Can't be together?

- Привет... Юнхо... - донесся до боли знакомый голос, который прозвучал даже громче музыки, что во всю мучила барабанные перепонки EDM мотивчиком, доводя до припадка эпилептика разноцветными прыгающими точками, что старательно отбрасывал дискошар. Стоило Юнхо поднять глаза, отвлекаясь от смешивания крепких и дорогущих коктейлей, пропорции которых руки помнили сами без подсказки, как он встретился с такими до боли знакомыми голубыми глазами, что смотрели в его. - Привет... Какими судьбами? - безэмоционально спросил Юнхо, тут же опуская глаза, чтобы подошедший человек не разглядел, как на самом деле он рад наконец его увидеть. Ведь ему было нечего сказать тому, кто изменил их общему знакомому и тут же смотался в Японию, начиная новую жизнь, забывая все, что было до. - Я вернулся в Корею... - ответил коротко Есан. - Насовсем… Он так объявил об этом, будто имел в виду, что вернулся к нему. Но это было полным бредом так думать, ведь они никогда и не были вместе. Юнхо ощущал на себе его внимательный взгляд, из-за чего не поднимал своего, держа глаза на уровне беспокойных рук, что сжимали края барной стойки. - Рад за тебя... - Чон снова вернул все свое внимание шотам с водкой. Даже мельком пробежавшись взглядом по лицу парня, Юнхо не мог не заметить его нездоровый внешний вид: слишком острые скулы, круги под глазами и общая бледность, а еще он заметно потерял в весе, становясь от этого таким крошечным... То есть раньше он тоже был довольно стройным, но и еще плюс таким рельефным, сейчас же вместо мышц были голые кости, отчего казалось, что их можно было разглядеть под несколькими слоями одежды, которые были под черным пальто. Но даже это не могло испортить его привлекательности, что всегда была с ним. Однако с его светлыми волосами он теперь казался призраком, наверняка все те полгода вне дома дались ему слишком тяжело. Чону не терпелось расспросить его, чем он занимался все это время? Почему вообще внезапно решил уехать? Почему ничего не сказал ему вечером в день перед отъездом? И главное, зачем он вернулся обратно и пришел в этот клуб, где он работает? - Как твои дела? - Есан задал самый глупый вопрос из всех возможных. - Я думал, что меня могут не впустить из-за одежды, но на входе был Минги, и он пропустил меня… Ох, значит, они виделись, и Минги точно знал, куда Кан направился. Это означало, что Сон опять будет капать ему на мозги со своим "не давай этой белобрысой стервозине манипулировать тобой!". Но в то же время этот говнюк его пропустил внутрь, а значит, хотел узнать новые сплетни о том, почему он вернулся. Юнхо тоже хотел бы узнать эту причину или же оказаться ей, чего так желал в глубине души, даже в тайне от себя самого. - Да все так же, как и полгода назад, Есан, ниче нового, живу, работаю, замешиваю увеселительное топливо. Если тебе это так было интересно, то ты мог бы позвонить мне и спросить об этом в любое время, или же просто ответить на мои звонки, а не просто взять и исчезнуть, оставив клочок бумажки, - начал заводиться Чон, хоть и обещал себе не делать этого. - Я, между прочим, волновался за тебя! Хорошо, что ты хоть своим родителям сообщил, что все еще жив! Да, я даже звонил твоей маме, чтобы узнать хоть что-то… Всё-таки, посмотрев в голубые глаза, он увидел сожаление о содеянном. Вот только входил ли и он в этот список. - Прости... Прости меня... Мне нужно было уехать, чтобы подумать обо всем... Чтобы сменить обстановку... У меня оставались деньги, которые я хотел потратить на депозит для съемной квартиры, но потом решил, что уехать будет лучше... - начал объясняться Есан, не в силах поднять глаза, рассматривая свои пальцы. - И решил ты это сразу после нашего поцелуя... - не мог не вспомнить это Юнхо. - Нет... не после… - поспешил ответить Кан, всё-таки встретившись глазами с Юнхо, которые так пронзительно смотрели на него. Было опасно так долго смотреть в глаза Есану, которые снова гипнотизировали, заставляя делать глупости, о которых Чон сто процентов потом будет сожалеть. - Мне не нужны твои объяснения, Есан. Приехал, молодец, надеюсь, ты позвонил маме, потому что она очень переживала за тебя. А теперь, если ничего не собираешься заказывать, то не мешай мне работать... - оборвал на корню все речи Юнхо, не желая снова становиться тем самым удобным запасным вариантом, к которому всегда можно прийти в случае, когда ты в полной жопе. Может, Минги и правда был прав, видя в Кане расчетливого манипулятора, который самоутверждается за счет других? А вот он дурак все никак не может? Ему же достаточно было приманить Чона своим пальчиком, как он тут же был рад оказаться у его ног, счастливый, что на него наконец обратили внимание. Но Есан и хитрость не могли идти рядом, он был самым искренним и открытым человеком, которого знал Юнхо, но в то же время этот человек был способен на измену, как оказалось… Может, Чон и правда глядел на него через призму своей слишком давней влюбленности, что не прошла до сих пор? - Мне две Пина колады, пожалуйста, - сделал свой заказ Есан, уходя в дальний конец барной стойки. Его вкусы совсем не изменились, но вот как он попросил об этом, изменилось: больше не было "Юю, мне как обычно, но только добавь побольше рома", как он всегда говорил, когда они приходили тусить всей компанией к Минги в клуб, когда он был закрыт для всех остальных. Как же это было давно, как же все тогда были счастливы, даже Юнхо, глядя на то, как смеется Кан от чьих-то глупых пьяных шуток, сам невольно улыбаясь тоже. Добавляя в шейкер кокосовое молоко к ананасовому соку и рому, Юнхо смотрел боковым зрением на одиноко сидящего парня среди этого праздника жизни, который не обращал внимания на громкую музыку и танцующую толпу возле него. Есан сидел, все пребывая в своих мыслях, даже не слыша, как Чон позвал его, чтобы тот поймал свою выпивку, очнувшись только тогда, когда Юнхо уже подошел к нему, ставя перед ним два готовых коктейля. - Вот две твоих Пина колады, - только и сказал Чон, сразу же отходя к своему месту, где его ждали новые заказы. - Спасибо… Юнхо, правда, старался не смотреть в сторону Есана каждую свободную минуту, но тут как назло подходили новые люди со своими заказами, которым уже явно не следовало пить еще партеечку шотов текилы, судя по тому, как никто из них не мог залезть на барный стул, однако они все отчаянно пытались попасть на него, то и дело опрокидывая на пол. Шейкер и бутылки с резким запахом алкоголя ни на минуту не отдыхали, как и Чон, который упустил момент, когда к Кану подсел какой-то тип и угощал уже пятым или шестым коктейлем, который сделал он сам, не смотря на того, кто заказывал. Какой-то парень сидел к Есану так близко, явно не спрашивая разрешения на нарушение чужих границ. Одну руку он положил на стул за спиной парня и что-то увлеченно ему втирал, что уже довольно пьяный Кан все пытался выслушать. Противный смех и рука уже обвивает плечо, нежно, но собственнически поглаживая, клеймя, как очередную сучку, которую он трахнет этой ночью. Конечно, Кан был в праве делать все, что хочет, выпивать с кем хочет, флиртовать с кем хочет, спать с кем хочет. Но вот вопрос был в другом: а правда ли ОН этого хочет? Ответ, быть может, даст Лонг-Айленд или Блю Кюрасао, но никак не Есан, который уже сидел, покачиваясь на своем стуле, удерживаемый рукой этого козла. - Если он начнет его лапать, то я точно разобью ему морду, - подумал Чон, с трудом сдерживаясь, чтобы не выскочить из-за барной стойки. Рука, которая явно не была нужна этому мужику, поползла дальше под стол, явно прямо в штаны Кана. - Эй, слышь, убери свои грабли с моего друга. Пользуешься моментом, пока удалось напоить красивого мальчика? - Юнхо без всяких любезностей обратился к мужчине, сжав до боли его плечо. - Простите? Мы всего лишь проводим время с моим спутником, какие-то проблемы? - ответил этот тип, явно испугавшись подошедшего Чона, тут же убирая свои руки от Есана. Ну надо же, блять, какие мы утонченные и галантные. - А с какого это коктейля он стал вашим спутником, не напомните? Ты думаешь, что я не помню твою рожу? Ты же тут торчишь почти каждый вечер, и каждый вечер уводишь с собой пьяных в хламину парней, джентльмен ты херов! Есан рассеяно смотрел на Юнхо, будто только сейчас осознав, что этот мужик пытался склеить его. - Ты что себе позволяешь, мальчик? Знакомлюсь с кем хочу, тебя не касается! И можешь забирать своего дружка, что не умеет пить, больно он мне нужен, - поспешил удалиться мужчина, боясь получить в лицо. - Есан, ты что, мозг в Японии оставил? Хочешь, чтобы тебя пьяного трахнули в туалете? А если бы он что-то подсыпал тебе? Ты вообще слышишь меня? - Чон попытался растормошить парня. Есан никогда не умел пить, а от такого смешения разного алкоголя его развезло не по-детски, и теперь он сидел как зомби, пытаясь сориентироваться в реальности. - Я хочу домой… у меня кружится голова… - парень издал несвязные фразы, пытаясь встать, тут же приземляясь в руки Чона. - Юнхо… ты всегда мне помогаешь… ты такой теплый… такой… от тебя так ужасно пахнет, как от дедовского самогона… Или это от меня? - Ага… - только и мог ответить Чон на весь этот словесный понос. Он так и стоял, прижимая Кана к себе, будто его законное место и было у него в руках, чувствуя его нос, что уткнулся в него где-то в районе шеи. Наконец-то он мог зарыться пальцами в его волосы, щелк которых все еще помнила кожа на ладонях. - Меня сейчас стошнит… где… где здесь туалет? - внезапно выдал Есан, нарушая тот чувственный момент, что был у Юнхо, готового простоять так с ним хоть всю жизнь. - Так давай только не на меня! Пойдем, я тебя отведу…

***

- Замени меня, мне нужно уехать, - объявил Чон, переодеваясь в повседневную одежду. - Куда это? - спросил Минги, увлеченно печатая в телефоне. - По делам… Ты уже всем растрепал, что Есан вернулся? - тут же начал злиться Юнхо, понимая причину хорошего настроения Сона, зная, что в нем информация долго не задерживалась. - Знаю я твои дела… готов снова вилять перед белобрысым хвостом, как его верная псина? - спросил Минги, подарив Чону взгляд из-под солнечных очков. - А что ты предлагаешь мне сделать? Оставить его одного в стельку пьяного в твоем клубе с кучей всяких извращенцев и наркош? Юнхо неимоверно бесило, как все теперь относились к Кану, ненавидя его, будто он изменил им всем сразу, а не только своему парню - их общему знакомому. Он не говорил никому о том, что Есан пришел тогда к нему, весь зареванный и побитый, прося дать ему остаться, потому что он ушел от Дохена. И он позволил, он бы позволил ему остаться даже навсегда, лишь бы никто никогда больше не навредил ему. С тех пор его общение с Дохеном было только в компании и ни разу один на один. В первые дни после отъезда Кана он хотел разбить ему лицо, считая его главным виновником в том, что Есан покинул его. Но так ли это было на самом деле? Чувствовал ли он что-то к кому-то из них? - Юнхо, ты только сделаешь себе больно, связываясь с этой шлюхой… - Есан не шлюха, запомни уже это, блять! Вы уже затрахали припоминать это! Ему нужно умереть теперь, чтобы искупить вину перед всеми вами?! - наконец взорвался Чон, высказывая Минги все, о чем думал. - Ты ж у нас такой верный и честный, что не можешь пропустить ни одну короткую юбку, что промелькнет перед глазами, полиция нравственности просто. Поэтому не пизди мне тут. Все… я ушел. - Ок, потом только, блять, не приходи ко мне плакаться и пить халявный виски, - кинул на прощание Минги, бросив в него что-то со стола. - Угу… покеда, и виски твой больше разбавленный, чем халявный, - попрощался Чон, скрывшись за дверью.

***

Наблюдая за Есаном, что сидел на пассажирском сиденье рядом с ним и глядел в открытое окно, в этот момент Юнхо хотел узнать, что у него на уме. - Тебя больше не тошнит? Мы уже совсем скоро приедем, поэтому только не блюй в машине, окей? - заботливо поинтересовался о самочувствии парня Чон. - Мне уже лучше… кажется, все твои коктейли вышли еще в клубе… - произнес Кан, не поворачивая головы. - Прости меня за это… - За что ты извиняешься? За то, что тот хер воспользовался тем, что ты уже пьян, еще больше тебя спаивая? Юнхо честно старался смотреть на дорогу, а не на Есана, чтобы увидеть его профиль хоть мельком. - За то, что ничего не сказал тогда… про Японию, - поднял ту самую тему парень, что все не давала покоя Чону по ночам. - Мне правда нужно было уехать… - Боже, да хватит уже за это извиняться, Есан! Я не держу на тебя зла, поэтому не думай об этом так много, - сказал Чон, совсем не то, о чем он думал. Ну, зла он, конечно, на него не держал, но ему до сих пор было обидно за то, что он уехал сразу после одного момента, который был так важен для Юнхо, но, видимо, совсем не важен для другого. Он считал, что Есан доверял ему, что он стал для него наконец-то чем-то большим, чем друг с универа. Может, он просто не хотел его обижать, отстраняясь от его губ в благодарность за его помощь? Но он не просто не отстранялся, а целовал его в ответ, хватаясь за него, пока Чон усаживал его на стол, проходясь по изгибам талии, что до сих пор помнят руки. Ему ведь даже пришлось выкинуть потом этот стол… но не воспоминания, что все равно жили в комнате, проносясь перед глазами каждый раз, стоило Юнхо зайти на кухню. Теперь он снова везет его к себе, что, вероятно, закончится его переездом на другую съемную квартиру. Ничего не ответив, Есан повернулся к нему, смотря на него своими налившимися кровью глазами, легко улыбаясь в ответ, несмотря на его состояние. - Тебе понравилось в Японии? - не знал, что еще спросить Чон, чтобы разрядить обстановку. - Да, там было очень красиво… - только и сказал Кан, снова повернувшись вперед. Вновь мельком посмотрев на своего пассажира, Юнхо пытался понять, о чем на самом деле он желает поговорить, да все не мог собраться, смотря на свои пальцы. Это было последнее, что он сказал, так и не поворачиваясь к Чону лицом, продолжая смотреть в окно, а Юнхо ничего от него и не требовал, продолжая вести машину уже в тишине.

***

- Можешь занять мою спальню, помнишь, куда идти? - спросил Чон, оглядывая свою крохотную квартирку, в которой невозможно было запутаться. - Я могу воспользоваться твоим душем сначала? - кивнув головой в знак согласия, спросил Есан. - Конечно, я дам тебе что-нибудь из своих вещей. Снова он выйдет после душа в одной его футболке, совсем как тем вечером. Тогда обстоятельства совсем не располагали к тому, чтобы Юнхо пялился на него, но он на него пялился, смотря на его обнаженные ноги, выглядывающие из-под длинной футболки, которая была такой большой, что сваливалась с плеча. Чон честно не думал о Есане все это время, что он был голым в его душе, пока он менял постельное белье на своей же кровати, выбирая рисунок поторжественнее, хотя все его постельное было однотонным и серым. - Ты так похудел, боже ж мой! - вырвалось у Юнхо, стоило ему увидеть Кана в его одежде, которая висела на нем бесформенным мешком, хоть он и дал ему футболку поменьше. - В Японии не было протеина и качалки поблизости с твоим домом? Но даже так Есан все еще был прекрасен, будто светился перламутровым светом изнутри, освещая его убогую конуру. Он теперь казался таким хрупким, совсем как маленькая фигурка балерины в музыкальной шкатулке, ему тоже теперь требовалось спасительное укрытие, которое скроет его красоту от всех любопытных, которые хотели посмотреть, хорошо ли она прикреплена, несмотря на трещинку, тут же его доломав, а потом так и бросив лежать рядом с пьедесталом, на котором она когда-то стояла, кружась. - Не было настроения на качалку, - присев на уголок кровати, выдал Есан немыслимое, ведь Чон знал, что он не представлял свою жизнь без тренажёрки. - В твоем доме ничего не поменялось, будто бы я и не уезжал вовсе. Мне кажется, у тебя даже еще шампунь с того времени не кончился… - посмеялся Есан, натянуто улыбнувшись. - Ну, время идет быстро, день бежит за днем, месяц за месяцем, а ты, утопая в рутине из похожих друг на друга дней, не замечаешь, как уже подходит к концу год. Такова жизнь, полагаю, - сам не зная почему, начал философствовать Юнхо, пока боролся с одеялом, которое никак не хотело залезать в дырку в пододеяльнике. Взбив еще раз подушку, кровать была готова к тому, чтобы на ней спали важные гости. Чон еще никогда так не старался расправить простынь, чтобы она лежала на матрасе ровно и без пузырей. - Я думаю, тебе стоит лечь, я все приготовил… и да, вот таблетки, раствори две в воде, чтобы на утро не сдохнуть… Кан остановил свой взгляд на стакане с водой, так и продолжая смотреть то на него, то на блистер с таблетками от похмелья. - Есан? Ты че, спишь уже что ли? Ложись, говорю, в кровать, - повторился Юнхо, видя, как парень вообще не реагирует. - А ты где будешь спать? - Я на диване буду… - Я… не хочу… не хочу, чтобы ты отдавал мне свою кровать, я могу поспать и на диване вместо тебя… - отнекивался Есан, не желая, чтобы Чон ютился на узком диване в гостиной, который был вообще без поролоновой подложки, и куда вообще не помещались все его ноги. - Так, ты мой гость, и поэтому у тебя нет права выбора, давай, ложись. И дорогу в ванную ты помнишь, если вдруг что, да? - Ага… - Ну все, спокойной ночи тогда, утром обо всем поговорим, - сказал на прощание Юнхо, скрываясь за дверью. Есан все еще был пьян, а Юнхо был в него влюблён, не очень хорошее сочетание для того, чтобы надолго оставаться наедине в одной комнате. Даже лежа на диване, Чон не мог перестать думать о Кане, который сейчас спал в его постели, на его подушке, укрывшись его одеялом. В тот раз они спали рядом, он сам по дурости предложил это, чтобы Есан не спал на неудобном диване, где он лежит сейчас сам. Соблазн прикоснуться к нему был так велик, хотелось прижать его к своей коже и никогда не отпускать, особенно тем последним вечером, когда он последний раз пожелал ему спокойной ночи, отвернувшись. Юнхо наивно полагал, что на утро их отношения изменятся, а Кан просто взял и исчез, оставив на столе записку: “Прости меня. Мне нужно срочно уехать”. Что было бы, если бы он тогда не думал так много, а действовал, прижав его тело к себе снова уже в постели? Нет, если бы они переспали, а Есан бы исчез на утро, так было бы еще паршивее. Он бы точно разбил морду Дохену, а потом бы выпил весь алкоголь из бара Минги, что был более-менее не разбодяженным, умерев от такого количества спиртного прямо под стойкой в баре. Сколько бы Чон ни старался и не врал себе о том, что у него больше нет никаких чувств к Кану, он понимал, что до сих пор его любит и хочет ответной любви, даже если потом ему будет снова больно; главное — получить хоть немного его внимания вновь. Это неимоверно пугало Юнхо. У него отключалось всё здравомыслие напрочь, стоило ему вновь увидеть Есана. Кое-как заснув со своими тревожными мыслями, Юнхо то и дело просыпался, опять закрывая глаза, утопая в поверхностном сне без картинок, который не приносил желанного спокойствия. Открыв глаза, наверное, в сотый раз за эту ночь, он увидел на себе Есана, который казался ночным наваждением во тьме комнаты. Он сидел на нём, подобно инкубу, прикасаясь губами к его животу, так близко находясь к кромке его шорт, запуская руки под его футболку, которую он задрал до самой груди, скользя подушечками пальцев по ней. Нет, он не был ночным наваждением, он был реальным человеком, который лез к нему сейчас в штаны. - Есан… нет… подожди… — сказал Юнхо, сам не зная, чего он хочет, чуть сжав чужую руку. - Я так не могу… Жаркие и влажные губы продолжали прикасаться к его коже повсюду, пока руки проходились по его тут же начавшему предательски твердеть члену, поглаживая его сквозь ткань шорт. - Есан, нет! Стоп! Что ты, блять, делаешь?! - резко подскочил Чон, одумавшись, пока не совершил главную ошибку в своей жизни, не следя за тем, что Есан упал прямо на пол возле дивана. - Зачем ты так поступаешь со мной снова?! Зачем ты это снова делаешь, зачем?! Хочешь поиметь меня еще раз, а потом исчезнуть?! Ты хоть знаешь, как я погано себя чувствовал после твоего отъезда?! Когда ты мне дал надежду на то, что у нас с тобой все же есть шанс, а потом забрал ее! Весь гнев, что копился на Есана все это время, стал выливаться из Юнхо, которого понесло от действий парня. - Ну за каким хером ты заявился в баре?! Почему приперся ко мне, говоря, что вернулся?! Я, что, по-твоему, должен был умереть от счастья?! Потому что ты по непонятной мне причине решил снова объявиться в моей жизни! Что, не задались очередные отношения или ты снова переспал с кем-нибудь на стороне?! Я только забыл тебя, пытался жить дальше, относиться к тебе как к другу! А ты снова вернулся и все испортил! Все, что мог и хотел в данный момент Юнхо, - ходить кругами по комнате и орать на Кана, который ничего не отвечал ему на его бесконечные вопросы, что он выкрикивал, так и оставаясь сидеть на полу, сжимая свои колени, смотря куда-то в пол пустым взглядом. - Почему? Почему ты это делаешь со мной? Почему продолжаешь играть с моими чувствами? - уже начал отходить от секундного приступа гнева Юнхо, звуча уже не так громко. Он высказал все, что мучило его многими месяцами, но легче ему так и не стало, потому что Есан продолжал сохранять молчание, тихонечко плача. - Скажи же, блять, хоть что-нибудь! Хоть что-нибудь, чтобы я знал, что тебе не похер на меня! - парень снова прикрикнул на Кана, чтобы тот обратил на него внимание. - Что я для тебя значу хоть что-то! Понимая, что ничего не добьется криками, Юнхо спрятал лицо в своих ладонях, не зная, что ему делать, чтобы не довести парня до еще большей истерики. Он бы хотел решить все мирно, поговорив за кружкой кофе утром, но он вскипел, в одно мгновение перечеркивая все возможные адекватные разговоры. - Твою мать, Есан!... Прости меня… - извинился Чон, не убирая рук от своей переносицы, которую продолжал трогать, чтобы понять, что ему делать дальше. - Я не должен был так кидаться на тебя… А Есана, как прорвало, теперь он сидел на полу и рыдал с надрывами, оглушительно звуча в ночной тишине. - Есан, мне жаль, что я наорал на тебя… - начал успокаивать парня Юнхо, не в силах видеть его слезы, сползая к нему на пол. - Я не должен был так резко реагировать… - Ну тише, тише… - обнял он руками дрожащее тело, которое пыталось вырваться, ворочаясь. Не зная, что еще ему делать, Чон еще сильнее прижал к себе парня, закрепив его ногами, отчего тот зазвучал еще громче, колотя по его плечам. - Прости меня… прости, - все повторял Чон куда-то в макушку парня, гладя его по волосам, еще больше разлохмачивая их. Поглаживая по спине, Юнхо вжимал в себя Есана, который уткнулся в его грудь, смачивая слезами всю его футболку, цепляясь за ткань на его спине. По мере того как он ближе подвигался к нему, тем больше он успокаивался, сопя носом, прижимаясь к Чону мокрой щекой. Он больше не мог откладывать тот важный разговор, который сначала хотел заменить сексом, чтобы было легче наладить контакт с Чоном, не озвучивая всей правды ради него самого, но, видимо, сделал только хуже, проезжаясь по старой ране Юнхо, которую сам же и нанес ненароком. - Прости меня… я не хотел, чтобы все так вышло… Мне совсем не похер на тебя, Юнхо… поэтому я и уехал… Дохен обещал испортить жизнь мне и всем, кто мне дорог, если я не вернусь к нему… Я не мог иначе… Я думал о тебе каждый день… Видел твои звонки, но сбрасывал, боясь, что завтра ты уже не позвонишь… Думал, как бы все было, если бы я выбрал тебя, но ты никогда не говорил мне о том, что чувствуешь, что хочешь быть больше, чем другом… ты открылся мне лишь только в тот вечер… - начал говорить Есан почти шепча, срывающимся голосом, все то, что было у него на уме, чувствуя, как замер Юнхо, затаив дыхание, вслушиваясь в каждое его слово. - Этот мудак… угрожал тебе… Почему ты не сказал мне ничего?! - спросил Юнхо о том, о чем бы никогда раньше и не подумал. - Если ты в чем-то и виноват перед ним, так это не делает тебя чем-то ему обязанным! - И что бы ты сделал? - Ну, я бы просто разбил ему лицо и сломал бы руку для начала, подкараулив его где-нибудь в темноте возле клуба… - на полном серьёзе заявил Чон. - Да ладно, Юнхо. Дохен богат, у его семьи есть связи, он сказал, что испортит мою жизнь, если я уйду от него… А я не мог так больше… Сначала он просто позволял себе флиртовать с другими, потом он уже зашёл дальше и встречался с кем-то на стороне, он не прятал фотографии и интимные переписки в телефоне, он же даже, блять, не блокировал, когда там был открыт чат с другим! Я предлагал ему расстаться, но он как будто меня не слышал, или спрашивал, что меня не устраивает, ведь я живу в его квартире в самом центре на всем готовеньком, а ведь сначала говорил, что это будет дико, если я буду платить ему за проживание… Я думал, что если я сделаю то же самое, то мне станет лучше, не так больно… Но не стало… Слушая рассказ Есана, Чон только сильнее обнимал его, поглаживая его плечи и голову, зарываясь пальцами в его волосы, распутывая сцепившиеся друг с другом пряди, наконец понимая, кто был главным злодеем всей истории. - Я тоже зарегистрировался на каком-то сайте, где знакомятся чисто ради секса… Там я и нашёл того, кто был мне более-менее симпатичен… Мы договорились о встрече в каком-то любовном отеле, таком дешёвом и пропахшим какими-то сладкими духами… Там ещё были жуткие обои с огромными бутонами роз и огромная скрипучая кровать… Юнхо вообще не хотел слышать рассказ о том, как Кан переспал с незнакомцем, но останавливать его не стал, давая шанс наконец высказаться, чтобы узнать всю правду. - Когда он поцеловал меня, начиная раздевать… меня будто прошибло осознанием того, что я делаю и собираюсь сделать с абсолютно незнакомым мне человеком… Он ведь мог оказаться кем угодно… серийником, насильником… Мне стало так страшно, что я тут же побежал оттуда со всех ног, боясь, что он станет догонять меня, чего, слава богу, не произошло, или я был слишком быстрым… Я бежал так еще несколько кварталов от этой забегаловки, пока у меня не отказали ноги, и я не упал на землю, пытаясь отдышаться… - Боже… Есан… У тебя всё-таки изначально не было мозга… Как вообще можно было додуматься до такого - найти незнакомца, чтобы переспать с ним? То есть… ты же не спал с ним. Ты… просто сбежал от него? - не до конца понимал всю суть парень. - Да… но я всё равно рассказал об этом Дохену, сказал, что ходил на свидание, что у меня тоже есть кто-то на стороне… Просто чтобы сделать так же больно, как и он делает мне, чтобы он почувствовал то же самое и решил наконец меня отпустить, а не держать на привязи, потому что ему так удобно… Кто откажется от бесплатной домработницы? Тогда он разозлился… Ударил меня… Назвал меня шлюхой… Он так и оставил меня лежать на полу, а сам ушел на очередную тусовку, хлопнув дверью… Как только я смог встать, то сразу же собрал вещи и пришел к тебе… Что дальше, ты уже и сам знаешь. - Чертов урод… всё-таки нужно было оторвать ему руки и засунуть их ему в жопу… - сказал Юнхо сам себе, сжимая кулаки. - Корчит из себя жертву, а на деле ещё та мразота! Врал всем вокруг, чтобы бедненького пожалели… Вот кончита! - Но я не понимаю, почему… почему ты позволил ему избить себя?! Почему позволил говорить про измену?! Ты мог бы всё рассказать мне ещё тогда! Почему ты сказал мне, что он ударил тебя за дело? - спросил Юнхо, удерживая лицо Есана в своих руках. - Он же всем в красках пиздаболит, как ты предал его любовь! Говорит, какая ты подстилка всем своим друзьям! - А разве это было не так? Разве изменой не считается то, когда человек допускает мысль о том, чтобы переспать с кем-то другим? Просто ради мести… Когда между вами больше не чувствуется никакой связи, и ты её отчаянно ищешь в случайном парне, чтобы просто сделать ему больно? - Но поцелуй и секс — это совсем не одно и то же, Есан… Ты не заслуживаешь всех тех унижений, которые подарила тебе эта мразь… Ты просто коришь сам себя за свои мысли, считая, что заслужил такое обращение… - продолжал Юнхо, не отрывая своего взгляда от внимательных голубых глаз, поглаживая чужой подбородок. - Но ты не заслужил его. Во всём виноват только он, что провоцировал тебя на такие действия, а ты и не видел альтернативы, будучи под его давлением. Чону неимоверно хотелось впиться в его губы и заставить забыть обо всех жутких мыслях, что были в его голове. Целовать и целовать, до тех пор пока он не поймёт, какой он на самом деле драгоценный, и какого отношения он заслуживает к себе на самом деле. - Могу ли я узнать, был ли и я тоже тем случайным парнем для тебя? Всего лишь секундным порывом? - наконец спросил Юнхо о том, что больше всего его волновало. - Нет! Совсем нет… Я всегда ищу тебя первым, когда оказываюсь в дерьме… Потому что знаю, что ты всегда мне поможешь, никогда не оставишь в беде… Ты был добр ко мне с самого начала нашего знакомства, хоть я знаю, как порой недружелюбно и холодно выгляжу, но ты всегда относился ко мне с таким теплом, будто видел, какой я на самом деле внутри… Я честно не знал о твоих чувствах, пока ты сам мне не признался… Я же не умею читать мысли, Юнхо… Я не хотел как-то пользоваться тобой, наоборот, хотел, чтобы ты был счастлив без меня и моих проблем… Ты заслуживаешь счастья гораздо больше, чем я… Всё то время, что я был у тебя, мне было так спокойно, я не вспоминал ни о чем, ни про Дохена, ни про его скотское отношение ко мне, мне было так комфортно рядом с тобой, будто мы жили так уже сто лет вместе, и ничего другого не было… - сказал Кан, прикасаясь к щеке Юнхо. - После того как мы начали сближаться, я испугался, что Дохен может что-то сделать тебе, а он может, я не сомневаюсь в этом, тем более мы все друг друга знаем… Я просто слишком разволновался… Его слова звучали в моей голове всю ночь, а на утро я написал записку и собрал свои вещи… Положив свою ладонь на ладонь Кана, Чон внимательно выслушал его, притянув к своим губам. Оставив легкий поцелуй, Юнхо прикоснулся своим лбом к его, так и оставаясь. - Какой же ты дурачок, Есан… Нужно было рассказать мне всё сразу… Зачем ты всё держал в себе? Из-за этого ты перестал быть похож на себя… такой худой и бледный… Вертел я на хую этого Дохена, пусть только попробует сунуться ближе, и деньги его папаши помогут ему сшить новую рожу и пришить конечности. Я смогу постоять за себя и за тебя тоже, просто позволь мне это. Тебе не нужно больше никуда убегать… - сказал Чон, несильно сжимая чужие руки, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони. - Мама рассказывала мне о парне по имени Юнхо, который все спрашивал, где я сейчас живу… Я просил её не говорить никому о том, где я сейчас нахожусь, чтобы об этом случайно не узнал Дохен… В последний раз, когда я с ней разговаривал, она сказала, что никто ей больше не звонил и не спрашивал про меня. Тогда я понял, что могу потерять тебя навсегда, если продолжу отталкивать, если в скором времени не вернусь обратно, если не расскажу тебе всю правду… Как только я приземлился, я поехал к родителям, а потом уже к тебе… Я не знал, как ты отреагируешь, когда мы увидимся вновь… Будешь рад или, наоборот, встретишь меня с холодом… Я просто стоял перед входом в клуб, пока меня случайно не увидел Минги, который курил за углом… Так, быть может, я бы и не решился прийти к тебе сегодня… - продолжил говорить полушепотом Есан, смотря на их переплетенные пальцы. - Когда я увидел тебя вновь, мне стало так тепло, в тот момент я по-настоящему почувствовал, что вернулся домой, когда увидел твои глаза, которые смотрели на меня сначала с удивлением, но всё же в них была радость, которую ты пытался спрятать… Как только он закончил, Юнхо поцеловал его снова, как бы говоря, что он его не потерял, сильнее прижимая к себе, на этот раз требовательно сминая его губы своими, смачивая все трещинки, которые были на коже, чуть втягивая нижнюю губу своими, чтобы легонько её прикусить, оттянув. - Теперь ты снова здесь, со мной… в моей квартире… и в моей одежде, там, где и должен быть. Я так был счастлив услышать твой голос вновь, вот так неожиданно… Я много раз представлял себе, как ты позвонишь в мою дверь и прыгнешь в мои объятия… Но ты всё не возвращался… Я думал, что потерял тебя навсегда, пытаясь выбросить из головы… Больше я не собираюсь выпускать тебя из своих рук, чтобы ты не исчез снова, - сказал Юнхо, смотря в глаза Есана, проводя по его губам большим пальцем, сглотнув от того, как Есан оставил на нём свой поцелуй. - Тогда обними меня как можно крепче, чтобы убедиться в том, что я здесь с тобой и никуда теперь не исчезну… Оказавшись полностью во власти Чона, Есан сидел на его коленях, чувствуя под своими руками так явно очерченные грудные мышцы, что он сжимал руками, пока чужие ласкали его спину и талию, а губы - щеки, целуя и вылизывая солёные следы от слёз, ведя дорожку до шеи и острых плеч, сдвигая футболку всё ниже, оголяя больше кожи. Есан буквально был опьянен от такого количества поцелуев, которые дарил ему Юнхо, хаотично покрывая его лицо, шею и плечи, ни на минуту от него не отрываясь, всё гладя и сминая его кожу на спине под футболкой, будто она была глиной, давая ему понять своими прикосновениями, как он ему всё ещё важен, и насколько сильны его чувства. Подняв Есана на руки, Чон перенес его в спальню, падая на него сверху, чуть приподнимаясь, чтобы снять с себя футболку, а потом с разрешения парня и с него. Прикасаясь к разогретой бледной коже губами, Юнхо желал попробовать и пометить каждый миллиметр кожи Есана, который сильнее сжимал его волосы возле корней и проводил ногтями вдоль его позвоночника на спине. Посасывая и покусывая нежную кожу, Чон наслаждался звуками Кана, который постанывал от удовольствия. Он не хотел сейчас с ним секса, он хотел, чтобы парень почувствовал себя лучше, желаннее и любимее, даря ему всю ту нежность, на которую только был способен. Закончив пробовать на вкус тело Есана, Юнхо снова припал к его губам, ощущая своей кожей, как он разжигал его, заставляя сердце бешено скакать. - Надеюсь, что завтра ты никуда не денешься, - сказал Чон, убирая волосы, которые спадали на глаза Кана. - Ведь нам еще предстоит столько всего сделать друг с другом. Дав такое сладкое обещание на продолжение своих действий, Юнхо закрепил его поцелуем, ложась рядом с Есаном, который сразу придвинулся к нему, не желая отстраняться. - Я буду здесь, рядом с тобой, - ответил полусонным голосом Есан, удобнее устраиваясь в объятиях Юнхо.

***

- Я чет не понял, ты вообще где? Ты че, в запое и без меня после общения с хитрожопой блондой? Тебя уже нет третий день, я начинаю беспокоиться за моего самого лучшего бармена, да и я не вывожу один все на себе… я не могу быть владельцем клуба и барменом одновременно! - воспроизвелось сообщение голосом Минги. - Не лучшего, а единственного. Я давно говорил, что нужен еще один человек в бар. И я не в запое. У меня есть важные дела. Буду завтра, - ответил Юнхо, возвращаясь к Есану, который ждал его в кровати. Все эти дни они не вылезали из постели, потому что не могли насытиться друг другом, трогая и целуясь, как одержимые, заменяя слова прикосновениями, которые становились все смелее, настойчивее и сладостнее. Они прерывались разве что на еду, которая стояла забытая на столе в кухне, потому что во время еды поняли, что еще не опробовали шкафы, перемещаясь на столешницу. Наконец, заполучив себе всего Есана, Чон теперь мог им вдоволь насладиться, трахая так хорошо, как тому и не снилось. За это время Кан и его тело получили столько внимания от Чона, что казалось, он знал теперь точное расположение каждой родинки на его коже и как довести того до разрядки за пару секунд, прижав всем своим весом к кровати, прикусывая зубами чувствительную мочку уха. Сейчас он сидел в объятиях Юнхо, всем телом откинувшись на него, широко раздвинув ноги, закинув их на чужие, что, как распорки, не давали его ногам смыкаться, пока пальцы Чона размеренно проникали в него, а другая рука, наоборот, в быстром темпе проходилась по его члену. Ощущать все это одновременно и слышать все те пошлости о том, какой он тугой, горячий и невероятно влажный внутри, что шептал ему на ухо Юнхо, щекоча своим дыханием его шею, было выше его сил. Кан чувствовал, как поднимается над своим телом, когда длинные пальцы Чона заходили глубоко, на максимум длины, растягивая его стеночки, касаясь его там, где было необходимо. - Вот так вот, кончи для меня, - проговорил Чон низким голосом, часто работая пальцами внутри, отчего Есан схватился за его ноги, которые не давали сомкнуться его собственным, что тут же дрогнули. От двойной стимуляции самых чувствительных точек на теле Есан выгибался в руках Юнхо, прижимаясь головой к его плечу, пока Чон продолжал его доводить, работая руками так быстро, как только мог. Слыша, как громко стонет его имя Кан, выливаясь ему на руку, Юнхо трогал сам себя, прижав свой пенис к пояснице Есана, двигая бедрами навстречу. Чувствуя, как трется о кожу твердый член, Есан отвел руку за спину, нащупав Чона, обведя по контуру его головку, он начинал проходиться ладонью по длине, чтобы помочь ему кончить. В благодарность за старания губы Юнхо проходились по спине Кана, останавливаясь на его лопатках и плечах. Он ощущал, какими были острыми чужие кости, давая себе обещание, что теперь он о нем позаботится. Развернувшись всем корпусом, Есан продолжил свое занятие, обрабатывая член уже обеими руками, поддерживая его снизу, покручивая в руках и головку, и основание ствола, пока Юнхо поглаживал его ноги и бедра, хваля его за хорошую работу. Притянув Есана ближе, Чон легонько подул ему на ухо, зная теперь о том, какие у него чувствительные уши, и теперь постоянно пользуясь этим, наблюдая, как Есан тут же дрогнул, облизнув губы, оставив поцелуй чуть ниже уха, он продолжил хрипло постанывать, заставляя Кана кусать губы от такого возбуждающего АСМР. Удивительно, как мог жалобно звучать Юнхо, находясь в его руках, пока приближался к организму. От такой разницы с повседневным дерзким образом Есан невольно улыбался, поглаживая его по уздечке, поднимаясь до чувствительной щелочки, от прикосновения к которой Чон начинал звучать громче. Сложив ладони вместе, почти как лодочку, Есан проходился по члену Юнхо вверх-вниз, как эдакий мастурбатор с ста процентной реалистичной кожей и подогревом, заставляя парня закатить глаза. Остановив чужие руки, Чон стал двигать бёдрами уже самостоятельно, придерживая руки Кана своими, скользя по бархатной коже на ладонях своим кончиком, ускоряясь до тех пор, пока не кончил прямо в руки Кана. Повалив Есана на кровать всем своим весом, Юнхо остался лежать на нем сверху, пока парень закинул свои ноги ему на талию, а руки на шею. - Я уже говорил тебе сегодня, какой ты красивый? - спросил Чон, осматривая лицо парня, который был под ним. - Уже где-то раз сто, а может и двести… - ответил Есан, на что Юнхо улыбнулся, мазнув своим носом по его. - И мы уже должны были выйти из дома час назад, Юнхо… - Ты слишком горячо выглядел в моей майке, что поделать…? - коварно улыбнулся Чон, затягивая Кана в поцелуй. Еще немного побыв в постели, им все же пришлось встать, ведь всё-таки они обещали родителям Есана приехать, чтобы забрать его вещи для переезда к Чону уже насовсем.