Среди пепла

Поцелуй все так же оставался нежным, не переходящим границы простого внимания друг к другу, не питал страсти, но это и было хорошо. Сейчас им не требовалось доказывать своего влечения, пытаться ласкать, нужно было лишь показать поддержку, безграничную любовь. Хороший слух Руслана уловил звук шагов. Он быстро прекратил поцелуй, поправил как свои волосы, так и волосы рыжего, после чего сел лицом к воде. Сначала Даня даже и не понял, что произошло, но когда сам начал слышать тихие шаги, то понял, почему все так резко прекратилось. Совсем скоро на берегу появился один из мужчин лагеря. Он был удивлен, не ожидая увидеть в такой час вообще кого-либо. —Парни, вы чего тут сидите? — проговорил он, глядя на них. —Wir beide haben nicht geschlafen.. —начал на немецком Тушенцов, после чего одернул себя, помотал головой из стороны в сторону. — Нам двоим не спалось, решили посидеть у реки. Ее журчание успокаивает, даже вызывает сонливость. Что насчет тебя? —Да я спал, кошмар приснился, вот, пришел лицо намочить. —Аа.. Ясно. Ну, мы тебе не мешаем. Все еще косо поглядывая на солдат, мужчина быстро намочил лицо, после чего ушел обратно в лагерь. С уст немца слетел тихий, сдержанный смешок. —Думаю, нам тоже пора закругляться. — рыжий поднялся со своего места, протягивая шатену руку. — Идем? —Идем. — Руслан принял руку, встал, после чего двое направились в лагерь. Оказавшись там, они расстелили шинели, улеглись на них, вновь пытаясь уснуть. Сон настиг их, но не так быстро, как им бы этого хотелось. Благо, вообще получилось уснуть.

***

Прошло пару дней, что никак не отличались друг от друга. Они пытались найти себе хоть какое-нибудь занятие, кроме охоты, но не выходило. Было безумно спокойно, что вызывало тревогу. Будто затишье перед бурей. В такой ситуации даже не знаешь, когда ждать нож у горла, чтобы сделать последний вдох. В один момент, один мужчина начинает созывать всех к себе. Заинтригованные, все встают вокруг, слушая, как можно внимательнее. —Итак! Я собрал вас всех здесь, чтобы сообщить новость – город рядом с нами наиболее безопасен, немцы начали давать заднюю, возвращаться к себе и освобождать города! Один солдат из нашего отряда получил известие от связиста, что мы зачистили все возможные лагеря, что были близ к нам. Больше их нет, только на другой территории, и то, их тоже скоро обезоружат. Приказывают вернуться в город, ведь, если немцы снова нападут, все силы нужно направить на защиту города! Всем ясно? Собираем припасы и выдвигаемся! Услышав такую новость, солдаты почувствовали облегчение, но и тревогу. Все это подозрительно, но приказ есть приказ, поэтому все расходятся по лагерю, собирая все, что можно и нужно.

***

Спустя несколько часов, лагерь был готов выдвигаться. Во главе стоял тот мужчина, что сообщил им эту новость, рядом с ним был еще кто-то, но Даня особо не разглядывал. Он лишь искал подвох в этом отступлении врага. Они явно что-то замыслили, но никак нельзя понять что.. Наверняка, они пошли искать новые силы у себя, просить помощи, запасаться припасами, но ведь и их отряд займется этим. Если они решат вновь напасть– они не позволят порушить, что принадлежит русским. Руслан и Даня шли почти в самом конце, просто потому что так захотели. Так они не будут мозолить никому глаза, никто не увидит их переглядки, неловкие «случайные» касания, не услышит извинения за это. Так было проще слиться с толпой, притвориться, что они просто друзья. Шаги почти всех солдат были синхронны,но не все. С одной стороны, это успокаивало, с другой, немного раздражало. Солнце уже начало тянуть к земле, соответственно, становилось как-то темно. Но они шли дальше, невзирая на наступающую мглу. Когда стало совсем уж темно и было понятно, что ночь наступила, а поняли все это по появившимся в небе звездам, тогда устроили ночлег. Солдаты, что шли длительное время без перерывов, уснули сразу же, разрушая тишину сопением. Кашин лежал на спине, чувствуя, как звенит в ушах, но заснуть не мог. Лежал он так минут сорок, но, казалось, будто вечность. Не выдержав, он тихо сел, потирая лицо. Его взгляд зацепился за мерцание вдали. Что это? Так же тихо встав, он начал подходить ближе. Когда он был достаточно близко, то смог узнать спину Руслана. Он держал фотографию в руках, подсвечивая ее зажигалкой. Посидев так еще пару минут, Тушенцов убрал фото в сумку, после чего встал с земли и развернулся. Когда заметил Даню, он вздрогнул, выронив потухшую зажигалку из рук. —Даня,Teufel..Напугал меня. —Прости. — Он замолчал, глядя на немца. — У тебя есть фотографии? —Да. —Покажешь? Немец замолчал, опуская взгляд. —Прежде чем показать, я должен рассказать историю. Кашин подошёл ближе. Когда шатен сел на землю, он последовал его примеру, глядя на него. —Итак.. У меня есть мать и отец. Мой отец имел свой бизнес, который открыл сам. — он вновь замолчал, опуская взгляд. — У него был более сильный конкурент, который грозил закрыть его бизнес,оттого денег становилось все меньше и меньше. Тогда мой отец предложил ему работать вместе. Им нужно заключить союз. Они составили какой-то договор, но конкурент настаивал на свадьбе с его дочерью,я ей симпатизировал, ну и чтобы их контракт был нерушим, да и будет кому отдать в последствии годы работы. Мой отец согласился. Не медля, меня познакомили с дочерью того мужчины, и через пару дней была сыграна свадьба. Нам с ней купили дом, заселили туда, ну и оставили, заставляя семейное ложе и положение процветать. Я даже не знал ее, как человека, а перед нами поставили такую цель.. Ну, спустя около полугода, она выносила ребёнка, но, роды ее проходили трудно. Ее даже не пытались спасти, ибо врачи знали, что им важен наследник, а не женщина, которой даже бизнес не передашь. Ребёнка спасли, она умерла, ну и вот.. Тушенцов устало потер переносицу, после чего достал фотографию, подсвечивая ее зажигалкой. На фотографии был мальчик,лет трех-четырех, такой же шатен, как и он сам, да и чертами лица похож на Руслана.. Даня поднял глаза, смотря на немца. Было видно, что ему будто стыдно в таком признаться. —Не смотри на меня так, пожалуйста. — Обречённо попросил парень, хотя Кашин просто спокойно смотрел на него. —Я знаю, что должен был об этом рассказать еще до всего, что произошло между нами.. Рыжий же лишь придвинулся ближе. Одной рукой обнял шатена, другой взял фотографию, пытаясь рассмотреть подробнее. —Как его зовут? — с настоящим интересом произнёс парень, глядя на другого. На лице Тушенцова проскочило облегчение, после чего он почувствовал, как тот чуть расслабился. —Райан. — тихо проговорил Руслан, начиная слабо улыбаться.— Имя выбирал не я, а отец погибшей.. —Красивое.Сколько ему? —Пять лет. Даня еще чуть поразглядывал это фото, после чего протянул обратно. Немец убрал фотографию в сумку. Чувствовалось, что он все еще напряжён. Кашин взял его лицо в свои ладони, после чего ласково поцеловал в уголок губ. —Не думай, что из-за этого я откажусь от тебя. Все в порядке. — затем последовал еще один поцелуй, но в губы. Руслан наконец смог полностью расслабиться. Отвечая на поцелуй, он запустил пальцы в рыжие волосы. Чувствовалось, как он с отчаяньем легонько сжимает их, будто еще не веря, что его приняли. Конечно, Даня не планировал, что, после возвращения с фронта, его встретит и ребёнок, хоть и не родной, но ребёнок, но был даже рад. —Если тебе есть что рассказать еще, говори обязательно. —Нет. —Тушенцов с облегчением рассмеялся. — Больше нет. Кашин погладил его щеку большим пальцем, после чего прижался своим лбом к его. —Я тебя люблю, дорожу. Не думай, что откажусь от тебя. От этих слов сердце немца защемило. В носу защипало, но он сдержал себя, однако позволил лишь одной слезинке окропить лицо. Теперь на его душе было спокойно. Ему было просто не о чем волноваться. Теперь Даня знает все, что должен, и никакой тревоги нет.