Среди пепла

Дыхание Руслана со временем приходит в норму. Оно становится спокойным, размеренным и глубоким, с не прерывистым и сбивчивым. Он приподнимается на локте, после чего садится на край кровати, протирая лицо. Он хватается за край покрывала, намекая, чтобы Даня встал, и он слушается. Когда порвало снято с постели, Кашин, переложив подушку поудобнее, ложится, после чего чувствует, как ткань накрывает тело. Такое приятное ощущение умиротворения. Тушенцов подходит к своей сумке, после чего выуживает из нее ту самую фотографию, которую он скрывал все отношения с Даней, до того момента, пока не рассказал о своем сыне. Вернувшись, он уместился обратно на кровать. Голова рыжего легла на грудь немца, а его ладонь покоился на животе шатена. Руслан приобнял солдата за плечо, после чего повертел фотографию в руках. Что ж, такого опыта у него не было. Благо, алкоголь помогает хоть как-то с этим справиться. Тушенцов передаёт ее в руки своего возлюбленного, чтобы он мог сам повертеть ее, рассмотреть все, как следует. Затем, вздохнув, немец начинает свой рассказ. —Ну, ты уже знаешь, что это Райан. Ему сейчас пять лет. — Тот помолчал. — Уже взрослый, правда? На лице Дани тут же расцветает улыбка. —Конечно взрослый. — тот большим пальцем медленно, едва касаясь потирает лицо на фотографии. — Хочется скорее увидеть его вживую.. —Скоро.. Я уверен, что скоро все кончится. Наконец-то будут спокойно ездить поезда.. Съездим к твоей матери, в потом и к моим.. Заберем сюда Райана, и заживём. —Да-а.. — Мечтательно протянул Кашин. Его лицо резко изменилось. — Но он ведь не умеет разговаривать по русски, да? Чёрт, а об этом Руслан не подумал. Тяжелый вздох исходит из его уст, после чего он жмурит глаза. —Блять.. — Едва слышно выругался он, будто рядом и вправду был его сын, который мог услышать сквернословие. — Я совершенно об этом не подумал. Сначала Даня молчит, затем ласково касается его шеи губами, после чего возвращает взгляд на фотографию, укладываясь на чужой груди поудобнее. —Мы переедем в город, где разговаривают на немецком. — Твёрдо произнес он, глядя на мальчика, который лучезарно улыбался на фото, держа в руках какую-то деревянную фигурку, которую, видимо, сделал Руслан. —С ума сошел? — Хрипло спрашивает Тушенцов. — Ты всю жизнь жил в России. Я не хочу лишать тебя этого. Здесь твой дом, твои родственники.. Сам ты тоже здесь. Повисло молчание едва отдававшее напряженностью. Как же он мог забыть об этом? Отличный отец, Руслан, просто замечательный. Подумал обо всем, но не о том, что твой сын не разговаривает по русски. —Руслан? —Мм? — Вяло отзывается тот. —Дом, это не только то место, где ты родился и жил. Дом может быть и в людях. — Тот поднимает взгляд. — До твоего появления, я жил. Правда радовался жизни, был бесконечно благодарен за все. Но вот появился ты.. И приоритеты поменялись. Раньше я делал все ради собственного комфорта. Делал все, чтобы нравилось мне. Теперь нет никаких «я», есть только «мы». Это ты, я и Райан. Я готов пойти на все, чтобы жить было комфортно всем. Если бы я не знал немецкий, было бы другое дело, но ведь я знаю его практически в идеале. — Он поцеловал линию подбородка немца. — Я хочу, чтобы ты стал моим новообретенным домом. Ты и Райан. Хочу жить с вами в каком-нибудь городке, где отовсюду слышатся немецкая речь и песни.. Я хочу прожить свою жизнь именно так. Если ты думаешь, что я перееду, буду несчастлив и буду винить вас во всем, то забудь. Забудь, как страшный сон. Я сам хочу пойти на это. Сердце Руслана начинает биться быстрее. Тот посильнее сжимает плечо того, после чего целует лоб рыжего. —Я правда не знаю, что сказать.. —Не надо. Я иногда задумывался, где бы хотел жить, и иногда проскальзывали такие мысли. Но, пока мы никуда не торопимся и нас не торопят обстоятельства, давай поживём тут. Хорошо? Улыбка сама появляется на лице немца, после чего он крепко-крепко обнимает возлюбленного. —Спасибо. —Спасибо не говорят за осознанный выбор. Улыбка становится еще шире, и Тушенцов понимает, что из всей лотереи ему выпал главный приз. Все же пришлось отстраниться, одеться и лечь спать, как бы этого делать не хотелось. Завтра их ждёт трудный день, полный неизвестности.

***

В рабочем темпе время бежит с сумасшедшей скоростью. Буквально недавно они обсуждали их будущие надежды, а с того разговора прошел целый месяц. Они неплохо так обжились, привыкли к новому дому, и отложили мысль о переезде в долгий ящик. Уехать из этого города пока невозможно, поэтому, постоянно думать о переезде не требуется. Требуется хорошо выполнять свою работу, получать зарплату и покупать блага, которые пойдут им на пользу. Очередной рабочий день, не отличающийся от других. Руслан стоял чуть поодаль, потому что разносить кирпичи он закончил, оставив здание абсолютно голым. Нужно было снести балки, а после избавиться и от них. Даня уселся на бывшую оконную раму, чувствуя, как под ним едва не прогибаются хлипкие доски. Он смотрел в даль, не особо обращая внимания, что происходит вокруг него. Задумался. Руслан так и стоял на своём месте, но тревожное чувство заставило его поднять взгляд поверх головы рыжего, и то, что он увидел, было совсем не тем, что хотелось бы. Балка, которая совсем давно отсырела и была надломленна, опасно вибрировала, но сказать ничего Тушенцов не мог, лишь молча начал идти в сторону Дани. Но он был слишком медленным, потому что балка начала стремительно трескаться, грозясь засыпать его возлюбленного. Немец бросился бежать к нему, и, когда увидел, что солдат все еще задумчиво сидит, он прокричал, нет, даже проорал, всего одно слово. —Vorsicht! Треск , казалось, оглушил его, после чего пыль, поднявшаяся из-за падения балок, начала попадать в глаза.