Среди пепла

Сегодня он спал довольно-таки хорошо, если учитывать все произошедшее вчера. Перед глазами мелькало лицо Руслана. Такого беззащитного, бледного, напряженного, что сердце сжалось. Как только открыл глаза, проверил, на месте ли гвозди, и, убедившись, что это так, Кашин выдохнул. Осталось найти какую-нибудь палку и то, чем можно связать, а лучше склеить эти два предмета. Он улыбнулся, представляя, как будет убегать вместе со своими товарищами. Кругом трава, которую он так давно хотел потрогать руками, небо голубое, а солнце светит так ярко, будто они в раю. Вокруг шумят птицы, летает всякая мошкара, кусачие комары, которые раздражают, но даже это будет для него в сладость. Он так давно не был на свободе. Путь от камеры до места работы можно и не считать за прогулку. Какая же это прогулка, если при любом неправильном движении тебе готовы пустить пулю в лоб? Да и желания нет гулять по лагерю. Это не то место, где в принципе хочется быть. Жаль, что его первый план провалился, но второй хорош. Даже если ночью кто-то периодически проверяет коридоры, скрыться не составит труда. Все как обычно. Пауль всех будит, они завтракают, после чего идут на работу. Во время этого пути, Даня взглядом примечает веточку. Крепкая, чтобы выдержать планируемую нагрузку. Тот упал на колени, схватившись за живот одной рукой. Сделав вид, что ему стало плохо от еды в этом лагере, он той же рукой, которой обхватил живот, незаметно берет веточку, после чего сует ее под одежду. Немцы орут, проклинают его, поднимают за руки, после чего, Даня, отряхнувшись, продолжает свой путь. Есть. На работе он незаметно склеит гвоздь и веточку, после чего самодельный ключ, который, возможно, не сможет сломать замок, готов. Хочется улыбнуться, но он не может, ибо в этом месте улыбка пленных – невиданная сказка. Прибыв на место работы, тот берет материалы, садится за стол, и, как обычно, начинает чинить. Время тянется, как густой мед. Оно будто застыло. Раньше он думал, что дни бесконечны, но как же он ошибался. Вот он, самый настоящий бесконечный день. Еще и надзиратели смотрят в оба, соединить два элемента пока не выходит. Во время починки, Кашин роняет клей, после чего нагибается за ним. За секунду он нанес состав на гвоздь, после чего плотно прижал к палке. Подождав пару секунд, убрал под одежду, поднявшись обратно, как ни в чем не бывало. Все готово. Сегодня ночью они сбегут. Он забудет это место, как страшный сон. Больше никогда его не увидит. Максимум, только тогда, когда придет, чтобы положить ему конец. Рабочая смена оканчивается, их ведут обратно в камеры, подают ужин, после чего уходят. Теперь, когда они одни, Кашин достает свое изготовление, после чего думает, как же этим вскрыть замок. Внезапно, сердце сильно сжимается, и в него будто вошел гвоздь. Он не подумал о Руслане. Столько времени, проведенного вместе, столько заботы со стороны немца, столько стараний, чтобы они просто сбежали? Он почувствовал укол совести, отчего по телу прошли мурашки. Он отложил свой «ключ в сторону». Он не может так с ним поступить, говорил один голос в голове. Второй торопливо перебил его, спеша заверить, что Руслан, вообще то, сам на это подписался, и никто его не заставлял. Бросил бы их, и дело с концом. Да и он немец. Немец! Его жалеть теперь что ли? Он вновь взял свое изготовление в руку, сжав посильней. С одной стороны, его мучала совесть. Оставлять немца после всего не хотелось, а с другой стороны, ему хочется сбежать. Этот выбор слишком жесток. Выругавшись себе под нос, Даня откидывает свой самодельный ключ в угол камеры, после чего сжимает кулаки, при этом злясь. Почему этот выбор оставили именно ему? Почему никто из его товарищей не думает о побеге? Дураки, дураки, дураки! Дверь со скрипом открывается, в здание вбегает Руслан. В его руках ключи. Он вновь белее снега, а его губы плотно сжаты. —Что происходит? — спрашивает Даня, пялясь на Руслана. Тот лишь берет один из ключей, вставляет в замочную скважину, после чего раздаётся щелчок. Этот щелчок значил, что свобода близко. Вытяни руку – ты уже один. —Быстрей, прошу вас, быстрей. — он продолжал открывать камеры одну за другой. Его всего трясло, это обнаружилось, когда он из-за дрожи не мог попасть в замок. Когда все пленные были освобождены, он приставил палец к губам. — Тс-с-с. — Он махнул рукой, чтобы все следовали за ним, и так и получилось. Огибая коридоры, они вскоре оказались на улице, у заднего выхода лагеря. Охрана там не стояла, ибо охранялся только главный вход, через который поступала еда и припасы. Один за другим бойцы выбегали, скрываясь в лесу. На их лицах были улыбки, один Руслан был напряжен. —Как ты достал ключи? —Я хотел их украсть, но тот, его имени не знаю, кто хранил ключи, заснул. Я взял их. Не стой. Беги. Даня сделал пару шагов вперед, выйдя за пределы лагеря. Свобода. Он правда свободен. Улыбка сама появилась на лице, но присутствие немца все еще было очевидно. —Ну чего ты стоишь? Беги говорю, пока тебя никто не увидел. — умоляющим тоном проговорил Руслан. Ему правда надо бежать, но так не хочется его оставлять. Опять выбор на нем.. Тяжело вздохнув, Кашин протянул руку немцу. Тот, в свою очередь, удивился. Таращился то на руку, то на самого Даню. —Тебя убьют, если узнают, что ты сделал. Пошли с нами. Руслан широко улыбнулся, после чего вложил свою ладонь в ладонь Кашина. Он вверил ему себя и свою дальнейшую судьбу. Груз ответственности давил на сердце, но он чувствовал, что сделал правильный выбор. Теперь их жизни зависят друг от друга, пока они не доберутся до их местонахождения. Они побежали. Побежали так быстро, как только смогли. Теперь у них есть одна важная цель – выжить.