Тусовщик

      Это была суббота. Прошла уже неделя после скалолазания, но Клинт всё ещё временами посмеивался про себя, вспоминая слегка обеспокоенные взгляды Стива, устремлённые на Тони. Не то чтобы тревожные… но внимательные. Как будто тот готов был в любой момент подхватить Тони под локоть, если тот оступится. И не только на скалодроме.       Когда они, чёрт возьми, успели так сблизиться?       Клинт знал, что, строго говоря, это не его дело. Что вообще ему до этого — пускай бы встречались, трахались, создавали уютное гнёздышко в общежитии с полками для гелей для душа и совместным спотифай-плейлистом. Но любопытство — это сраное, въедливое и щекочущее ребро чувство, брало верх. Он не мог не замечать, как те двое перестали спорить на повышенных тонах, как теперь их пикировки стали почти… флиртующими. В какой-то своей, странной, никому кроме них непонятной манере.       И, конечно, первой это заметила Ванда. "Ну, Старк и Роджерс — либо убьют друг друга, либо поженятся. Пока второй вариант выигрывает." — так и сказала за ужином, между глотком воды и укусом багета.       Клинт тогда хмыкнул, сделав вид, что не придал значения. Но внутри что-то щёлкнуло.       Он просто хотел, чтобы у друзей всё было хорошо. Без боли, без говна, без разбитых сердец и бесконечных драм.       Они стали… чем-то вроде компашки. И это его и пугало, и радовало одновременно.       Раньше всё было иначе: он и Тони частенько тусовались, собирались на вечеринки, к ним присоединялась очередная "Тонечкина радость", максимум — пара бутылок и какой-нибудь фоновый трэп. Лёгкость. Поверхностность. Без обязательств.       Но с начала этого года будто бы кто-то сменил канал. Теперь были вечерние прогулки под курткой, чтобы не продувало. Переписки ни о чём и обо всём. Тихие, уютные вечера в библиотеке с чашками кофе и конспектами.       Он, Ванда и Стив всё так же собирались каждые выходные и учили дополнительный материал. Немного из вредности, немного от скуки, а чуть-чуть — чтобы не терять связь. Иногда к ним присоединялась Кэйт. Или Лена, если Ванда её заманивала под предлогом "а вдруг тебе это интересно". Порой даже Тони приходил, хотя тот больше путал всех своими подколами, чем реально учил. Ну и, конечно… Пьетро.       Он Влюбился В Пьетро.       Да, кажется, именно так. Не оглушительно, не как молнией в жопу. Без драматических оркестров и паники. Просто… влюбился. Потихоньку. Как вода, просачивающаяся в трещину.       Наверное.       Это не было похоже на те истории, что рассказывают в кино или на переменах. Бабочки и нервозность пропали, он давно это заметил осталось — только какое-то спокойное, тёплое дерьмо, которое жило под рёбрами. Без громких эмоций, но с каким-то щемящим постоянством. Как будто ты идёшь по улице и всё время ждёшь, что вот сейчас он напишет.       Ванда сказала, что это нормально.       Даже правильно.       Что не всякая любовь — это страсть и катастрофа. Иногда — это просто кто-то, с кем хочется разделить бутерброд и посмеяться над тупыми мемами.       Но что, если Пьетро не чувствует того же?       Что если все его шутки — просто шутки? Все подмигивания — рефлексы, а не знаки? Клинт чувствовал себя то идиотом, то параноиком.       Они общались часто. Очень часто.       Писали друг другу даже тогда, когда были в одной комнате, — потому что, цитируя Пьетро, «твоё лицо слишком тупое, чтобы я это тебе вслух сказал».       Они не всегда соглашались — у них взгляды были… разные.       Клинт был осторожен. Тихий. Он фильтровал слова, держал лицо, шёл по накатанному.       Пьетро был, наоборот, — эмоции через край, душа наружу, ничего не прячет.       Иногда это бесило. Но чаще — тянуло. — Бартон, алло. Ответь на сообщение, ты вибрируешь уже минуту. — Тони ткнул пальцем в его телефон. Экран мигал, создавая на потолке бледные отблески.       Дешёвый чёрный чехол, уже потрёпанный по краям. Клинт слышал вибрацию. Просто… не хотел отвечать. Пока. — Ты глухой, или я должен взять его и ответить за тебя? — пробурчал Тони, не отрываясь от ноутбука. Он что-то строчил — наверное, очередной проект, в котором математика трахает физику, а инженерия снимает всё это на камеру.       Клинт нехотя потянулся за телефоном.       Экран загорелся.       Пьетро.       Короткое сообщение с какой-то идиотской гифкой. Опять.       И всё равно уголки губ сами собой чуть дрогнули. Вот уже несколько недель это стало нормой. Он получал сообщения — и улыбался. Так, что челюсть начинала ныть.       Он не ответил. Пока. Просто смотрел на экран.       Протёр глаза. Скинул с себя одеяло. Остался в одной футболке и боксерах, ноги закоченели. Подвинулся поближе к краю кровати, сел, уставившись в телеграм. Пьетро (13:24) “Я в твоей любимой булочной. Хочешь круассан?”       Клинт приподнял брови.       Любимой?       Булочная находилась, мягко говоря, в ебенях — на другом конце города.       Что он там забыл сейчас? Пьетро (13:26) “Умер что ли? Я сейчас уйду! И плакала твоя еда, ковбой” Пьетро (13:30) “Я всё ещё жду ответа! Ковбой, ты там откинулся? Сердце прихватило на старости лет? Мне звать Ванду или скорую?”       Клинт закатил глаза, борясь с внезапной, почти нежной ухмылкой. Пальцы сами потянулись к экрану. Клинт (13:34) “Да, только что ты забыл на другом конце города?” Пьетро (13:35) “Я был на пробежке и заблудился” Клинт (13:35) “Заблудился?)))” Пьетро (13:36) “Да! Я гулял! Я человек! У меня ноги! Какая вообще разница! Главное — я нашёл твой любимый круассан и теперь сижу как долбаный романтический придурок у витрины” Клинт (13:38) “Забавно” Пьетро (13:38) “Лучше скажи, какая начинка тебе предпочтительней: Шоколадная или Ореховая?” Пьетро (13:38) “Вишнёвой и клубничной нет. Если бы были, я бы не спрашивал”       Клинт уже почти вслух рассмеялся, с трудом сдерживая смешок.       Телефон чуть дрожал в руках, пальцы всё ещё оставались холодными, но сердце — точно теплее.       Он долго смотрел на экран.       А потом набрал: Клинт (13:39) “Ореховая. И не вздумай жрать её по дороге. Я потом деньги верну” Пьетро (13:40) “Неа, это подарок. Ты лучше себе на похороны откладывай, дедуля :) Не за горами!)”       Клинт приподнял бровь, фыркнул в нос, но, конечно, не обиделся.       Хотя всё равно ехидно ткнул пальцами по экрану: Клинт (13:41) “У нас разница год, вообще-то))” Он тактично не стал добавлять, что ему, по сути, только что желали смерти.       Но внутри всё равно всплыло: "Спасибо, блядь. Очень ободряюще"       Хотя, если честно, от Пьетро даже это звучало... почти мило. Пьетро (13:42) “И чё? Тебе давно пора на пенсию! Где твой плед, сериал, тапки и таблетница?” Пьетро (13:43) “Ладно, пожилой ковбой. Ты свободен сегодня вечером?”       И вот тут Клинт завис.       Где-то на фоне в ноутбуке хрустнула клавиатура — Тони, кажется, rage-typing'ал в чат курса, матеря профессора, но Клинт уже ничего не слышал.       Он смотрел на экран.       На это сообщение.       “Ты свободен сегодня вечером?”       Он… Не был занят. Совсем.       Вообще ноль планов: ни сессий в библиотеке, ни встреч с Вандой, ни фильмов с Кэйт. Он мог бы просто пойти. Но — не хотел. И это встревожило.       Не потому что не хотел видеть Пьетро.       А потому что хотел — слишком сильно.       А это чувство…       Новое.       Неловкое.       Как будто кто-то без предупреждения снял предохранитель с гранаты и аккуратно положил её прямо в сердце. И теперь каждый раз, когда Пьетро пишет, улыбается, зовёт — Тик. Тик. Тик.       Как будто можно обжечься. Как будто можно упасть.       Как будто если всё пойдёт не так — это будет больно.       Слишком.       Клинт шумно сглотнул. Очень шумно. Словно запил тревогу воздухом.       Тони, не отрываясь от экрана, поднял одну бровь, потом вторую. — У твоего блондинчика появилась подружка? Или чего это наш сокол такой не весёлый?       Клинт на долю секунды прикрыл глаза. Он почти услышал, как мысль в его голове тихо взвыла: “Пожалуйста, не начинай…”       Тони прищурился, но без наезда. Скорее… с интересом. И чуть-чуть — с тревогой. — Неа, наоборот. У меня сегодня с ним встреча, — пробурчал Клинт, почесав висок, будто этим можно вычесать беспокойство. — Тогда где визги, радость, овации, блядь? А вместо этого ты сидишь как на поминках. Причем на СВОИХ же. — Тони откинулся назад, театрально положив руки за голову. — Пошёл в жопу, — беззлобно буркнул Клинт и отвернулся, но Тони всё понял.       Слишком понял.       Он просто вернулся к ноутбуку — не потому что ему было пофиг, а потому что знал: Клинт сам придёт, когда будет готов.       А Клинт не был готов!       Но всё равно взял телефон в руки. Пальцы сжались на корпусе.       Он не стал ничего обдумывать. Не стал сочинять остроумный ответ.       Просто... написал. Клинт (13:46) “да”       Ответ пришёл почти сразу. Пьетро (13:46) “Я зайду за тобой в 19:20”       Вот и всё.       Просто встреча. Просто прогулка.       Просто «зайду».       Просто ничего.       Или всё.       Клинт шумно выдохнул и уставился в потолок. Ну всё, ща начнётся самокопание. Ща, блядь, чувства полезут как тараканы из-под плитки. Он уже mentally снял майку, завёл грустную песню и начал варить тревожный внутренний монолог, когда…       БУ-БУ-БУ-БУХ! — РОТА, ПОДЪЁМ, СУКИ! — разнёсся по коридору голос. Женский. Громкий. Разъярённый.       Клинт вздрогнул, как будто в него кто-то метнул тапок.       Тони, наоборот, только лениво вскинул бровь, встал, потянулся как кот, и, не торопясь, подошёл к двери. — О, квест начался, — пробормотал он, щёлкнув замком. — Надеюсь, это хоть не полиция…       Дверь распахнулась, и на пороге появилась Кэйт.       В кожанке, с распущенными волосами, с видом человека, который, очевидно, готов устроить пиздец. — Что случилось? Пожар? Апокалипсис? Ты забыла утюг выключить в шестом классе? — Тони отступил, давая ей пройти, и тут же заметно дольше обычного задержал взгляд на Стиве, стоявшем рядом.       Клинт прищурился. Ммм… интересно. — Господа! — драматично воскликнула Кэйт, распахнув дверь с таким напором, будто собиралась штурмовать парламент. — Вы. Обязаны. Мне. Помочь!       Она ворвалась в комнату, как торнадо в трейлер-парк, и, не моргнув, скинула с плеч куртку — с видом воительницы, готовой к бою. — Обязаны? — Тони хмыкнул, даже не отрываясь от клавиатуры. — Ты кому там кредит выдавала? — Старк, закрой хлебало, — отрезала Кэйт и тут же поймала укоризненный взгляд от Стива, как будто тот был её моральным компасом. — Я собралась признаться Лене в чувствах. — Вау. Мои соболезнования. — Тони невозмутимо продолжал стучать по клавишам. — Надеюсь, ты хотя бы застрахована. — Спасибо, мудак. — Кэйт с шумом плюхнулась на кровать Тони и в очередной раз всех обдала духами и адреналином.       Стив, слегка растерянный, аккуратно прикрыл за ней дверь и остался стоять как телохранитель, охраняющий VIP-зону, где сейчас происходила полномасштабная эмо-опера. — Ну и чё ты хочешь, чтобы мы сделали? — Клинт лениво поднялся на локте, бросив взгляд на свои трусы. Вроде норм. Не с дыркой. С кроликом на поясе. Ладно, живём.       Хотя для приличия всё-таки скинул одеяло. Кто знает, чем закончится женский штурм. — Моральная поддержка, блядь! Помощь, одобрение, логистика и лепестки роз! — Кэйт вскинула руки. — У меня трясутся пальцы! Я, блядь, не пила кофе, но ощущаю себя как будто нюхнула чистого сахара. — А Лена вообще в курсе, что ты хочешь с ней целоваться? — Тони поднял бровь, наконец посмотрев на Кэйт.       Кэйт, не выдержав, сцапала подушку и метнула её в Тони. Но меткость подвела — пуховое оружие попало в Стива. — Ой! Извини!. Честно. Она сама вылетела. — Принято. Подушечная амнистия действует. Пока. — усмехнулся Стив, отряхнув плечо. — Ладно, давайте по сценарию, пока я не сгорела от стыда. — Клинт встал, натянул спортивки и сделал разминку, как будто собирался участвовать в спектакле школьного театра. — Репетируй. Включай Лену. Мы слушаем. — Он махнул рукой, и вся комната притихла.       Кэйт встала посреди, выдохнула, собралась с мыслями и заявила: — Лена, я хочу засосать тебя до потери пульса. — Блядь, ноль из десяти. — Тони. — Чисто фанфик “16+” на AO3. — Клинт хлопнул. — Добавь "если ты не против", а то вдруг у человека аллергия на страсть. — Это только набросок! — Кэйт фыркнула, заёрзав на месте. — Я всё уже придумала! Вы должны сыграть свою роль.       Она вдруг встала, выпрямилась, как будто ща будет проводить TED Talk: — Короче, вы зовёте Лену гулять. Внезапно сваливаете. Я прихожу вся такая — та-даам, — и мы идём, гуляем, мило болтаем. И возле лавочки, которую я пометила на картах, я признаюсь ей. И дарю кольцо. — Прямо кольцо? — Стив удивлённо. — Не на помолвку! Просто… ну, прикольно! Модное, минимализм, бабкины сбережения. — Рановато для женитьбы, тебе не кажется? — Тони щёлкнул мышкой. — Заебал, Старк! — Кэйт сорвалась и тут же осеклась, посмотрев на Стива. — Извини, но серьёзно, вы мне нужны! Тони, ты зовёшь её гулять. Клинт — дуешь за кольцом. Стив — за цветами. Потом встречаемся у входа в универ, и там всё будет. Я создала группу. Вы в ней. Не отпишетесь. — Это… неожиданно романтично. — Стив на удивление тепло заулыбался. — Ты молодец. — Глупости. Я не участвую. — буркнул Тони и снова уткнулся в экран.       Клинт заметил, как у Стива чуть дрогнула губа в какой-то непонятной, почти невидимой грусти. — Ладно, значит Тони идёт нахуй. — резюмировала Кэйт. — А вы, мои верные кони, идёте со мной в бой. — Как скажешь, шеф. — Клинт отдал шуточное честь и закинул подушку себе за спину. — Сейчас только штаны до конца натяну и можно в разведку.

***

      Клинт вошёл в ювелирный магазин, как в логово зла.       Тут всё бесило — начиная от запаха «дорогой жизни», заканчивая тем, что по полу ходить было страшно, будто сейчас наступит на ценник и его просто вышвырнут отсюда за неимение финансовой состоятельности.       Кольца.       Украшения.       Блестючки.       Хуже могли быть только семейные фотосессии в одинаковых свитерах. Он подошёл к витрине и, глядя на разложенные драгоценные кругляшки, шумно выдохнул. — "Выбери на свой вкус, я тебе доверяю", — передразнил он мысленно голос Кэйт. — А сама тут бегает, как белка на редбуле, боится, что Лена её пошлёт. Ну да, конечно. Я, блядь, эксперт по кольцам, ага. Вот если бы надо было выбрать лук со встроенной кофемашиной — базару нет. А это?..       Он уставился на ряд тонких серебряных колец, всё ещё чувствуя, как ему буквально зудит под кожей от того, где он сейчас находится. Ну не его это. — Здравствуйте! — вдруг раздалось с такой энергией, что он аж вздрогнул.       Улыбчивая девушка за стойкой — явно не старше самого Клинта — выглядела так, будто ей искренне интересно, зачем он тут. — Вам помочь? Или просто присматриваетесь?.. Кольцо для девушки?       Клинт кашлянул, почесал затылок и натянул фальшивую полуулыбку. — Ну, как бы… не совсем. Не для моей девушки. То есть. Не для моей вообще. Я просто… помощник. Курьер. Мученик, можно сказать. — О, ясно. Тайный агент по кольцам. Это звучит даже лучше, чем "покупатель". — Девушка рассмеялась, явно не особо веря в такую драму.       Клинт закатил глаза, но беззлобно. Всё равно было легче говорить с теми, кто шутит, чем с теми, кто говорит "это кольцо отлично сочетается с серьгами за сорок тысяч". — Мне нужно что-то, что скажет "я влюблена", но не "я психанула и сделала предложение". Понимаете? — Полностью, — кивнула девушка с заговорщической улыбкой и достала небольшой поднос с аккуратными кольцами. — Вот это, например. Или вот это — с гравировкой внутри. Простое, но с намёком.       Клинт присмотрелся. Да, выглядело мило. И ненавязчиво. И… ЦЕННИК.       Он тихо выругался себе под нос. — Всё нормально? — прищурилась кассирша, не теряя заинтересованности. — Ага, просто я пытаюсь понять, как вот это кольцо может стоить дороже, чем мой ноутбук. Оно, что, личный вайфай раздаёт? — Ну… — девушка пожала плечами, — не исключено. Любовь — мощный сигнал.       Клинт хмыкнул. — Скажите это моему кошельку. Он уже кричит SOS.       Он взял ещё пару колец, вертел их в руках, прикидывая, насколько Кэйт может разреветься, если он случайно выберет что-то, что Лена воспримет как "давай дружить и ходить за хлебом вместе".       Клинт стоял у витрины уже минут десять, перебирая кольца, как будто от его выбора зависела мировая стабильность. Он вздыхал, закатывал глаза, трогал одно кольцо, затем другое — и снова возвращался к первому. Бесконечный цикл страдания.       Продавщица терпеливо наблюдала, периодически поправляя поднос с кольцами. — Вам нравится что-то более простое или с камнем? Вот это — очень романтичное, знаете ли. Такие часто берут для признаний в любви.       Клинт хмыкнул, покачал головой и пробормотал: — Признания в любви… звучит так, будто это легко. Типа: «привет, вот тебе кольцо, я тебя люблю, пошли целоваться под дождём». — А у вас есть любимый человек? — Девушка чуть наклонила голову и улыбнулась.       Клинт замер, будто не ожидал этого вопроса, особенно в таком магазине, под светом неоновых ламп и в окружении блестящих кружочков, которые стоили как самолёт.       Он молчал несколько секунд, рассматривая кольцо с тёмно-синим камнем, и только потом негромко ответил: — Да. Он… лучшее, что я встречал в своей жизни.       Пауза. — Жаль только, что я сам себя ни хрена не понимаю. Не то, чтобы мог разобраться с чувствами других.       Он даже не сразу заметил, как продавщица отвлеклась, повернувшись к двери. — Добро пожаловать! — позвала она автоматически, глядя в сторону входа.       Клинт тоже повернулся… и никого не увидел. Магазин был пуст, кроме них. — Странно, — пробормотал он. — Какой-то странный парень зашёл, испугался всей этой романтики и сбежал, — пожала плечами девушка. — Ты не один такой, поверь. — Если он сбежал, может, тоже думал о каком-то своём «лучшем, что встречал в жизни». Только, в отличие от меня, решил не влезать в ювелирный ад. — Клинт снова взглянул на кольцо в руке и чуть усмехнулся. — Ну, раз ты не сбежал — честь тебе и хвала. А теперь — серьёзно. Это кольцо или вот то с гравировкой внутри. Оно как бы намекает: "я не делаю предложения, но если что — я в тебя втюхался".       Клинт вздохнул и снова наклонился к витрине. — Ебаная Кэйт… «Я тебе доверяю», ага. Доверие — это когда ты приносишь мне кольцо и шоколад, а не заставляешь выбирать это самому. — Любовь — она такая, — рассмеялась девушка. — Добро пожаловать в клуб. У нас есть кольца и эмоциональная дестабилизация.       Клинт тихо фыркнул и, наконец, указал пальцем: — Ладно. Давай то с синим камнем. Мрачное, как моя душа, и при этом стильное. — Прекрасный выбор. Подойдёт и под признание, и под побег в закат. — Она начала упаковывать коробочку. — Если вдруг передумаешь — приходи. У нас ещё есть кольца. И чай. Иногда даже со вкусом смысла жизни.       Клинт кивнул, сунул коробочку в карман и направился к выходу.

***

      Клинт вышел из ювелирного, всё ещё ощущая, как коробочка в кармане жжёт его бок, будто радиоактивная. Он даже не успел вдохнуть прохладный воздух, как заметил знакомую фигуру, идущую по тротуару. — Ванда? — удивлённо приподнял бровь.       Девушка обернулась. На ней было простое платье, кожаная сумка через плечо и привычная, чуть отстранённая улыбка. — Клинт? Признавайся, ты следишь за мной? — Ага. Я даже кольцо купил, чтобы всё выглядело убедительно, — хмыкнул он, доставая коробочку из кармана. — Ого, быстро ты. Пьетро знает? — Не для него. Кэйт собралась признаваться Лене. Я просто… пешка в её сумасшедшем плане. — Конечно. Кто, если не ты, будет покупать кольца за чужой романтизм? — Ванда засмеялась, и в её смехе было что-то особенно тёплое. — Моя жизнь — сплошной фан-сервис. Погнали, всё равно нам по пути.       Клинт достал телефон и набрал Кэйт. Включил видеосвязь. Девушка ответила почти сразу, и на экране появилась Кэйт, выглядящая так, будто уже второй час грызёт ногти. — Ну?! — выпалила она без приветствия.       Клинт с ленивой торжественностью поднял коробочку к камере и щёлкнул крышкой. Внутри — кольцо с тёмно-синим камнем, минималистичное и стильное. — Вот. Готово. Храни его как свою душу. Или не храни, всё равно ты его в ближайшие часы кому-то вручишь. — Оу, блин… Оно красивое. Чёрт. Оно… реально красивое. А что если Лене не понравится? Что если она вообще не любит украшения? Или у неё аллергия на металл?! Или у неё уже есть такое? Или… — Дыши, Кэйт, — перебила её Ванда, мелькнув в кадре. — Ты же хотела сделать это, потому что чувствуешь. А не потому что хочешь получить грамоту от Лениной мамы. — Да… да, ты права… — Кэйт глубоко вдохнула. — Всё хорошо… Всё пойдёт по плану. Вы везёте кольцо? — Уже. У нас маршрут: ювелир — тревожная подруга — лавка любви, — усмехнулся Клинт. — Хорошо. Я пошла делать укладку. Если умру — передай Лене, что она виновата. — И отключилась, даже не попрощавшись.       Клинт выдохнул и убрал телефон обратно. — Укладка перед признанием — почти как ритуал перед жертвоприношением, — заметил он, и Ванда хмыкнула. — А ты бы сделал укладку, если бы признавался Пьетро? — …Я бы хотя бы причесался, — пробурчал Клинт. — Или хотя бы посмотрел, жив ли у меня гель для волос с 2007 года. — Прогресс, — кивнула Ванда, засовывая руки в карманы. — Ладно, пошли. У нас есть любовь, тревога, кольцо и путь к университету. В идеале — все останутся живы.       Они пошли по тротуару. Клинт всё ещё ощущал кольцо в кармане. И странное чувство внутри — лёгкое, будто весенний ветер. Чужое признание, чужие чувства, чужая истерика — но почему-то всё это грело. Наверное, потому что рядом были свои.

***

      Клинт стоял чуть поодаль, держа телефон наготове. Рядом с ним Ванда — сосредоточенная, будто режиссёр на съёмках романтической драмы. У неё даже был включён таймер на камере, чтобы случайно не проморгать «тот самый момент». — Готова? — прошептал он ей, словно собирался идти на ограбление века. — Всегда, — так же шёпотом ответила она и расправила куртку, будто от этого зависел успех всей операции.       Стив, бедный, стоял за деревом, нелепо притулившись, с огромным бумажным пакетом, набитым лепестками роз и прочими цветочными жертвами ботанического сада. Кэйт чётко сказала: “Хочу, чтобы как в кино. Только с цветами. Много. Разных. И никаких дурацких одуванчиков”.       Стив выглядел так, будто его вот-вот схватит полиция за странное поведение вблизи университета. — Не думал, что стану тайным цветочным ниндзя, — пробормотал он по связи. — Меньше слов, больше романтики! — ответила Ванда.       И вот, наконец, они появились.       Кэйт и Лена.       Кэйт выглядела так, будто одновременно собиралась на похороны, вручение Оскара и прыжок с парашютом. Она теребила подол кожаной юбки, дёргала рукав куртки, делала глубокие вдохи, будто собиралась занырнуть под воду. Лена же шла спокойно, с лёгкой улыбкой, что-то рассказывала — и даже не догадывалась, что за минуту превратится в главную героиню школьного ромкома.       Они подошли к лавочке.       Кэйт замерла, развернулась к Лене… и резко бухнулась на одно колено.       И попала… на острый камень. — Бляяя… — пронеслось шёпотом. Она ойкнула, сделала вид, что всё под контролем, и начала как пингвин на корточках перемещаться поближе. — Люби меня! — выпалила она с лицом обречённого героя.       Повисла гробовая пауза. — То есть, я люблю тебя! Ты самая… потрясающая женщина. Ну, девушка. Ну… человек! Лена! Я не умею говорить красиво, но… ты мне нравишься. Прям очень. Всегда. Давно. Может, с первого раза, когда ты обвинила меня в краже степлера.       Ванда прыснула в кулак. Клинт прикусил язык. Стив за деревом практически подвывал от сдерживаемого смеха. — Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!!! — заорала Кэйт, как будто исповедовалась на рок-концерте. — Будешь встречаться со мной? — уже почти шёпотом добавила она.       Лена застыла. Потом села на корточки напротив. Смотрела. Молча. Сердце у Клинта в груди екнуло. Он даже не моргал.       А потом Лена вдруг рассмеялась — искренне, легко, и сквозь смех сказала: — Я согласна!       Стив вылетел из-за дерева как из пушки, рассыпая лепестки с таким рвением, будто за каждым из них получал баллы.       Лена поцеловала Кэйт. И это было… потрясающе. Немного неловкое, спонтанное, но настолько светлое, что Клинт почувствовал, как у него защипало в глазах. — А это было охуительно, — выдохнула Ванда и, не отрываясь, продолжила снимать, пока вокруг раздавались аплодисменты. Не только от их компании — кто-то из прохожих тоже решил, что стал свидетелем великого момента.       Они вышли к девушкам, где те уже примеряли кольцо. Оно подошло, как будто было создано для Лены.       Аплодисменты начались внезапно, кто-то из прохожих присоединился, подумав, что это мини-предложение. Кэйт сияла. Лена держала её за руку. Стив уже не пытался выглядеть сдержанно — он хлопал и кричал «Браво!».       Клинт смотрел на них… и улыбался.       Он завидовал. Честно. Но в хорошую сторону. В светлую. Потому что такие моменты… они были охуенными! И, может быть, когда-нибудь и у него будет свой.

***

      Кэйт и Лена остались у лавочки, обнявшись и смеясь, словно весь мир вокруг перестал существовать. Ванда, Клинт и Стив отошли чуть в сторону, не мешая голубкам переварить счастье. — Ну что, возвращаемся в университет? — спросила Ванда, зевая в кулак. — Я за, — кивнул Клинт. — Учитывая, что на мне до сих пор куча блёсток и лепестков — может, кто подумает, что я только что из гей-свадьбы сбежал. — А ты и правда сияешь, — ухмыльнулась Ванда и подмигнула. — Не сейчас, Ванда, — отозвался он с улыбкой. — Я тронут. Настоящим человеческим счастьем. И немного цветочной пыльцой.       Стив шёл рядом, держа пустой бумажный пакет под мышкой, как боевой трофей. — Это было красиво, — тихо сказал он. — Чисто. — Чисто? — переспросила Ванда. — Ты звучишь как будто описываешь операционную. — Я просто... не знаю. Такое редко видишь. Честное, не фальшивое. Без этих всех пафосных фейерверков и «подписывайтесь на мой канал» в конце.       Они шли по тропинке к зданию университета. Летний ветер тёплым дыханием шевелил листья, и было как-то удивительно спокойно — будто весь день подыгрывал сюжету. — Жалко, что Тони бы это назвал «детским цирком» или вроде того, — пробросил Стив почти буднично.       Клинт краем глаза посмотрел на него. — Тебе важно, что он скажет? — Нет, — быстро отозвался Стив. Они вошли в здание университета — привычно пахнущее кофе, бумагой, пылью и чужими духами. Где-то в аудиториях шёл шум, кто-то играл в шахматы у окна, а кто-то просто валялся на диване в холле, уткнувшись в ноут. — Я, наверное, в библиотеку загляну, — пробормотал Клинт, подтягивая ремень на рюкзаке. — Всё-таки хочется однажды написать курсовую не за ночь. — Прости, а ты кто и что сделал с моим другом? — усмехнулась Ванда. — Ага, смешно. Просто влюблённость делает из меня прилежного студента. Вот бы она ещё помогала с грамматикой.       Стив притормозил. — Ребята… — Он сказал это мягко, но с тем же тоном, с каким он обычно начинал свои речи на семинарах. — Можете остановиться на минутку?       Клинт с Вандой переглянулись, но послушно притормозили у стенда с объявлениями. — Стив, если ты собираешься сказать, что я твоя мать — это будет не в первый раз, — пошутил Клинт, но Стив выглядел слишком серьёзным, чтобы это развить. — Просто хочу спросить… — Стив почесал затылок, выбирая слова. — Насколько… нормально — чувствовать это… ну, влечение, тягу, не знаю как назвать… К Тони. — Он чуть понизил голос. — Мы знакомы чуть больше месяца. Он выводит меня из себя, он грубый, дерзкий, самовлюблённый… но иногда, когда он сидит, уставившись в ноут, и забывает, что кто-то рядом — мне просто хочется… смотреть. Понимаете?       Наступила тишина. Секундная. Знающая. — Это абсолютно нормально, — спокойно ответила Ванда, опираясь на стену. — С точки зрения Фрейда, ты просто не до конца осознаёшь собственные желания, поэтому они проявляются через раздражение. Тебя тянет — но мозг говорит: "Это нерационально", и вот ты бесишься. — А по Эрику Бёрну, — она продолжила, будто объясняя что-то на экзамене, — ты находишься в позиции «Родитель — Ребёнок». Ты хочешь быть серьёзным, взрослым, уравновешенным, а Тони будто специально подкидывает в тебя хлопушки. Но это тебя… цепляет. Потому что он спонтанный. — Он будто нарушает правила, которые ты сам себе придумал. И это… заводит.       Стив чуть ошарашенно кивнул. — То есть, я не сошёл с ума? — Пока ты не начнёшь носить его футболки и нюхать их тайком — всё в пределах нормы, — спокойно сказала Ванда. — Да и даже тогда, если честно, у нас тут не та компания, где за такое судят. — Клинт захихикал.       Стив усмехнулся, немного смущённо. — Спасибо. Просто… ну, я раньше не особо задумывался. Не так часто кто-то появлялся, кто вызывал вот такое. — Это и есть самое интересное, — добавила Ванда. — Настоящее всегда приходит не тогда, когда ты его ждёшь. А иногда — и не с тем человеком, с кем ты его хотел бы. Но это не делает чувства менее настоящими.       Они помолчали. Где-то на втором этаже кто-то рассмеялся, скрипнула дверь. — Окей, — сказал Стив и выдохнул. — Просто хотел… проговорить. — Ты можешь в следующий раз прям с кольца начать, — усмехнулась Ванда. — Мы уже эксперты в любовных делах. — Пошли, Фрейд и Купидон, — Клинт хлопнул их по плечу. — У нас ещё жизнь и куча непонятных людей вокруг. Нам нельзя выпадать из строя.       Они пошли дальше — чуть ближе друг к другу, как будто от короткого, честного разговора связались новыми нитями.

***

      Клинт сидел в комнате, вжавшись в кресло с ногами, и читал. Он читал что-то настолько увлекательное, что понятия не имел, сколько сейчас времени. Это была книга «Путь лучника» — смесь философии, самоанализа и практики. Он наткнулся на неё случайно в книжном, и, как только увидел обложку с лаконичным силуэтом стрелка, сразу вытащил карту. Стрелы, дисциплина, баланс — всё, что он обожал в стрельбе, было в этих страницах. Да, немного пафосно, но захватывающе.       Тони где-то шлялся, так что Клинт снова беззастенчиво разгуливал в боксерах с мультиками и старой футболке с динозавром, которая уже слегка выцвела, но оставалась любимой. На полу стояла чашка с остатками холодного кофе, рядом — пачка печенья, которую он почти не трогал.       Когда в дверь постучали, он не сразу понял, что происходит. — Никого нет дома, — лениво буркнул он, не отрывая взгляда от страницы.       За дверью раздалось хихиканье и ещё одно, более настойчивое, тук-тук.       Клинт встал, открыл дверь и уже на автомате начал возмущённо бубнить: — Тони не в комнате, не знаю, где он шляется, и вообще... — Но договорить не успел.       Перед ним стоял Пьетро. Выбритый, как будто только что из душа, с растрёпанными от ветра серебристыми волосами и ухмылкой, от которой Клинту захотелось закрыть лицо дверью. Парень был в лёгкой, чертовски стильной джинсовке, которую уже начал скидывать, открывая под ней обтягивающую футболку и подкачанные руки. Всё это — как из глянцевой рекламы: чуть небрежно, но максимально эффектно. — Ты чего так поздно? — спросил Клинт, пытаясь не пялиться. — Мы идём на прогулку. Я тебя предупреждал. Плюс, — Пьетро подкинул бумажный пакет и подмигнул, — я принёс круассаны. — Он уже прошёл мимо, будто чувствовал себя дома, и поставил пакет на стол, деловито оглядываясь. — Бляяять! — Клинт хлопнул себя по лбу. — Я забыл! Прости, правда, подожди минуту!       Он чуть не рухнул, запутываясь в пледе, и бросился к шкафу. Швырнул через плечо джинсы, натягивая их наспех, нацепил тёмную водолазку, но один рукав застрял, и он зашипел как кот. Параллельно искал кроссовки и нёс с собой носок, который потерял брата.       Пьетро, устроившись на краю кровати, просто смотрел. Спокойно, с лёгкой ухмылкой, как будто это уже не первый раз — и даже забавно. — Не напомнишь, кто из нас тогда в костюмах ходил на прогулке с Кэйт? — невинно поинтересовался он. — Ради тебя наряжаться не буду, — буркнул Клинт, не глядя, засовывая ногу в кроссовок.       Он знал, что краснеет. Он чувствовал, как уши буквально пылают. От раздражения? От смущения? От того, что Пьетро так смотрит на него? Точно не из-за круассанов. Хотя, может, и из-за них тоже. Они пахли очень вкусно.       Клинт, наконец, выпрямился, поправил водолазку и попытался выглядеть собранным. Получилось средне. — Готов, — сказал он, делая вид, что не заметил взгляда Пьетро, задержавшегося на нём чуть дольше, чем надо. — Идём. Пока кофе не остыл. — У тебя есть кофе? — Нет. Но я знаю, где достать. В этом и весь смысл приключения.

***

      Они гуляли. Уже стемнело, но в парке горели тёплые фонари, размытые желтоватым светом в лёгкой вечерней дымке. Был конец сентября, и воздух стал заметно прохладнее — не морозно, но достаточно бодряще, чтобы хотелось закутаться в шарф или спрятать руки в карманы. Листья хрустели под ногами, кое-где уже начиналась настоящая осень: багряные клёны, мокрые дорожки, запах прелой листвы и кофе, доносящийся от уличного ларька у входа в парк.       Клинту, не смотря на низкую температуру, было немного жарко. Или неловко. Или просто нервно. Он не был уверен. Всё казалось одновременно слишком привычным и слишком... личным.       Пьетро шёл рядом, закинув руки за голову, как будто у него на плечах не осень, а солнечный пляж. Он даже не особо мёрз, хотя на нём была только лёгкая джинсовка. Периодически он кидал взгляды на прохожих, на деревья, на небо — как будто ему всё было интересно. И, черт возьми, Клинту нравилось наблюдать за этим. — Эй, — Пьетро вдруг притормозил, ткнув носком кучи алых лепестков на дорожке. — Что это за праздник тут был? Кто-то не поделил букет невесты? — Лена и Кэйт, — Клинт хмыкнул, засунул руки в карманы и немного поёжился. — Они начали встречаться. Тут был весь цирк с лепестками, криками, кольцом. Мы даже Стива заставили цветами сыпать. — Кольцом? — Да, я ненавижу бижутерию! Типа, дорого и не нужно. — Клинт взмахнул руками, — я стоял где-то минут сорок и выбирал это дурацкое кольцо! — Так, тебя послали за кольцом для Лены? — Клинт не заметил или не хотел замечать странное, немного помрачневшее лицо Пьетро. — Угу, и они теперь официально пара. Устроили шоу уровня «Свадьба лучшей подруги». Ща покажу.       Клинт достал телефон, быстро прокрутил галерею и включил видео. Камера немного тряслась от сдерживаемого смеха, Кэйт падала на колено, ойкала, потом пыталась подползти с кольцом и орала что-то вроде: «Люби меня!»       Пьетро почти сразу начал смеяться. Сначала сдержанно, потом в голос. Он даже прислонился к ближайшему фонарному столбу, вытирая глаза от слёз. — Господи, они идеальны. И кринжовые. И идеальны. — Он покачал головой. — Это самая неловкая романтика, которую я видел. — Да, но им весело. И хорошо. Это, типа… влюблённые, что ли.       Они на секунду замолчали. Только ветер хрустел листьями и щекотал затылок. Где-то вдалеке загавкала собака, а над деревьями с криком пронеслась ворона, нарушив молчание.       Клинт вдруг снова ощутил, как странно спокойно ему рядом с Пьетро. И одновременно неловко — будто это было слишком комфортно. Как будто мозг не успевал за телом. Он бросил взгляд на Пьетро — тот всё ещё улыбался, теперь уже чуть тише, глядя вперёд, не спеша идти дальше по аллее. — Ну ты, если хочешь, тоже можешь когда-нибудь упасть на колено. У нас будет фейерверк из туалетной бумаги. Стив с огнетушителем. И мои слёзы. — Клинт тронул ремешок на руке, просто чтобы занять пальцы. — Сначала ты попробуй снова нарядиться в костюм ради меня. — Пьетро фыркнул. — Никогда. — Клинт сделал серьёзное лицо. — Разве что ты притащишь круассаны. С клубникой. — Считай, я уже заказал.       Они шли медленно, будто никуда не спешили — просто два парня в прохладный осенний вечер, и всё было каким-то правильным. Воздух пах дымком и карамелью, ветер шевелил ветки, и фонари оставляли мягкие пятна света на дорожке. Мимо проезжали велосипеды, кто-то выгуливал собаку, а где-то вдалеке играл уличный музыкант — что-то джазовое, ненавязчивое.       Клинт уловил себя на мысли, что давно не чувствовал себя так… спокойно. Почти счастливо. Это его даже злило — не по-настоящему, а так, нервно, изнутри. Потому что почему, чёрт возьми, всё это так хорошо?       Потому что рядом был Пьетро?       Пьетро, между прочим, выглядел совершенно расслабленным. Он что-то рассказывал — про то, как однажды застрял на школьной сцене, потому что костюм супергероя зацепился за декорацию. Или как его чуть не выгнали из спортзала за то, что он танцевал под “Тoxic” Бритни Спирс на беговой дорожке. Клинт слушал, смеялся и кивал, хотя и чувствовал, как внутри всё сжимается от непонятной тревоги. Пьетро казался не просто симпатичным или харизматичным — он был свободным. Уверенным. И это, возможно, пугало сильнее, чем любые чувства.       Вот чего он боялся! — Ты так хмуришься, будто я вонзил тебе шпагу в бок, — вдруг сказал Пьетро, прищурившись. — Это моё лицо. Я всегда так выгляжу, когда думаю. — А ты думаешь? Не знал. Надо срочно зафиксировать этот момент.       Прежде чем Клинт успел съязвить в ответ, Пьетро вдруг запрыгнул на ближайшую скамейку. Довольно ловко, с одним прыжком. Подул ветер, и его волосы немного взъерошились. Он расставил руки, как будто балансировал на краю крыши. — Дамы и господа, сегодня в парке — шоу одного актёра! — Пьетро начал пританцовывать под музыку, едва уловимую издалека, раскачиваясь в такт, как будто у него не тело, а резиновое. — Он красив, он смешной, он... возможно, не вполне вменяем.       Клинт заржал, громко и искренне, впервые за весь день. Схватил телефон и быстро щёлкнул пару фото — Пьетро на скамейке, с безумной улыбкой, с ветром в волосах и совершенно довольный собой. — Это пойдёт на мем. — Если ты выставишь в инсту, я тебя прокляну! Нет, попрошу сделать это Ведьму!       Клинт всё ещё улыбался, убирая телефон. Он сел на другую скамейку напротив, выдохнул и потёр шею. В груди что-то разлилось — не тревога, а, наоборот, тёплое и тихое. — Мне... нравится быть с тобой.       Пьетро остановился и посмотрел на него. Его лицо стало чуть мягче, взгляд — внимательнее. — А мне с тобой. Не знаю почему, но с тобой как будто проще. Не надо притворяться или... спорить с собой.       Клинт фыркнул. — Ну, притворяться у тебя плохо выходит. Ты слишком… ты. — Спасибо, я это расцениваю как комплимент.       Он сел рядом, не слишком близко, но так, что плечи почти касались. Несколько секунд они просто молчали. И это тоже было нормально. Даже приятно. — Хочешь круассан? — вдруг спросил Пьетро, доставая из пакета один, слегка примятый. — Ты серьёзно носишь их с собой? — Ага. Я как белка. Только круассаны вместо орехов.       Клинт хохотнул и взял один. — Ты белка с мускулами. — Спасибо. Ты — динозавр в футболке. — Пошел ты, — Клинт потянулся за угощением.