Дневник не/совместимости

      Хёнджин никому и никогда в этом не признается, но на остатках соседской кровати он прыгал ещё минут пять. В бедной демонической голове не укладывалось, что после недель страданий и отчаяния может стать так легко и так чертовски приятно, потому он позволял себе дурацкие человеческие реакции — чтобы хоть немного сбавить градус внутреннего накала.       Помноженные на демоническую силу, его порывы создавали натуральный хаос. Растерзанные ткани покрывал больше походили на решето, продавленный матрас сверкал пружинами, раскрошенные балки выплёвывали опилки из трещин. Только когда некогда обыкновенная постель стала больше походить на деревянно-ткане-металлический фарш, Хёнджин остановил свои движения и снова посмотрел на пергамент, чтобы убедиться, что призыв Феликса ему не привиделся.       «Только не подумай, я не заставляю! Если у тебя другие планы, то конечно, не надо прилетать! Я не подумав ляпнул. Просто недосып сильно сказывается, вот мне и захотелось проверить одну теорию…       Не в том смысле, что я экспериментирую над тобой! Скорее уж над собой…       Просто я…»       Новый текст проявлялся на листе беглым неаккуратным почерком, а затем перечёркивался размашистыми линиями и исчезал, сменяясь следующим:       «Если ты вдруг успел прочесть предыдущие сообщения, то не парься, не надо прилетать. Прости, что побеспокоил. Добрых снов!       Ну каких снов, ты же не спишь…       Извини, я обычно не так глупо себя веду. Наверное, мне действительно стоит выспаться. Пойду, пока мой мозг не сгенерировал ещё какую-нибудь глупость.       Спокойной ночи!»       Хёнджин следил глазами за мигающими буквами и то улыбался, то хмурился. «Точно не нужно прилетать?» — отлетев к столу, спешно написал он на оборотной стороне листа и принялся ждать ответ, до боли закусив губу. Он почти успел прогрызть её к моменту, как чернила неспешно проступили вновь.       «Только если ты хочешь.       И ничем не занят.       И если эта просьба не кажется тебе странной…»       После предложений на бумаге проявился рисунок грустного лица, и Хёнджин, глядя на эту корявую рожицу, заулыбался, как сумасшедший.       «Доделаю кое-что и прилечу! И, к сведению, я обожаю проверять теории!» — написал он самодовольно, не сдерживая внутреннего флиртуна, а затем стал суетиться, готовясь к возвращению. Оставив пергамент на столе, Хёнджин отложил сумку с вещами на свою кровать, миновал развалины чужой и побежал в ванную.       — Какой кошмар! Это вот таким он всё время меня видел?!       В зеркало безумными глазами пялился кто-то помятый и растрёпанный, совершенно непохожий на инкуба-соблазнителя. Серая кожа, обкусанные губы, мешки под глазами, взлохмаченная прядь волос на макушке, ещё и рубашка криво застёгнута. Хёнджину пришлось суматошно сбросить с себя вещи, спешно вымыться в кипятке и переодеться в чистую одежду. На всякий случай.       Случай, если Феликс позовёт его внутрь комнаты.       Хёнджин, конечно, старался не сильно на это рассчитывать, однако нарядился с прежне изысканным вкусом и перед телепортацией даже разыскал в своих брошенных вещах остатки хороших ароматических палочек.       — Ещё не уснул? — прошептал он в щель форточки, дрожа каждой клеточкой дымки.       — Нет, — вздохнул из глубины комнаты Феликс. — Хочу, но почему-то не могу. Очень раздражает.       — А ты не думал показаться лекарю? — отозвался Хёнджин сочувственно и тут же услышал очередной вздох.       — Был бы смысл. В прошлый раз мне не сказали ничего путного. «Вы о чём-то переживаете, вот ваш мозг и не даёт вам уснуть, пока проблема не решена». Но у меня всё в порядке! Моя единственная проблема в том, что я не могу нормально спать! Короче, бредятина. И даже снадобья не особо помогают, вот я и подумал, что ты рядом мо… — сообщил Феликс, и голос его из недовольного вдруг стал виноватым: — Ах, прости. Ты это, залетай внутрь, не надо мёрзнуть!       Хотя Хёнджин неистово ждал этого приглашения, снова пробираться внутрь комнаты было вдвойне волнительнее. Теперь в ней было темно, лишь свет уличных фонарей обрисовывал силуэты и контуры мебели. Феликс лежал на боку, до горла укрытый одеялом, а его сиреневые волосы растекались на подушке красивыми волнами. Не зная, куда себя деть, инкуб материализовался у дальнего от кровати Феликса края стола и тихо сообщил:       — Я, кстати, захватил ароматические палочки. Думаю, с ними всё же станет легче. Есть грейпфрут с морской солью, дымная облепиха, яблочный пирог, жасминовый чай…       — Это точно ароматы, а не вечернее меню? — хохотнул Феликс, и Хёнджин расплылся в невольной улыбке.       — Если ты голоден, я могу слетать и за едой.       — Не надо, я просто шучу!       — Тогда возьмёшь?       — А можешь ты сам зажечь что-нибудь? — тоскливо попросил Феликс, вглядываясь в тёмный силуэт и шурша одеялом. — На свой вкус. Мне не очень удобно подниматься.       Хёнджин кивнул и принялся хозяйничать, как делал это много раз до. Такая ерунда, но его дьявольское сердце дрожало от забытых ощущений и привычных ритуалов. А ещё от невозможной близости. От прежней открытости. От того, что Феликс нуждался в нём и принимал, несмотря ни на что. Да, может, его действия были продиктованы корыстным интересом, и всё же в этом интересе Феликс был честен и открыт.       — Так, значит, — заговорил Хёнджин, прерывая затянувшееся молчание догадкой, — ты хотел проверить теорию о том, что сможешь уснуть, если я буду рядом?       — Ох, да. Если честно, мне до сих пор немного стыдно, что я тебя позвал, — шептал Феликс, шумно принюхиваясь к поплывшему по комнате запаху. — И это всё ещё странно, но я почти отчаялся. Не то чтобы я боялся чего-то, но мне как будто не хватает чьего-то присутствия рядом.       — А ты, — растянул Хёнджин, — не думал, ну, позвать кого-нибудь в соседи или переехать к кому-нибудь?       — Думал, но кто на такое согласится? Если уж моим друзьям для переезда придётся сильно напрячься, то что говорить о других студентах. Сейчас середина учебного года, все давно распределены и вряд ли захотят возиться с разрешениями и перевозкой вещей. А сам я слишком люблю эту комнату. Пусть она и небольшая, но я так с ней свыкся, что даже не представляю, как съеду в конце обучения.       — Да, — горько, но понимающе кивнул инкуб, развернувшись у стола, — с комнатой тебе повезло.       — Причём настолько, — воодушевился Феликс, взбивая подушку под щекой, — что когда в пятом корпусе прорвало канализацию, ко мне единственному никого не подселили! Да и с соседями ведь тоже может не сложиться. В администрации хоть и пытаются селить в одно помещение подходящих друг другу существ, но буквально в прошлом месяце среди студентов ходил слух, что один мертвяк отчислился из-за своего соседа по комнате. Представляешь?       Лицо Хёнджина за мгновение сделалось мрачным от воспоминаний. Ярких собственных. Отсутствующих чужих.       — Представляю, — прошептал он, и Феликс, хотя и вряд ли видел его во мраке, зеркально переменился в лице.       — Ты же вроде тоже из пятого? Тебе тогда попался плохой сосед?       — Нет, — выдохнул инкуб, — мой сосед был самым лучшим. Второго такого не будет.       — А кто это? Я его знаю?       — Нет, — горько усмехнулся Хёнджин, желая перевести тему, — не знаешь. Да и не важно, этого человека здесь уже нет.       — Значит, человек, — кивнул себе Феликс, закусывая губу. — Скучаешь?       — Слишком сильно, — честно выдохнул демон и тут же получил встречный вопрос:       — Поэтому я тебе нужен? Хочешь заполнить пустоту новым общением?       Несколько долгих минут Хёнджин молчал, сжимая челюсти и буравя лицо Феликса сквозь темноту.       — Я хочу быть рядом с тобой, — наконец отозвался он, — потому что ты — это ты, а не потому что мне нужна замена кого-то.       — Понятно, — отозвался Феликс, и обиженный тон его голоса сменился на пристыженный. — Извини, если лезу не в своё дело. И не стесняйся. Та кровать свободна. Присаживайся или ложись. Там чистое бельё, — закончил Феликс, перейдя на еле слышный, но отчётливый шёпот, — если что…       Хёнджин кивнул, задумавшись над интонацией сказанных слов. Спросить, как давно стало заметно присутствие его дымки за окном, хотелось слишком сильно, но он медлил, скорее боясь смутить Феликса, чем выдать продолжительность своей маниакальной слежки.       — Надеюсь, тогда я не выглядел в твоих глазах слишком жалко, — продолжил Феликс глухо, невольно отвечая на незаданный вопрос. — Просто, хм, я глупо надеялся, что тебе будет достаточно… посмотреть.       В памяти Хёнджина мгновенно всплыли картинки ублажающего себя на этой постели парня, однако он благоразумно отогнал жаркие воспоминания и, свалившись на свою бывшую кровать, фыркнул:       — Не понимаю, о чём ты.       — М-м, — протянул Феликс, а затем расслабленно выдохнул: — Ладно, проехали.       — Мне нужно делать что-нибудь особенное? — нарочито бодро сменил тему демон. — Или как именно мы будем проверять твою теорию?       — Просто не улетай, пока я не усну. Если можешь.       Стеснительно отведя взгляд, Феликс закопошился под одеялом, и Хёнджин, укладываясь на матрасе в привычно расслабленную позу для наблюдения, заверил:       — Не улечу. Что-нибудь ещё?       — Да, наверное, нет. Мне вообще как-то странно просить тебя о большем. Да и ничего такого в голову не приходит. Не будешь же ты, в конце концов, читать мне сказки на ночь?       — Ну, вообще-то, я могу.       — Ну что ты! — смущённо фыркнул Феликс. — Нет, ты просто побудь тут недолго и всё. Можешь улетать, как только я засну.       — А если ты проснёшься среди ночи?       — Ну. Тогда мне придётся попытаться уснуть одному.       — Или снова написать мне и попросить прилететь.       — Ну это уже слишком нагло с моей стороны.       — Думаю, это вполне нормально. Для друзей. А ещё мне кажется, что для чистоты эксперимента мне вообще стоит пробыть тут всю ночь. И проследить, просыпаешься ты или нет. Разве не в этом смысл — проверить реакцию на присутствие?       Феликс молчал, кажется, целую вечность, за которую Хёнджин успел подумать, что перегнул с напором, и расстроиться от мыслей, что теперь его непременно выгонят.       — Мне очень неловко, но ты… — наконец раздался неуверенный голос. — Всё это правда тебе не в тягость? Ты же только вернулся из дома. Неужели не хочешь заняться чем-то более приятным и полезным, чем ночные посиделки со смертным?       — Вообще-то, проводить время со смертными намного интереснее, чем с демонами. А уж болтать с другом… — Хёнджин чуть не ляпнул «святое», но его демоническое нутро вынудило закашляться. — В общем, у меня не было никаких планов на эту ночь. И мне совсем не сложно посидеть здесь до утра. Я даже мог бы развлекать тебя разговорами, пока ты не уснёшь, или просто молчать, если так было бы удобнее.       Глядя в сторону Хёнджина, Феликс снова долго молчал, а затем протяжно вздохнул, тыкнув пальцем уголок наволочки.       — Всё же странно всё это. Если не считать пар, мы болтали с тобой от силы пару раз, но я как будто знаю тебя много лет. И мне хоть и стыдно, но в то же время, кхм, почему-то намного проще просить о таком одолжении именно тебя, а не кого-то из парней.       — Разве это плохо? — уточнил Хёнджин с опаской.       — Это немного пугает. Ведь на самом деле я совсем тебя не знаю.       — Но ты можешь узнать, — улыбнулся демон. — Я расскажу тебе всё, только скажи, что ты хочешь узнать?

***

      Хёнджин просидел в комнате до самого утра. Ещё около часа Феликс терзал его расспросами про семью, детство и учёбу, рассказывал то же самое о себе, кивал, задавал новые вопросы, тихонько зевал, но внимательно слушал ответы, а потом, после вкрадчивого демонического «кажется, тебе давно пора спать», взбил подушку и, промычав что-то неразборчивое, мгновенно провалился в сон.       С того мгновения и до самого рассвета Хёнджин пялился на него, не отводя глаз. Всё боялся, что стоит ему моргнуть — и приятная грёза исчезнет. Хотя ещё утром демон был в Преисподней и строил зыбкие планы по возвращению воспоминаний любимому, а теперь сидел с ним в комнате, не таясь, и оберегал его сон, — безмятежно радоваться отчего-то не получалось. Такое скорое развитие событий после нескольких месяцев страданий казалось слишком уж подозрительным подарком судьбы. К тому же Хёнджин никак не мог понять, хорошо, что Феликс так сразу доверился ему, или плохо. С одной стороны, им могло руководить забытое чувство, с другой — Феликс мог точно так же открыться кому угодно другому — из-за природной доверчивости и душевной простоты. Утешало Хёнджина лишь то, что демоны не могли сойти с ума и были почти невнушаемы, значит, происходящее было реальностью. И из великого множества знакомых и друзей к себе Феликс позвал именно его. Демона, рядом с которым «всё становилось на свои места».       Именно так, на своём месте, ещё до того поцелуя в подсобке и осознания своей влюблённости, Хёнджин ощущал себя рядом с Феликсом. Теперь же Феликс был на расстоянии нескольких метров, мягкий, доверчивый и тёплый. Настоящий. Такой нежный, что от желания оказаться ближе, сжать в объятиях, коснуться его мягкой кожи и зарыться носом в растрёпанные волосы хотелось плакать. От позорного нытья Хёнджина удерживал лишь страх потревожить чужой сон.       Феликс, впрочем, спал без задних ног и свои движения совершенно не сдерживал. Вертелся на постели, вздыхал, ворчал, причмокивал, обнимался с подушкой, пинал покрывало, чесал шею и грудь и даже стонал. Он явно видел красочные сны и, живо реагируя на происходящее в них, своими безотчётными действиями проверял демоническую выдержку.       Когда на очередном повороте одеяло соскользнуло с его голой спины, Хёнджин напрягся всем телом, стараясь не думать о том, как хочется стянуть эту ненужную тряпку и отбросить на пол. Когда Феликс перевернулся на живот и вытянул в сторону одну из ног, Хёнджин позорно возбудился от вида на еле заметный под толстым одеялом изгиб ягодиц. Услышав очередной тихий, почти хнычущий стон — решил, что на сегодня с него хватит испытаний, и телепортировался к себе в комнату с явным желанием выпустить пар.       Развалины соседской кровати пришлись для этого как нельзя кстати. Борясь с очередным мысленным ураганом, Хёнджин по одному методично сжигал демоническим пламенем обломки и даже металлические пружины и болты каркаса низвёл в ничто. И всё думал, думал…       Позовёт ли его Феликс снова? Если нет, то как вести себя с ним дальше? Если да, то как часто они станут общаться? И как будут вести себя на публике? А на парах Тёмной магии? Как Феликс отнесётся к подаркам, если Хёнджин что-нибудь ему преподнесёт? Кому поверит, если его друзья снова начнут клеветать? А что делать, если Хёнджин вдруг нечаянно возбудится при виде Феликса? И как тот поступит, если заметит это возбуждение?.. А воспоминания? Если когда-нибудь они вернутся к Феликсу, то не обидится ли он на то, что Хёнджин долгое время умалчивал о совместном прошлом? И, по сути, украл его дневник? Ещё и свои записи в нём оставил…       К моменту, как Хёнджин совсем загрузился, комната наполнилась настолько невыносимым запахом гари, что пришлось открыть окно. Слегка проветрив комнату, а заодно и голову, инкуб тяжко вздохнул и потянулся к сообщающемуся пергаменту.       «Нужно перестать выдумывать и просто поговорить с ним», — одёрнул себя Хёнджин, выуживая из рабочего стола ручку и занося руку над бумагой. На ней, однако, уже чернели каллиграфически ровные буквы:       «Я наконец выспался! Даже не верится! Большое спасибо! И раз уж теперь я твой должник, подскажи, как мне отблагодарить тебя?»       «Ничего не нужно;)», — спешно вывел Хёнджин, стараясь не давать волю фантазии, которую стоило бы заткнуть, но она уже рисовала перед мысленным взором свидания, прогулки за руку и томные поцелуи.       «Нет уж, придумай что-нибудь стоящее! — настаивал текст. — Потому что теперь я буду приставать к тебе с просьбой ночевать у меня хотя бы раз или два в неделю Т__Т. Конечно, когда у тебя будет время… Конечно, если ты вообще позволишь приставать…»       — Если, — усмехнулся Хёнджин вслух. Всё былое напряжение отступило, и инкуб, мысленно послав все свои переживания, улыбнулся так широко, что заболели щёки.       «Готов к приставаниям 24/7, — написал он, позволяя себе шутливый флирт. — Мне нужно подписать какие-нибудь бумаги с согласием?»       «Конечно. Обязательно! Правда, сейчас мне пора бежать на пары, но предлагаю обсудить условия нашей сделки вечером! Скажем, за час до отбоя?»       Написав краткое «договорились!», Хёнджин получил рисунок солнышка в ответ и с трудом удержался от того, чтобы не накалякать поцелуйчик или сердечко. Безнадёжная эйфория снова накрыла его с головой, мгновенно прогоняя недавнюю тоску.       Хотелось отметить прошедший странный день в календаре и праздновать каждый будущий год как дату, в которую они с Феликсом начали всё с самого начала. Первую, был уверен Хёнджин, из череды грядущих дат, которые можно будет праздновать вместе с его истинным. Ведь дальше обязательно будет больше. Однажды с Феликса спадут все заклятья, и они честно обо всём поговорят. Потом побывают где-нибудь вместе. Что-нибудь человеческое поедят. Прогуляются. Может, начнут спорить из-за какой-нибудь ерунды. Обязательно помирятся. И, конечно, впервые возьмутся за руки. Обнимутся. А ещё, ещё!..       Хёнджин даже десятка возможных вещей не мог представить, но на деле их было так много, что становилось почти дурно. Теперь они с Феликсом будут видеться, говорить, проводить время рядом, наедине и втайне от всех остальных — хотя бы пару раз в неделю, и, несмотря на никуда не девшиеся сложности, жизнь демона вмиг стала безоблачной и яркой.       Оставалось всего-то пройти тестирование уровня энергии с Квоном, привести в порядок заброшенные учебные дела и желательно не попадаться друзьям Феликса на глаза. При этом при любой возможности было не лишним подслушивать их разговоры. Ещё нужно было достать где-то новую кровать, чтобы комендант случайно не заметил порчи университетского имущества. И извиниться за ужасное поведение перед бывшим соседом по комнате. А ещё вспомнить, что делать с собственной диссертацией. И приготовить новую порцию ароматических палочек для Феликса. И придумать, что делать с его дневником. А также проштудировать все учебники в библиотеке, чтобы попытаться снять Воющее заклятье и…        — Хван Хёнджин! — прозвенело вдруг комнатное зеркало ледяным голосом. — Вам необходимо срочно явиться на кафедру!