Тусовщик

      Клинт спал. Ну, как спал — скорее, валялся под тёплым одеялом уже часа два, в том состоянии, когда будильник не звонил, но вставать было лень, а глаза открывать казалось преступлением. Из приоткрытого окна тянуло прохладным ветром, за горизонтом что-то шептало о дожде.       Комната пахла свежестью, кофе из соседской квартиры и отголосками лета, которое вот-вот закончится. Учёба начиналась с понедельника. Жестокая, беспощадная, с утраками, лекциями и деканами в душегубках. И вишенка на торте — пересдачи. Но всё это — потом.       С той вечеринки прошла уже неделя с лишним. И странным образом — ни Клинт, ни Пьетро так и не обменялись телефонами. Ни месседжей, ни мемов, ни пьяных «а ты где?» в три ночи. Словно ничего и не было — ни танцев, ни дыма в рот, ни близости, от которой тогда слегка тряслись пальцы.       Возможно, это и правда была просто искра. Мимолётная, как пьяный поцелуй в тёмной кухне. Или просто... не вовремя. А может, Пьетро — тот тип, кто танцует и намекает, а потом уходит, не попрощавшись.       Клинт не думал о нём каждый день. Не то чтобы страдал. Но иногда — когда становилось одиноко, когда сон не шёл, когда была одна свободная рука и закрытая вкладка браузера — тогда да. В такие моменты Пьетро оживал в его голове, как фантазия с кнопкой «повтор». Он снова видел эти движения, эту ухмылку, белые волосы, лёгкое касание накуренных пальцев. И его мозг уже не сопротивлялся — тело само диктовало сценарий. Там Пьетро был очень щедрым, очень заинтересованным… и очень, очень откровенным.       Даже Ванда заметила, что её «зять» как-то слился. Она периодически подкидывала фразы вроде: — “Ну что, передумал входить в семью?” Или: — “Пьетро теперь свободен, но ты не тянешь на вторую попытку.”       Клинт только отмахивался и шутил в ответ, но где-то внутри всё равно шевелилось ощущение, что он упустил момент. Или сделал вид, что ничего не чувствовал.       И всё же, в этом утре, в этой полудрёме, он всё ещё не мог выбросить из головы то, как Пьетро тогда смотрел на него. С вызовом. С интересом. С обещанием.       И, чёрт возьми, Клинт до сих пор не был уверен — хотел он закрыть эту историю, или довести её до логического… кульминационного финала. — Бартон! — Тони ворвался в комнату, как маленький ураган в брендовых кедах и с бутылкой дорогущего красного вина в руке. — Съеби ненадолго. — Та блядь… — Клинт даже не удивился. Он уже знал этот тон. — Ты опять решил устроить "романтический вечер" в нашей комнате размером с собачью будку?       Он с неохотой поднялся с кровати, откинув одеяло и лениво пнул под неё пару грязных носков и какие-то упаковки из-под лапши. Ну, типа прибрался. Был в одних боксёрах и не спешил шевелиться. — Ненадолго — это насколько, сука? — спросил он, шарясь в шкафу в поисках хоть чего-то, что не воняло вечеринкой двухнедельной давности. — Ну, часа на два. Максимум три. — Тони уже смахивал Клинтовы конспекты со стола, ставя туда два бокала и разворачивая плед так, будто собирался устраивать свидание на хуевом парижском балконе. — Ты охуел? — Клинт натянул чёрную майку с надписью какой-то группы. По виду — "Ария", но он и так едва читал по-русски. Главное, что чёрная. Пусть и слегка коротковатая. — Что мне, блядь, делать всё это время? — спросил он, застёгивая молнию на джинсах и зыркая на розы, которые Тони зачем-то воткнул в кофейную кружку. — Позвони своей этой… Ванде. — Тони хлопнул ресницами так невинно, что хотелось дать по лбу. — Или, я не знаю, найди своего белобрысого, на которого ты уже неделю дрочишь. Расслабься, развейся. Ну или… снова подрочи, но не здесь. — Соси, — коротко сказал Клинт, показал средний палец и схватил телефон.       У двери он на секунду обернулся, смерив Тони взглядом: — Ты козёл. — Люблю тебя тоже, — с улыбкой ответил Тони и послал ему воздушный поцелуй, уже откупоривая вино. Клинт выкатил глаза, громко хлопнул дверью и ушёл — на улицу, к Ванде или к белобрысому черту в голове, сам ещё не решил.       Клинт, выйдя из общаги, нехотя достал телефон и ткнул по контакту “Ведьма”. — Привет, полудурок, — отозвалась она после первого гудка. Голос у неё был на удивление спокойный, даже ласковый, но на фоне явно кто-то визжал и хлопала дверь. — Если ты тоже хочешь вписку с бонгом и драмой — боюсь, у меня аншлаг. — Я, наоборот, сбегаю от траха. Тони устроил романтический вечер с вином и "убирайся нахуй", — проворчал Клинт. — Мне нужно тихое место, чтобы пострадать и вспомнить, как быть человеком. — О, совпадение. У моих соседок в комнате будто снимают "Эйфорию" в прямом эфире. Кто-то уже разделся и ищет шампанское, а я просто хотела пожрать лапшу и полистать конспекты. — Секс, лапша, конспекты. Отличный набор, — усмехнулся он. — Может, убежим вместе? — В библиотеку? — предложила она с тихим смешком. — Там пахнет старыми книжками, зато никто не шепчет тебе в ухо “а где презервативы”. Встретимся на втором, в читальном. Я уже туда иду.       Клинт сбросил звонок, сунул телефон в карман и пошёл через кампус. Воздух был прохладный, пахло мокрым асфальтом и обещанным дождём. Вокруг по кустам, кажется, шептались какие-то парочки. Или трахались. Универ жил своей жизнью.

***

      Библиотека встретила Клинта свежестью утра и тревожной тишиной. Кампус видимо спал, и в этом было что-то почти святое — ни шума, ни пьяных воплей, ни Тони с вином и розами, ни воплей «отключи музыку, я сплю!» через стену. Только шелест в голове и запах пыли, бумаги и старого лака — тот самый, от которого немного щекотно в носу, но почему-то спокойно на душе.       Он вошёл внутрь, потёр глаза и зевнул.       Тишина.       И никакой Ванды. — Ну конечно, — пробормотал он, оглядываясь по сторонам, — эта ведьма всегда появляется в самый последний момент, как призрак в плохом фильме ужасов.       Он побрёл между рядами, сунув руки в карманы. Решил не терять время зря и направился к криминалистике — разделу, который вечно был где-то на задворках, как будто студентов старательно отучали интересоваться тем, как именно находят расчленёнки. Хотя, будь воля Клинта, он бы этот курс преподавал — с практикой.       Глаза скользили по корешкам: скучно, скучно, ещё скучнее… пока вдруг взгляд не зацепился за книгу с чёрной обложкой и алой надписью: "Современные подходы к анализу сцен преступлений".       Массивная, как будто сама могла кого-нибудь пришибить. Стильная. И недосягаемая, как хорошая самооценка. — О, моя прелесть, — выдохнул Клинт, сделав шаг ближе и задрав голову. Проблема была в том, что книга находилась на самой верхней полке. Прямо над ним. Как назло. И, разумеется, никакой стремянки поблизости не наблюдалось — только табуретка, которая выглядела так, будто под любым весом уйдёт в астрал.       Он вытянулся в струнку, встал на носки, дотянулся — почти! — и снова ничего. Кончики пальцев едва касались обложки, а книга, зараза, будто нарочно отодвигалась всё дальше. Он тихо застонал. — Отлично. Университет — это не только знание, но и унижение, — буркнул он и снова подпрыгнул, чуть-чуть, как в детстве, когда пытался нажать выключатель на кухне, а был мелким.       Книга даже не шелохнулась. Только его майка снова задралась, обнажая бледную спину и чуть смятые боксёры с рисунком крошечных черепов — подарок от Ванды на «добро пожаловать в семью». Клинт даже не задумывался о том, что они так то знакомы больше недели и всего. — Ну давай, детка, — пробормотал он, подпрыгивая снова и снова, — сделай это ради науки, а не для моего стыда.       Но увы. Ни наука, ни книга не были расположены к сотрудничеству. Клинт снова подпрыгнул — тщетно — и уже начал ощущать, как себя чувствуют низкорослые эльфы. Ещё один прыжок — и футболка окончательно сползла вверх, обнажив живот. Именно в этот момент за спиной раздался знакомый спокойный голос: — Помощь нужна?       Клинт чуть не впечатался лбом в полку. Резко обернулся — и чуть не застонал от внутреннего фейспалма. Перед ним стоял Стив Роджерс собственной величавой персоной: в белой футболке, будто только что вылез из рекламы стирального порошка, с аккуратно зачесанными волосами и неизменно вежливым выражением лица. Даже тут, с утра, выглядел как учебник по дисциплине и морали. — Эм… ну, — Клинт почесал шею, снова натягивая футболку. — Если только ты не против помочь одному пострадавшему от архитектурного неравенства…       Стив усмехнулся уголком губ и подошёл ближе. Даже не потянувшись, он просто поднял руку и аккуратно достал злополучную книгу с верхней полки, как будто это была коробка хлопьев. — Вот. «Современные подходы к анализу сцен преступлений»… серьёзно? — Не все же нам быть капитанами морали, кто-то должен разбираться, как трупы прячут, — пробормотал Клинт, принимая книгу. — Спасибо. — Рад помочь, — Стив чуть склонил голову. — Мы, кстати, не особо общались после той вечеринки. Клинт усмехнулся. — Ну да, ты исчез в какой-то момент. Я думал, ты решил, что у нас там слишком… развратно. — Я пошёл проветриться, — честно признался Стив. — И наткнулся на парочку, которые… скажем так, проветривались друг через друга. Так что, пожалуй, наоборот — недостаточно развратно. Клинт хмыкнул, не сдержав смешка. — У нас там был фулл хаус. Один Тони чего стоил. Ты вообще как? — Постепенно. Но вот утро в библиотеке — уже ближе к моему стилю. — Слушай, давай так. Если ты будешь приходить сюда по утрам, предупреждай заранее. А то в следующий раз я могу пытаться достать книгу без штанов, — лукаво прищурился Клинт.       Стив рассмеялся, негромко, но искренне. Затем слегка кивнул в сторону столов: — Я, кстати, собирался посмотреть пару материалов по гражданскому праву. Если хочешь — посидим рядом? — Хм. С твоим ростом, если что, ты всегда сможешь мне что-нибудь подать. Пожалуй, сделка.       Они пошли к ближайшему столу, и библиотека, всё ещё тихая, вдруг перестала казаться такой одинокой. Клинт уже успел усесться за стол, раскидал пару закладок по книге, делая вид, что прямо сейчас погрузится в суровую науку криминалистики. Стив аккуратно положил рядом свои распечатки, вытянул из рюкзака бутылку воды и уже начал подчеркивать что-то в конспекте, когда в дверях библиотеки показалась огненная копна волос и шумный вздох: — Господи, слава академическому богу, тут хоть никто не лезет под майку, — раздалось громко и с лёгким надрывом.       Оба обернулись. Ванда. В своих вечных черных джинсах, растянутом худи и с абсолютно недовольной физиономией. — Извини, — сказала она, подходя ближе и садясь рядом с Клинтом без приглашения. — Я опоздала, потому что меня чуть не изнасиловали.       Стив слегка поперхнулся водой. Клинт тоже округлил глаза. — Чего?! — Да в шутку, успокойтесь, — отмахнулась Ванда, закатывая глаза. — Но у меня в комнате начался либо ведьмин шабаш, либо групповуха. Соседки притащили каких-то девушек с журфака и, видимо, решили, что «оргазм» — это их новая форма приветствия. Я зашла, а одна уже раздевается и спрашивает, хочу ли я поучаствовать в "создании женского круга силы". Я сказала: «Я сила, но не такая женская», и ушла.       Клинт захохотал, откинувшись на спинку стула. — Жестоко. Прямо как в страшилке для лесбиянок: «Три девчонки и ноль личных границ». — Не смейся, — надулась Ванда, но уголки губ предательски дёрнулись. — Я всё ещё в лёгком шоке, между прочим.       Клинт, развалившийся на стуле с учебником по криминологии, только криво усмехнулся. Он знал, что она не злая — скорее, ей просто нравится слегка его поддевать. Особенно когда он ведётся.       Но в следующий момент Ванда вдруг отвлеклась: её взгляд скользнул вправо, и она немного приподняла бровь. Рядом с ними сидел Стив — всё такой же прямой, аккуратный и в своей идеальной осанке. Листал какие-то конспекты с видом человека, у которого сессия уже через три минуты, хотя до начала учёбы оставалась неделя.       Ванда наклонилась к Клинту чуть ближе, шёпотом, но вполне выразительно: — Так вот на кого ты променял моего брата. Клинт чуть не уронил книгу. — Чего?! Нет! Я… это не… Мы просто… — он осёкся, потому что Ванда смотрела на него уже с прищуром и озорной улыбкой. — Ну-ну, — сказала она, качнув головой. — А я-то думала, у тебя вкус на светловолосых с гибкими телами. А тут — интеллигентный блондин с прямой спиной и папкой для бумаг.       Стив предпочёл сделать вид, что он не слышит. — Господи, — Клинт закрыл лицо ладонью. — Мы вообще-то даже не знакомы нормально. Пять минут болтали на вечеринке, и всё. Он тогда даже не пил. Наверное, до сих пор не пьёт. И вообще, у него аура «домой в десять». — Вы о чём? — Стив явно не понимал, что происходит. Но решил вмешаться. Клинт был ему за это НЕ благодарен. — Клинт весь вечер пялился на моего брата, говорил какой тот сексуальный, а сейчас трусит ему написать. Клинту было как-то не ловко. — А, — Стив кивнул. Слишком серьёзно для манеры ванды. — Он говорил. что залип на чью-то задницу и идёт влюбляться. — Давайте уйдём от этой темы? — Клинту стало жесть как неловко. — С одним условием. Если ты сам расскажешь, почему у тебя фетиш на светлые волосы. Это что-то из детства? Прекрасный принц на белом коне? — Боже… — Клинт обхватил голову руками. — Я не знаю! Просто… эстетика. Мне нравится. Светлые волосы, уверенность, холодный взгляд, всё такое… У всех свои странности, ладно?       Клинт сам не понял как, но к его щекам прилила кровь и взгляд метался то на стива, то на Ванду. — М-м, светлые волосы, говоришь… — Ванда медленно повернулась и снова посмотрела на Стива. — Ну, у этого они натуральные, кстати. — У Пьетро же крашеные?— Клинт чуть напрягся, вспоминая, как тот танцевал на вечеринке. — Ага. — Ванда хихикнула. — Он красится с пятнадцати. Натуральный у него — светло русый. Но не говори ему, что я сказала, он обидится. Хотя не то, чтобы пепельный блонд выглядит особо натурально.       Клинт выдохнул, будто только что избавился от когнитивного диссонанса. — Всё в порядке? — вежливо спросил Стив, чуть приподняв бровь. Он явно не сильно въезжал в происходящее. Возможно из-за того, что слушал в пол уха. — Всё отлично, — мило ответила Ванда, будто и не называла его "золотым мальчиком с папкой для бумаг". — Мы просто… вспоминаем студенческую вечеринку. Наблюдательный эксперимент, так сказать.       Стив кивнул, не особенно заинтересованно, и вернулся к своим заметкам. — Я ненавижу, как хорошо ты всё подмечаешь, — пробормотал Клинт в подушку.       Ванда мягко засмеялась и погладила его по спине. — А я обожаю, как ты краснеешь, Бартон. Прямо праздник.       Вот оно — утро, библиотека, и вся эта их странная университетская жизнь, в которой шутки, возбуждение и недоразумения были частью учебного процесса. — Кстати, мы ж так и не представились нормально, — сказал Стив, откладывая ручку и поворачиваясь к Ванде. — Стив Роджерс. Юрфак. Третий курс. И нет, я не собираюсь «ставить тебя на место», как любят шутить все, кто узнаёт, где я учусь. — Клинт Бартон. Криминалистика, второй курс. И нет, я не ворую улики. Только книги с верхних полок. — Ага, если сначала стащишь табурет, — добавил Стив и подмигнул.       Они оба коротко усмехнулись. Ванда, растянувшись поперёк двух стульев и болтая ногой в воздухе, наблюдала за ними, как будто смотрела раннюю стадию потенциальной комедии положений. — Ванда Максимофф, — сказала она, театрально положив ладонь на грудь. — Когнитивная нейронаука. Первый курс. И да, я уже знаю, что вы оба подумали до того, как вы это подумали.       Стив удивлённо моргнул. Клинт крякнул. — Страшно. — Подозрительно точно, — кивнул Стив. — Правильно делаете, что боитесь, — Ванда довольно кивнула, опираясь локтем на спинку стула. — Особенно ты, Роджерс. Если Клинт с кем-то собирается сближаться, я должна дать на это добро. Он, между прочим, кандидат на роль в нашей семейной драме. У нас там всё серьёзно: сцены, страсти, пассивная агрессия и переписки с мрачными эмодзи. — Подожди, — Стив чуть отодвинулся, притворно насторожившись. — Я что, уже подписался на семейную сагу? — Поздно, ты уже друг главного героя, — ответила Ванда, вытянув руку, как будто ловила невидимую камеру. — И, кстати, у тебя хороший кастинг. Нам нужен кто-то с ровной челюстью и тревожным перфекционизмом. Ты идеально вписываешься в роль.       Клинт прыснул. — Господи, Ванда, мы же договорились: никаких кастингов без моего согласия. — Ты сказал это под мартини, не считается, — махнула она рукой. — Я чувствую, что в этой комнате я — единственный, кто не знает, что происходит, — пробормотал Стив, поправляя тетрадь. — Добро пожаловать в жизнь рядом с Клинтом, — Ванда вскинула бровь. — Один сплошной сюрприз, шутки, мимолётные фетиши и последствия.       Клинт только развёл руками. — Не могу спорить. Всё правда. — Ну что ж, — Стив кивнул с лёгкой улыбкой. — Раз вы оба так интересны, думаю, мне придётся с вами тусоваться чаще. Ради исследований, конечно. — Говорил он с лёгкой неуверенности. Интересно, как часто он с кем-то общается? — Ага, для научной статьи: «Поведение двух странных, но очаровательных студентов в условиях академического давления», — хмыкнула Ванда. — С выводами: «Они просто оба трепло и любят постебаться», — добавил Клинт.       Смех наполнил библиотеку, но никто не шикнул. Ведь библиотека продолжала пустовать. Что было очень удивительно.       Стив поднял руки в мирном жесте: — Если что, я не сужу. У нас на курсе половина влюблены в одного и того же преподавателя. Сравнительно с этим, твои танцевальные прозрения — это почти монастырь. — А кто у вас там на юрфаке такая звезда? — с любопытством спросила Ванда, присаживаясь ровнее. — Мужчина с обаянием опасного адвоката? — Женщина. С обаянием холодного приговора, — отозвался Стив. — Профессор Картер. Строгая, принципиальная, и у неё есть привычка ставить кружку чая ровно посередине стола. Если кто-то её сдвинет — она запоминает лицо. — Так, это страх, — рассмеялся Клинт. — Учти, — кивнул Стив. — Эти два чувства часто пересекаются.       Ванда хихикнула, чуть приглушённо, прикрывая рот рукой: — Боже, мы как в какой-то студенческой драме. Все на кого-то залипают, у всех есть странные чувства, и, кажется, никто не делает домашку. — Всё как надо, — кивнул Клинт. — Настоящая социализация. — Настоящая прокрастинация, — поправил Стив. — Ну, — Ванда сложила ладони, будто собираясь подвести итог. — Приятно познакомиться, Роджерс. Ты мне нравишься. Не зануда и выглядишь симпатично. — Спасибо, я польщён, — усмехнулся Стив, немного смущённо. — А теперь, если вы закончили кокетничать в учебной форме, может, всё-таки начнём что-то делать? — Слушаюсь, профессор Максимофф, — хором сказали оба парня.       Они посмеялись, а потом, как это часто бывает у студентов, разговор незаметно свернул на учебу. Стив первым сдался. — У меня уже мозг плавится от теории государства и права, — вздохнул он, потирая висок. — У нас будет опрос, а я до сих пор путаю «естественное право» и «позитивное». Хочется просто сдаться и открыть булочную. —             Проигнорировав новости про опрос, Клинт перешел к главному: — О, булочную, — мечтательно протянул он. — Без крови, без улик, без вскрытий. Рай. — Без шанса сдать сесию, — хмыкнула Ванда. — Ты реально читаешь судебно-медицинские отчёты? — Ну да, — Клинт пожал плечами. — Нас заставляют. Некоторые из них — просто ад. Там всё так подробно, что я потом не могу нормально обедать. Особенно если речь зашла про… ну, внутренности. — Приятного аппетита, — скривилась Ванда. — Теперь я тоже это представила. Спасибо. — Пожалуйста. Студенческая солидарность, — Клинт торжественно приложил руку к груди. Стив усмехнулся и снова взглянул на свои записи. — А у вас на нейронауке что? — Ну если учитывать, что я много занимаюсь сама, — Ванда вздохнула и закрутила прядь волос на палец. — То, сегодня я была на дополнительной онлайн-лекции по когнитивным искажениям. Нас пытались убедить, что человеческая память — штука абсолютно ненадёжная. — Ну, зная Клинта, это правда, — вставил Стив. — Эй! — возмутился Клинт, но без злости. — Я просто не запоминаю скучное. Мозг экономит ресурсы. — Ага, особенно когда забывает сдать задания, — Ванда хмыкнула. — Но серьёзно, было интересно. Говорили о ложных воспоминаниях, эффекте Манделы и о том, как мозг может придумать событие, которого не было, если его правильно подтолкнуть. — Это объясняет мои школьные воспоминания о том, как я якобы выигрывал Олимпиаду по бегу, — фыркнул Клинт. — Или моё ощущение, что я понимаю Конституцию, — добавил Стив. — На самом деле круто, что мы с таких разных факультетов, — заметил Клинт, усаживаясь поудобнее. — У всех какие-то свои тараканы. А потом мы встречаемся вот так — и выясняется, что на самом деле все просто пытаются не выгореть. — И не умереть от стресса, — добавила Ванда. — Или не убить куратора. А это ещё год не начался. — Или не перепутать лабораторную с инструкцией к микроволновке, — буркнул Стив. — Значит, мы типичная студенческая группа поддержки, — подвёл итог Клинт. — Только без абонемента и бесплатного чая, — уточнила Ванда, потянувшись. — Но с хорошими шутками. — И возможным уголовным делом, если Клинт продолжит рассказывать про вскрытия за обедом, — подмигнул Стив. — Буду осторожен, — с самым невинным видом сказал Клинт. — А пока что я просто рад, что мы все не сошли с ума. — Пока что, — почти одновременно хором сказали Ванда и Стив. — Надо почаще вот так собираться, — сказал Стив, когда часы показали уже почти полдень. — Всё-таки здорово — разговаривать с людьми, у которых мозг работает нестандартно. — О, это ты ещё не видел нас в пьяном виде, — фыркнула Ванда. — Мы там не мозгом, а чистым хаосом оперируем. — Я уже начал подозревать, — усмехнулся Стив.       Клинт облокотился на стол, наблюдая за их разговором. Как ни странно, он чувствовал себя комфортно. Не как на допросе, не как на неловком свидании, не как на вечеринке, где все вокруг уверены, что ты чего-то не понял. А просто — как среди своих. — Ну что, — сказал Стив, потягиваясь. — Завтра собираемся здесь же? Сделаем вид, что учёба — это наш наркотик? — Только если ты принесёшь что-то вкусное, — сказала Ванда. — А то я не способна концентрироваться без шоколада. — Договорились, — кивнул Клинт. — Психоделики в шоколаде и криминалистика. Моя любимая комбинация.       Стив покачал головой: — И вы оба — будущая интеллектуальная элита страны. Господи, нас ждёт ад.       И всё же они рассмеялись — все трое — и договорились встретиться завтра. Так началась их странная, шумная, слегка пошлая, но неожиданно крепкая дружба.

***

      Клинт успел попрощаться со Стивом, и вместе с Вандой они пошли дальше, медленно шагая по просыпающемуся кампусу. — Ты всё ещё не собираешься возвращаться в комнату? — спросила Ванда, слегка усмехаясь. — Тони сказал «два часа», — Клинт пожал плечами и сделал глоток из бутылки. — Значит, прийду часа через три. Чтобы не попасться на его очередной пьяный угар. — Ужасно. Он вообще часто так внезапно выгоняет? — Ванда повела бровью, слегка покачивая головой. — Обычно Тони снимает какую-то квартиру или комнату, где внезапно начинается полный трэш и безумие. Вот это «вдохновение»… или, как я называю, «пьяная орда в действии». — Ага, представляю. Ты там с бутылкой в руке, пытаешься поймать хоть каплю кайфа, а он вокруг как торнадо с розами и вином, — усмехнулась Ванда, сжав в руках пластиковый стаканчик с холодным чаем. — Хотя я теперь на столы не лезу. С тех пор как меня чуть не утащили на какую-то «вписку» соседки, у меня моральная травма.       Клинт хмыкнул, глядя на неё чуть сбоку. — Ну, ты сейчас вообще гораздо милее. Не то что на той дискотеке, где ты устроила танцы на столах и едва не послала половину людей нахуй. — Это была художественная инсталляция! — Ванда надменно вскинула подбородок. — Я выражала протест против плохого диджея и дешёвого вина. — Ага. Очень тонко выразила. Тебя потом неделю обсуждали на девчачьем этаже.       Клинт усмехнулся, но в голосе у него прозвучало что-то горькое. Он отвернулся, уставился на свой телефон, потом убрал его обратно в карман. — Я вот, если честно, последнее время вообще не кайфую от этого всего, — пробормотал он. — Пьёшь — и чё? Ни весело, ни смешно. Просто сидишь, тупишь в пространство, делаешь вид, что тебе норм. Хотя хочется просто уйти. Или хотя бы не чувствовать себя лишним.       Ванда чуть нахмурилась и мягко тронула его локоть. — Ну, ты всё равно как-то умудряешься не облажаться и даже выглядишь прилично. В отличие от Тони, который может устроить вечеринку так, что утром даже розы выглядят как улики в деле о массовом беспорядке. — Этот романтик с бутылкой, — хмыкнул Клинт. — Он, блядь, реально мастер: испортить ночь, но не забыть про цветовую гамму. Как в дизайнерском аду.       Ванда фыркнула в чай. — Слушай, — сказала она, вдруг посмотрев на него чуть внимательнее. — А ты вообще… планируешь писать Пьетро?       Клинт резко дёрнул плечом. Заметно смутился. Глаза бегали: то на пол, то на чай Ванды, то вообще в стену. — Не знаю, — выдохнул он наконец. — Я типа… понимаю, что, наверное, должен. Ну, как бы. Нормальные люди бы, наверное, написали. Но мне как-то... стрёмно. — Стрёмно? — переспросила Ванда, приподнимая бровь. — Ну, да. Типа... Я же даже не уверен, что ему это надо. Что он вообще помнит, как я на него пялился как идиот. А если помнит — это ещё хуже. Вдруг я его оттолкнул. Или он теперь думает, что я какой-то упоротый фетишист на танцующих блондинов.       Ванда открыла рот, чтобы что-то сказать, но Клинт перебил её, вскинув руки: — Да, да, я знаю! Ты тут местная сваха, с дипломом и золотым значком, и уже готова выдать мне браслет "я люблю Пьетро" и наклеить стикер "сделайте их парой", но... я просто не уверен, окей?       Он замолчал, склонив голову, и нервно постучал пальцами по колену. Ванда смотрела на него с лёгкой усмешкой, но в глазах у неё было что-то очень тёплое — даже заботливое. — Клинт, — наконец сказала она. — Ты звучишь, как будто признался в любви к какому-то мифическому существу, а не к моему брату, который просто иногда слишком много двигается в штанах, где некуда прятать эмоции. Расслабься. Ты же ему даже ничего не сказал. Пока.       Клинт мотнул головой. — Вот именно. Пока.       Ванда протянула руку и мягко сжала его плечо. — Ну и отлично. Значит, у тебя есть шанс всё обдумать... И прийти к выводу, что я всё равно права. Как обычно. — Это пугает. — Добро пожаловать в мою зону комфорта, — подмигнула Ванда.       Клинт вздохнул, ссутулился и ткнул пальцем в край пластикового стаканчика. — Не знаю, может, я просто всё себе придумал. Ну, типа... подумал, что это химия, а это была просто... вина и светомузыка.       Ванда не стала спорить. Она только кивнула — и мягко, почти по-старшему, подтолкнула его локтем в бок. — Ты знаешь, у тебя талант драматизировать не хуже, чем у меня. Горжусь.       Он усмехнулся, но взгляд по-прежнему держал где-то у ног. — Ладно, хватит про это. Ты раскис, как варёная лапша. Давай лучше обсудим… — она повернулась и оглядела аудиторию. — Вот, например, твоего нового книжного друга. — Что? — Роджерса. — Ванда склонила голову набок, поддразнивающе прищурившись. — Ты на него сегодня посмотрел так, будто он предложил тебе бесплатно сдать зачёт. Клинт фыркнул. — Да я просто... Он вёл себя нормально. Типа, вообще нормальный парень. Удивительно даже. — Угу. Прямо приятно-неловкий. Словно его вырастили бабушки на книжках и чае с лимоном.       Она хихикнула и добавила: — Говорит вежливо, двигается осторожно, а в глазах как будто постоянная внутренняя паника.       Клинт засмеялся, уже теплее. — Он выглядит, как будто каждое его движение одобрено каким-то внутренним юридическим комитетом. «Стив, ты уверен, что хочешь сейчас чихнуть? Проверим контракт». — «По пункту восемь — только при наличии чистого носового платка и санитарной лицензии!» — подхватила Ванда.       Они засмеялись в унисон. Клинт покачал головой, откинулся на спинку стула. — Блин, знаешь, в нём есть что-то... странное. Не плохое, просто он не из нашего мира. Он вроде бы и на вечеринке был, и бутылки тащил, но будто вообще не знает, как разговаривать с людьми. Как будто у него в голове субтитры с задержкой. Ванда кивнула, хитро улыбаясь: — Может, он просто в тебя влюбился и теперь паникует?       Клинт уставился на неё, вытаращив глаза. — Да ладно тебе! — рассмеялась она. — Я шучу. Ну или нет. Кто знает. Но в любом случае — не думай, что ты тут один такой, кто чего-то не понимает.       Клинт тихо усмехнулся. — Спасибо, что выстёбываешь меня с заботой. — Я только так и умею.       Они замолчали на секунду, и Клинт чуть повернулся к ней: — Он тебе правда кажется… нормальным? — Роджерс? Ну, да. Странный, вечно поджатый, но милый. Не душный. И если честно — ты давно нуждался в чём-то, что не орёт, не танцует на столе и не подаёт тебе бутылку мартини в обмен на драму. — Типа в нормальном человеке? — Ну... да, — пожала плечами Ванда. — Хотя, зная тебя, даже нормальные люди рядом начинают вести себя как герои дешёвого ситкома.       Клинт хмыкнул. — Прекрасно. Значит, если я всё-таки когда-нибудь напишу Пьетро, он подумает, что попал в кастинг на "Как я встретил вашего брата".       Ванда рассмеялась и слегка толкнула Клинта плечём. — Я бы такое смотрела.

***

      Клинт лежал на кровати, уставившись в потолок, хотя тот уже давно растворился во тьме. Комната еле освещалась мягким светом с улицы — где-то за окном дул ветер, щекотал листья и слегка подвывал в щелях рамы. Ветер звучал как пустота в голове, только хуже — потому что в голове всё-таки была война. Сон не шёл. Хоть убейся.       Тони посапывал на соседней кровати, раскинувшись, будто его сбил вечерний винтаж и дешёвый флирт. И, судя по тому, как он довольно хмыкал сквозь сон, его вечер действительно закончился удачно. Улыбался во сне, ублюдок. Наверное его секс был классным.       А Клинт? Когда у него вообще в последний раз был секс? Он сморщился. Не то чтобы это его жутко волновало... Но с парнями — никогда. Он знал, что они ему нравятся. Всегда знал. Только вот дальше этой мысли ничего не шло. Словно внутри всё обрывалось, как недописанное сообщение. Неловкость. Сомнение. Страх? Да нет. Ну... может быть, чуть-чуть. Чёрт. — Бля, — пробормотал он в подушку и закрыл глаза.       А Пьетро... Всё ли он себе придумал? Может, ничего и не было. Может, всё это — эхо вина, света и желания. Ванда говорила, что мозг умеет творить фальшивые воспоминания. Что он дорисовывает чувства, которых на самом деле не было. Может, это как раз тот случай? Может, Пьетро вообще ни разу не посмотрел в его сторону. Может он не правильно понял их разговор на балконе? Хотя какой разговор, два пьяных и слегка накуренных парня. Это не говорит ни о чём серьёзном. Клинт сжал зубы и перевернулся на другой бок. Уткнулся лицом в стену. Чувствовал себя идиотом. Ну вот что за хуйня.       Он не трус. Он сто раз говорил себе это. Он знает, как держать удар, как отвечать за слова, как не прогибаться. Но в делах сердечных — да, тут он трус. Признать себе это было противно, но честно.       Он даже поговорить ни с кем не мог толком. Ванда? Не хотелось ей грузить, она и так постоянно всё чувствует и ловит.       Стив? Господи, ну он и сам едва понимает, что Клинт шутит, а что — всерьёз. Не та аудитория.       Тони? Да этот вообще поржёт.       Кейт?.. Может, да. С ней можно. Завтра. Обязательно.       Он закрыл глаза, пытаясь убаюкать себя собственным обещанием — завтра. Просто доживи до завтра.       Он подтянул одеяло до подбородка, обняв его как броню.       Ветер за окном стихал. Комната наполнялась храпом и тяжёлым дыханием, как будто все тут умудрились найти свой уют, кроме него.       Телефон молчал. Он сам перевёл его в беззвучный, потому что не хотел… не ждал.       Но именно это и сыграло с ним злую шутку.       Экран вспыхнул — и тут же погас, оставив за собой шлейф голубого света на стене.       Сообщение. От незнакомого номера.       "Спишь, ковбой?"