Среди пепла

Звезды заполонили все небо, давно такого не было. Где-то вдалеке мерцали светлячки, что тоже было не очень частым действием. Ночь полна открытий. Руслан поднял взгляд в небо, цепляясь глазами за каждую звезду, что вспыхнула там. —Такая звездная ночь.. И луна яркая. Давно такого не было.. — проговорил он. Его голос иногда подрагивал от волнения, которое он пережил, но это красило атмосферу. —Да-а.. — Протянул Кашин, глядя то на небо, то на немца. — Очень красивое зрелище. —Когда я еще был в лагере, я даже не замечал, как ночь летит одна за другой.. Из-за своих заморочек попросту не вглядывался. А сейчас могу себе позволить.. И, знаешь, так легко на душе от этого знания. Хоть времена не самые лучшие, но так спокойно.. —Ты так много откровенничал сегодня, может, и мне стоит? — Произнес Даня, после чего слабо, неловко улыбнулся. Он слишком быстро сменил тему, от этого стало как-то неловко. —Давай. Так хочется узнать о тебе что-нибудь новое.. —Ну, моя история с твоей, конечно, не сравнится, но расскажу про себя. В моей жизни ничего такого особенного, рос с отцом ом и матерью. Мама была огромной поклонницей литературы, оттого я постоянно слышал фразы из каких-нибудь книг, да и весь дом у нас был ими заставлен.. Отец увлекался языками. Он знал русский и немецкий в идеале, чему и меня научил. Мог почти свободно разговаривать и на французском с английским, но уже не так хорошо. Конечно, атмосфера дома была такой себе, но они любили друг друга. Любили по-своему, как они умеют. Даже если ругались, спорили, все равно любили, несмотря на разногласия. —Они у тебя много ругались? —Ну, часто. Я не очень любил находится дома, хоть родителей любил. Если они ссорятся.. Уу.. Не самое лучшее время. Могли спокойно посуду разбить, постоянно говорили, что разведутся, но через некоторое время все затихало, да и не было этого как будто. Снова обнимали друг друга, мама опять рассказала ему про книги, а папа называет ее «душа моя». Не знаю, была ли она у него, но, судя по всему, к ней он питал слабость, потому что не бросал. Как и она к нему. —Бить посуду?.. — Как-то растерянно переспросил Руслан. Кашин вмиг почувствовал себя неловко. Это он привык, что так было всегда, а он, наверняка, рос в других условиях. —Черт.. Звучит странно. Но я так вырос, и.. Ну, ты понимаешь. —Не совсем.. Они так ругались при тебе? Ты же все слышал.. Зачем они это делали? Смущение накрыло с головой. Рыжий прикусил губу, сжимая ладони в кулаки. —Такая вот у них была любовь... Но я же говорю, привык.. —Бедный.. — Тушенцов прижал парня к себе, аккуратно целуя в макушку. — Arm.. Mein Guter.. Кашин лишь тяжело вздохнул, носом утыкаясь в грудь шатена. —Ты только что открыл мне глаза, что это было не совсем нормально. —Грозится друг другу при ребенке разводом.. Это ужасно. Наверняка ты жил в напряжении.. —Слушай, Руслан, я привык так жить, оттого просто не замечал уже. Не думаю, что меня нужно жалеть. — Он аккуратно отстранился от немца, перед этим чмокнув в щеку.— Все правда в порядке. —Хорошо.. — Задумчиво проговорил тот. —Хорошо..Я рад, что смог узнать о тебе больше. —Я тоже рад, что мы вот так поговорили. Должен же ты знать, с кем возишься. Руслан тихо рассмеялся, не прикрывая рот рукой. —Falsch. Я с тобой не вожусь. С тобой мне только в радость..Ich liebe dich,Даня. Было видно, что он все ещё переживает насчёт детства Кашина, но он лишь гладит его по плечу, уверяя, что все в порядке. —Пойдем спать? Завтра предстоит дойти до города. Там и посмотрим, что же будет. — предложил рыжий, вставай с места, да протягивая руку тому. —Да, конечно. Давно пора. Поднявшись с места, они вернулись обратно, после чего легли спать. Засыпалось не очень, но все же это сделать получилось.

***

Утром из подняли разговоры других солдат, что уже бодрствовали. Им дали немного еды, после чего все опять двинулись в путь. Дорога до города не оставила никаких интересных событий, лишь монотонные шаги и какой-то говор солдат. Совсем скоро перед лицом замаячил город. Где-то были разрушенный дома, но ничего с этим поделать нельзя. В такое время они живут. Когда уже зашли в город, солдат начали распределять по месту жительства. Конечно, они все должны были оставаться в городе,но им выдавались рации, с помощью которых с ними могли связаться в любое время, если вдруг случится нападение. Какие-то солдаты пошли жить к людям в частные дома, которые с теплотой принимали солдат, защищающих их. Даня и Руслан не очень хотели обременять кого-то, поэтому начали расспрашивать. За переговоры взялся Даня, ибо на Руслана бы косо смотрели, если бы он заговорил. —Слушайте, а есть жилые дома или квартиры, где никто не живет? —Есть. —Мы бы хотели там поселиться. Есть такая возможность? —Имеется. Сейчас я вам напишу адрес жилого дома, вы можете там поселиться. —Отлично, спасибо вам большое. Каждый взял рацию, после чего они отправились по адресу. Добраться до туда не составило труда, Кашин неплохо ориентировался в этой местности. Дом выглядел хорошо, как будто война его не задела. Зайдя внутрь, они увидели печь, две кровати, кухню, в целом все, что нужно для жизни. Вещей у них с собой толком не было, лишь немного, поэтому, они быстро разложили их. Тушенуов подошел, обнимая парня сзади, так же уместив подбородок на его плечо. —Вот и заживём понемногу.. — проговорил шатен, начиная покачиваться из стороны в сторону. —Ага.. Лишь бы закончилось все это. Поскорее бы пришла новость, что мы одержали победу, что можно возвращаться в свои города, демобилизоваться.. —Да.. —протянул Руслан. Они постояли так немного, после чего Даня повернулся лицом к немцу, уместив ладони на его плечах. Руки Тушенцова так и лежали на талии солдата, после чего они начали медленно кружится, покачиваясь из стороны в сторону. Прижавшись поближе, Даня взял одну из рук шатена в свою, после чего начал танец с левой ноги, делая шаг вперед, затем переносит вес на правую ногу и завершает шаг, поднимая левую ногу. Руслан следует его примеру, начиная широко улыбаться. Они продолжают перешагивать с ноги на ногу, глядя друг другу в глаза, да улыбаясь. Счастье есть. Даже если не всеобщее, но есть счастье этого танца, этого момента, этого времени. Вскоре, музыка в их голове перестаёт играть. Они останавливаются, просто глядя друг на друга. —Не знал, что ты умеешь танцевать вальс. — проговорил немец, улыбаясь. —Я умею не только стрелять, но и танцевать. А ты вновь широко улыбаешься. —А как же тут не улыбнуться,meine Familie? Кашин разжимает ладонь, которой держался за руку немца, после чего умещает ее на щеке. Его лицо медленно, но стремительно приближается к чужому. Руслан посильнее сжимает талию солдата, после чего начинает так же медленно приближать лицо. Их губы наконец соприкасаются, сначала нежно, потом жадно, пытаясь овладеть каждым миллиметром столь долго желанных губ. Кашин видит, как ресницы Тушенцова дрожат, после чего закрывает глаза, полностью отдавая себя поцелую. Он долгий, жаркий, но одновременно и трепетный. Иногда приходилось отстраниться, чтобы набрать воздуха в грудь, но они старались этого не делать. Ладони шатена начали гладить спину Дани, а его руки цеплялись за темные пряди. Первым поцелуй разрывает немец, пытаясь восстановить дыхание. —Не о том я думаю, Даня, не о том.. Кашин цикает. —О том ты думаешь. Прежде чем он успевает ответить, рыжий вновь прижимается к нему губами. Тушенцов задыхается в эмоциях и ощущениях, теперь действуя более смело. Он начинает вести его к одной из кровати, едва разбирая путь.