Командная работа

Как можно скорее добираясь до ближайшей раковины, в районе кухни, откуда и шёл звук кашля, Прохор застал любимого страшно растерянным, болезненно цепляющимся одной рукой за эту самую раковину, а второй за грудь, с тяжёлым хриплым дыханием, и, увидев на светлой металлической поверхности тёмно-бордовые сгустки, мысленно проматерился куда-то в потолок, подбежал ближе и как можно крепче обнял парня со спины, в первую очередь, чтоб удержать от лишних глупостей, ну и, конечно, чтоб успокоить, мало ли, что творится сейчас в этой тёмной голове. — Дим, спокойно, маленький, спокойно, не так всё страшно, как кажется... — искренне не представляя, что говорить в такой ситуации, Прохор отчаянно импровизировал, перебирая все вещи, которые могут хоть немного успокоить это чудесное дитя, а то ведь и вырываться может начать, тогда будет посложнее... — Я всё знаю, знаю, я ночью видел... Прости, что не сказал тебе сразу, не хотел так пугать. Но всё хорошо, никто ничего лишнего не узнает, спят же все, это мы вытрем и никто не узнает... Да, Сеня тут, но его бояться не надо, он свой, свой, он тоже хочет помочь, если разрешишь. Ты чего так рано из душа вышел, по часу же занимаешь обычно? — Я... Я сам не знаю. Нормально всё было, но как поплыло вдруг... Я решил побыстрее закончить. В спальню же шёл... И как согнуло... — и до сих пор ещё нехорошо, но он ведь даже самому себе признаваться в этом не хочет, чего уж говорить о других. — Пусти меня... Пусти, в порядке всё. Я сам всё отмою... Быстрее надо, засохнет, сложнее будет. Не поймут же... — Неет, никуда я тебя не отпущу, пока ты не успокоишься и нормально в себя не придёшь. Я же в руках тебя держу, я же чувствую, что с тобой творится. Ты дыши главное, спокойно, потихоньку, а мы сами всё сделаем, не дёргайся только, не надо... — естественно, под словом "мы" подразумевая одного лишь Сеню, единственного на данный момент человека со свободными руками, Прохор осторожно сделал пару шагов в сторону, следом за собой отводя Диму, и лишь благодарно кивнул, когда парень без лишних возражений начал мини-уборку, всё прекрасно понимает и правда хочет помочь, для начала хотя бы так. — Да что за глупости, тоже мне придумали... Ещё не убирал никто за мной такого, позорище. Пусти говорю, не нарывайся опять! Я по-хорошему прошу пока... — и опять начинает нервничать, психует, точно ребёнок... И с рваным выдохом вдруг резко оседает в чужих руках, только обморока для полного счастья и не хватало. — Я нарываюсь, ну да... Вот не было б с тобой такого, ты б у меня уже так нарвался, на всю жизнь запомнил бы. — быстро подхватывая это чудо на руки в полной мере, Прохор отнёс его до дивана, там укладывая, и присел рядом, на пол, главное как можно ближе, а штаны потом и постирать можно. — Ну давай, ну очнись уже... Блять. Сень, пожалуйста, воды дай. Пусть попробует только так от меня сбежать, я его всё равно достану, пусть и не надеется... Как раз закончив с раковиной — благо, отмывать надо было совсем немного — Сеня принёс полный стакан прохладной воды и продолжал за всем наблюдать со стороны, мало ли, какая ещё помощь понадобится. Мягко осторожно побрызгав из этого стакана любимому на лицо, Прохор облегчённо выдохнул, заметив приоткрывшиеся красивые голубые глаза, но едва не взвыл в голос, когда увидел чужую боль и судорожно сжимающиеся на груди руки, ну почему именно он, за что этому солнышку такое, кто бы дал ответ... — Тише, милый, сейчас, сейчас... Приподнимись чуть-чуть, а то подавишься, будет совсем нехорошо. — бережно помогая немного попить, всё равно ведь других вариантов помощи нет пока, и видя, что это хоть как-то помогает, Прохор убрал кружку в сторону и решил, что лучше момента для допроса не будет, пока хоть сил особо нет отбиваться, уже что-то. — Вот и всё, молодец... А теперь рассказывай. У тебя ведь с сердцем не всё в порядке, да? И вот отворачиваться от меня не надо и вздыхать так тяжко, не поможет. Честно отвечай, я же не просто так спрашиваю. — Ну допустим... Но я не пойму, зачем это тебе сейчас. — даже в таком состоянии невозможно упрямый, Дима уже дышал полегче и по всё той же бараньей упёртости попытался присесть, но держали его крепко, ещё глупостей лишних не хватало. — Затем, что ты начинаешь очень сильно меня пугать и я хочу понять, что с тобой происходит и как тебе помочь. Ты понимаешь, что когда при проблемах такого рода начинается кашель с кровью, это значит, что всё уже запущено до кошмарного состояния и необходима помощь? — Да какое запущено, какая помощь... Не всему же верить надо в интернете, на заборах тоже много чего пишут. — недовольно фыркнув, он всё равно наотрез отказывался признавать сам факт существования проблем, так ведь гораздо спокойнее жить, когда уверен, что с тобой всё нормально. — Да такая, без которой ты умереть можешь, если и дальше будешь так себя вести! — всё-таки, немного не сдержавшись и на секунды повысив голос, Прохор тут же одёрнул себя и постарался взять в руки, пугать и заставлять больше нервничать точно не стоит, хватит и того, что уже есть. — Я много сайтов пересмотрел, не понял половину этих заумных терминов, но чётко запомнил одно. При твоём состоянии необходима серьёзная мед помощь, как минимум строгий постельный режим и покой, а не твои вечные гонки по дому и дикие загоны по любому поводу. Скажи пожалуйста, ты жить хочешь вообще или тебе не слишком всё это нужно? — Хочу конечно... — и не так уж уверенно это прозвучало, в отличии от следующих слов, вот тут уже факт, и переубедить практически нереально. — Но ни в какую больницу я не поеду, даже не начинай. И так живой пока, значит нормально всё. Ну упал пару раз за несколько дней, тоже мне трагедия. Главное чтоб руководство не узнало, представить боюсь даже. Да и вокруг не слепые ведь люди ходят... Не, я рисковать не буду. Пусть всё остаётся, как есть. Дальше видно будет, что из этого всего получится. — Ой дурак, как же меня угораздило найти такое... — мученически вздохнув, Прохор мягко сжал чужие тонкие прохладные руки, нежно поглаживая их, и здраво решил продолжить обсуждение чуть позднее, всё равно сейчас толку никакого, куда важнее другое, всему своё время. — Ладно, потом обсудим нормально. Пока отдохни, ты ведь не спал почти ночью. Не бойся, никто ничего не скажет, если ты тут поспишь немного. Если кому-то очень захочется рот открыть, я помогу изменить мнение. И буду тебя беречь, как бы ты ни сопротивлялся. Потому что важнее тебя у меня нет никого и ничего. Я люблю тебя, хороший мой. И всё сделаю, чтоб ты не бросил меня раньше времени. — Я тоже тебя люблю... Прости что я такой. Не уходи никуда, пожалуйста... — и Дима, можно сказать, уже спал, действительно нуждался в отдыхе, хоть и категорически отказывался это признавать, иногда совершенно невозможный и невыносимый, но ведь такой чудесный, что не любить его нельзя... — Куда ж я уже от тебя... Спи, несчастье моё. Я всегда буду рядом... — понимая, что его уже вряд ли кто-то слышит, Прохор всё равно не мог отвести взгляда от любимого и даже забыл, что они в комнате не одни, пока Сеня не подошёл ближе с немаловажным вопросом, одним из многих, но пока самым главным. — Ну так и какой в итоге план? Ты же видишь его настрой, он даже не понимает, чем ему всё это грозит. — Более того, он же слышать ничего не хочет. Силой мы его всё равно в больницу не затолкаем, да и я там с ним не смогу быть, а одного бросать... Он же мне не простит этого никогда. Значит остаётся нам немного... Защищать и сдерживать его тут, насколько это возможно. Хотя бы не давать добить себя... Можно было бы обратиться к Виктору Яковлевичу, спросить о каких-нибудь лекарствах, но, боюсь, ничего хорошего с этого не получится. — А чего так? Может наоборот с пониманием человек отнесётся? — Ну да. И отправит Диму в больницу официально. И этим всё закончится, он же боится этого больше всего. Нет, до такого доводить нельзя... Да и нигде не было сказано, что можно из этой ситуации чисто на медикаментах выехать. Было б это так, всё было бы гораздо проще. — понимая, что жизнь теперь станет куда веселее и насыщеннее, Прохор немного устало улыбнулся и действовать собирался так же, как всегда, привлекать лишнее внимание незачем. — Ладно, время покажет, что у нас получится. Лично я за новой порцией кофе, ложиться уже бесполезно, да и как от него отойти. Надо стараться не вызывать подозрений, если начнутся расспросы, Дима точно не выдержит. А в данный момент мы выглядим ужас как подозрительно, надо исправляться. Это было действительно так и, принимая максимально обыкновенный вид, молодые люди вместе отправились в сторону кухни, слыша, как дом понемногу начинает просыпаться. Неизвестно, насколько долго выйдет играть в эти нелепые прятки с коллективом, но, если Диме будет от этого хоть каплю спокойнее, они обязаны поддерживать эту игру, у них просто нет другого выхода. И как же ему помочь, когда он так отчаянно этому сопротивляется...

***

К середине дня Звёздный дом и жил гудел, как самый настоящий улей, и в такой суматохе прятаться легче лёгкого, все так чудесно разбились на небольшие компании, что и не вспоминают об остальных людях вокруг. Этим грех не воспользоваться в благих целях, поэтому, подсев чуть ближе к мирно перебирающему чипсы Диме, Прохор заговорил достаточно тихо, чтоб минимально уведомлять посторонних, но в меру громко, чтоб его голос не посчитали фоновым шумом, хотя, такого возмущённого шума ещё не придумали. — Дим, пожалуйста, отложи наконец эти дурацкие чипсы и поешь как человек. Я не говорю о чём-то глобальном, но хотя бы бутерброд себе сделай с чаем. — Да не хочу я, третий день мне этими бутербродами мозги долбишь, отстань. — привычно включая защитный режим, Дима с дичайше спокойным видом открыл очередную упаковку и будто ничего вокруг не замечал, так было немного проще. — Не отстану, разбежался прям. То есть тебя ничуть не смущает, что за три дня ты съел две пачки этих чипсов, сейчас третью достал, и больше ты ни к чему даже не притрагивался, кроме чая и кофе. А ты не думал, что такими темпами ты в обмороки от голода начнёшь падать, а не от основных твоих проблем? Ты этого хочешь? — Вот поэтому я и не хотел, чтобы ты что-то знал... Весь мозг вынесешь теперь со здоровьем этим, будто проблем поважнее нет. — Для меня нет, и тебе это хорошо известно. Никакие рейтинги, призы и прочая мишура не стоят твоей жизни, когда ж ты поймёшь это наконец. — и близко не собираясь ругаться, только донести хоть что-то до этого невозможного существа, Прохор совершенно забыл о не менее важной неприятности и призвал всё своё спокойствие, чтобы не запустить ничем в эту дуру, умеет же вовремя влезть не в своё дело. — О, а я смотрю, здесь пластинка ничуть не меняется. Неужели великолепной Легенде всё ещё не надоело со всяким отребьем беспомощным возиться? — не видя никакой реакции, кроме раздражённого взгляда, Гуркова решила сменить тактику и обратиться к другому человеку, вдруг результат лучше будет. — Так со мной ещё и не разговаривают, надо же, гордые какие. Ну и ладно, а я вот совсем не гордая, я перебьюсь. Димочка, может ты что-нибудь мне расскажешь? Или давай лучше я всем расскажу, какой ты на самом деле ущербный? Эх, жаль, что мы здесь без мобильников сидим, я б такое засняла... — Лучше б мозги свои заснять попробовала, если они хоть существуют в природе. Не мешало бы для интереса на них взглянуть, может принцип использования вспомнить удалось бы. — проворчав это достаточно угрожающе, Сеня уже подумывал запереть мелкую хамку где-нибудь, но без привлечения ненужного внимания вряд ли выйдет провернуть такое, а не мешало бы, хоть ненадолго дом вспомнил бы о тишине и покое. — А цепным собачкам пока слово не давали. Расскажи лучше, как живётся на страже у немощных? Хоть подкармливают чем или ты задарма работаешь? — гаденько хамовато улыбаясь, дама и близко не представляла, на что нарывается, абсолютно безосновательно считала себя неприкасаемой, как же неприятно будет разочаровываться... — Саш, ты чего к ребятам пристала? Тебя ж не трогает никто, зачем так себя вести? — даже будучи совсем не в курсе происходящего, Алексей Хворостян не мог смолчать, когда видел такое безобразное отношение к хорошим людям, и тоже был способен на куда более жёсткие беседы, как и Сеня, но до поры сохранял максимально возможное спокойствие, какой смысл взрываться на ровном месте, если можно поступить гораздо умнее. — Лёш, тебя вообще не спрашивали, не лезь не в своей дело, будь умничкой. — теряя последний страх и зачатки совести, Гуркова не собиралась отступать от цели и прилипала всё назойливее, для этого даже подходя поближе, ни ума, ни тормозов. — Димочка, так что же ты молчишь? Выспался хоть сегодня? А то тебя утром так интересно на диванчик тут положили, не думаю, что тебе было очень удобно. Хотя, ты же может и не понял ничего, а я тебе мозг взрываю вопросами, прости дурочку, больше не буду. Скажи только, так каково это, вдруг осознать свою бесполезность и беспомощность? А то бегал всё по дому, с ума сходил от безделья, танцевал, над игрушками издевался, а тут раз и сидишь такой тихий, глазами меня сверлишь, дырку сделаешь сейчас, зайчик мой. — Так, ну всё... Достала, молодец, поздравляю. — весьма болезненно воспринимая такие комментарии, Дима и мог бы отреагировать спокойнее, выставить её лгуньей и полной идиоткой, но эти слова сильно задели за живое, и он плавно поднялся, слегка опираясь на подобие барной стойки, у которой и сидел, и успокаивающий шёпот рядом пропустил мимо ушей, всякое терпение имеет предел, даже такое ангельское, как было у него. — Увидела то, что не должна была, и сразу умной и крутой себя почувствовала, да? Только мои проблемы тебя лучше не делают, не добавляют тебе ни ума, ни таланта. И даже теперь я в твою сторону не взгляну, как бы тебе этого ни хотелось. Меня любят и такого, принимают и заботятся, а вот кто полюбит тебя? Наверняка лишь последний идиот, тебе под стать. — Молодец, даже мне добавить нечего. — видя, как Александра стремительно закипает, а немалая часть окружающих зависла с открытыми ртами, не каждый день приходится такое наблюдать, Прохор тоже быстро поднялся и аккуратно обхватил Диму за талию, следующие слова прошептав ему на ухо, даже после таких разговоров есть то, что не обязательно сообщать всем вокруг. — Быстро в сад, на воздух, ты белее простыни, ещё упасть не хватало. Не бойся, я тебя держу, крепко, нормально дойдём. — Да кому ты нужен, не посмотрит он на меня, бог ты мой, какого счастья лишают! Да ты мне самой уже сто лет как не сдался, ещё я с насквозь больными неудачниками дела не имела! — запоздало успевая проорать это вдогонку уходящим, Гуркова так и ощущала некоторую недосказанность, хотелось сообщить ещё многое, вот только собеседник испарился, зато благодарная публика никак не лишена голоса, но радости это никак не принесёт. — Гуркова, ты заебала уже всех. — в меру спокойно выражая мнение адекватного большинства, Дэн отложил в сторону много всего пережившую плюшевую игрушку в виде немалых размеров кенгуру, и подошёл ближе к девушке, которая, почему-то, сразу сделала пару шагов назад, вот она, истинная сущность. — Что, ты только с Колдуном такая смелая? Ну конечно, он ведь всё как с человеком с тобой говорить пытается, хотя мог бы давно послать, как сегодня сделал. Даже если у него какие-то проблемы, то это его личное дело, никак не твоё. Ты не имеешь права так скотски себя вести и специально доводить. Ещё одна такая выходка и нет, я не побегу жаловаться Дробышу. Я не посмотрю, что ты девушка. Я возьму тебя за шкирку и разочек так тряхну, может твой крошечный мозг на место встанет. Если не поможет, тряхну ещё разок, посильнее. И буду продолжать это делать, пока до тебя не дойдёт, о чём я тебя прошу. Пока только прошу, и до других мер доводить очень не советую. Как и ожидалось, лишь испуганно пропищав что-то в ответ, Александра моментально испарилась из комнаты, и все разом притихли, пытаясь как-то осмыслить услышанное. Кто-то не поверил и не воспринял происходящее никак, кроме обычных мелких разборок, которые случаются каждый день, но некоторые, кому в свой момент довелось увидеть больше, серьёзно задумались. Возможно, несколько неэтично так обращаться с девушкой, но если она сама на это напрашивается и представляет вполне реальную угрозу для человека, может и нельзя по-другому...