404: False Image

Цукаса продолжает смотреть в потолок: по белоснежным орнаментам виноградных лоз и раскидистых бутонов гуляют отблески трескучего камина — Лука и Мику нашли несколько поленьев в других комнатах, поэтому ночь обещала быть теплой. Шелест тяжелой одежды помогает отвлечься на мгновение. Беспокойное сопение в стороне — тоже, ненадолго. Актер наклоняет голову в сторону матрасов на полу: Нене устало гладит спящую Отори — Эму болезненно хмурится в оковах Морфея, и ни бледность, ни белеснежные повязки на ее теле совсем не придают девушке умиротворенности. Это был отвратительный день. — Успокойтесь!.. — в слезах кричит Рин, оттаскивая Кагамине от потерявшего голову Камиширо, — Хватит, ребята! — Как она?! — испуганно шепчет Кусанаги, пока Кайто осматривал не приходящую в себя Отори, на плече которой начинает проявляться характерный для перелома отек, со лба — медленной струйкой бежит алая нить, а спина — точно станет одной большой гематомой. Вокалоид хмурился, стараясь касаться Эму как можно аккуратнее. — Нам просто повезло, что стол затормозил падение стеллажа! — кричал Руи, пытаясь вырваться из хватки обхвативших его по рукам Луки и Мейко, — Зачем ты вмешался?! Я мог спасти ее!.. — Ты знаешь причину! — со слезами на глазах, и начавшей наливаться кровью от недавнего удара щекой отвечал Лен. Мальчик всхлипнул, когда его взгляд упал на не приходящую в себя Эму: по горящим от эмоций щекам певца побежали слезы, — Я не мог позволить- — Что?! Что ты не мог позволить?! Помочь ей?! — Добить ее, ублюдок!.. — зло бросает Кагамине, вырываясь из рук поддерживающих его Мику и Рин. В этот раз удар приходится по лицу Руи. — Я хотел спасти Эму! Она могла умереть, фальшивый придурок! — Катись к черту! Ненавижу тебя!.. — О, это так взаимно!... — Мальчики! Их удается разнять только тогда, когда вмешивается Цукаса, а со стороны катастрофы с книгами и шкафом раздается отрывистый всхлип: все замирают, когда Эму подает признаки возвращения в сознание. Сначала это глубокие вдохи, после — более выраженные всхлипы. — Ай... — дрожащим голосом тянет она, — Ч-что случилось?.. Стена упала?.. — Эму... — мокро выдыхает Кусанаги, растерянно держа руки над подругой. Отори пытается пошевелиться: хочет сесть, облокотившись на руки, но с громким криком падает, даже не приподнявшись — тянется ладонью к ставшей совершенно очевидной травме на плече, но Нене перехватывает ее ладонь в свою, — Постой, Эму!... Все хорошо, слышишь? Просто... просто не трогай, ладно? Я знаю, это больно... кажется, у тебя перелом... — Нене-чан... — испуганный взгляд девушки скользил по певице: быстро, словно изучая... Однако сразу после на ее лице появляется болезненная, но искренняя улыбка, — Как хорошо, ты, кажется, не поранилась... — Эму... — удрученно отвечает Кусанаги, с глаз которой срывались крупные слезы. Кагамине отмер. Сбросил хватку Тенмы с плеча: Цукаса нахмурился, вновь пытаясь взять вокалоида под контроль, но блондин быстро подходит к Руи — быстрее, чем должен ходить человек с порезанными почти на лоскуты стопами. Но худшего не случается: Лен смотрит со злобой, однако полностью контролирует себя. — Наложи ей шину, — говорит он. Камиширо кивает, внимательно рассматривая лицо блондина — он знал, что тот хорош в контроле мимики, но сейчас Лен почти выдал себя. Но Руи выдыхает — все хорошо. Спокойно. Никто еще не умер. — Я сделал бы это и без твоей просьбы, — осторожно убирая с себя ладони держащих его Луки и Мейко. В расход тут же идут остатки кофты — Цукаса быстро сбрасываетс себя жилет и набрасывает на парня, и Руи благодарно улыбается. С нескрытым сочувствием смотрит на шепчущуюся с Нене и Кайто Отори, прикидывает, как наложить шину с подручными материалами, чтобы нанести актрисе как можно меньше вреда... — Пока используем для фиксации руки это, бинты и ножки от стула. Потом вернемся в каминную и попробуем подыскать более гладкие деревяшки, хорошо? — ...Да. Спасибо, — стараясь не смотреть на остальных, отвечает опустивший голову Кагамине. Но Цукаса видит — на сокрытом челкой лице горит нездоровая ненависть, и Тенма с опаской подмечает, что знает ее объект. Может ли быть... может ли быть так, что Лен специально помешал Руи броситься за Эму? Чтобы устранить Отори? Или подставить Камиширо? Что вообще значат сказанные в порыве эмоций слова Кагамине? И к чему тогда эта забота о режиссере? Их отношения скачут между "почти братья" и "заклятые враги" со скоростью света, а поступки по отношению друг к другу — полны противоречий... — Есть... просьба, — вновь говорит Лен, обращаясь к Руи. Тот настороженно наклоняет голову, безмолвно предлагая продолжить. Кагамине прикусывает губу, — Давай поговорим. Наедине. Сегодня ночью. Тенма замечает, как прищур Кайто, направленный в сторону вокалоида, становится острее. Мейко, Лука... Рин... Нене. Этот взгляд, полный подозрений заставляет Цукасу захотеть сжаться. Вдруг.... Нет, вдруг все они ошибаются? Вдруг монстр не среди них? Просто стравливает, доводит до ненависти друг к другу, а сам... скрывается в тени? Гипотеза Эму обретает смысл — может, поэтому монстр и попытался избавиться от нее?.. — Вы никуда не пойдете, — хмурится Мейко, — Не после всего этого — никаких разговоров "наедине", пока каждый из вас не пройдет провер- — Хорошо, Лен, — уже спокойнее отвечает Кагамине Руи. Он берет  стоящий рядом стул — на помощь уже спешит Кайто: с усилием, но отламывает две ножки и подает их режиссеру. Парень с благодарностью кивает, теперь со всем необходимым подходя к подругам — Нене смотрит на него с блестящими глазами, Эму — с дымкой боли и благодарности. Руи виновато улыбается — старается поддержать, — Привет, Эму. Давай попробуем исправить этот беспорядок? Цукаса подходит ближе к труппе, стараясь не выпускать притихшего Кагамине из виду: опускается рядом с Руи. Также мягко смотрит на Отори. — Цукаса-кун, привет... — болезненно хихикает девушка. Потом переводит взгляд на Камиширо, — Спасибо, Руи-кун. За то, что не дал Нене-чан пораниться — я так испугалась, когда все начало падать... — Прости, — спрятав лицо за челкой, прошептал Камиширо, — Я хотел бы быть на твоем месте. Мне жаль. — Не-а, все в порядке, — слабо качнула головой девушка, — Вы с Леном итак тут дольше нас — не всем же камням лететь в вас?.. — Будет больно, — разрывая свою кофту на равные полосы, сообщает Руи. Нене сжимает ладонь девушки — Тенма сжимает вторую, осторожно. Отори наигранно смеется — старается выглядеть так, словно все нормально, и ей не больно... — Все в порядке!.. Жаль только, что я не смогу пока выступать на Сцене Чудес, э-эх... — Совсем не вандахой? — предполагает Камиширо. — Совсем... — вздыхает Эму, с мирной улыбкой прикрывая глаза. Когда Руи усаживает Отори и начинает оказывать помощь, Цукаса обращает внимание на Лена: тот стоит поодоль от тревожно стоящих вместе вокалоидов, и его лицо — мрачнее темной тучи. Тенма вздрагивает — ему... не кажется? Кагамине замечает направленный на себя взгляд. Раздраженно хмыкает, и одними только губами произносит "сегодня ночью". А потом блондин снова отвлекается на вскрикнувшую Эму, и решает отложить переживания до момента, пока они не окажут помощь подруге. Но потом все скатывается в суетливые тар-тарары — Эму засыпает от принятого обезболивающего, и Кайто помогает аккуратно перенести ее в каминную комнату: Мику и Лука остаются в библиотеке, чтобы продолжить поиск каких-либо зацепок — сначала большинство против, но Цукаса поддерживает решение подруг — вряд-ли будут еще покушения... Не так скоро. Их просят быть жутко осторожными: девушки улыбаются и говорят, что вернутся до полуночи — часы в библиотеке работают исправно, как сказали ранее парни. Лен молчит — ловит на себе эти ядовитые взгляды, преисполненные подозрениями, и лишь сильнее закрывается в себе. Как только Эму укладывают в каминной, он заявляет, что пойдет осматривать зимний сад. В одиночку. — Мы так не договаривались, — качает головой Мейко, — Сначала предложение о разговоре с Руи, теперь — прогулка до Зимнего Сада? — Это... очень подозрительно, — соглашается Рин, осторожно сжимая рукав друга. Кагамине только сильнее хмурится, — Пожалуйста, Лен... прекрати так себя вести, это пугает!.. — Мне... нужно побыть одному. — Не нужно! — Руи, — теперь уже умоляюще обращается к задремавшему на кресле Кайто подростку блондин. Камиширо быстро открывает глаза: сонно смотрит на назревающий конфликт, на умоляющие глаза блондина... тоскливо опускает взгляд. — Пусть идет, ребята. — Руи! — угрюмо отзывается Нене. Цукаса, стоящий близ Камиширо, мягко сжимает его руку. — Вы сами предложили идею с наблюдением, — включается в разговор Кайто, — Но теперь — отказываетесь от него? Что за постоянные попытки остаться наедине? — Вы должны понимать, как это выглядит со стороны, так? — Так... — отчаянно вздыхает Лен. Тенма только сейчас замечает, как мальчик трясется: что это? актерская игра? страх? злость? Тенма с глубокой тоской замечает, что совсем не может понять тех, кого знал как собственные пять пальцев. — А в чем теперь смысл? — бесцветно продолжает Руи. Ребята с непониманием смотрят на парня, — Вы наблюдали за нами в библиотеке, но посмотрите, что из этого вышло. Невольно ребята смотрят на дремавшую Эму: теперь и ее голову обрамляла белоснежная повязка, на виске едва окрасившаяся красным. — ...мы поняли, что если монстр захочет, он навредит. И не важно, кто будет рядом. "Страшно" — Поэтому, — чуть бодрее заговорил режиссер, в ответ сжимая руку Тенмы, — Пусть идет. "Завтра все равно все выяснится" — печально добавляет под нос Руи. Но Цукаса слышит. — ...Спасибо, — кивает ему Лен, подходя к ведущим из комнаты дверям, — Не забудь. Пожалуйста. Я... очень хочу поговорить. И с этими словами Кагамине покинул зал. Все внимание тут же оказалось обращено на нахмурившегося в раздумиях режиссера. — Ты тоже ведешь себя очень подозрительно, — высказывает общую мысль Кайто. Руи прикусывает язык: будто он этого не знает. Все так перепуталось, планы — пошли под откос, а контроль норовит ускользнуть из рук. Но все будет хорошо, однозначно — он выявит все опасности и избавится от них, а потом вместе с друзьями покинет это злополучное место. Однако для начала надо решить вопрос с Леном... и ребятами... проверка, дом, ключ... Ха-ах, это не должно быть так утомительно... Камиширо сжимает жилетку на груди. — ...Не буду отрицать, — говорит он, и смолкает до самой ночи. Ближе к вечеру они сменили повязки Отори — бондаж стал выглядеть удобнее, но все понимали, как больно сейчас подруге. Вечерний перекус прошел в тихом напряжении: Лен не возвращался, еда — комками сбивалась в горле, падая в живот через силу. Не хотелось ничего — ни думать, ни смотреть на других, ни спать. В полночь вернулись из библиотеки девочки, и было решено укладываться отдыхать, по очереди дежуря. И вот, Цукаса лежал, блуждая глазами по потолку, пока Кайто нес первую смену. Кагамине все еще не было. Актер перевернулся набок — у стены, отвернувшись от ребят, спал Камиширо: интересно, пойдет ли он говорить с Леном? А Цукаса? Вокалоид хотел что-то ему показать, но после сегодняшних событий... часть Тенмы боялась оставаться с Леном наедине. Но другая... Он медленно садится. Обводит друзей взглядом — кто спит, кто ворочается, пытаясь насильно пробраться в Царство Морфея.... Тенма встает: чуть потягивается и, поймав на себе внимательный взгляд Кайто, тихо идет к выходу. — Я пойду поищу Лена, — говорит он. Певец долго смотрит на блондина — в его взгляде читается столько мыслей, что Цукаса даже теряется. Что же, половина из них преследует и актера, но из-за трусости ли, из-за невозможности сделать выбор ли, Тенма пока отодвигает их подальше. — ...Я тоже хотел пойти за ним после дежурства, — опуская взгляд, отвечает Кайто, — Не хочешь подождать меня, и пойти вместе? — Не стоит. Все будет хорошо. — Уверен? — Ага. — ...Лен ведет себя иначе, — теперь уже шепотом произносит вокалоид. Цукаса бросает мимолетный взгляд в сторону спящего друга — он его тайный наблюдатель... И он тоже это видит, — Так? — Возможно, он стал... резче. Немного грубее. Несдерженнее. — ...И Руи с ним. — Ага... — Я говорил с Эму о том, что она видела перед падением, — Кайто устало потер висок, — Ничего необычного: просто... в один момент все пошло не так. А Лен и Руи не помогают своими ссорами или внезапной командной работой. — ...И я подумал... а может ли тень заменить сразу двоих? Или контролировать их? Искажать понимание того, кто друг, а кто — враг? — хмуро рассуждает певец. Блондин внимательно слушает каждое его предположение, — ...У нас слишком мало информации о том, с чем мы имеем дело... — Все будет хорошо. Я... уверен. Мы справимся, — понимающе улыбается Цукаса. Это должно вселять надежду и звучать уверенно, но... — Оставь мысли до завтра, Кайто. Нужно немного отдохнуть. — ...Возможно, — с ответной улыбкой соглашается вокалоид, — Не задерживайся там, ладно?  И обязательно приведи Лена. Кто бы что ни думал и ни говорил, все ждут его здесь, ага? — Само собой. — Будь осторожен! — Да-да! Тенма быстро скользит взглядом по Камиширо. Выдыхает. Все будет хорошо. ...Цукаса бродит по второму этажу — он уже обошел каждую комнату на первом, проверил холл, несколько раз чуть не покалечился, из-за невнимательности запустив несколько ловушек. Возможно, прошло уже... минут двадцать? тридцать? Ох, а эта комната — музыкальный зал? Красивое резное фортепьяно... возможно, не ищи он Кагамине, обязательно зашел бы — просто посидеть... привести мысли в больший порядок, чем они есть сейчас. Но Цукаса идет дальше — заканчивает и этот этаж... Ну, остался сад и третий. Наверное, стоит закончить с домом, и потом проверять- — ...стал. Очень сильно. Пр...сти... А. Этот голос... отлично, он нашел Лена — лестница остается позади, и он останавливается в начале коридора, пытаясь понять, откуда идет голос Кагами- — Все хорошо, — раздается тихий ответ вдалеке, но блондин замирает. Это не голос Лена, это голос... Руи? Но когда Цукаса уходил из каминной, тот точно спал — неужели, пришел сюда после того, как Тенма отправился за Кагамине? Узнал, что Лен попросил и его о разговоре, поэтому решил поговорить первым? Третья дверь, где-то посередине коридора приоткрыта: актер бесшумно идет к ней. Голоса становятся громче — он не собирается подслушивать, просто... просто парни говорят довольно громко. Ничего не поделать, да?... — ...Ты имеешь право жаловаться. Это нормально, Лен, — мягко говорит Камиширо. Цукаса устраивается около двери — не рискует выйти к друзьям или заглянуть в щель: мало ли? — Но... с каждым разом поговорить с тобой все труднее... Тебе сейчас еще тяжелее, а я — прихожу и плачу, как маленький идиот... — подавленно отвечает Кагамине — его голос немного дрожит, а раз в несколько мгновений до актера долетают приглушенные всхлипы... Ох, Лен... — Никакой ты не маленький идиот, Лен, — серьезно, но так ласково одергивает его Руи, — Учитывая... все обстоятельства, ты очень хорошо держишься. — ...Я не хотел, чтобы кто-то пострадал. Но... сегодня Эму... — Я видел. Это... не знаю, что сказать. Я бы хотел быть на ее месте. — А я — на твоем!.. — Нет, Лен, — внезапно строго произносит режиссер, — Ни за что. Виснет недолгая тишина. Новый всхлип. — ...Прости. Они снова ненадолго смолкают — мгновение, не больше. Но Цукасе, вслушивающемуся в каждый шорох, кажется, что идут часы, если не дни. Наконец-то раздается долгий вдох. Такой же долгий выдох. — Как ты себя чувствуешь? — встревоженно спрашивает Кагамине, — Твое тело подвергается слишком большим нагрузкам для таких трав- — Все хорошо. Не переживай, — обрывает его Руи. Лену это не нравится. — Я ударил тебя! Несколько раз! — Все нормально. У тебя сдали нервы... и я тоже ударил тебя. — Но это... — К боли привыкаешь через какое-то время, тебе ли не знать? Плюс, обезболивающие неплохо помогают притупить ощущения. Единственное, о чем я переживаю, это холод и сон. — Сон? — растерянно переспрашивает Лен. — ...Мне кажется, что каждый раз, прикрывая глаза, я теряю кусочек себя. Цукаса вздрагивает: это еще что такое? Последствия сотрясения? Да, Руи выглядел рассеянным в какие-то моменты, чаще устает и путается в словах и мыслях, но... о таком он не рассказывал Цукасе. Но Лену, с которым сегодня так горячо обменивался оскорблениями и ударами, признается без лишних уговоров? Что с ними не так? — Спасибо, что не скрываешь, как раньше, — нервно хихикает Лен. Его голос стал бодрее. — А твои ноги? И рука? Сильно болят? — Ой, ну... — ...Сильно. Само собой, зачем я спрашиваю... Прости. Это глупое зеркало... — Ты не виноват в том, что монстр бросил нас в него! — возмущенно бурчит Кагамине. Камиширо усмехается. — Знаю. Моей вины в этом столько же, сколько твоей в том, что сделала с нами тень, понимаешь? — ..Понимаю, — вздыхает вокалоид. Слышится копошение — легкие шаги, шорох... кажется, Лен сел? — Я бы хотел обняться... — Я тоже. Но сейчас это невозможно, Лен. — Сейчас... — удрученно соглашается Кагамине. От этого тона что-то внутри Тенмы сворачивается — так хрупко мальчик звучит... — Ты очень холодный... — А ты так близко, но очень далеко, — грустно хихикает Руи. Ох... — Ребята... тоже не помогают. — Когда я увидел их, подумал, что у нас стало больше шансов на спасение. Но в реальности же... А? — Они не знают, Лен, — тихо отвечает режиссер. Лен глухо всхлипывает, — Никто не виноват — все мы просто заложники ситуации. — Ребята смотрят на меня, как на монстра, — голос певца вновь дрожит. Цукаса хочет зайти к ним — сгрести парней в охапку, обнять, согреть, успокоить... но он контролирует себя — сначала дослушать запутанный диалог, потом — задавать вопросы, — Но я хочу защитить их, а не навредить! Однако тень делает все, чтобы подставить меня... — ...Тяжело, когда каждый шаг под наблюдением, — добавляет Кагамине после недолгой паузы, — Мы проигрываем, Руи... И из-за этого страдают ребята. Что нам делать? Тенма слышит шорох, вблизи двери. Хм? — Продолжай придерживаться прежнего плана, — Цукаса не может разобрать интонацию друга, — Мне кажется, Нене и Мейко о чем-то догадываются. Попробуй переключиться с Кайто и Эму на них, ладно? — Д-да... А что насчет Цука- — Рискованно. Стоит... отступить. Вряд-ли... он поверит тебе после того, что произошло сегодня. Плюс, за ним тоже наблюдают, так что... Тенма поежился. Он уже много вынес из разговора ребят, может, пора вмеша- — Я собираюсь попросить тень открыть дверь. — Лен? В смысле "попросить"? Просто попросить? Нет, получается... получается Лен и Руи знают, за кем скрывается тень? Получается... это не они, так? Так же..? — Думаю, он согласится, если я... пообещаю не сопротивляться и сыграть его роль. — Лен! — Я не отступлю от плана!.. Но Эму нужна больница, поэтому... — Хорошо. Ладно. Хорошо, — медленно выдохнул слова Камиширо, — Я продолжу наблюдать. Всегда рядом, если захочешь поговорить или понадобится помощь, да? — ...Да. Спаси- — Лен, тихо..! Дверь открывается быстрее, чем Цукаса успевает сообразить. В проеме стоит Камиширо — как есть, в жилете Тенмы, в наброшенном поверх плеч пиджаке Кайто... и с холодной, пугающей улыбкой. Легкие сжимает — не приступ нежности или чего-то теплого, нет: воздух выбивает этот ледяной взгляд... Руи невинно машет рукой. Тенму изнутри пробирает дрожь. — Ойя? Подслушивать нехорошо, Цукаса-кун, — говорит он. Если блондину не кажется, тот слышит неодобрительное "Цукаса..." от Лена в комнате. Камиширо лениво оборачивается на голос вокалоида, с подозрением щурится... А потом меняется: взгляд становится более уязвимым, общий образ — гораздо более открытым... В его глазах плещется смешанная со страхом тревога. — Уходи, сейчас, — просит он, сильнее прикрывая дверь, — Сделай правильные выводы из того, что услышал, и не оборачиваясь иди к остальным, ладно? — Что ты... — Я могу только поддерживать его иллюзию "спасателя", — шепотом добавляет Руи, нервно усмехаясь. Из комнаты доносятся шаги, — Просто... иди. Мы закончим разговор и вернемся, хорошо? "Это опасно. Никому не рассказывай" — просит Руи, и прежде чем Тенма успевает сообразить, закрывает перед ним дверь.