Среди пепла

Воцарилась идиллия. Все смотрелось так мелодично, так прекрасно, будто так быть и должно. Словно, эти объятия были тем, в чем оба нуждались. Будто это было естественным, таким натуральным, что не верилось, будто они до этого ни разу не обнимались. Сердце трепетало, но Даня чувствовал, что Руслан испытывает тоже самое. Его сердце так же бешено стучит, хотя он, судя по всему, пытается выглядеть непринуждённо. Забавная деталь. Журчание реки и дыхание того ласкали уши, создавали какую-то неземную мелодию, что успокаивала, дарила надежду. Он правда не знал, зачем ему жить, если мать не отвечает, да и отец в целом, тоже, но теперь жить захотелось, да настолько сильно, что его ладони сжались в кулаки на спине Тушенцова. Он знает, за что может держаться, теперь смысл есть. Есть причина жить, а не тупо существовать. Есть причина башенного стука сердца. Он чувствует себя непривычно живым. Он чувствовал себя так же и до войны, когда все было в порядке. Когда всех этих событий не было. Но жестокость и стремление отомстить убили в нем то, что он так трепетно просил сквозь года – стремление к жизни. Конечно, не боятся смерти, плевать врагу в лицо это хорошо, но как же он мог позабыть о себе? О том, кем он был до этого? Как он из парня, что обожал жизнь и все живое, мог превратится в плоть, что просто существовала? Стало стыдно перед самим собой, он будто открылся вновь. Руслан.. Такой удивительный. Даже когда он сам полон печали, он помогает другим. Сколько же он вынес за все это время, а?.. Наверняка много. Весь этот груз был на его плечах, он не пытался делить это с кем-то, его товарищи в лагере убили бы за это, а здесь.. Здесь пока никто не готов его принять. Они, наверняка, никогда не будут готовы, пока Руслан не сделает что-то, чем заполучит их доверие. Руслан разорвал объятия первым. Выглядел он все так же печально, но будто получше. Его лицо вновь засияло, как и прежде. Хоть уголки губ и были подняты вверх, он опять заметил, что улыбка эта слабая. Она будто идет в комплекте с ним. Как же можно заставить его улыбнуться более.. Весело? Нужно придумать. Кашину приятно ее видеть, она мягкая, лаконичная, но полна какой-то печали, невысказанных слов. —Спасибо тебе, Дань. Не думал, что расскажу кому-то о таком.. —Знаешь, я тоже не ожидал, что поделюсь этой информацией с тобой, а не с товарищами. Они встретились взглядами, отчего Кашин тоже улыбнулся. Какой же он всё-таки мягкий. Лишь бы он был такой не всегда.. Если он и на поле боя будет жалеть раненых, забыв о своей безопасности и защите других, это будет.. Неудобно. —Пошли спать. Завтра предстоит новый, наверняка тяжёлый для тебя, день. — проговорил Даня, вставая со своего места. —Правда. Засиделись мы.. — уже более веселым тоном ответил Руслан. Они аккуратно дошли до лагеря, после легли обратно, и теперь, Данн все же удалось уснуть. Утро наступило рано. Слишком рано. Его разбудил смех товарищей. Он всегда вставал из-за этого, так что, для всех, это стало привычным ритуалом. Протерев глаза, тот заметил, что Руслана рядом нет. Зато, он заметил его в толпе егг товарищей. Он выглядел так, будто ему немного некомфортно, зато, он разговаривал с солдатами. Правда, на том же ломанном русском, с которого все началось, но поддерживал беседу. Все та же слабая улыбка играла на его лице. Видимо, по-другому он просто не умеет. Встав со своей «постели», он повесил шинель на плечо, после чего подошел к толпе. —Утро доброе. — До-бро-е! — хором ответили товарищи, вновь смеясь. Явно, случилось что-то хорошее, а, быть может, солдаты просто хотят поднять боевой дух. —Что-то хорошее случилось? —Ага. Немец картошки притащил, по-немногу, но всем хватит. Скоро готова будет. Даня перевел взгляд на Тушенцова, тот немного терялся в толпе его друзей, поэтому, Кашин вытащил его из компании. Товарищи немного опешили, но задавать лишних вопросов не стали, молча подошли к костру, в котором пеклась картошка. —Ты молодец. — похвалил немца Даня. —Спасибо. Должен же я им понравится.. Не могу уже чувствовать эти презрительные взгляды. Они будто постоянно на меня пялятся, ищут подвох.. —Думаю, тебе не кажется. Но не спеши расстраиваться, скоро все получится. Первый шаг к завоеванию их доверия ты сделал. Все будет. Даня похлопал Руслана по плечу, отчего тот улыбнулся. Все так же слабо. Тут же захотелось спросить, почему он улыбается так, но не стал. День проходил медленно, ничего интересного не происходило. Они поели печёную картошку, после чего каждый стал заниматься своим делом. Кашина предупредили, чтобы он, дня через два, вместе с Русланом и другими, вел всю роту к лагерю. Нужно же перебить всех немцев, освободить пленных. Конечно, он согласился, после чего заметил огонек в глазах Тушенцова. Он тоже рад этому? Замечательно. Только что-то с его семьей делать надо. Он все ещё грустит из-за этого, а кто бы не грустил, если твоей семье грозит убийство? —Эй, Руслан, иди сюда. — поманил Кашин, после чего начал свой рассказ. — Если мы найдем бумагу,то, чем можно писать и того, кто сможет отправить письмо, то сможем предупредить твоих, чтобы они уезжали. —Я думал об этом, но вдруг их уже нет? —Даже не думай об этом. Проберемся в лагерь, возьмем все, что нам нужно для телеграммы, напишем ее и отправим, понял? —Понял.. Даня подбадривающе похлопал немца по плечу, после чего те вернулись к себе, расстелили шинели и легли спать. День был куда легче, чем предыдущие, но зато скоро грядет ужасно тяжелые дни.