Среди пепла

В очереди Дане было стоять достаточно скучно, но лучше подождать, чем продолжать ходить без документов. Настолько волнующий момент, что даже немного бросает в дрожь. А вдруг ему не поверят? Спросят что-то настолько заковыристое, что не найдется ответа! И тогда не видать ему ни документов, ни семьи. Эти мысли заволокли сознание, путая мысли мнж друг другом. Из этого тревожного транса его вывело выкрикнутое: «Следующий!». Он уже стоял перед дверьми, даже не заметив своего приближения. Ладони Кашин сжал в кулаки после чего зашел внутрь. Выглядело место слишком живо для послевоенного города, но от этого становилось как-то легче. Все не выглядело мертвым, как за стенами. Текла своя медленная жизнь, чьей обязанностью было всех неизвестных возвращать в семьи и дома. Рыжий прошел дальше, усаживаясь напротив мужчины. Он что-то писал на своей бумаге, даже не глядя на него. —Имя фамилия? — Поинтересовался мужчина, все так же не поднимая взгляда. Фамилия.. Какую фамилию вообще имеют немцы? Черт. Стоило подумать раньше. —Даниэль Рихтер. —Документы? —Были утеряны во время войны. Мужчина вздохнул, потирая переносицу. —Свидетели? —Все мертвы. Со стороны мужчины вновь послышался вздох. —Братья, сестры, дяди, тети, кузины? Никого? Кашин отрицательно покачал головой, после чего мужчина все же поднял взгляд на солдата. В его глазах была искорка сомнения, что-то нечитаемое и усталость. Взяв чистый бланк, он начал быстро заполнять его. Закончив с этим занятием, он протянул его парню. —Не подведите меня, Даниэль Рихтер. Кашин улыбнулся, после чего, пожав ему руку, ушел. Теперь он официальный гражданин Германии. Ох, что же мать ему на это скажет? Наверняка будет скандал. Он – русский человек, да в Германию переехал.. Да и объяснить почему он не сможет. Никто не должен знать, что переехал он сюда ради своего возлюбленного. Ради того, чтобы его жизнь была легкой, как и жизнь его сына. Руслан хотя бы понимает русский, может даже сказать что-то, а вот Райан нет. Да и с акцентом Тушенцова бы быстро раскрыли, после чего избавились. Только мысли об этом пугали, заставляя ряд неприятных мурашек пройтись по телу. Поскорее домой.

***

С Русланом встретились уже дома. Даня зашел на кухню, где сидел его возлюбленный и сын. Они не обедали, ничего, просто сидели за столом. Ладони Руслана не находили покоя, постоянно сжимая друг друга, пока он отвечал на вопросы Райана. Увидев солдата на кухне, Тушенцов улыбнулся, приглашая присоединиться. —Какое имя и фамилию ты себе взял? — Поинтересовался шатен. —Теперь я Даниэль Рихтер. — с легкой ухмылкой произнес Кашин.— А вы? Даня осознал, что никогда не спрашивал как остальные назвали его. Явно ведь не так, как его называет он.. —Фридрих и Райан Фогель. Теперь известно. А ведь ему подходит имя Фридрих. Но имя Руслан, которое столько раз слетало с губ Кашина с особой теплотой, явно было лучше, роднее. —Значит на людях я – Даниэль, а ты – Фридрих. — задумчиво протянул солдат. — Запомнил. —Райан, — отратился немец к сыну. — Запомнил? Вне дома я – Папа Фридрих, а он – Даниэль, друг папы. Мальчик активно закивал, улыбаясь. —Или в комнату, хороший. — с легкой горечью в голосе произнес Руслан. — Нам с папой нужно кое-что обсудить. Райан не стал задавать лишних вопросов, лишь кивнул и убежал в свою комнату, к игрушкам. Теперь Тушенцов, что отчаянно пытался выглядеть расслабленным, вмиг напрягся, прикусив губу. —Завтра нужно привести мать, чтобы она все подтвердила. — Полушёпотом проговорил немец. — Уже завтра, а я даже не зашел к ней за все это время! Как? Как мне к ней пойти? Что мне ей сказать? — отчаянно тараторил Руслан, не в силах успокоится. Кашин встал со своего места. Его руки мягко обвили шею шатена, пытаясь сделать хоть что-то. —Руслан, — начал тот. — Тебе все равно бы пришлось.. Быть может, больше нельзя тянуть? Я понимаю, что ты еще не готов к этому, ведь узнать такую информацию тяжело, но попробуй. Она ведь тоже ждет. Ждет, придешь ты с хорошей новостью, или оборвешь с ней все связи. Даня губами коснулся крашенной в черный макушки, после чего вздохнул. —Поговори с ней. Руки Руслана сжали ладони солдата, поглаживая их. Он пару минут сидел молча, явно обдумывая этот шаг. Это было слишком серьезно, слишком тяжело и.. Неизвестно. Неизвестность пугала больше всего, заставляла дрожать, бится в отчаянии. Но ему нужно было переступить через себя. Сделать первый шаг на их путь примирения, трезво мыслить. —Ладно. — Чуть помедлив неуверенно произнес немец. — Я схожу к ней сегодня вечером. Даня щекой прижался к голове Руслана, начиная покачиваться из стороны в сторону. —Все будет в порядке. Она поймет. Ты поймешь. Все будет хорошо. Тушенцов надеялся на это. Надеялся, что не подведет самого себя, что будет держать себя в руках, оцеит ситуацию трезво и не делает только хуже.