад, когда эти двое только начинали встречаться.       — Так и как это работает? — спрашивает Майк почти невпопад, но все сразу понимают, о чем он.       — Для начала нужно установить границы, — тут же включается Макс, словно она только этого и ждала. — Определить, что можно, что нельзя, что делать, если вдруг стало некомфортно.       — А какие варианты?       — Можно сразу прерваться для так называемой калибровки, а потом продолжить, — объясняет Лукас. — Можно все прекратить, можно просто выйти из взаимодействия, позволив остальным продолжать. Но вам, как новичкам, я такое бы не рекомендовал.       — Остановить для калибровки? — переспрашивает Уилл. — Типа сказать стоп-слово и все остановятся? Так просто?       — Да, а в чем проблема?       — Это же ужасно некомфортно само по себе, — проговаривает он себе под нос, и Лукас сразу понимает в чем дело.       Сколько бы Уиллу ни было лет, но все еще остается собой. Пусть теперь он во многом умеет отстаивать себя, тот факт, что он все детство был удобным ребенком, наложил свой отпечаток. Наверное, успех их с Майком отношений не в последнюю очередь сводится к тому, что с ним-то Уилл как раз всегда умеет спорить, если нужно.       — Важно слушать себя и быть честным с собой, иначе это не сработает, — говорит Макс просто. — Мы делаем это не из жертвы во имя чего-то, а для удовольствия. Своего в первую очередь, партнера — во вторую. Это та самая ситуация, когда эгоизм уместен, понимаешь?       — А еще именно поэтому важно как можно больше всего обсудить заранее. Когда все знают правила и следуют им, меньше вероятность, что что-то пойдет не так.       — Но как я могу знать заранее? — спрашивает Майк, знакомо повышая голос.       — Не можешь. Именно для этого и существует опция все остановить.       Ребята замолкают и задумываются. Тишину приятно нарушает звук дождя и шипение камина, и Лукас чувствует, как от предвкушения кровь бежит по венам все быстрее и быстрее.       — Ладно, а какие границы у вас?       — Мне комфортнее, когда у меня спрашивают прежде чем что-то сделать, — отвечает Макс тут же. — Перед началом я даю полное согласие только на поцелуи, а перед всем остальным меня нужно спросить.       — Это нормально.       — Со мной же, наоборот, все можно. Кроме чего-то совсем уж экстремального, но мы же вряд ли устроим какую-то жесть, правда?       — Мы еще не согласились, — напоминает Майк.       — Да, да. Ну, в любом случае, со мной можно делать что угодно, но я, конечно, оставляю за собой право отказать в моменте.       — Все, что угодно? Не совсем понимаю, как это работает, — хмурится Уилл.       — Ну, грубо говоря, если ты видишь, что мой рот свободен, ты можешь смело целовать меня, вставлять туда пальцы или…       — Или член?       — Именно.       Кажется, его волнение и заинтересованность передаются остальным в комнате. Уилл приподнимается с колен Майка, чтобы разговаривать со всеми наравне, и теперь это куда больше похоже на настоящее обсуждение, а не на гипотетический разговор.       — Еще можно сразу озвучить, какие действия партнера или с партнером были бы нежелательны. Например, Лукас против, чтобы другие мужчины занимались со мной анальным сексом.       — Потому что хотел бы быть на твоем месте?       Все смеются, но у парней выходит скорее нервно.       — Расслабьтесь, — призывает их Лукас, легонько задевая острую коленку Майка. — Вот ты скажи, что насчет твоих табу? Или что бы ты не хотел для Уилла.       Наверное, эта идея будет обречена на провал, если Майк сейчас начнет перечислять все виды взаимодействий, которые знает, но тот удивляет его по-настоящему дельным замечанием:       — Во-первых, строго следим за сменой презервативов. Вы давно проверялись?       — С нашим хобби это нужно делать часто, — кивает Макс. — У нас даже копии справок с собой.       — Ну, вам придется поверить нам на слово, потому что мы ничего такого не предполагали, — смеется Уилл. — Я сдавал анализы перед самым отпуском, а Майк два месяца назад.       — Во-вторых, я не уверен, что Уиллу будет комфортно рядом с Макс.       — Ой, брось. Думаю, все и так понимают, что мы с Макс никак не будем взаимодействовать, а от вида голой женщины я не психану, уверяю тебя.       — Хорошо. Хорошо. Что касается меня, — тянет Майк неуверенно, — Я определенно точно хочу трахнуть Макс.       Лукас издает победный клич и отбивает «пять» своей жене, радуясь, что ставка на это срабатывает.       — Это будет что-то вроде свинга? — спрашивает Уилл взволновано. — Майк с Макс, а мы с тобой, Лукас?       — Не обязательно. Мы с Майком тоже можем делать что-то вместе, — он ненадолго замолкает, давая друзьям обдумать это. — Скажите, есть что-то, что мне нельзя делать?       Уилл и Майк переглядываются снова, но теперь они еще и держатся за руки, словно это помогает мыслям перетекать от одного к другому. Макс придвигается к Лукасу ближе и кладет голову на плечо — чувствует, как он взволнован.       — Никакого римминга. Никому и никто, — в итоге говорит Майк тихо.       — А куннилингус? — уточняет Лукас, который с удовольствием посмотрел бы на то, как его жена сидит у Майка на лице.       — По ситуации. И меня, наверное, стоит спрашивать только перед любыми проникновениями, а с остальным я остановлю, если что-то пойдет не так.       Они расходятся готовиться. У Лукаса от волнения дрожат руки, а Макс напевает себе под нос, хотя это не может его обмануть.       Когда Уилл и Майк приходят в их спальню, уровень неловкости просто зашкаливает. Все четверо в халатах: парни в белоснежных махровых, предоставленных отелем, а Макс в черном пеньюаре. Ребята мнутся на пороге, пока Лукас буквально не втягивает их на середину комнаты, радуясь, что они сняли отдельный домик и вся эта кутерьма не происходит в общем коридоре.       Обычно на подобных встречах никогда не стоит вопрос, как начать, но теперь ситуация отличается. Они знакомы больше тридцати лет, а это — последняя неизведанная территория их взаимоотношений. Вопрос о том, как это скажется на их дружбе, почему-то даже не возник во время обсуждения — видимо, все уверены, что, даже если ничего не выйдет и они сгорят со стыда за попытку, рано или поздно все вернется в свое русло.       Подрагивая от нетерпения и желая поскорее начать, Лукас просто целует Майка, потому что тот этого не ожидает. Пусть они и проговорили возможность их взаимодействия, парням все еще кажется, что Майк будет с Макс, а Уилл с Лукасом, но это совсем не так: они собираются делать все вместе.       Уилл, очевидно, относится ко всему этому куда проще и продолжает сжимать руку своего мужа, наблюдая. Ему неловко, но это ничего, ему еще достанется доза заслуженного внимания.       Макс не церемонится — подходит к Майку со спины и задирает его халат и недовольно цокает, обнаружив под ним трусы. Лукасу от этого смешно, потому что как бы она ни притворялась, что делает одолжение, ей очень хочется разыграть этот сценарий, а потому нужно завести самого сомневающегося как можно скорее.       Ох, хоть бы ни один из них не струсил!       Как только Лукас отрывается от губ Майка, тот шумно выдыхает. Наверное, хватка Макс сильно отличается от хватки Уилла.       Ну, Лукас собирается узнать об этом в скором времени.       — О, вижу, тебе нравится смотреть, — тихо говорит он Уиллу, который совершенно заворожен.       — Мне нравится, когда ему хорошо.       И это многообещающий ответ. С потенциалом.       От предвкушения Лукаса немного ведет, и он чувствует странную робость перед тем, как наконец-то поцеловать Уилла. Фантазия вот-вот воплотится в реальность, и это слишком волнительно, чтобы просто броситься в омут с головой, поэтому он продолжает пребывать в дурманящем междумирье — за минуту до.       — Смотри, — слышится шепот Макс, она говорит Майку прямо в ухо, но достаточно громко, — сейчас мой муж будет отсасывать у твоего. Хочешь это увидеть?       — Если ты заткнешься, — отвечает Майк с нарочитой грубостью.       На долю секунды Лукас даже ведется на этот тон, но потом он видит подернутые возбуждением глаза и успокаивается. Черт возьми, они знакомы почти всю жизнь и теперь сотрут последние преграды на пути к абсолютной близости.       Их гляделки — это словно дополнительная просьба о разрешении. Это нужно им обоим: Лукасу — чтобы лишний раз убедиться, что они не разрушают дружбу, а Майку — чтобы чувствовать хоть какой-то контроль над ситуацией.       Итогом этой заминки становится то, на что Лукас и не рассчитывает: Уилл сам тянется к его губам, исполняя давнюю мечту. Как же это чертовски отличается от поцелуев с девушками! Щетина, запах, напор. Он только что целовал Майка, но они такие разные, такие непохожие, что это ощущается настоящим сумасшествием.       Раз уже Макс обещала Майку зрелище, кто Лукас такой, чтобы отказывать? Он нехотя отрывается от губ и тут же опускается на колени, с удовольствием отмечая, как приподнялись полы халата. Забавно, что Уилл пришел без белья.       Еще мягкий, только начавший наливаться член легко высвобождается между полами туго завязанного халата, и Лукас, не церемонясь, берет его в рот. Он работает языком, чувствуя, как плоть во рту теплеет и твердеет, а когда решается вобрать еще больше, тут же давится.       А ведь Макс предупреждала.       — Смотри, он ничего не умеет, — ее голос так тих, что едва перекрывает шум дождя. — Это первый настоящий член у него во рту.       Краем глаза Лукас видит, что ее рука уже дрочит Майку, тогда как неизвестно зачем надетые трусы болтаются в районе колен. Его собственный член уже тоже требует внимания, но довольствуется лишь мелким трением о махровую ткань.       — Ты учила его?       — Да, показывала, как нужно, но ты же знаешь его. Он всегда разбирается лучше и делает по-своему.       Уилл мягко отстраняет его, поглаживая за ухом. Ниточка слюны тянется до аккуратной обрезанной головки, и Лукасу хочется взять ее в рот снова, но ему не позволяют торопиться. Руки направляют его голову совсем деликатно, и он вовремя вспоминает о том, что нужно спрятать зубы и побольше использовать язык.       Забавно думать, что Майк в этом явно лучше, но Лукаса это не сильно заботит. Они не на соревновании.       Пальцы Уилла вдруг исчезают, потому что он тянется развязать халат, и, о, он выглядит чертовски хорошо. Не лучше его самого, гордящегося своим прессом едва ли не больше, чем всем остальным в жизни, но очень привлекательно. Теперь ему можно поднять руку и погладить открывшееся великолепие.       Слышен характерный звук матрасных пружин: Майк с Макс переместились туда, и ее сбившееся дыхание намекает, что там все в порядке. Уилл, кажется, отвлекается на них, и Лукас торопится втянуть щеки, чтобы вернуть себе все его внимание.       — Трахнешь меня? — спрашивает он, выпуская член изо рта, когда его неумелый маневр не срабатывает.       Они присоединяются к ребятам на кровати. Уилл стягивает с его плеч халат, не прекращая его целовать. Почему-то это особенно сладко, и, пусть Лукас не собирается сравнивать, он, выбрав момент, тянется поцеловать свою жену.       Майк и Уилл следуют их примеру.       Это восхитительно: Майк трахает Макс пальцами, Лукас и Уилл дрочат друг другу, но при этом разделяют этот момент со своими постоянными партнерами.       Все происходит так естественно, что за всеми поцелуями и касаниями он совсем не замечает, как оказывается на четвереньках в самой уязвимой позе на свете, которую до этого приходилось видеть в его исполнении только Макс.       Она сейчас прямо перед ним, или даже скорее под ним — они могут повторить ту сцену поцелуя из фильма про Человека-паука, но не торопятся, отданные каждый своим ощущениям.       Уилл нежен, по-настоящему нежен, и это так непохоже на Макс, пальцы которой такие тоненькие и короткие, но движения — неосторожные и резкие. Сейчас же все настолько деликатно, что Лукас в нетерпении подается назад и, кажется, вслух просит поторопиться.       Он кожей чувствует, какой горячий член, и это несравнимо ни с одним страпоном, что в нем уже побывал, как бы Макс ни грела их заранее в руках или во рту.       Кусая губу, Лукас жмурится и ждет, когда первое жжение пройдет, а потому не видит, а только ощущает поцелуй сначала на щеке, а потом ниже и левее.       Конечно же, это Макс, что тут же стонет ему в губы, потому что Майк, видимо, неплохо справляется. Настолько неплохо, что она больше не в силах тянуться к его губам, ее спина выгибается, простыни мнутся, а влажные звуки становятся все громче и насыщеннее.       — Как тебе моя жена? — шипит Лукас сквозь зубы, поднимая голову и встречаясь с Майком взглядом.       — Как тебе мой муж? — ухмыляется он, ускоряя движения бедрами.       Лукас хочет трахнуть его. Это будет отличный финал их детской борьбы за лидерство! И пусть сейчас кажется, что он уже в проигравших, принимая член и наблюдая, как стонет под Майком его жена, это — лишь иллюзия.       Они же почти срежиссировали все это, а значит, победили.       Движения Уилла в нем выбивают остатки самолюбования — он больше не может ясно думать, потому что первое же попадание по простате вышибает ему мозги. Макс цепляется за его шею и, кажется, царапается. Звуки, что она издает, не оставляют никаких сомнений — Уилер смог довести ее до оргазма.       Только вот сам он не кончил. Лукас понимает это, когда член оказывается прямо у него перед лицом, и, ни секунды не раздумывая, открывает рот.       Черт, его лучшие друзья жарят его на вертеле. Видел бы их сейчас Дастин!       Так давно Лукас мечтал о настоящем члене, и вот их уже два, а потому он отдается ощущениям, как может: подмахивает, втягивает щеки, но от удовольствия почти не может себя контролировать.       Ему не видно, но он слышит, как парни над ним целуются, а еще чувствует ладошку Макс на своем члене, и это становится последней каплей. Кажется, он не кончал так ярко с подросткового возраста. Или с первого секса втроем? Или… Черт возьми, это совсем не важно, потому что он, кажется, даже немного отключается, а когда приходит в себя, видит лучшую картинку в своей жизни.       Теперь на четвереньках стоит Майк и очень шумно вылизывает Макс, пока Уилл трахает его — Лукас может только позавидовать такой выносливости.       Он мог бы долго любоваться открывшимся зрелищем, наблюдать, как его жена властной рукой направляет голову Майка, как дергает его за волосы, потому что он в этом, очевидно, еще хуже, чем Лукас в минете, но ему хочется участвовать, даже если его член не скоро встанет снова.       Руками он обнимает Уилла со спины, чувствуя влажность и скользкость его тела. Видеть так близко то, как член быстро-быстро двигается, то погружаясь глубоко в задницу Майка, то почти полностью выходя наружу, настолько восхитительно, что Лукас едва ли не стонет от расстройства, что кончил первым.       Впрочем, такое уже бывало раньше, и это не помешает ему быть активным участником происходящего.       — Как ощущения? — шепчет он Уиллу прямо в ухо.       — Ну, сейчас для меня это не особо отличается от того, что мы делаем обычно, — чуть запыхавшись, отвечает Уилл.       — Может быть, ты позволишь мне внести немного разнообразия? Я хочу использовать пальцы.       — Только пальцы?       — Ммм, да, — подтверждает Лукас, одной рукой пощипывая друга за ягодицу. — Мой рефрактерный период уже не тот, что был лет десять назад.       — Смазка где-то под Майком, — и это звучит как согласие.       Конечно же, невозможно не погладить оставшийся без ласки член, пока Лукас шарит по влажным простыням в поисках тюбика. Сильно он не увлекается — ему интересно, сможет ли Майк кончить без дополнительной стимуляции.       Интересно, откуда запрет на римминг? Наверное, это что-то собственническое, та часть, которую хочется оставить только для себя.       Его смазанные пальцы проходятся между ягодицами, и пусть головой он понимает, что пока это просто кожа, просто анус, и он ничем не отличается от точно такого же у Макс или у любой другой девушки, с кем Лукас проделывал что-то подобное. Только это Уилл, и это меняет все.       Один палец входит практически без сопротивления, и, подгоняемый стонами, он вставляет еще один. Эта стимуляция нравится Уиллу, это слышно по сбившемуся дыханию, когда Лукас целует его шею и продолжает любоваться происходящим на постели.       Черт, он надеется, что это не разовая акция, потому что теперь ему хочется трахнуть Уилла, трахнуть Майка, быть трахнутым Майком, посмотреть, как Макс страпонит Майка… Вариантов так много, что обойтись только этим разом — кощунство!       Отвлекшись на на свои мысли, он едва не пропускает просьбу:       — Лукас, сильнее!       И он понимает, откуда это: Майк совсем дрожит и стонет в голос, уже не вылизывая Макс, которая теперь просто наблюдает из-под полуприкрытых глаз, а значит, нужно помочь Уиллу кончить не позже его мужа. Задача сложная, но Лукас справляется — увеличивает амплитуду, стараясь попадать по простате, а не просто бездумно двигать пальцами.       Майк кончает, заливая простыни спермой, и Уилл опаздывает лишь на долю секунды. Лукас убирает пальцы как можно аккуратнее, не переставая целовать шею, но теперь не жадно, а медленно и совсем ласково.       Он смотрит на изможденных удовольствием друзей, краем сознания отмечает, что спать в этой кровати сегодня будет уже невозможно, а горничной придется оставить очень щедрые чаевые, когда Макс, успевшая перевести дух, встает, чтобы открыть окно.       Возвращается она не на прежнее место, а прямиком в его руки, и Лукас кутает ее в свой халат, словно теперь, когда все закончилось, желая скрыть от чужих глаз.       — Ну что, повторим как-нибудь, — смеется она, расслабляясь в его объятиях.       — Нет!       — Ни за что!       О, Лукас знает их слишком хорошо, чтобы повестись на этот торопливый отказ. Ясное дело, они не будут устраивать подобное каждую встречу, но раз в пару лет, по особым случаям? Почему нет?       Улыбаясь, он подмигивает Майку, который все еще не может выровнять дыхание, и утягивает Макс в ванную.