Голос, который затих

      Андрей не знал, что случилось. Он примчался сюда после звонка Миши, где он хриплым голосом, с паузами произнёс: – Андрюш, я... кровь... Мне больно... По... моги       Горшок лежал неподалёку от дома, в парадном проходе во двор, на мокром от недавнего дождя асфальте. Окровавленной ладонью Миша держался за грудь, тяжело дышал. Изо рта у него также текла, медленно, по щеке, алая струйка.       Князев будто в беспамятстве подбежал к бледному телу, упал на колени и бережно взял Михину голову. – Мать твою, Мишенька... Как так? – голос Дю дрожал. – Родной, щас я... Врачей...       С каждой минутой Мишаня угасал. Его карие глаза теряли ясный цвет, кожа белела.       Князь осознаёт, что вот-вот потеряет любимого — человека, в котором души не чаял и для которого не жалел ничего.       Андрюшке было страшно. Ужасно страшно. Его трясло изнутри. Его терзала беспомощность. Дю колотил стыд, потому что он по факту никак не мог помочь умирающему Мише — мог только держать оторванный кусок своей футболки и лепетать что-то бессмысленное. – Ой, нет, Дюх... Не дотяну, не-а... – шипит сквозь зубы Горшенёв, закрыв глаза. – Нет сил моих, прости. Я... держался, правда. Изо всех сил. Прости. – Да что ты говоришь такое?!.. – рявкает на эмоциях Андрей, не сдерживая слёз. – Тебя спасут. Скорая уже в пути, милый, слышишь?!.. – Не... не могу... Прощай, Андрей...       Это были последние слова, произнесённые Горшком. Он перестал дышать.       И в этот же момент рухнул весь мир Андрея. Сгорел.