Командная работа

Всего через пару часов, когда все успокоились и отвлеклись на более повседневные занятия, в общем зале вдруг появился Юрий Аксюта, один из руководителей шестой Фабрики звёзд, и появился он с не самыми приятными новостями. — Колдун, Гуркова и Петров, пройдите к нам с Виктором Яковлевичем в том порядке, в котором я вас назвал. Немало удивлённые, ведь такие вызовы — штука максимально редкая, и обычно ничего хорошего не сулят, названные ребята поднялись с мест и, как было сказано, Дима первым прошёл в кабинет, там усаживаясь на стул и внимательно слушая, что ему скажут, не мешало бы хоть что-то понять. — Дима, здравствуй. Я бы очень не хотел заводить этот разговор, но, как продюсер проекта, обязан это сделать, думаю, ты хорошо это понимаешь. — как и всегда, в меру тактичный, но не всегда разумный и справедливый, Дробыш говорил плавно и спокойно, только это наоборот увеличивало тревогу, а не успокаивало. — Сегодня ко мне прибежала Александра и наговорила о тебе такого, что даже в страшном сне не может привидеться. Я всё понимаю, юная девушка, шестнадцать лет, гормоны, фантазия, но, всё же, разобраться обязан, ты не против? — Нет, Виктор Яковлевич, я всё понимаю. — мысленно готовясь к худшему, Дима спокойно улыбнулся, стараясь ничем не выдать волнение, и был готов к диалогу. — И что же наша прекрасная Саша поведала обо мне? — Для начала она попыталась обвинить тебя в ненормальном интересе к её персоне, но я же внимательно за всем наблюдаю, и знаю, что отношения у вас действительно сложные, но это скорее она цепляется к тебе, а не ты зажимаешь её у каждой стенки. Хотя до хамства и оскорблений, как сегодня, доходить никак не должно, так с девушками себя вести нельзя. Кроме того, она сказала, что ты на самом деле болен чем-то серьёзным и это изначально скрывал, это так? — Я... Да, всё так. Но не волнуйтесь, это не создаст проблем работе, и уж конечно не заразно. — мысленно молясь всем богам, чтоб не дошло до того, что так пугает, Дима старательно сохранял спокойный вид, но хотел уже как минимум открутить этой чересчур общительной девушке голову, чтоб не создавала проблем на ровном месте. — Я очень на это надеюсь. И всё-таки, это уже мешает, раз стало общественным достоянием. Если эта болезнь скажется на твоём голосе, ты не сможешь остаться здесь, ты же это понимаешь? — Понимаю. Но не стоит беспокоиться, голоса это тоже не коснётся. — И всё же, я не могу не предложить такого варианта. Я могу отправить тебя в хорошую больницу, на лечение. Тебе там обязательно помогут, врачи профессиональные, бояться нечего. А после выхода из больницы ты сможешь многого достигнуть и тебе ничего не будет мешать. — Нет, Виктор Яковлевич, простите, но нет. Я не хочу терять место здесь. Вылечиться я всегда успею, а сейчас надо работать. Я сам разберусь со своим здоровьем, премного благодарен за беспокойство, но оно того не стоит. — Что ж, как знаешь. Но предложить я должен был. И обязан тебя номинировать. Возможно, не по своей воле, но ты стал центром не одного конфликта за последние два дня, я обязан с этим разобраться. — и таким путём это как раз совсем не обязательно делать, но ведь так поступить легче всего... — Конечно, я всё понимаю. Я могу идти? — уже слишком хочется сбежать, чтобы никто не увидел и не понял лишнего, и так достаточно сказано. — Да, иди и позови Сашу, она мне тоже понадобится. Только спокойнее, не хами, это совершенно излишне и напрасно. — ощущая себя по меньшей мере влиятельнейшим человеком, Дробыш проводил основательно побледневшего парня взглядом, с усталым вздохом покачал головой и через минуту приветственно кивнул вошедшей девушке, вот от кого пошли все эти конфликты, но зачем это признавать, если можно всю вину повесить на совсем другого человека... Куда быстрее положенного вылетев из кабинета начальства, Дима не знал, куда хочет идти, эмоции накрывали с головой и заставляли сердце выпрыгивать из груди, дыхание снова неприятно сбивалось, перед глазами на секунду всё померкло и вдруг шатнуло куда-то в сторону... Но самые нужные крепкие тёплые руки тут же подхватили, не давая упасть, прижали к себе и надёжно удерживали, не хватало ещё новых неприятностей. — Всё, маленький, всё хорошо, всё закончилось, я здесь, здесь, я держу тебя... Обними меня, обопрись, так удобнее будет. Что такое, что там было? Тебя кто-то обидел? На тебе лица нет... Говори честно, сердце болит? Димочка, ты меня слышишь? — насилу дождавшись, пока любимого отпустят с этого допроса, Прохор догадывался, что хорошего ничего не будет, но никак не рассчитывал, что его парень выйдет в столь печальном состоянии, и куда всё катится... — Зачем обижать... Не дети же. Но эта номинация... — всё равно пока было страшно до невозможности, и, сдавленно всхлипнув, Дима сам прижался поближе, обнимая свою самую главную пока защиту и утыкаясь в чужое плечо, обидно было, но говорить об этом незачем. — Если я вылечу из-за этой дуры... — Тшш, милый, ты чего... — к таким вещам точно не готовый, Прохор в первый раз видел Диму таким, почти что плачущим, и не представлял, что делать, поэтому только сжал объятия покрепче и стал нежно гладить мягкие тёмные волосы, иногда спускаясь на напряжённую спину, сейчас бы лучше всего в постель, но до неё ещё надо добраться. — Не вылетишь ты, откуда мысли такие? Тебя же всегда зрители спасают при голосовании, тебя люди любят, ты просто не можешь выбыть отсюда из-за этой идиотки. Клянусь, я её закопаю, здесь же, в Зимнем саду, хватило же наглости так на тебя нажаловаться... — Нет, ну это невозможно, я в шоке! — не менее стремительно покидая кабинет продюсера, Гуркова была возмущена до глубины души и, к сожалению, заметила столь отчаянно обнимающихся парней, и промолчать не могла, да и не хотела, дура дурой. — Безобразие какое-то! Меня номинировать за неприличное поведение, до чего дожили! О, а вот и главная причина моих проблем! Ну что, Димочка, теперь ты счастлив? Ты же даже не мужчина, мужчины настоящие так себя не ведут! Ты тряпочка просто, не могу понять, как ты вообще мне нравиться мог, немыслимо! — Гуркова, заткнись. Или я исполню сегодняшнюю угрозу сейчас же, и пусть меня хоть выгоняют за это. — практически бесшумно подкравшись, Дэн ласково положил даме руку на плечо и усмехнулся, когда она коротко взвизгнула и отпрыгнула в сторону, трусиха жуткая, а что из себя строит... — Вот и умничка. Иди в комнату, там лучше пожалуйся кому-нибудь, а людей не трогай. Ребят, совсем хреново? Если подождёте пять минут, я выйду и помогу нормально до спальни добраться. Просто по ощущениям Дима пока вообще никуда не пойдёт, не грохнулись бы вы оба. — Спасибо, я думал этот фонтан нереально заткнуть. — облегчённо выдыхая, когда с недовольным видом Гуркова исчезла в ближайшем проходе, Прохор обдумал предложение и растерянно пожал плечами. — Как хочешь. Но я думаю мы и сами доберёмся. И не волнуйся, не упадём. Он ведь как пушинка лёгкий, а я не настолько далёк от спорта, как вы все полагаете. — Ну смотри, дело хозяйское. Ладно, погнал я, пока рычать не начали. Увидимся позже, потрещим. И, стоило двери за Дэном закрыться, как Дима попытался вырваться из надёжной удерживающей хватки, но только судорожно вздохнул и глухо застонал, от нервов было больно и дурно до ужаса, но ведь так легко отпускать никто не собирается. — Тихо, стоять... Сразу говорю сам ты никуда сейчас не пойдёшь, даже не пытайся. Ты же на ногах не стоишь, так упасть хочется? А я против категорически. Всё нормально, я донесу тебя до спальни. Сегодня тебе отдыхать, отдыхать и отдыхать. Ночь нормально не поспал, за день перенервничал кучу раз, ну куда так с твоим здоровьем... Если ты настолько хочешь умереть, то не рассчитывай, не позволю. — Ну ты что... Какое нести. А люди... — и ведь говорить даже трудновато уже, но кого б это смущало. — Людям плевать, а остальные нормальные всё понимают. Не пойдёшь ты сам, я всё сказал. Держись покрепче, я сейчас подниму тебя аккуратненько и пойдём потихоньку... — как и было обещано, моментально поднимая это хрупкое тельце на руки, Прохор тяжело вздохнул, поймав себя на мысли, что не должен молодой парень ростом 190 см весить так мало, и развернулся в сторону мужской спальни, тепло устало улыбаясь, даже в таком бардаке Дима ангельски мил и прекрасен... — Спи, хороший мой, всё правильно... Спи и не бойся ничего. Всё будет прекрасно, я всё устрою...