Среди пепла

Руслан шагал, отчаянно делая вид, что ничего не произошло. И Даня мог его понять, потому что трубить об этом на всю улицу не нужно. Эту тайну должен был знать только Тушенцов и его мать, чтобы никто более ничего не заподозрил, но знает Кашин. Быть может, когда они придут домой, он ему расскажет? Даже если не начнет разговор первым, солдат как нибудь разговорит его, попросит поделится проблемами. Потому что этот рассказ.. Сильно ударил по немцу. Он и войну прошел только ради своей семьи. Место Дане там тоже было, но первоочередной он жил ради Райана и матери. Узнать такое наверняка очень травмирующе. —Нужно зайти в магазин. — стараясь придать голосу будничный тон произносит Кашин. —Да.. — медленно соглашается Руслан. — Да.. Нужно. Нужно продукты купить..Ужинать будете? Райан, которого немец держал за руку, поднял глазки на отца, после чего помотал головой. Тогда шатен поднял взгляд, увидев, что и Кашин отказывается. —Я тоже ужинать не буду. Тогда ужин готовить не будем.

***

В магазине особо не задерживались. Закупили самые необходимые продукты, сынишке купили всего одну печеньку с брюквой, но как же он рад был! Глаза его светились так ярко, что осветить можно было весь дом. Все же не надо забывать, что он ребенок, которому тоже хочется шалить, есть сладкое и играть. Война забрала это теплое время, заставив его рано повзрослеть, но он восполнит это время с лихвой. И Руслан будет только помогать ему, как и Даня, которого Райан еще немного побаивался. Он мог с ним есть и сидеть рядом, но разговаривать не стремился. Лишь соглашался с его мыслями, изредка поглядывая. Но Кашин терпит. Нет, даже не терпит, а дает ему привыкнуть. Для него он – пока никто, но хочется стать таким же значимым человеком в его жизни, как и Руслан. Со временем все придет. И любовь, и теплота. Он перестанет его боятся, будет обнимать и делиться успехами.

***

Оказавшись дома, Тушенцов разложил продукты по надлежащим местам, после чего начал искать Райана. Он сидел на полу в гостиной, играясь с теми самыми незамысловатыми фигурками, которые немец вырезал ещё на фронте. Играл он молча, но улыбка светилась на лице малыша. Шатен сел рядом с ним, после чего сын протянул ему одну из фигурок. Тот молча принял ее, после чего стал играть вместе с мальчиком. Их сюжет, видимо, начал набирать обороты, из-за чего Райан начал смеяться, активнее передвигать фигурки. Даня наблюдал за этим, стоя у окна. Он мог спокойно подсесть к ним, но не хотел причинять дискомфорта шатену младшему, отчего просто стоял. Парни продолжали играть вместе, как тут Руслан почувствовал на себе взгляд. Обернувшись, он увидел как Даня стоит у окна, скрестив руки на груди. Встретившись взглядами, рыжий улыбнулся, после чего увидел, как его возлюбленный кивает в сторону мальчика, приглашая сесть рядом. Кашин отрицательно машет головой, после чего головой указывает на Райана, которому совершенно не хочет навязываться. —Райан, ты не против, если Даня с нами поиграет? — спросил немец, повернувшись к сыну. Такой обыденный момент, но горло застучало в голове, заставив руки сдаться сильнее. Мальчик повернул голову в его сторону, после чего протянул одну из фигурок. Сердце замерло. Ему, мужчине, прошедшему войну, захотелось разрыдаться от облегчения, но он лишь берет фигурку из детской ручки садясь рядом. Чувство идиллии заполняет все пространство, не оставляя место плохим мыслям. Видимо это то, к чему он так долго и упорно шел. К дому, к Руслану и Райану, с которым может поиграть и позаботится. Он пару раз заглядывал в родные глаза немца, видел там не только радость, но и напряжение. И он прекрасно знал от чего.

***

Когда стало поздно, Тушенцов уложил сына спать, после чего зашел в их спальню. В комнате стояла двухспальная кровать, шкаф, письменный стол и другая мебель. Скажете небезопасно? У них есть гостевая спальня, и если к ним наведаются любопытные гости, они нашли отмазку. Даня переоделся в шорты и футболку, Руслан сделал то же самое. Парни улеглись в постель, пожелав друг другу доброй ночи. Рыжий быстро уснул, радуясь дню, что вышел насыщенным. Кашин проснулся посреди ночи от жажды. Он заметил, что немца рядом не было. Протерев глаза, тот увидел, что парень сидит на краю кровати, оперевшись ладонью о подбородок. Взгляд его устремлён в защиоренное окно, но оно ему и неважно, потому что он думает о своем. Придвинувшись ближе, рыжий вздохнул. —Ты чего не спишь? — тихо проговорил тот. — Все в порядке? Тущенцов повернулся на знакомый голос, после чего пригладил волосы, вздыхая. Он будто думал, стоит ли рассказать об этом или нет. В итоге сдался, после чего повернулся к нему всем телом. —Сегодня я узнал, что был нежеланным ребенком. — сдавленно проговорил шатен. Он начал изливать душу, и Даня не мог не подметить, что тот говорит почти слово в слово. Рыжий аккуратно притянул его ближе к себе, после чего крепко обнял. —Давай спать. — промямлил немец. — Я чувствую себя лучше. Аккуратно утянув парня с собой, Кашин лег на спину, после чего уложил немца рядом, обнимая. Спустя с минуту, тело шатена начало дрожать. Прикрыв глаза ладонью, тот сел на постели. —Что-то я совсем расклеился. Тебе не нужно меня таким видеть. Пойду умоюсь. —Эй, — рыжий приподнялся следом, притягивая Руслана к себе. — Почему это? Я же люблю тебя не только счастливым. — Тот усадил Тушенцова себе на колени, и его тело не так уж и сопротивлялось. Аккуратно убрав ладонь с родных глаз, тот заметил влажный блеск в них.— Я люблю тебя даже тогда, когда ты злишься, грустишь, болеешь, ревнуешь.. — Губы Дани ласково коснулись чужой щеки. — Я люблю тебя всегда. Губы Тушенцова дрогнули. Он позволил одинокой слезе скатится по щеке, но Кашин остановил ее поцелуем. Затем, он принялся покрывать всю мокрую щеку короткими поцелуями. Руслан начал содрогаться, после чего глубоко вздохнул. —Просто, знаешь, не каждый день такое узнаешь.. — Он начал успокаиваться. — Не могу не отметить, что она сильная женщина.. Она в е равно воспитала меня, и воспитала так, что я ни разу не задумывался о том, что она меня не любит. Слезы брызнули из его глаз, и Даня не остановил. Он лишь прижал его к себе, крепко обнимая. Руслан содрогался в его объятиях, но со временем оправился. Протер лицо, затем аккуратно коснулся своми губами губ Кашина. Долго там не задерживался. —Теперь точно спать. — Хохотнув и одновременно всхлипнув проговорил шатен. Пара легла обратно, и шоколадная макушка теперь покоилась на груди рыжего. Тушенцов быстро уснул, а вот Даня не мог. Он, слушая его размеренное дыхание, размышлял обо всем. О своем отце, на чьи похороны он даже не смог попасть, о матери, которую нужно навестить. О всех своих друзьях, которые погибли, и о живых. О Диме, который узнал секрет «немого» Руслана. Обо всем. Но усталость взяла верх, и тот нехотя заснул.