Среди пепла

Ужасная привычка прилипла за время войны – медленно засыпать, сначала погружаясь в дрему, только позже в глубокий сон. Нужно всегда быть начеку и, лишь убедившись, что все в порядке, засыпать. От такого сна тело почти не отдыхает, но с каждым днем устает все сильней. Благо у него было два дня отдыха, в которых он хорошо спал и , поэтому, с этим полегче. Да и он уже привык к такому режиму. Как и всегда, он лежал, пытаясь уснуть. Руслан постоянно переворачивался, возился с чем-то отчего сон все не мог настать. Это немного раздражало, но он сам не понимал, почему не хочет на него злится. Все движения мо стороны Тушенцова прекратились, но, спустя пару минут, он вовсе встал со своей ложи. Это смутило, причем очень даже, отчего Кашин буквально выдернул себя со сна. Продрав сонные глаза, он протер их ладонями, после сего увидел, что немец куда-то идет. Подозрительно. Он что, все же предатель, как и говорили другие? Тихо, чтобы тот не услышал, Кашин встал со своего места, после чего последовал за ним. Тушенцов шел к реке, но , по догадкам Дани, он сам шел, куда глаза глядят, ибо он тут первый день, и местность знать не может. Сердце гремело в ушах. Вот-вот он либо разочаруется в том, к кому испытывал что-то странное, либо же наоборот, утвердит его авторитет в своих глазах. От этого становилось все более тревожно, но он боролся с этим чувством. Ему нужно проследить, даже если он разочаруется. Даже, если увидит то, что не хотел. Зато, обезопасит себя и своих товарищей. Руслан, в это время, вышел к реке, после чего сел на землю, рядом с водой. Она была спокойной, не бушевала, лишь размеренно журчала, успокаивая этим звуком. Значит, он лишь не мог заснуть и пришел сюда.. На душе моментально полегчало. Все так же наблюдая издалека, Кашин замечает, что Руслан будто задумчив, или даже опечален. Все теми же тихими шагами он подходит сзади, после чего садится рядом. Тушенцов вздрагивает, мигом оборачиваясь, но, увидев, что это Даня, успокаивается, после чего вновь смотрит в даль. —Не спится? — задает дежурный вопрос Даня, будто ответ не очевиден. —Сна ни в одном глазу. — так же дежурно отвечает немец. —А губа твоя как? —Вполне хорошо. Нельзя продолжать эту беседу перестрелкой дежурными вопросами и ответами. Иначе в этой беседе нет смысла. Кашин подмечает, что на душе стало в разы спокойней. —Выглядишь грустным. — честно признался Даня, отчего Тушенцов лишь опускает взгляд.— Ты в порядке? —В порядке. Просто.. — он замолкает, будто думая, стоит ли посвящать Кашина в свои думы и переживания. — Просто скучаю по семье. Вот и все. —Я тоже скучаю. — продолжает диалог Даня. — понимаю тебя. Хочется, чтобы это поскорее закончилось. Хочется к семье. Обнять их всех, послушать их истории, рассказать о своих. Руслан устремляет свой опечаленный взор на Даню, будто разглядел в нем что-то новое, что ранее ему было неизвестно. —Да. Согласен с каждым словом. Иногда становится жо безумия одиноко. Будто прошли сотни лет с нашей последней встречи. — Он сжал ладони в кулаки. — Но прошел год. Хотя, я бы не сказал, что это мало. — Год– уже много. За этот год можно было сделать многое, но.. Мы тут. —Мгм.. Я просто надеюсь, что смогу увидеть их снова. В такое время совсем нельзя надеятся на чудо.. Обычно заботливого и жизнерадостного Руслана было не узнать. Он будто позволил себе быть слабым, спустя столько времени. Снял некую ношу с плеч, наверняка, это была ноша его лика, позволил себе быть неидеальным. Это вызывало эмпатию его чувствам. Отчего захотелось откровенничать. —Знаешь, — начал Даня. — спустя столько времени, я не получил ни одной весточки от матери. Помню, как прощался с ней, с первого дня строчил ей письма, но она никогда не отвечала. Будто не никогда и не существовало. Будто она растворилась. Может, она просто переехала в более безопасное место, не знает, как сообщить мне адрес, а может.. — он замялся. — а может ее и вовсе уже нет. —Я регулярно получал письма от своей матери, когда находился в лагере, но, сбежав с тобой, не уверен, что получу еще хотя бы одно. — ответил Руслан. Он только что понял, что подверг свою семью опасности, решившись на этот шаг. На письмах ведь пишут адрес отправки.. Что если они решат навестить их, убить? Лишить единственной причины для продолжения жизни? Кашин поймал это настроение, после чего слабо похлопал парня по плечу. —Все будет в порядке. Руслан подвинулся ближе, после чего крепко обнял Даню. Рыжий сделал так же. Они просто сидели в объятиях друг друга, и это стало их утешением. Даже если внешний мир опасен и полон тревог, в голове у Кашина заложилась мысль о защите, если они просто будут в этих объятиях. Дыхание Руслана немного щекотало шею, но это было больше приятно и успокаивающе. —Друг за друга? — шепотом спросил Тушенцов. —Друг за друга. — утвердил Кашин. Теперь их связывает маленькое обещание, может, оно может стать еще одной целью для выживания?