Как завоевать ботаника за один вечер.

Последний месяц у Хван Хёнджина выдался непростым. Во-первых, перед сессией накопилось много учебных долгов. Конечно, можно было весь семестр не слишком усердствовать, но в итоге пришлось навёрстывать всё в последний момент — бессонные ночи, горы конспектов и бесконечные энергетики. (Окружающие не раз предупреждали его, но Хёнджин привык делать по-своему). Во-вторых, он расстался с девушкой — та решила, что её интересы лежат в другом направлении. Причём весьма неожиданном. А в-третьих, родители переехали в другую страну, и теперь ему пришлось учиться жить самостоятельно. После того как он (слава богу!) закрыл все предметы, на каникулах Хёнджин только и делал, что отсыпался в своей пустой квартире, отключив телефон, чтобы никакие назойливые Чанбины и Сынмины не доставали его сообщениями и звонками. Но расслабиться надолго не удалось — уже в первый день после каникул он получил два крепких подзатыльника, от которых голова разболелась впятеро сильнее. — Вы вообще в своем уме? — пробормотал Хёнджин, потирая болезненное место после удара и недовольно разглядывая друзей. — Это нам тебя стоит спросить! — вспыхнул Чанбин, его голос становился все громче с каждым словом. — Какого черта ты игнорировал все звонки и сообщения целую неделю?! — Мы уже всерьез думали, что с тобой что-то случилось, — добавил Сынмин, скрестив руки на груди. — Собирались даже в полицию обращаться! — Я просто отдыхал, — раздраженно закатил глаза парень, — От всех. От всего. От этой суеты. Но его объяснение не произвело должного эффекта. Раз-два - и два предупредительных щелбана получил Хёнджин по лбу. — Это тебе урок - следи за словами! — возмущался Чанбин. — Мы тут с ума сходили от волнения, а он, видите ли, отдыхал! — Да успокойся уже, — проворчал Хёнджин, теперь уже потирая не затылок, а покрасневший лоб. — И без тебя настроение ниже плинтуса. — Идиот! — хором крикнули Чанбин и Сынмин, и прежде чем ошарашенный (теперь бывший, по крайней мере, на ближайшие пару часов) друг успел что-то ответить, они направились к аудитории. — Эй, стойте! — опомнившись, Хёнджин бросился вдогонку, но ребята успели скрыться за массивной дверью учебного кабинета. Когда он, запыхавшись, остановился в дверном проёме, его ждал неприятный сюрприз - его привычные места рядом с друзьями были заняты другими студентами. Чанбин и Сынмин демонстративно отвернулись, освободив место... но не для него. Этот удар по самолюбию оказался настолько неожиданным, что Хёнджин буквально застыл на пороге. Его растерянность прервал лёгкий толчок в спину. — Простите, — раздался тихий голос за спиной. Хёнджин обернулся и увидел невысокого парня с необычно светлыми для этих мест волосами, который почтительно склонил голову в извиняющемся поклоне. — "Что это ещё за белобрысый?" — мелькнуло в голове у Хёнджина. Лицо было совершенно незнакомым. — "Неужели новенький? Но кто переводится в середине года?" Пока он разглядывал блондина, тот робко пробрался мимо и растворился в аудитории. Только тогда Хёнджин вспомнил, зачем вообще стоит здесь, и бросил взгляд в сторону своих (не бывших для самого Хёнджина) друзей, которые делали вид, что его не замечают. Лицо Хёнджина мгновенно переменилось - от растерянного удивления к явному раздражению. Тяжело вздохнув, он решительно направился к Чанбину и Сынмину. — Объясните мне, пожалуйста, — сквозь зубы произнёс он, останавливаясь перед их партами и скрещивая руки на груди, — Что это за детский сад? Но в ответ - только молчание. Чанбин увлечённо что-то писал в тетради, а Сынмин внимательно изучал потолок, будто там были написаны ответы на все вопросы мироздания. — Ну хорошо! — внезапно повысил голос Хёнджин, заставив вздрогнуть пол-аудитории. — Если вам так хочется дуться - пожалуйста! Я и без вас прекрасно обойдусь! С этими словами он резко развернулся и окинул взглядом помещение. Взгляд скользнул по знакомым лицам одногруппников. Со всеми он поддерживал ровные, даже дружеские отношения. Правда, с большинством общение не выходило за рамки формальных "привет-пока" и редких совместных проектов. И тут его осенило — ведь был же тот новенький, с которым он столкнулся у входа! Блондин казался единственным человеком в этой аудитории, с кем у Хёнджина ещё не было никакой истории. Может, стоит начать именно с него? Хёнджин продолжал вглядываться в лица студентов, но того застенчивого блондина нигде не было видно. "Куда он мог деться за эти пару минут?" — недоумевал он, когда внезапно раздался резкий звонок, возвещающий начало занятия. В тот же момент дверь аудитории распахнулась, и в помещение вошёл куратор Ким в сопровождении... того самого парня, который буквально десять минут назад врезался в Хёнджина! — Внимание, группа! — куратор хлопнул в ладоши, пытаясь перекричать гул голосов. — У нас пополнение. Познакомьтесь с новым студентом, который отныне будет учиться в нашей группе. Первые слова куратора большинство проигнорировало, продолжая свои разговоры. Но как только прозвучало "новый студент", в аудитории воцарилась тишина — все любопытные взгляды устремились к преподавателю и незнакомцу. — Это Ли Феликс, — продолжил Ким, жестом приглашая робкого парня сделать шаг вперед. Блондин казался готовым провалиться сквозь землю от смущения. — На этот раз я надеюсь увидеть цивилизованное отношение к новичку. Если до меня дойдут жалобы на травлю — особенно от вас, Хван Хёнджин, — куратор специально задержал на нём взгляд. — то последствия будут серьёзными. И кстати, почему вы до сих пор стоите? Займите своё место. Хёнджин почувствовал, как на него снова устремляются десятки глаз. В воздухе повисло напряжённое молчание, нарушаемое только шорохом учебников и нервным покашливанием новенького. Хёнджин медленно перевёл взгляд с дрожащего от смущения блондина на куратора. В аудитории повисла напряжённая пауза, которую парень неожиданно разрядил: — Упс! — звонко воскликнул он, заставляя всю группу разразиться смехом. Ким не разделял веселья: — Если я узнаю, что ты его хоть как-то доставал... — Да всё будет в порядке! — Хёнджин стремительно сократил расстояние между собой и новеньким. Он игриво прищурился, разглядывая перепуганного новичка. — Верно, Ли... Фли... э-э-э... блондинчик? Не дожидаясь ответа, он ловко подхватил Феликса под руку. Тот лишь растерянно заморгал, пытаясь понять, что происходит, но его проницательный взгляд всё же встретился с хитрым прищуром Хёнджина. — Пойдёмте-ка, новенький! — весело объявил Хёнджин и уверенно повёл ошарашенного Феликса к единственным свободным местам в аудитории, демонстративно проходя мимо своих "бывших" друзей. Его пальцы слегка сжали локоть блондина, будто помечая новую "добычу". Одногруппники с улыбками наблюдали за этой сценой, некоторые даже вытирали слёзы смеха с уголков глаз. Куратор Ким лишь предупредительно погрозил Хёнджину кулаком, после чего вышел из аудитории, оставив студентов наедине с преподавателем. Тем временем Хёнджин с театральной галантностью усадил перепуганного Феликса за парту, после чего развалился рядом, небрежно перекинув свою мускулистую руку через хрупкие плечи блондина. — Значит так, — начал он, нарочито громко, чтобы слышали все. — Меня зовут Хёнджин. — он специально обернулся, бросая взгляд на своих теперь уже бывших друзей. - Но для особо близких... — он сделал драматическую паузу. — Просто Джинни. Его объятия стали ещё крепче, отчего Феликс буквально съёжился, будто пытаясь стать меньше. — Ну что, молчун? — Хёнджин наклонился к нему, озорно прищурившись. В этот момент раздался лёгкий кашель. — Кхм, Хёнджин, я тебе не мешаю? — стоявшая рядом преподавательница, женщина лет тридцати, скептически подняла бровь. Как выяснилось, она уже пять минут наблюдала за этим спектаклем, скрестив руки на груди и явно не разделяя всеобщего веселья. Атмосфера в аудитории мгновенно изменилась — смешки стихли, а Феликс воспользовался моментом, чтобы слегка отодвинуться от своего нового "друга". Хёнджин же лишь невинно улыбнулся на это, но его рука по-прежнему лежала на плече блондина, словно метка собственности. — О, миссис Тэён, конечно же нет! — Хёнджин вспыхнул своей самой ослепительной улыбкой, той самой, что обычно растопляла сердца всех представительниц прекрасного пола — от первоклассниц до бабулек у метро. Но миссис Чхве Тэён, казалось, была единственной женщиной в радиусе 50 километров, на которую это фирменное обаяние не действовало. — Хван Хёнджин! — голос преподавательницы достиг такой громкости, что несколько студентов инстинктивно пригнулись. — Ты сию секунду вылетишь отсюда как пробка из шампанского! — Виноват, уже молчу! — поспешно сдался парень, снова вспыхивая улыбкой, на этот раз более сдержанной. Миссис Тэён лишь выразительно закатила глаза — этот жест явно оттачивался годами преподавания — и, тяжело вздохнув, начала урок. Её каблуки раздражённо постукивали по полу, пока она писала на доске тему занятия. Феликс, всё это время сидевший как на иголках, украдкой покосился на Хвана. Хёнджин же, поймав этот взгляд, подмигнул ему и шепотом добавил: — Не переживай, это у нас такая традиция — начинать семестр с громкого скандала, — его рука, всё ещё лежавшая на плече блондина, слегка потрепала его по плечу, будто говоря "привыкай". Ли Феликс не просто перевелся в новый университет — его жизнь перевернулась в одно мгновение. Австралия, где он вырос под теплым солнцем Голд-Коста, осталась в прошлом вместе с родителями, погибшими в той роковой аварии. Теперь его домом стала крохотная квартирка в Сеуле, доставшаяся от деда, а единственными "родными" — пожелтевшие фотографии в потрёпанном альбоме. Феликс всегда был тем самым студентом, чьи конспекты передавали из рук в руки перед экзаменами. В предыдущем университете его называли "ходячей энциклопедией" — не только за безупречные оценки, но и за поразительную способность объяснять сложное простыми словами. Преподаватели смотрели на него с гордостью, а деканат лично ходатайствовал о его переводе в корейский вуз, когда случилась трагедия. Единственное бюджетное место на юрфаке досталось ему не просто так: на вступительных он набрал 100 баллов, оставив позади даже магистрантов. На первый взгляд, у Феликса не было проблем с общением. Одногруппники охотно болтали с ним на переменах, а в соцсетях его Messenger всегда пестрел уведомлениями. Но если присмотреться: — "Ли, ты же разбираешься в договорах! Помоги с курсовой, а?" — "Феликс, можно я тебе про свою девушку расскажу? Ты ведь никому не проболтаешься..." — "Эй, гений, у тебя ж презентация по МЧП готова? Дай списать!" Он был удобным. Бесплатным психологом, репетитором и "живым Google" в одном лице. Но когда в пятницу вечером все спешили в клубы, его никто не звал — слишком уж он "не вписывался". Его стиль можно было описать как "бабушкин подарок": очки с толстыми линзами (зрение -3,5 после ночей за учебниками); свитера с оленями, доставшиеся от деда (новую одежду считал роскошью); низкий хвостик (волосы вечно путались, и это был единственный способ их укротить). А ещё он был, пожалуй, последним девственником на курсе. В свои 20 Феликс искренне верил, что: "Секс до брака — грех" (спасибо строгой бабушке-католичке); "Алкоголь — яд для мозга" (отец-врач привил это с детства); "Соцсети — пустая трата времени" (за весь год в Австралии он выложил 2 фото: диплом и кота). Почему он терпел это одиночество? После смерти родителей Феликс боялся быть отвергнутым ещё больше, чем остаться незамеченным. Лучше уж фальшивые улыбки в коридорах, чем полная изоляция. И если кто-то просил помощи — он соглашался, даже если это означало бессонную ночь. "Вдруг, если я перестану быть полезным... они совсем исчезнут?" Именно таким — запуганным, нелепым и бесконечно одиноким — его увидел Хёнджин. Феликс сжал ручку так, что костяшки побелели. На полях тетради уже появились нервные закорючки — он даже не заметил, когда начал их выводить. Всё его внимание было приковано к конспекту. "Если сосредоточусь на параграфе 5.2, может, он отстанет?", но назойливый брюнет, казалось, вообще не понимал сигналов. — А что это у тебя? — Хёнджин наклонился так близко, что прядь его чёрных волос упала прямо на страницу Феликса. Блондин инстинктивно отпрянул, будто от огня. — О, ты рисуешь? — палец с чёрным лаком ткнул в его каракули. Феликс резко прикрыл тетрадь ладонью. В прошлом университете над этими "глупыми doodle" смеялись — мол, ты что, пятилетка?. — Расскажи о себе что-нибудь! — Хёнджин тыкнул ему в бок, и Феликс вздрогнул. Прикосновения без спроса... Он ненавидел это. — Ну не молчи! — брюнет скорчил жалобную гримасу, но Феликс лишь глубже вжался в стул. Его взгляд упёрся в доску, где миссис Тэён выводила юридические термины. — "Just focus. Ignore him. He’ll get bored", — твердил себе в мыслях Феликс. — Ты такой скучный, блондинчик. Щелчок. Словно кто-то дёрнул за невидимую нить в его груди. Голоса из прошлого наложились на слова Хёнджина: «— Ты же вообще не умеешь веселиться! — смеялся Джейкоб, его "лучший друг", перед тем как уйти с остальными в клуб... без него.» «— Будь повеселее, а то с тобой даже поговорить не о чем, — вздыхала Чарли, единственная, кто иногда звал его на кофе.» Феликс сжал губы, стараясь сохранить спокойствие. — Хёнджин, все вопросы, пожалуйста, после пары, — тихо, но четко произнес он, чувствуя, как нарастает раздражение. Когда рука брюнета снова легла на его плечо, он решительно стряхнул ее. — И не трогай меня, пожалуйста. Мне это неприятно. Хёнджин замер, испытывая странное ощущение. Сколько раз за сегодняшний день он уже оказывался в шоке? Если бы кто-то вел счет, цифра наверняка была бы внушительной. Но сейчас его больше поражало неожиданное осознание: впервые в жизни ему мягко, но твердо сказали "отстань". Обычно все происходило ровно наоборот — это он отбивался от навязчивого внимания других. — Ладно... — пробормотал Хёнджин, и в его голосе прозвучала неподдельная грусть. Теперь настала очередь Феликса удивляться. Неужели он действительно задел чувства этого неугомонного парня? Эта обида выглядела искренней. — Прости... — неожиданно для себя прошептал Феликс, слегка прикусив нижнюю губу. Это стало зеленым светом для Хёнджина. Его лицо сразу озарилось привычной широкой улыбкой, и он с новыми силами принялся донимать блондина, не умолкая до самого конца пары. Когда же долгожданный звонок наконец прозвучал, Хёнджин молниеносно схватил пенал Феликса и выскочил в коридор, даже не взглянув на ждущих у выхода Чанбина и Сынмина. Феликс лишь тяжело вздохнул и, покорно опустив плечи, отправился вдогонку за своим неугомонным преследователем. Коридор университета огласился громким возгласом: — Эй, блондинчик! — Хёнджин нарочито громко кричал, привлекая внимание окружающих студентов. Его глаза весело блестели, когда он заметил, как Феликс, покраснев от злости, приближается к нему. Как только расстояние между ними сократилось до пары метров, Хёнджин снова сорвался с места, будто его ужалили. Феликс, с трудом сдерживая раздражение, вынужден был вновь пуститься в погоню. Его физическая форма оставляла желать лучшего — в школьные годы он посещал физкультуру от силы десяток раз, предпочитая библиотеку спортивному залу. Эта комичная погоня продолжалась до тех пор, пока резкий звонок не раздался по всему корпусу. Неожиданный звук так напугал Хёнджина, что он резко затормозил. Не успевший остановиться Феликс врезался в него, едва не сбив с ног обоих. — Прости! — взволнованно выкрикнул Ли, ловко выхватывая из рук ошеломленного Хёнджина свой пенал. Он уже собрался было убежать подальше от этого несносного типа, но Хёнджин неожиданно крепко схватил его за руку. В его глазах читалась не привычная шаловливость, а что-то более серьезное... — Куда это ты собрался? — с ухмылкой спросил он, наклоняясь к растерянному блондину. — Ты хоть знаешь, где следующая пара? Феликс опустил взгляд, чувствуя, как по щекам разливается краска стыда. — Н-нет... — едва слышно признался он. Хёнджин снисходительно похлопал его по голове, как ребенка, и уверенно повел за собой, не выпуская руку. Его пальцы плотно обхватили тонкую кость запястья — тепло и настойчиво. Подойдя к нужной аудитории, Хёнджин вежливо постучал и, приоткрыв дверь, изящно извинился перед преподавателем: — Простите за опоздание, помогал новенькому сориентироваться в корпусе. Преподавательница одобрительно кивнула, жестом приглашая их войти. Хёнджин ловко провел Феликса к свободным местам в задних рядах, где они тихо уселись. В этот момент с другой стороны аудитории на них устремился недовольный взгляд Чанбина — эти места явно были заняты ими заранее. Но Хёнджин лишь демонстративно отвернулся, всем видом показывая: "Я обиделся, и теперь мне можно". Его пальцы тем временем все еще непроизвольно перебирали край рукава Феликса, будто проверяя, не сбежит ли тот снова. Феликс же, сжавшись в комок, украдкой наблюдал за этим немым противостоянием. Впервые за долгое время он чувствовал себя... нужным. Даже если это было всего лишь прихотью неугомонного Хёнджина. Хёнджин наклонился ближе, его губы почти касались уха Феликса. — Блондинчик... — прошептал он, и его голос прозвучал странно мягко, почти интимно. Феликс почувствовал, как по его щекам разливается горячая волна румянца. Шёпот Хёнджина, его тёплое дыхание на чувствительной коже — всё это было слишком... слишком личным. — Можно к тебе после уроков заглянуть? — продолжил Хёнджин тем же тихим, обволакивающим шёпотом. При этом он незаметно пододвинул свою парту ближе, сводя на нет попытку Феликса отстраниться. — Зачем? — спросил Феликс, стараясь сосредоточиться на конспекте. Его пальцы сжимали ручку, а он отчаянно пытался записывать за преподавателем, но мысли путались из-за близости Хёнджина. Брюнет неожиданно вздохнул и отвел взгляд. — На самом деле... — начал он, и в его голосе впервые зазвучала искренняя нота. Ловким движением он взял Феликса за подбородок и мягко повернул его голову в сторону задних парт, где Чанбин и Сынмин беззаботно дремали, положив головы на руки. — Я с ними поссорился. И хочу показать, что мне и без них хорошо. Мгновение — и Феликс всё понял. — Ты хочешь, чтобы я притворился твоим другом? — спросил он прямо, чувствуя, как в груди что-то неприятно сжимается. — Ну, блондинчик, звучит как-то грубо... — Хёнджин криво улыбнулся, но не стал отрицать. — Но в целом — да. — "Теперь понятно, к чему весь этот цирк", — промелькнуло в голове у Феликса. Его губы растянулись в улыбке, которая не достигла глаз. После короткой паузы он нашёл в себе силы ответить: — Но тебе же не обязательно идти ко мне? Ты можешь просто проводить меня до дома, а потом пойти к себе, — его голос дрожал едва уловимо. — Со стороны будет выглядеть, будто мы ушли вместе. Феликс опустил глаза в тетрадь, стараясь скрыть, как больно было осознавать, что всё это внимание — всего лишь спектакль для кого-то другого. Его пальцы нервно перелистывали страницы, хотя он уже давно потерял смысл лекции. Хёнджин усмехнулся, постукивая пальцами по парте. — Ты действительно думаешь, что всё так просто? Я и Чанбин живём в одном жилом комплексе, просто в разных подъездах. В любой момент я могу случайно столкнуться с ним в коридоре или во дворе. Или он может выглянуть в окно и увидеть меня во всей красе — одного и явно не спешащего домой. Феликс задумчиво покусывал колпачок ручки, прежде чем ответить. — Может, тебе стоит обратиться к кому-то другому? Мы знакомы всего несколько часов, и должен сказать, первое впечатление ты произвёл... скажем так, не самое лучшее, — его взгляд скользнул по фигуре брюнета с лёгким недоверием. — Кто знает, что ещё может прийти тебе в голову. — Ты умён, но не учёл одного, — Хёнджин покачал головой. — Эти двое прекрасно знают, как я отношусь к нашим одногруппникам. Они никогда не поверят, что я вдруг за один день так сблизился с кем-то из них, что пошёл бы к нему в гости. А вот о наших с тобой... особых отношениях они ничего не знают. Феликс тяжело вздохнул. — Ты ведь не отстанешь, да? — Хёнджин лишь многозначительно кивнул, и блондин сдался: — Ладно. Но ненадолго! И главное условие — не мешай мне. Я планировал провести вечер за чтением. — Договорились! — Хёнджин радостно хлопнул в ладоши и выпрямился на стуле, внезапно став образцом прилежания. Феликс украдкой наблюдал за ним. Неужели всё, что требовалось для спокойной жизни в новом месте — это согласиться на эту странную авантюру? Пусть ситуация выглядела подозрительной, но сейчас, когда у него появилась возможность спокойно освоиться и погрузиться в учёбу, он был готов пойти на эту небольшую уступку. Главное — не упустить шанс наконец-то сосредоточиться на занятиях без лишних помех.

***

Хёнджин ввалился в квартиру Феликса с размахом, будто был здесь сотню раз. Небрежным движением он скинул кроссовки, которые разлетелись в разные стороны коридора (хорошо хоть вообще снял). Брюнет прошёлся по жилью оценивающим взглядом, оставляя за собой след из разбросанных вещей. — Неплохо устроился, — протянул Хёнджин, развалившись на кухонном стуле, который неосторожно отъехал под его весом. Его глаза скользили по нежно-голубым стенам и минималистичной мебели, явно оценивая скромный, но уютный интерьер. Феликс тем временем, сжав губы, методично собирал разбросанные вещи. Он аккуратно поставил кроссовки на предназначенную для обуви подставку, поправляя их так, будто расставлял музейные экспонаты. Внезапно Хёнджин громко объявил: — Я голоден! — и, не дожидаясь приглашения, направился к холодильнику. Его ожидало жестокое разочарование — внутри обнаружились лишь аккуратно упакованные контейнеры с зеленым салатом, несколько пакетов с пророщенными злаками и бутылки минеральной воды. — Ты что, вообще нормально не питаешься? — с отвращением спросил Хёнджин, ковыряя пальцем в прозрачной упаковке с брокколи. Феликс молниеносно подошёл и резко захлопнул дверцу холодильника, едва не задев нос любопытного гостя. — Во-первых, — сквозь зубы произнёс он. — невежливо рыться в чужом холодильнике. Во-вторых, моя еда более чем нормальная. Она полезная, — он нервно поправил массивные очки, съехавшие на кончик носа, и добавил: — Если хочешь фастфуд — иди к себе. Хёнджин скептически приподнял бровь, разглядывая блондина. — Неужели ты действительно питаешься только этими кроличьими салатами? — спросил он. Феликс, стоявший рядом, скрестил руки на груди. — А что в этом такого плохого? — спросил он спокойно, хотя в его голосе слышалась легкая защитная нота. Хёнджин в ответ окинул блондина оценивающим взглядом. — Ну, например, из-за такого питания у тебя мышечная масса как у десятилетнего ребенка, — он сделал паузу. — И это заметно даже сквозь твой мешковатый свитер. — А может быть, мне просто нравится так? — парировал Феликс, вновь поправляя очки. Хёнджин недовольно цыкнул. Он уже собирался сказать, что такой стиль делает Феликса еще менее привлекательным, но вовремя прикусил язык. Молчание в данном случае явно было золотом. После короткой паузы Феликс неожиданно предложил: — Если ты так голоден, я могу приготовить рамен. У меня есть несколько пачек на экстренные случаи, — он обошёл Хёнджина и, встав на цыпочки, достал из верхнего шкафчика упаковку лапши быстрого приготовления. — Какой будешь — сырный или острый? Глаза Хёнджина буквально загорелись. — Сырный! — выпалил он, забыв на мгновение о своем скептицизме. — Хорошо, — кивнул Феликс. — Я сейчас переоденусь в домашнее и приготовлю. А ты... — он сделал многозначительную паузу. — Пожалуйста, посиди здесь спокойно и ничего не трогай. — Ноль проблем! — Хёнджин поднял руки в знак капитуляции, но хитрая ухмылка на его лице заставляла усомниться в этом обещании. Он устроился на кухонном стуле, наблюдая, как Феликс исчезает в коридоре, и тут же начал изучать содержимое ближайших полок глазами профессионального исследователя. К удивлению Феликса, когда он вернулся на кухню после переодевания, Хёнджин не устроил хаос, а спокойно сидел, уткнувшись в телефон. Брюнет даже не сразу заметил его возвращение — только когда зазвенели кастрюли, он оторвался от экрана. — Ого... — вырвалось у Хёнджина, когда он поднял глаза. Перед ним стоял совсем другой Феликс. Хёнджин ожидал увидеть того же занудного "ботаника" в мешковатой одежде, но вместо этого перед ним был парень в стильном casual-образе: серые спортивные штаны мягко облегали ноги, а белая оверсайз футболка с модным принтом небрежно сползала с одного плеча, открывая хрупкие ключицы и бледную кожу. Единственное, что напоминало о прежнем образе — те же толстые очки и неаккуратный хвостик. — Что-то не так? — спросил Феликс, почувствовав на себе пристальный взгляд. — Да, не так, — твердо ответил Хёнджин, внезапно вставая. Он подошел к растерянному блондину, и сам не понимая, зачем это делает, одним движением снял резинку с его хвоста. Мягкие, слегка вьющиеся волосы рассыпались по плечам. Затем Хёнджин аккуратно снял очки, от которых у Феликса остались красные следы на переносице. — Так-то лучше, — пробормотал Хёнджин, отстраняясь, чтобы оценить результат своих действий. Без этих "защитных слоев" Феликс выглядел удивительно... другим. Мягкие черты лица, большие глаза, теперь ничем не скрытые — он казался уязвимым, но в то же время по-новому привлекательным. Феликс резко отпрянул назад, его глаза расширились от возмущения. — Ты что творишь?! — вырвалось у него, когда он попытался выхватить свои очки и резинку из рук Хёнджина. Но разница в росте почти в десять сантиметров сделала эту попытку тщетной — брюнет просто поднял руку выше, оставив Феликса беспомощно тянуться вверх. — Тебе гораздо лучше без этого старья, — равнодушно констатировал Хёнджин, изучая лицо блондина с холодной оценивающей отстранённостью. Затем, неожиданным движением, он облизал большой палец и провёл им по щеке Феликса, стирая слой тонального крема и обнажая россыпь золотистых веснушек. — Ты ещё и гримом замазываешься. Интересно. Феликсу показалось, будто у него вырвали душу и выставили напоказ. Он резко закрыл лицо ладонями, пальцы дрожали, ногти впивались в кожу — лишь бы спрятаться, лишь бы этот наглец не видел его настоящего. Но Хёнджин не собирался останавливаться. Сильной рукой он оттянул ладонь Феликса от его лица, затем схватил со стола пачку влажных салфеток и начал методично стирать макияж, обнажая естественную кожу, покрытую румянцем — то ли от стыда, то ли от раздражения, вызванного спиртовыми салфетками. — Зачем? — голос Феликса дрогнул, в горле стоял ком, а глаза блестели от слёз, которые он отчаянно пытался сдержать. Хёнджин на мгновение остановился, его пальцы замерли на щеке блондина. — Потому что, — он продолжил вытирать макияж, теперь уже более мягкими движениями. — Без этого слоя фальши ты превращаешься из невзрачной, уродливой серой мышки... — он откинул последнюю салфетку. — В довольно симпатичного парня. — Уродливой? — голос Феликса дрогнул, и первая предательская слеза прокатилась по его щеке, оставляя блестящий след среди веснушек. Хёнджин склонил голову, рассматривая его с холодным любопытством. — А ты правда думаешь, что в этих дедовских очках и мешковатых свитерах ты выглядишь привлекательно? — его голос звучал почти хирургически точно, будто вскрывая нарыв. — Что девушки мечтают о таком? Феликс сглотнул ком в горле. — Мне... мне это и не нужно, — прошептал он, но его дрожащие губы выдавали ложь. — Советую заткнуться и принять мою помощь, — Хёнджин резко поднял подбородок Феликса, заставляя того встретиться с ним взглядом. — Может, тогда тебя хоть кто-то начнет воспринимать всерьез. Губы Феликса плотно сжались. Нужна ли ему эта навязанная "помощь"? Он никогда не просил Хёнджина врываться в его жизнь, ломать границы, а теперь еще и оскорблять. Каждая клеточка его тела протестовала, но... — Ты бы видел, что пишут о тебе в общем чате университета, — Хёнджин будто намеренно вонзал нож глубже, наблюдая, как бледнеет лицо блондина. — Мне все равно, — Феликс выдавил из себя, но очередная слеза предательски скатилась по его щеке, полностью опровергая его слова. — Разве тебе правда хочется быть вечной жертвой, над которой все смеются? — Хёнджин небрежно бросил использованные салфетки на стол и откинулся на спинку стула, изучая Феликса оценивающим взглядом. — Тебе сейчас лучше действительно помолчать и послушаться. Потому что если у нас с тобой не сложатся отношения... — он сделал многозначительную паузу. — То ты не сможешь нормально существовать в этом университете. Здесь мое слово имеет вес. Его глаза скользнули по преображенному образу блондина, и в них мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. — Благодаря мне ты сейчас не валяешься за спортзалом с разбитым носом. Но если так уж хочется испытать это на себе — я могу организовать. Феликс стоял, словно парализованный этими словами. Он лишь медленно моргнул, смахивая остатки слез, и молча повернулся к плите, включая конфорку под кастрюлей с водой. Его движения были механическими, будто он находился где-то очень далеко от этой кухни, от этого разговора. Усмехнувшись, Хёнджин достал телефон и погрузился в просмотр соцсетей, явно демонстрируя, что разговор окончен. Он сказал молчать — и Феликс молчал. Молчал так упорно, что даже вышел в ванную, чтобы смыть остатки липкого спиртового слоя с лица и попытаться прийти в себя под струями холодной воды. Стоило ли благодарить Хёнджина? Или этот самовлюбленный тип просто возомнил себя спасителем? Но даже если Феликс решится проверить его слова, последствия, по утверждению самого Хвана, могут быть плачевными — вплоть до визита на кладбище к могилам родителей. Когда Феликс вернулся через минуту, его лицо было свежим, но глаза по-прежнему блестели подозрительно влажным блеском. Хёнджин даже не поднял головы от телефона, полностью уйдя в виртуальный мир. Зато вода на плите уже бурлила, готовая для приготовления обещанного рамена — единственного, что сейчас связывало этих двух таких разных людей в этом напряженном молчании. Феликс молча подошел к кухонному столу, аккуратно вскрыл упаковку с лапшой и опустил ее в кипящую воду. Установив таймер на пять минут, он на мгновение задумался, глядя на пульсирующие пузырьки в кастрюле, затем решительно развернулся и направился в свою комнату. Ему срочно нужно было отвлечься от навязчивых мыслей, и книга казалась идеальным спасением. Он потянулся к верхнему ящику письменного стола и достал потрепанную синюю обложку с броским названием "Как обрести уверенность в себе". Ироничная улыбка скользнула по его губам. Сколько таких книг он уже прочитал, но так и не нашел в них обещанного волшебства. Тем не менее, привычный ритуал чтения всегда успокаивал. Когда Феликс, увлеченный своими мыслями, вернулся на кухню, таймер уже давно прозвенел. Он поспешно надел кухонные варежки, аккуратно снял кастрюлю и сцедил воду через дуршлаг. Аромат сырного бульона заполнил кухню, когда он переложил лапшу в глубокую тарелку и молча поставил ее перед Хёнджином. — А ты? — вместо благодарности брюнет уставился на Феликса вопросительным взглядом. — Я такое не ем, — сухо ответил блондин и тут же удалился в свою комнату, оставляя Хёнджина наедине с едой. Устроившись на кровати, Феликс открыл книгу и постепенно погрузился в чтение. Строка за строкой, страница за страницей - мир вокруг перестал существовать. Он так увлекся, что совершенно забыл о незваном госте, пока громкий шум не вернул его к реальности. Хёнджин ворвался в комнату без стука и с размаху плюхнулся в геймерское кресло, заставив его жалобно скрипнуть. — Комнатка у тебя ничего так, —произнес он небрежно, словно предыдущий напряженный разговор двадцать минут назад и не происходил вовсе. Его взгляд скользнул по книжным полкам и минималистичному декору. — Ты тут один живешь? Где твои родители? Вопрос повис в воздухе, словно удар под дых. Феликс замер, его пальцы непроизвольно сжали край книги. Это был единственный вопрос, к которому он совершенно не был готов. Как можно "отойти", когда боль от потери все еще свежа, а в груди будто зияет пустота? — Они... их нет, — проговорил он, запинаясь на каждом слове, изо всех сил стараясь сохранить контроль над дрожащим голосом. Его ногти впились в ладони — физическая боль помогала сдержать эмоции. Хёнджин нахмурился. — В смысле нет? Ты что, из детдома? — в его голосе звучало искреннее недоумение. Он действительно не понимал или просто не хотел верить в очевидное? Феликс глубоко вдохнул, чувствуя, как предательская дрожь подкатывает к горлу. — Они умерли. Три недели назад... —слова давились комом в горле, а перед глазами вновь всплыли те ужасные кадры — полицейский у двери, официальный тон, мир, рушащийся в одно мгновение. Наступила тяжелая пауза. Хёнджин, обычно такой самоуверенный и болтливый, вдруг потерял дар речи. — Прости, блондинчик... — наконец произнес он, и в его голосе впервые за весь день прозвучала искренняя, не наигранная мягкость. Тяжелая пауза повисла в комнате. Хёнджин, обычно такой уверенный и разговорчивый, впервые чувствовал себя неловко. Его взгляд метнулся по комнате в поисках чего-то, что могло бы отвлечь Феликса от мрачных мыслей. В конце концов его внимание привлекла книга, которую блондин так крепко сжимал в руках, будто это был его якорь в бушующем море эмоций. — Опа! — с нарочитой бодростью воскликнул Хёнджин, подкатываясь на геймерском кресле прямо к кровати. — А что это мы тут такое интересное читаем? — он протянул руку, чтобы взять книгу, но Феликс ловко отдернул её. — Не важно, — буркнул блондин, поворачиваясь к стене лицом, всем видом показывая, что не хочет продолжать этот разговор. Но Хёнджина никогда не останавливали такие мелочи. — Ещё как важно! — заявил он с той самой настойчивостью, которая позволяла ему добиваться всего, чего он хотел. В следующий момент он уже взгромоздился на кровать в уличной одежде, что вызвало недовольный вздох Феликса, и начал игривую борьбу за книгу. После короткой схватки, в которой Феликс отчаянно, но безуспешно пытался защитить свою собственность, Хёнджин восторжествовал. Он высоко поднял трофей, читая вслух название: — Хм... «Как научиться читать чужие мысли»? — он фыркнул. — Ты серьёзно это читаешь? — Отдай! — Феликс вскочил, его обычно бледные щёки покраснели от возмущения. Он попытался дотянуться до книги, но Хёнджин, пользуясь своим преимуществом в росте, просто поднял руки ещё выше. Затем, чтобы окончательно досадить блондину, он встал во весь рост на кровать, превратив простую шалость в настоящее испытание для Феликса. — Эй, блондинчик, ну-ка угадай, о чём я сейчас думаю? — Хёнджин задорно смеялся, одной рукой отбиваясь от разъярённого Феликса, который набрасывался на него с неожиданной яростью. Казалось, в руках у Хёнджина было не просто глупое пособие по экстрасенсорике, а последний кусок хлеба в голодном городе. Феликс, обычно такой сдержанный, теперь напоминал разъярённого котёнка — все его движения были резкими, отчаянными, а в глазах горел незнакомый Хёнджину огонь. Но силы были неравны. Хёнджин, хоть и физически крепкий, не мог вечно сопротивляться этому неожиданному напору. Перед ними маячило два возможных финала: либо не выдержит старая кровать под их борьбой, либо сам Хёнджин сдастся под этим неожиданным натиском. И как вы думаете, что произошло? С громким смехом, будто это был самый веселый момент в его жизни, Хёнджин неожиданно сдался. Он повалился на спину, а Феликс, в последнем рывке буквально запрыгнувший на него, рухнул всей массой на его грудь. Так они и замерли в нелепой позе: Хёнджин, раскинувшийся на кровати с заветной книгой в вытянутой руке, и Феликс, прижавшийся ухом к его мощной груди, словно прислушиваясь к учащённому сердцебиению. Три долгие минуты тишины. Только их прерывистое дыхание нарушало покой комнаты. Пока вдруг Феликс не вспомнил, как оказался в таком компрометирующем положении. Без тени смущения он приподнялся на руках, оставив бёдра в неловкой позе "лягушки" на Хёнджине. Несколько секунд их взгляды были скованы немым диалогом — расширенные зрачки Феликса встречались с удивлёнными глазами Хван. — Книгу отдай, — наконец произнёс Феликс. Его голос был спокоен, но в нём звучала стальная нота, не терпящая возражений. В этом простом требовании внезапно проступила вся его накопившаяся за день усталость, обида и решимость. Хёнджин, ожидавший, что Феликс хотя бы переберется на свободную часть кровати, почувствовал внезапный прилив азарта. Вместо того чтобы просто вернуть книгу, он медленно, с преувеличенной театральностью, подложил её себе под голову, словно делая подушку поудобнее. — Да ты!.. — возмутился Феликс и начал бесполезно пытаться достать книгу. Но крепкие мышцы шеи Хёнджина, вероятно натренированные годами занятий спортом, не поддавались. Пока Феликс сосредоточенно боролся за свою собственность, совершенно не осознавая, в каком положении они оказались, Хёнджин не мог оторвать взгляда от этой картины. Его обычно насмешливый взгляд смягчился, наблюдая за тем, как блондин, весь сосредоточенный на своей цели, даже не замечал, как его движения... Внезапно Хёнджин почувствовал, как по его телу разливается странное тепло. Он замер, осознавая двусмысленность ситуации, но не решаясь прервать этот момент. В его глазах смешались удивление, любопытство и что-то ещё — возможно, пробуждающееся понимание, что этот "скучный ботаник" вдруг стал для него гораздо интереснее, чем он предполагал. Ритмичные движения Феликса, совершенно не замечающего, куда именно приходятся его беспокойные бёдра, вызывали у Хёнджина странное смешение эмоций. Хёнджин внезапно замер, его пальцы слегка сжали бёдра Феликса. — Я хочу тебя, — произнёс он тихо, но с такой уверенностью, что слова повисли в воздухе, как неоспоримый факт. Феликс резко остановился, его дыхание стало прерывистым. — Что? — вырвалось у ничего не понимающего блондина. — Я. Тебя. Хочу, — Хёнджин намеренно растягивал слова, давая каждому слогу проникнуть в сознание блондина. Его голос звучал низко и густо, как тёплый мёд. Феликс моргнул, его лицо выражало полное непонимание. — Хочешь... что? — он действительно не мог осознать смысл этих слов или просто отказывался верить? — Тебя, — Хёнджин сжал зубы, сдерживая нарастающее раздражение. Его пальцы непроизвольно впились в бёдра блондина чуть сильнее. — Что... меня? — Феликс продолжал притворяться? Его ресницы трепетали, как крылья пойманной бабочки. Хёнджин резко выдохнул. — Ты издеваешься? Я хочу заняться с тобой сексом! Разве это так сложно понять? — его голос начал терять терпение. Феликс почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Эти слова звучали так грубо, так чуждо всему, что он знал о близости. Он сглотнул ком в горле. — Мне... послышалось? — его голос дрогнул, но лицо оставалось непроницаемым. — Нет, — Хёнджин приподнялся, приближая лицо к лицу Феликса. — Я хочу тебя, — его дыхание стало горячим. — Хочу раздеть тебя на этой кровати, — рука скользнула по боку блондина. — Хочу услышать, как ты стонешь, когда... Феликс ощутил, как жар разливается по его лицу. Он резко попытался слезть с Хёнджина, но крепкие руки брюнета, теперь обхватившие его ягодицы, не дали ему сдвинуться с места. — Фу! Отпусти! — голос Феликса дрожал от возмущения. — И никогда больше не говори при мне таких... таких мерзостей! Хёнджин приподнял бровь. — Ты что, девственник? — в его голосе звучало искреннее недоумение. Последний раз он встречал девственников среди сверстников ещё в средней школе — обычно это были такие же замкнутые тихони, как Феликс. — Конечно! — блондин выпрямил спину с неожиданной гордостью. — Боже правый... — Хёнджин закатил глаза. — Ты ещё скажешь, что никогда не мастурбировал, — он фыркнул, но смех застрял в горле, когда увидел искреннее непонимание в глазах Феликса. — Не... что? — Феликс моргнул своими огромными глазами с невинным выражением. Хёнджин почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Ты... никогда... не удовлетворял себя? — он подобрал более деликатные слова, наблюдая, как блондин отрицательно качает головой. — Нет! — Феликс почти крикнул, его щёки пылали. — Пока вы все занимаетесь этими... грязными вещами, я учусь и готовлюсь к экзаменам! Хёнджин приподнялся на локте, сокращая и без того минимальное расстояние между их лицами. Его тёплое дыхание смешалось с прерывистым дыханием Феликса, создавая странную интимность в этом неожиданном положении. — Ты хочешь сказать, — его голос звучал приглушённо, почти задушевно. — Что за все эти годы ни разу ни к кому не потянуло? Ни к девчонке на соседней парте, ни к симпатичному старшекласснику? — пальцы Хёнджина невольно сжали блондина чуть сильнее. Феликс почувствовал, как его веки дрожат от напряжения. — Я... мне комфортнее с книгами, — прошептал он, упорно глядя куда-то в сторону, где на полу лежал выброшенный учебник. Его пальцы судорожно сжали край простыни. — Они не задают глупых вопросов. Хёнджин рассмеялся — мягко, без обычной ехидцы. — А может, просто не с теми книгами знакомился? Я могу быть куда более интереснее этих книг… Если дашь шанс. Прежде чем Феликс успел опомниться, мир перевернулся — теперь Хёнджин нависал над ним, заслоняя свет лампы. Его пальцы, холодные от волнения, пробрались под тонкую ткань футболки, коснувшись обжигающе теплой кожи. — Не трогай меня! — голос Феликса прозвучал неестественно высоко, но в нем уже не было прежней уверенности. — Тебе понравится, малыш, — прошептал Хёнджин, и его губы грубо накрыли губы блондина, словно запечатывая возможные возражения. Феликс замер, парализованный этим вторжением. Он не отвечал на поцелуй, но и не отталкивал. Его тело будто застыло в нерешительности, между отвращением и пробуждающимся любопытством. Хёнджин, чувствуя эту амбивалентность, действовал методично: сначала исследовал неохотные губы, затем осторожно проник в рот, будто составляя карту неизведанной территории. Каждое движение было выверенным, достаточно настойчивым, чтобы удерживать внимание, но не слишком агрессивным, чтобы не спугнуть. Когда воздух стал заканчиваться, Хёнджин с трудом оторвался, оставляя между их губами тонкую серебристую нить. Его глаза, обычно такие насмешливые, теперь были темными от желания. — Позволь, — голос звучал хрипло. — И я покажу тебе настоящую близость, — его губы скользнули к шее Феликса, оставляя влажные следы на нежной коже. — Ты будешь просить об этом снова и снова. Хёнджин был уверен — он видел ответ в расширенных зрачках блондина, в учащенном дыхании, в легкой дрожи. Но Феликс молчал, и это молчание становилось невыносимым. — Ну же, — Хёнджин прижался лбом к его плечу, неожиданно уязвимый в своей просьбе. — Скажи хоть слово, Феликс. Просто скажи... — его пальцы осторожно сжали запястье блондина, чувствуя бешеный пульс — немой свидетель внутренней борьбы. Феликс закрыл глаза. Впервые в жизни его разум и тело вели войну, где не было четкого победителя. Холодные страницы книг или горячие прикосновения? Безопасное одиночество или этот ошеломляющий, пугающий контакт? Его губы дрогнули, готовые наконец дать ответ... — Если это... если это поможет унять эту странную боль внизу живота... — голос Феликса дрожал, прерываясь на внезапном протяжном стоне, после которого он замер, пораженный собственным звуком. Его ладонь резко прикрыла рот — этот непроизвольный звук казался ему постыдным, неуместным, почти оскорбительным для тишины его одинокой комнаты. Но реакция Хёнджина была совершенно иной. — Еще, — прошептал брюнет, его губы скользили вниз по шее, к ключицам, в то время как пальцы подтягивали ткань футболки, обнажая бледную кожу. — Повтори этот звук. — Какой... еще? — Феликс стиснул зубы, словно пытаясь физически удержать внутри все незнакомые ощущения, угрожающие вырваться наружу новыми смущающими звуками. Хёнджин замер на мгновение, его глаза темнели. — Эти стоны, малыш. Хочу слышать, как ты теряешь контроль, — его руки тем временем уже срывали ткань, и перед ним открылось неожиданное зрелище — вместо ожидаемого худощавого тела, он увидел изящно очерченные мышцы, тонкий рельеф на плоском животе, следы регулярных, но тщательно скрываемых тренировок. — Красота, — вырвалось у Хёнджина искренне, прежде чем он снова приник к этому неожиданному сокровищу, покрывая кожу поцелуями, каждый из которых казался одновременно и исследованием, и поклонением. Его пальцы скользили по едва заметным кубикам пресса, отмечая, как под ними вздымается учащенное дыхание. Феликс зажмурился, чувствуя, как границы его мира, прежде такие четкие, теперь расплываются под натиском этих новых, ошеломляющих ощущений. Каждое прикосновение Хёнджина будто прожигало его защитные слои, добираясь до чего-то глубоко спрятанного, первозданного. Хёнджин методично исследовал каждую деталь обнаженного тела, будто составлял карту неизведанной территории. Его язык скользил по рельефу мышц, оставляя влажные следы на бледной коже. Нежные поцелуи сменялись более страстными — он специально оставлял заметные отметины на выступающих костях, наслаждаясь, как Феликс вздрагивает при каждом прикосновении. Когда он добрался до резинки штанов, то медленно оттянул её зубами, сначала нежно лизнув обнажившуюся тазовую кость, а затем слегка прикусив. Наверху раздался сдавленный стон — Феликс, несмотря на всю абсурдность ситуации, старался выполнить просьбу, не умея отказывать. Ему было важно заслужить одобрение, даже такой ценой. Резкое движение вернуло Феликса в реальность. Он почувствовал, как горячее дыхание обожгло его обнаженный, напряженный член. Впервые в жизни он видел себя в таком состоянии. Да, в подростковом возрасте бывали спонтанные эрекции, но изучать их он никогда не решался. А сейчас, когда чужая ладонь, скользкая от слюны, обхватила его и сделала первые пробные движения, он понял, что контроль потерян. Мурашки побежали по всему телу, Феликс затрясся, вцепившись в простыню ногтями, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры в этом водовороте новых ощущений. — Любопытно, — Хёнджин наблюдал за реакцией с научным интересом. — Если от простой дрочки тебя так колотит, то что же будет... — его голос стал низким, почти звериным. — Когда ты кончишь от меня внутри тебя? Слова Хёнджина вихрем кружились в сознании Феликса, смешиваясь с новыми, пугающими ощущениями. Когда теплая рука внезапно исчезла, он лежал с закрытыми глазами, пытаясь осознать происходящее. Его тело вело себя странно — член по-прежнему ныл и стоял, будто требуя продолжения, хотя, по смутным представлениям Феликса, все должно было уже закончиться. — Ты... почему? — голос блондина звучал растерянно, когда он наконец открыл глаза. Хёнджин усмехнулся, вытирая ладонь о простыню. — Если ты кончишь просто от дрочки — это скучно. А вот если... — он наклонился ближе. — ...если ты взорвешься от полноценного секса — вот это будет зрелище, — резко поднявшись, он оглядел комнату. — Презервативы и смазка у тебя, я так понимаю, не водятся? Феликс лишь моргнул, его взгляд выражал полное непонимание происходящего. С раздраженным вздохом Хёнджин вышел и через полминуты вернулся с тремя фиолетовыми пакетиками и небольшой баночкой. Его движения были уверенными, почти профессиональными, когда он усадил Феликса перед собой и раздвинул его бедра. — Нет! — Феликс попытался сомкнуть ноги, но Хёнджин быстро поставил колено между ними, блокируя движение. Лицо блондина пылало. Он закрыл его руками, словно это могло как-то защитить его от происходящего. Его дыхание стало частым и поверхностным, пальцы дрожали. Хёнджин мягко, но настойчиво отводил дрожащие руки Феликса от его пылающего лица. — Не прячься от меня, — его голос звучал непривычно нежно, пока он снимал футболку. Кожа брюнета блестела от легкой испарины, каждый мускул на торсе был словно выточен из мрамора. — Ты... ты как живая картина. Хотел бы я запечатлеть тебя вот так. Феликс, увидев перед собой это совершенство, почувствовал, как дыхание перехватывает. Хёнджин казался ему не реальным человеком, а плодом чьей-то буйной фантазии. Настолько идеальны были пропорции его тела. В груди блондина что-то сжалось, смешав страх, стыд и непреодолимое влечение. Когда Хёнджин расположился между его ног, лицо его стало серьезным. — Феликс, — он взял баночку с смазкой, демонстрируя ее. — Слушай внимательно: сначала будет больно. Острая, тянущая боль, — его палец, покрытый прозрачным гелем, приблизился к напряженному розовому отверстию. — Ты можешь делать со мной что угодно: бить, царапаться... Но потерпи немного. Обещаю, потом станет лучше. Нежный поцелуй на внутренней поверхности бедра, и палец медленно вошел внутрь. Хёнджин замер, пораженный. Внутри было невероятно тесно, горячо, и это осознание, что он первый, кто проникает в это святилище, вызвало в нем странное чувство — смесь триумфа и неожиданной нежности. Но больше всего его поразило молчание Феликса. Ни звука, только прерывистое дыхание и пальцы, впившиеся в простыни. Хёнджин поднял глаза и увидел, как блондин кусает губу до крови, стараясь не издавать ни звука. В его глазах стояли слезы, но он упрямо молчал. — Если слишком больно, то скажи, я остановлюсь, — голос Хёнджина звучал неожиданно мягко, его палец замер внутри, давая Феликсу время адаптироваться. — Нет, — блондин прохрипел, сжимая простыни в кулаках. — Не больно. Просто... непривычно, — его лицо было искажено гримасой дискомфорта, но в глазах читалась решимость. Хёнджин вздохнул, осторожно продолжая движение. — Прости, по-другому никак, — он действительно старался минимизировать боль, но знал, что для первого раза полной безболезненности не добиться. Хотя бы Феликс не кричал и не вырывался, как многие в такой ситуации. Когда палец полностью вошел, Хёнджин снова дал парню время привыкнуть, затем начал осторожные движения. Вместо того чтобы сразу искать чувствительную точку, он наклонился ниже, обхватывая губами воспаленный член Феликса. Это должно было отвлечь блондина от неприятных ощущений. И его расчет оказался верен. Феликс приподнялся на локтях, его глаза расширились при виде этой картины. Его собственное тело, отдающееся на милость этого невыносимого, прекрасного человека. Он закусил губу, но не смог сдержать дрожь, пробежавшую по телу. Неожиданно Хёнджин сам издал стон. Он так увлекся, что забыл о собственном возбуждении, сковывающем его в узких джинсах. Звук вибрировал вокруг члена Феликса, и блондин не выдержал. Его собственный стон вырвался громко, неприлично, заставив обоих вздрогнуть. Хёнджин резко вынул палец, добавляя больше смазки и вводя уже два пальца. Ему нужно было подготовить Феликса быстрее — не из-за нетерпения (хотя желание уже пожирало его изнутри), а чтобы не причинить парню лишней боли. Но вид стонущего Феликса, его покрасневшее лицо и дрожащие бедра — все это сводило Хёнджина с ума. Он представлял, как поднимает эти бледные бедра, как медленно входит в эту тугую, дрожащую задницу... Хёнджин решил ускорить процесс, полностью взяв член Феликса в рот. Глубокие, размеренные движения головой создавали волны удовольствия, отвлекающие блондина от неприятных ощущений растяжения. Его пальцы внутри двигались осторожно, но настойчиво — сначала в форме ножниц, затем, незаметно добавив еще смазки, вводя третий и четвертый пальцы. Феликс, захваченный новыми ощущениями, даже не заметил постепенного увеличения объема. Его тело уже принимало пальцы свободно, когда Хёнджин наконец вынул их, вызвав неожиданный протестующий стон. — Терпение, малыш, — хрипло прошептал Хёнджин, резким движением снимая ремень. Джинсы и боксеры исчезли одним движением, обнажая его возбуждение. Феликс замер, наблюдая, как те самые ловкие пальцы, что только что были внутри него, теперь раскатывают презерватив по внушительной длине. Капля лубриканта, затем вторая. Хёнджин не спеша распределял смазку, его движения были почти ритуальными. Когда его руки скользнули под бёдра Феликса, кожа под пальцами дрогнула. Медленно, невероятно медленно он начал входить, давая каждому сантиметру время на адаптацию. Его глаза не отрывались от лица Феликса, ловя каждую эмоцию — боль, страх, удивление, и... что-то еще, что заставило Хёнджина сжать зубы, чтобы не потерять контроль. — Дыши, — прошептал он, чувствуя, как невероятно тесно тело Феликса обхватывает его. — Просто дыши... — его пальцы впились в бёдра блондина, но движения оставались плавными, осторожными, будто он боялся разбить это хрупкое совершенство. Феликс зажмурился, его губы дрожали, но он кивнул, позволяя Хёнджину продолжать. Хёнджин нежно наклонился, его губы легли на пухлые губы Феликса, оставляя нежный поцелуй. Правая ладонь оставалась на дрожащем бедре, левая скользнула к тонкой талии, ощущая каждый вздох под пальцами. — Обними меня, — прошептал Хёнджин, и его голос звучал непривычно мягко, почти трепетно. Феликс послушно поднял дрожащие руки — они только что бессмысленно цеплялись за простыни — и обвил ими мощные плечи Хёнджина, притягивая ближе. Его пальцы впились в горячую кожу. — Ты такой... хрупкий, — вырвалось у Хёнджина, когда он прижимал это дрожащее тело к матрасу. В его голосе прозвучала странная нота. Что-то между восхищением и неожиданной заботой. Феликс зашипел от боли, слезы блестели на ресницах, но вместо протеста он потянулся к губам Хёнджина, пытаясь повторить его поцелуй. Где-то за последние минуты он научился этому. Он неуклюже сминал губы, робко пробовал язык. Это было трогательно и невероятно возбуждающе. — Малыш, — Хёнджин с легкой усмешкой отстранился, его пальцы нежно провели по мокрой от слез щеке. — Я тебя ещё научу. Но сейчас... просто доверься мне, — его губы коснулись кончика носа Феликса в нежном чмоке. — Лежи. Чувствуй. Царапай мою спину, если хочешь. Когда их губы снова встретились, Хёнджин полностью взял контроль, его поцелуй был властным, но нежным. А Феликс... Феликс ушел в себя. Он осознал, что его ногти глубоко впились в кожу Хёнджина, оставляя красные полосы на спине. Почему тот просил продолжать? Разве нормально получать удовольствие от боли? Сам Феликс в этот момент готов был отдать всё, лишь бы прекратить это мучительное, огненное растяжение внутри... Но вдруг он понял, что боли больше нет. Совсем. Только странная наполненность и... пустота от отсутствия движения. Он слабо оттолкнул Хёнджина, заставив того приподняться. — Что случилось? — в голосе брюнета звучала непривычная тревога. Его брови сдвинулись, когда он изучал лицо Феликса, ища признаки дискомфорта. Феликс молча отстранился ещё немного, затем опустил взгляд. Картина заставила его сердце бешено забиться: его собственный член, твёрдый и красный, прижат к животу, в то время как внушительная длина Хёнджина почти полностью исчезла в его теле. Почти. — Ты... почему остановился? — голос Феликса звучал хрипло, его пальцы снова обвили плечи партнёра. — Давал тебе привыкнуть, — Хёнджин вытер лоб, его дыхание было тяжёлым. — Я привык. — Уверен? Можно двигаться? — Да. Это короткое слово стало сигналом. Хёнджин начал медленно, осторожно двигаться, с каждым толчком увеличивая амплитуду. Его глаза не отрывались от лица Феликса, следя за каждой реакцией. И вот — в один из таких движений Феликс вдруг вскрикнул, всё его тело содрогнулось мелкой дрожью. Не от боли, а от чего-то совсем другого, чего он никогда раньше не испытывал. Его пальцы впились в плечи Хёнджина, ноги непроизвольно обвили талию партнёра, притягивая глубже. — Ты тут? — хрипло спросил Хёнджин, меняя угол, и снова тот же толчок, та же электрическая волна, заставляющая Феликса выгибаться. Ответом стал только прерывистый стон и бессознательное движение бёдер навстречу. — Это... Что это было? — Феликс едва переводил дыхание, его голос звучал сдавленно. Глаза, широко раскрытые от непонимания, искали ответа у Хёнджина. Брюнет лишь усмехнулся. Теперь он точно знал, как найти тот самый угол. Повторный точный толчок, и Феликс вскрикнул, его пальцы впились в руку Хёнджина с такой силой, что могли оставить синяки. Это стало последней каплей. Хёнджин сорвался, как ураган, набирая бешеный ритм, каждый раз попадая в ту самую по простате. Звуки, вырывающиеся из груди Феликса, казались ему самой сладкой музыкой. — Хён... Хёнджин, — блондин пищал, его голосок дрожал от переизбытка ощущений. Хёнджин приник к его шее, оставляя влажные отметины, в то время как его рука наконец обхватила забытый член Феликса. Двойная стимуляция оказалась слишком мощной. Феликс выгнулся, его сознание поплыло где-то между болью и наслаждением. Слезы текли по его лицу без остановки, смешиваясь с потом на горячей коже. Он кричал имя Хёнджина, его просьбы были противоречивы. "остановись" и "не останавливайся" звучали почти одновременно. — Хёнджин... мне... живот... — он задыхался, его кулачки слабо били по спине партнера. — Почему... так... странно... Хёнджин понял, что он почти довёл неопытного партнера до грани. Молниеносно переместившись от груди к губам, он поглотил слабый стон Феликса, одновременно ускоряя движения руки и бёдер. Тело блондина напряглось, как натянутая струна. Его кулачки беспомощно били по спине Хёнджина, ноги дрожали мелкой дрожью. Внизу живота сгустилось странное, тягучее тепло и вдруг взорвалось волной невероятного наслаждения. Феликс выгнулся, его пальцы ног судорожно сжались, а ногти впились в кожу Хёнджина, оставляя кровавые следы. Нечленораздельный крик растворился в поцелуе, пока волны удовольствия перекатывались по его телу, заставляя трепетать каждую мышцу. Это состояние длилось вечность — три минуты непрерывной дрожи, в течение которых Хёнджин не прекращал медленных, бережных движений внутри, а его губы нежно ласкали опустошенные губы партнера. — Это... Что было? — Феликс едва мог говорить, его грудная клетка вздымалась, пытаясь восстановить дыхание. — Ты кончил, малыш, — Хёнджин прошептал прямо в его губы, не в силах прервать поцелуй. Его собственное наслаждение нахлынуло внезапно. Пара последних толчков, сдавленный стон, и он обмяк на дрожащем теле Феликса. Хёнджин с тихим стоном выскользнул из Феликса, снял презерватив и небрежно швырнул его в угол комнаты. Повалившись на спину, он тяжело дышал, капли пота стекали по вискам. — Когда я доставал презервативы, — его голос звучал хрипло. — Я рассчитывал минимум на три раунда. Но черт возьми, ты выжал меня досуха. Он перевернулся на бок, изучая размякшее лицо Феликса: раскрасневшиеся щеки, полуприкрытые веки, влажные от слез ресницы. Его пальцы лениво провели по животу блондина, собирая теплую сперму и рисуя замысловатые узоры. Феликс вздрогнул, но не отстранился. — Завтра ты будешь ходить как после марафона, —Хёнджин продолжал, его пальцы теперь выводили смешные рожицы на коже Феликса. — Поэтому ограничимся ручками. Но когда пройдет боль... — он приподнялся на локте, его глаза заблестели. — Я возьму выходной и не выпущу тебя из этой кровати. Молись, чтобы я удержался и не прижал тебя в университетском туалете. Феликс неожиданно ухмыльнулся. Первый по-настоящему озорной взгляд за весь вечер. — Еще посмотрим, кто кого, — его голос звучал неожиданно уверенно. — Мне нужно наверстать упущенные годы. Он резко потянул Хёнджина за шею, их губы встретились в неловком, но страстном поцелуе. На этот раз Феликс инициировал. Его движения были неуклюжими, но искренними. Хёнджин замер от удивления, затем рассмеялся прямо в его губы. — Ну что ж, блондинчик, — он обнял Феликса, прижимая к своей груди. — Похоже, я заперт в постели не просто невинности, а самого настоящего тигра, — его пальцы запутались в светлых волосах, когда он добавил шепотом: — Как же я рад, что ошибся насчет тебя.