Командная работа

Уже на следующий день, когда слегла первая волна шока от внезапной номинации, вспомнилась некая маленькая традиция этого дома. Каждый день кто-то из участников мог позвонить с общего проводного телефона родным, хоть на разговор и давалось всего полторы минуты. Сегодня этой возможностью решил воспользоваться Дима, конечно, никто этому не возражал. Первая мысль была о том, чтобы набрать маме, но потом пришло понимание, что сейчас может до конца понять только один человек. К счастью, долго ответа ждать не пришлось, и знакомый с детства тёплый голос даже немного успокоил, в нынешней обстановке это было очень важно. — Привет. Ты не на работе сейчас, можешь говорить? — и вечно боится хоть кому-то помешать, так и не запомнил, что есть минимум несколько человек, которые могут ответить ему в любое время дня и ночи, чем бы ни были заняты. — Привет, родной, я очень ждал твоего звонка. Работа моя никуда не убежит, есть вещи поважнее. Ты как себя чувствуешь после всего этого круговорота событий, как спал? — Ну Жор, чего ты в самом деле... Нормально всё вполне. И ты... Ты видел это всё, да? — и Дима помнит о том, что немалая часть их жизни в прямом эфире транслируется в интернет, но наивно полагал, что его старший брат не найдёт минутки посмотреть на это, до сих пор такой ребёнок... — Ну конечно, а ты думал, что я перестану присматривать за тобой только потому, что ты уехал так далеко? — ласково тепло усмехнувшись, Георгий помнил, что времени у них немного, и старался не упустить ничего важного. — И я до сих пор от этого не в восторге. Зная твоё здоровье, я б вообще тебя никуда от себя не отпустил, если б мама не настояла. — Знаю. И искренне поражаюсь, как ты в итоге со мной сюда не поехал. — Была и такая мысль. Но ты совсем забыл об ограничении по возрасту для участников — максимум 24 года. Если не забыл, мне чуть-чуть так побольше. — Ой, да ладно тебе... Ты в свои двадцать девять выглядишь, как я в двадцать, никто б не догадался в жизни. — Льстец, ни стыда ни совести, такие вещи говорить. — немного посмеявшись вместе с братом, Жора и по его голосу мог легко вычислить минимум половину интересующей информации, чем занимался уже практически минуту, и результаты не слишком радовали. — И если ты не собираешься отвечать на мои вопросы, то всё нужное я узнаю сам. Точнее, уже знаю, поэтому слушай внимательно. Если ты не начнёшь нормально питаться, хотя бы два раза в день и не чипсами, я действительно приеду и останусь там вместе с тобой, не волнуйся, способ найду, ты меня знаешь. Пожалуйста, нервничай поменьше и давай себе хоть какой-то отдых. Карьера никуда от тебя не убежит, времени на занятия кроме репетиций и попыток намотать по дому сто дистанций более чем достаточно. А ещё поменьше упрямься и учись принимать чужую помощь. Да, я знаю, ты привык к такой заботе только от меня, но никакое упрямство тебя не спасёт, если опять сердце прихватит, как в прошлый раз, или воздух перекроет в самый ненужный момент, а помочь будет некому. Всё и так далеко зашло, у меня самого каждый раз сжимается всё внутри, когда я вижу, что с тобой происходит опять и понимаю, что сделать ничего не могу... Береги себя хоть чуть-чуть, я очень тебя прошу. И не волнуйся по поводу этой несчастной номинации ни секунды. У тебя потрясающий голос, ты в любом случае прекрасно выступишь, и если это не заметят, то вокруг одни слепые и глухие идиоты. — Да, я... Я понимаю. Не волнуйся, ничего страшного больше не будет. И ну тебя, как скажешь что-нибудь... — конечно, это нельзя было так уверенно утверждать, но ведь хочется хоть как-то успокоить родного человека, и так столько удалось пережить вместе, вспомнить страшно, а сколько ещё предстоит... — И у нас уже время кончается. По ощущениям не полторы минуты, а одна секунда. — Вот тут согласен. Тогда до скорого, очень по тебе скучаю и жутко хочу обнять. Когда наконец увидимся, ты так просто от меня не выберешься. — А я и не захочу выбираться. Ладно, люблю тебя, пока. С лёгкой грустью опуская трубку, Дима готов был говорить с братом хоть до ночи, но порядки понимал и, конечно, тоже скучал до ужаса. Шутка ли, почти всю жизнь провести рядом, максимально близко, насколько это было возможно, и тут вдруг разъехаться на такое долгое время, имея возможность только на редкие звонки. Но ведь проект не вечный, скоро всё вернётся на круги своя, по крайней мере, в это очень хочется верить. А пока поблизости есть другой человек, практически такой же заботливый и внимательный, тихонько подкравшийся сзади и обнявший за плечи, благо напугать такими детскими фокусами совершенно нереально. — Дим, всё хорошо? Ты с кем таким разговаривал, что теперь так сидишь, будто не здесь вообще? — как всегда, предельно наблюдательный, Прохор не упускал любимого из вида ни на миг, особенно после недавних событий, мало ли, чего ещё ждать от этой ходячей катастрофы. — Да так... С братом пообщались, с Жорой. Он тоже в курсе всего этого... Бардака последних дней. — с немного усталым вздохом откидывая голову на грудь Прохора и на автомате ухватываясь за его тёплые руки, Дима на секунду прикрыл глаза и, наконец, полностью расслабился, хоть на какое-то время можно это себе позволить. — И что сказал? — об этом человеке Прохор слышал не так уж много, только несколько раз и безо всяких подробностей, поэтому хотел понять, как его воспринимать, как относиться, всё равно ведь явно придётся знакомиться в будущем. — Если по сути, то примерно то же, что и ты. Чтоб я ел нормально и нервы не тратил просто так вместе со здоровьем. И чтоб от помощи не отбивался. — максимально ярко и подробно воскрешая в памяти родной образ, вплоть до невозможного тепла от касаний, Дима немного печально улыбнулся и не мог хоть чуть-чуть не поворчать, хотя бы для порядка. — Двадцать лет уже, а он всё носится со мной, будто мне пять, не больше... — Он уже мне нравится. И словами, и отношением к тебе. Может вместе нам лучше удастся сберечь тебя. — мягко посмеиваясь на возмущённый бубнёж под ухом, Прохор на всякий случай осмотрелся по сторонам, проверяя, нет ли поблизости основного источника проблем, но заметил лишь Дэна, тут же выпрямляясь и махая парню рукой, чтобы привлечь внимание, пообщаться именно этим кругом лишним никак не будет. — Эй, вот ты где, иди сюда! Как прошло хоть, долго пытали тебя? — Да не доросли ещё, дилетанты. Чтоб меня пытать, нужны стальные нервы и вековой стаж, а не поучения на уровне детсадовских с такими же угрозами. — моментально откликаясь на призыв, Дэн остановился достаточно близко к собеседникам, но слегка в стороне, чтобы не выглядеть третьим лишним, ну и чтоб их компания не привлекала много внимания. — Пытались городить какую-то херню, мол нельзя девушкам физической расправой угрожать и вообще менее агрессивным надо быть. Ну и естественно с тех же побуждений номинировали, для профилактики. Тоже мне агрессивного нашли, хоть бы кто к самой даме присмотрелся повнимательнее. И расправу никто ещё не обещал, но если ничего не поменяется, я уж обеспечу нужные меры. Ладно, к чёрту их всех. Колитесь лучше, как сами, как здоровье? Были накладки ещё или пока тихо всё? — Я в шоке конечно. Хорошо же Саша накрутила всех, таланта по части актёрского мастерства ей не занимать. Впрочем, её ведь тоже номинировали. Есть надежда, что так и избавимся. — уже не такой расслабленный и довольный, Прохор всё равно не собирался отходить от компьютерного кресла ни на шаг, на Диму поглядывал по-прежнему внимательно, но немного удивился, когда вдруг раздался его тихий задумчивый голос, было ощущение, что он и не слишком хочет участвовать в разговоре, но это оказалось не совсем так. — Нормально всё, не надо голову глупостями забивать. Знать бы наверняка, за кого из нас проголосует команда... — пока этот вопрос и правда беспокоил больше прочих, и правильно, ведь проблемы стоит решать по мере их поступления. — Да тут всё просто как раз вроде. За тебя опять зрители проголосуют явно, тебе вообще париться не надо. За Гуркову из наших проголосуют разве что девушки, и то явно не все. Пацаны точно все за меня, не за эту же милую девочку с куриными мозгами. Так что финал, как по мне, очевиден и вполне неплох. — Как бы мне хотелось, чтоб всё действительно было так легко... Надеюсь, ты окажешься прав. Равно как и на то, что у Александры хватит ума притихнуть до отчётного концерта и максимум времени уделить репетициям, а не выеданию наших мозгов чайной ложечкой. — при всей несбыточности таких желаний, надеяться никто не может запретить, но, стоило лишь прозвучать этой фразе, как прекрасная барышня плавно вплыла в коридор, а Дима с мученическим вздохом отвернулся к компьютеру, изображая крайнее увлечение пустым экраном, ну вдруг сработает и она молча пройдёт мимо... — Если не знали, мальчики, очень нехорошо обсуждать человека за его спиной, особенно, когда вас ненароком могут услышать. — обыкновенно гаденько улыбаясь, Гуркова не рисковала подходить близко и надолго задерживаться не собиралась, новый скандал спокойно можно отложить на попозже, пока хватит и минимальной программы. — Димочка, не надо считать меня за дуру, я же вижу, что компьютер даже не включён. Ты такой смешной, ты себе не представляешь. Интересно, настолько же ты будешь жалок, когда вылетишь отсюда, как пробка, из-за своей глупости и упрямости? Даже не дожидаясь ответа, дама коротко рассмеялась и отправилась вперёд, по другим делам, а Дима с тяжким вздохом опустил голову на руки, опираясь на стол, и устало прикрыл глаза. Когда же закончится этот цирк, чего она добивается, понять бы хоть что-то... — Вот же тварь, ну она у меня допросится скоро... Милый, ты как? Всё в порядке, не больно? — быстро обходя кресло сбоку, Прохор аккуратно коснулся чужой руки, чтоб вдруг не испугать, и на такую реакцию только недовольно покачал головой, этот ребёнок никогда не изменится. — Да нормально я, будто других вопросов больше нет... К чёрту, пошли отсюда, пока ей вернуться не захотелось. — упрямо игнорируя все сигналы, указывающие на то, что бежать сейчас никуда не надо, Дима резко поднялся и тут же тяжело осел обратно в кресло, спасибо хоть не на пол, было бы труднее. — Спокойно, ничего страшного... Просто голова закружилась немного. Сейчас получится... — Сиди спокойно, не надо никуда торопиться. — понимая, что вариантов остаётся немного, Прохор присел на корточки напротив этого чуда и нежно тепло сжал его руки, при этом чуть поглаживая, успокоить никак не помешает, тем более, когда некоторые так стремятся вымотать последние нервы. — Хотя бы две минуты подожди, дай себе отдохнуть и вспомни, о чём только что говорил с братом. О чём он тебя просил? — Беречь себя... — Вот именно. И ты обычно слушаешься его? — Да... Выбора то нет особо. — да даже если б был, ничего не изменилось бы, не те у них отношения... — Значит слушайся и сейчас, это ведь для тебя в первую очередь важно. А ещё он просил тебя нормально питаться, и не делай вид, что так быстро забыл об этом. И головокружение может быть как раз от голода. Поэтому мы посидим пять минут и, когда тебе станет легче, пойдём на кухню, я тебе что-нибудь приготовлю и ты поешь, чтобы Жора за тебя не волновался, хорошо? — и тут остаётся только несильно, аккуратно давить и подталкивать, сам же других вариантов не оставляет. — Ладно... С тобой же тоже спорить бесполезно. Нашёл я себе вторую няньку... — и за эту прекрасную, хоть пока и слабую, улыбку можно душу продать, лишь бы видеть её как можно чаще... Мягко тепло усмехнувшись на такое сравнение, Прохор остался на месте, собирался так дождаться общего подъёма, и не мог выкинуть из головы эту настырную нахалку. Ещё один такой выпад и она нарвётся на полномасштабную войну, никто не хотел доводить до такого, но если прекрасная дама так настаивает...