Дневник не/совместимости

      Теперь, с раннего утра вторника сидя в библиотеке, Феликс суматошно искал в пыльных учебниках по шаманизму антизаговор для однополого отворота. Соответствующий раздел знаний явно был непопулярным среди современных студентов: странички старинного томика слиплись от времени, и потому Феликс заметил нужную ему главу лишь к третьему подходу перелистывания толстой книги.       — Че-е-во-о?! — несдержанно воскликнул Феликс, наконец вчитываясь в полустёртые буквы. — «Почесать левую пятку правым локтем и девять раз топнуть той же ногой по рисунку запрещённого полового органа?» Вы там галлюциногенов нанюхались или да?!       На Феликса предупредительно шикнули, и ему пришлось резко понизить громкость.       — Так, ладно. Где тут про то, как эту хрень отменить? Перенос на другого… бла-бла… пролонгация… бла-бла-бла. О! «Для применения антизаговора необходимо нарисовать тот же орган и проделать движения противоположными конечностями в обратном порядке. А именно: девять раз топнуть по рисунку правой пяткой, после чего почесать её левым локтем». Так. Ясно. Понятно. Мда…       Несмотря на смехотворность обряда, контрмеры были довольно простыми и никаких особенных приготовлений не требовали. Феликс, слишком уж переживающий из-за вчерашней неудачи (и этого сочувственного взгляда Хёнджина) всего пару секунд размышлял о применении волшебства прямо тут, в библиотеке. Решившись, он стремительно направился в практическую секцию, где не действовали защитные чары и студенты могли отработать полученные знания.       Войдя в ограждённую полупрозрачным барьером зону, осмотревшись и не заметив поблизости заинтересованных взглядов других студентов, Феликс потянулся к ботинку, стянул с ноги носок. Он завис, осознавая, что для применения антизаговора ему нужно раздобыть рисунок члена, и, ругнувшись, оглядел соседние стеллажи, прикидывая, в каких из учебников этого зала могло содержаться нужное ему изображение.       Змеелогия, Краткая история Вавилона, Справочник призрачных сглазов, Гадания на кошачьих костях для чайников… Феликс шаркал по полу голой пяткой, безуспешно вглядывался в названия книг, но в конце концов плюнул на всё и вернулся в читальный зал со столами. Выдрав лист из тетради по Руническому письму, он начал чертить орган карандашом.       — Если батя таким же способом ставил семейные обереги, то ясно, чего мать с ним развелась… — ворчал Феликс себе под нос, обозначая уретру жирной линией. — Интересно, контура достаточно, или надо сделать похоже?       На всякий случай перечитав раздел про обряд, Феликс не нашёл уточняющей информации, но для надёжности решил отрисовать орган, максимально похожий на настоящий. Он так старался, что почти перестал замечать происходящее вокруг и погрузился в размышления, какой член был у Хёнджина.       — Воу, какая детализация! — раздался над самым ухом знакомый мягкий голос. — Ты не думал в художники податься?       — Да ну, ерунда, — отмахнулся увлечённый Феликс, не прекращая штриховку головки. — Это так, набросал по памяти и примерно, анатомичность наверняка хромает, но тут она и не особо важна, это же для…       С запоздалым осознанием Феликс поднял взгляд и увидел его. Причину своих кошмаров и бед. Преступно обворожительного и неописуемо прекрасного инкуба.       Хван стоял у стола в блузе слоновой кости и обтягивающих брюках, сжимал в руках обмотанный цепями учебник и — наверняка издевательски — лыбился, удерживая за сжатыми губами смех.       — Нет-нет, не отвлекайся, — гыгыкнул он и тут же направился к месту для практики. — Я уже ухожу, не буду прерывать творческий процесс.       Пару мгновений Феликс сидел, как прибитый к стулу, а затем вскочил и — с голой ступнёй и рисунком члена — побежал следом за инкубом, окликая:       — Хёнджин! Хёнджин, стой, я как раз хотел поговорить.       — Эм, — обернулся тот, всё ещё улыбаясь. — И о чём же сегодня?       — Да всё так же о нас.       — Разве мы не обговорили всё ещё вчера? Я не могу встречаться с тобой.       — Да, но… Минутку.       Раз уж Хёнджин был рядом, и они так удачно остановились в зоне для практики, Феликс не собирался терять ни секунды и намеревался провести антизаговор в ту же минуту.       Обряд требовал концентрации, и Феликс глубоко вдохнул, с выдохом формулируя собственный колдовской запрос. Он был начитанным и умным, знал, что любая, даже самая простецкая магия не терпела пренебрежения к себе, потому принял совершенно серьёзный вид, зачесал мешающие волосы назад, закатал рукав форменной рубахи и на старинный паркет перед собой аккуратно положил свой свеженький рисунок. Встав поудобнее, он занёс над карандашным членом голую ногу, ровно девять раз отбил по нему пяткой и, пошатываясь, склонился, неловко касаясь её противоположным локтем.       Когда Феликс наконец распрямился и гордо расправил перед инкубом плечи, ему даже дышать стало легче. Он воодушевлённо шагнул вперёд и снова улыбнулся Хёнджину, переполненный светлой надеждой.       — Что ты скажешь теперь? — спросил Феликс, вглядываясь в гипнотизирующие своей темнотой глаза напротив. — Теперь ты понимаешь? Теперь чувствуешь?       — Ох, Феликс, да. Теперь чувствую… — томно ответил Хван, подходя ближе. Уложив ладонь Феликсу на плечо, он улыбнулся мягко и спокойно и прошептал еле слышно: — И что же ты раньше не сказал, что тронулся? Я бы маме твоей сообщил.