Растворитель меланхолии

      Дин тосковал. Его мысли каждый раз против его воли возвращались к лицу Каса, когда он сказал, что тот не может остаться в бункере.       Чем дольше Дин думает, тем больше ему хочется застрелиться.       Он понимает, что если сейчас не сделает что-нибудь глупое, то вечер действительно окончится дулом пистолета в его рту.       Каса нет уже неделю. Дин чувствует себя мудаком и не звонит, потому что, конечно же, ангел тоже считает его мудаком. Точнее, уже не ангел. Вот чёрт.       Дин привык справляться с чувством вины, но сейчас по каким-то причинам это особенно сложно. Он открывает бутылку виски, сидя на полу в своей комнате. Делает глоток прямо из горла, ощущая, как тепло приятно обволакивает его внутренности. Он делает ещё два глотка, мысли наконец становятся тише, а путы стыда немного отпускают, впиваясь в ребра не с такой адской силой. Теперь он хотя бы может свободно дышать. Капля алкоголя стекает вниз по подбородку, потрескавшиеся губы щипит, так что он их облизывает.       Он думает о том, что Кастиэль сейчас мог быть здесь, с ним. Они бы могли сходить в бар, поиграть в бильярд. Вероятно, Касу бы хватило несколько глотков виски, чтобы напиться, будучи человеком, и Дин бы потом обязательно над нам прикалывался.       Он очень хочет увидеть Каса прямо сейчас, и дело даже не в чувстве вины. Он скучает. Действительно скучает.       Алкоголь сделал его мягче и теперь ему грустно и одиноко. Стыд от того, что он позволяет себе грустить от одиночества, выгнать из подсознания очень сложно. Он не ноет из-за такой херни. Ну, как правило.       Он пьёт ещё и откидывает голову назад на кровать, расфокусированно глядя в потолок. Дин часто ловит себя на мысли о том, что ему хочется нажраться в хлам, чтобы не помнить даже собственное имя. Но это было бы глупо и безответственно, так что он каждый раз отказывался от этой идеи. А сейчас ну, он просто хочет расслабиться, и если он случайно прикончит бутылку виски, то это будет случайно, он этого не планировал.       Раслабленной рукой он поднимает бутылку, отстраненно замечая, что в ней осталась одна четверть жидкости. Выпитого количества как раз достаточно, чтобы отключить ту часть чувств, которые он носит в себе постоянно тяжелым грузом. Стыд, отвественность и вина всегда с ним, давят на грудь, затрудняя дыхание, даже если он их игнорирует. А игнорирует он их всегда, когда может. Сегодня вот не получилось, и он чувствует поражение.       Однако бутылки виски также достаточно, чтобы превратить его в тактильного нытика. Временами он замечает у себя ощущение тактильного голода, но никогда так, как под алкоголем. Именно поэтому он пьёт в барах, это удобно.       Но сейчас он не хочет секса, и это ощущается ещё более жалко. Он хочет чувствовать теплое тело рядом с собой, руки, крепко держащие его. Он хочет медленно целовать чью-то шею и уткнуться носом во впадинку на ключице, глубоко вдыхая запах кожи. Он хочет нежные ладони в своих волосах и мягкие губы на своих губах и лице, чтобы кто-то обнимал его и шептал слащавые глупости на ухо, несильно прикусывая мочку после, отчего его дыхание собьётся. Хочет спать, положив голову на твердое, но удобное плечо, закинув ногу на чьё-то бедро. Он хочет мягко целовать острую линию челюсти, ощущать сбитое дыхание на своём лице, дышать одним воздухом, нелепо сталкиваясь носами. Хочет оставить поцелуй на висках и темной макушке с торчащими в сторону волосами.       Господи, он хочет позвонить Касу.       Он хочет сделать это как можно скорее, пока осознание того, что это будет огромная ошибка, ещё не так сильно его беспокоит. Совсем не беспокоит, на самом деле. Он давно не говорил со своим лучшим другом, и нет ничего плохого в том, что он спросит о его делах. А он именно это и собирается сделать. Ему кажется, что если сейчас он не услышит его низкий ангельский голос, то просто сойдёт с ума.       В его руке внезапно оказывается включенный мобильник. Второй он поднимает бутылку, допивает остатки виски одним глотком, немного морщась, и слабо откидывает бутылку в сторону. С глухим грохотом она катится куда-то за шкаф. Проносится мысль сходить за ещё одной, но он сразу забывает об этом, когда из трубки раздаются гудки. Твою ж мать.       Казалось, прошла вечность, перед тем, как гудки прекратились. Услышав тот самый, желанный голос, пальцы Дина неосознанно разжались, а глаза расширились в удивлении. Мобильник с грохотом приземлился на пол, и Винчестер встрепенулся, подскакивая, чтобы скорее его поднять. Он больно бьется коленями об пол, и когда телефон оказывается у него в руках, голос Каса звучит обеспокоенно, немного взволнованно и раслабленно одновременно.       – Алло, Дин, ты где? – слышит Винчестер из динамика и его сердце сжимается.       – Кас! Кас я... я здесь, я с тобой... эм, то есть хочу быть с тобой, но... я уронил телефон, прости меня. Ты меня слышишь???       Возможно он говорит чуть громче, чем нужно, но в данный момент его это не волнует. На линии послышался отчетливый, добрый смешок.       – Да, я тебя слышу. – мягкий тон, в котором явно слышится улыбка позволил теплу разлиться где-то в душе Дина. Тепло, намного более приятное, чем от виски. Губы Винчестера растянулись в глупой, счастливой улыбке.       – Кас... я просто собирался спросить, как у тебя дела, и всё, честно... я не... – он замолк, когда услышал легкий смех из динамика. Медленно, Дин озадаченно нахмурил брови.       – Дин... ты пьян сейчас, да? – все тот же веселый тон, который на самом деле не совсем свойственен Касу и это чертовски странно. Внезапно, Винчестера осенила догадка. Уголки его губ весело приподнялись.       – Эм, Кас, по-моему пьян сейчас только ты! – он попытался сделать обвиняющую интонацию, но не удержался и стал хихикать в конце фразы, тут же подхватывая настроение Кастиэля. На душе стало спокойно.       – Ммм, нет, это не так. – растягивая слова, расслабленно ответил Кас.       – Я хочу, чтобы ты был здесь. – слова лились прямо изо рта Дина, совсем не проходя никакой фильстрации через мозг. Ему было легко.       – Правда? – рассеяно спросил Кас.       Дин утвердительно промурлыкал в ответ.       – Я бы тоже хотел быть с тобой сейчас. – голос Кастиэля звучал нежно, и это безжалостно вспороло что-то в душе Дина.       – Кас, мне так жаль. – Дин прижал телефон ещё крепче к уху и издал звук, который был очень близко к всхлипу.       – О, Дин..       – Нет, Кас, я так хотел всё объяснить, я хочу... но если я... то тогда Сэмми умрёт, а я не могу... Чёрт, прости меня, прости, Кас.. – Дин внезапно чувствует, что готов заплакать. Он позорно шмыгает носом и зажмуривается, нелепо прижимаясь щекой к мобильнику.       – Дин, что... Дин, Сэм в опасности? – Голос Кастиэля немного возвращает его в реальность, вытаскивая из колодца страданий. Кажется, он стал звучать более трезво. Или Дину так показалось, потому что он сам ещё больше опьянел.       – Нет. Нет, но... до тех пор, пока я вам не рассказал. Я ужасный человек Кас, мне так жаль... – он ненавидит то, как алкоголь превращает его в нытика, но обожает то, что сейчас ему на это плевать.       – Дин, ты самый прекрасный человек, которого я знаю. – легко проговорил Кас, всё ещё медленно и немного невнятно.       Дин чувствует, как предательское тепло растекается по его внутренностям от того, как это звучит из уст Каса. Будто для него это очевидно так же, как то, что солнце встаёт на востоке. Дин чувствует себя нелепой, улыбающейся лужицей.       – А ты самый лучший ангел. – пробормотал он в трубку.       На несколько секунд повисла тишина.       – Дин, я больше не ангел. – снисходительно прошептал Кас. В его голосе не было грусти, лишь мягкое сожаление, как если бы он объяснял слишком наивному ребенку, что деда мороза не существует.       – Чувак, для меня ты всегда ангел. – заявил он уверенно.       Снова воцарилось молчание на пару секунд. Дин представил, как на лице Каса бы обязательно появилась та самая, кроткая улыбка. Он бы опустил взгляд вниз, а потом встретился глазами с Дином, смотря так, что у него бы опасно закололо что-то под ребрами. Винчестер бы неловко отвёл взгляд.       Кас действительно пьяно улыбнулся. Он забыл, что Винчестер не видит его прямо сейчас, а когда вспомнил, ему стало немного грустно.       Он хотел что-то сказать. Что-то, что выразит его отчаянное желание увидеть лицо Дина перед собой прямо сейчас. И на данный момент он готов отдать всё, чтобы Дин сейчас оказался рядом с ним.       Приглушенным голосом, ломающимся от нежности, из его рта вырвалось только:       – Дин.       – Я здесь, Кас.       – Я хочу тебя увидеть. – озвучил он свои мысли тихим голосом, от которого мурашки поползли по плечам Дина, будто в минус тридцать его укрыло теплое одеяло.       – Где ты сейчас?       Кас молчал где-то секунд пять, а потом неуверенно проговорил в трубку какой-то адрес, который на данный момент не дал Дину никакого понимая о расстоянии между ними. Его брови нахмурились, а надежда продолжала теплиться в груди.       – Так, чувак, скинь мне сейчас это эсэмеской. – в его голове формировался слегка рваный план, и даже ощущение опьянения стало ощущаться не так сильно. Ну, или ему так показалось.       Когда его мобильник завибрировал от пришедшего уведомления, Дин совершенно неграциозно поднялся с пола, слегка пошатываясь, оказавшись в вертикальном положении слишком резко.       – Дин, что ты...? – послышался озадаченный голос Каса, когда Винчестер снова поднес телефон к уху.       – Я тоже хочу тебя увидеть, чувак. – уверенно проговорил он.       – Ты же сядешь за руль, правда?       Дин пьяно усмехнулся в трубку.       – Конечно, нет, я же не хочу умереть, пока не поиграю с тобой в бильярд.       – Бильярд? – переспросил непонимающе, но заинтересовано. – Ты хочешь поиграть со мной в бильярд?       – Ну, да. – сказал Дин тоном, будто озвучил самый очевидный факт на планете. – Ладно, подожди, я сейчас.       – Дин, чт... – голос оборвался, когда Винчестер кинул мобильник на кровать.       На самом деле он не был прям совсем в дрова: одной бутылки виски для этого не хватит, но её вполне достаточно для того, чтобы делать глупости, после которых он будет ощущать стыд на следующий день, и достаточно, чтобы как-никак, но функционировать. Поэтому он забивает скинутый адрес в навигатор и видит, что Кас находится в сорока минутах езды. Он заметно приободряется, ведь это совсем не далеко.       Его мозг сейчас хоть и плывёт, но пока не тонет, поэтому ему хватает здравого смысла не садиться за руль. Может он бы сделал это, если бы не хотел увидеть Каса до чёртиков. Было бы не очень приятно разбиться в ДТП по дороге к ангелу, так и не рассказав ему, насколько тот сожалеет о своём поступке, никак не попытавшись загладить перед ним вину.       Нет, Дин бы этого не перенёс.       Так что он вызывает такси, садится в машину и настолько бодро, насколько это позволяет градус в его крови, диктует таксисту адрес с телефона.       По дороге туда в его голове нет практически никаких мыслей. Он не засыпает, но расслаблен настолько, что ловит себя на том, что в данную минуту испытывает настоящее душевное спокойствие.       Да, может это действие алкоголя, может редкая ночная поездка в роли пассажира или разговор с Касом, а может все вместе. На самом деле ему плевать, и он не может не хочет анализировать это дерьмо. Ему хорошо, и он хочет продлить это состояние настолько долго, насколько возможно.       Либо течение времени очень исказилось от количества выпитого, либо он все-таки задремал, потому что внезапно он понимает, что машина больше не движется. Дин поднимает слегка расфокусированный взгляд на таксиста, который, судя по слегка раздраженному выражению лица, пытается выпроводить его уже какое-то время.       – Мы на месте. – произнёс он явно не в первый раз, судя по тону.       Глаза Дина расширились, и он словно очнувшись, резко поднял голову. Он посмотрел в окно, замечая неосвещенный двор и единственную дверь, к которой он стремительно наметил свою траекторию. Винчестер перевел взгляд обратно на таксиста, кинул ему несколько оставшихся купюр из своего кармана на переднее сидение: он знал, там точно были возможно слишком щедрые чаевые.       Коротко кинув мужчине на прощание, он схватился за ручку и вышел из машины, немного шатаясь. Протрезветь не получилось совсем, к счастью или сожалению. Но в целом, осознание своих действий присутствовало, хотя он бы не назвал принятое решение хоть на какой-нибудь процент осознанным.       Нужная дверь была покрыта безыскустной коричневой краской и само жилище отдавало некой стариной. Дин занес кулак и постучал, сначала раз, но оказавшись проигнорированным, постучал ещё, более настойчиво. Он уже начал думать, что ошибся адресом, когда услышал звук открывающейся щеколды, а после ручка дернулась, и из распахнутой двери показалась растрепаная голова Каса.       Не успел Дин расплыться в идиотской пьяной улыбке при виде ангела, как тот вытянул руку, и, крепко схватив Винчестера за рукав, затащил внутрь. Дин слегка потерялся в пространсве от такого резкого манёвра и оперся рукой о стену, переживая внезапный приступ головокружения.       – Дин? – услышал он голос Каса очень рядом с собой, и ему даже показалось, что он почувствовал его дыхание щекой. – Ты в порядке?       Винчестер поднял глаза и понял, почему Кас не высовывался на улицу. Из одежды на том были только растянутые шорты, которые на честном слове висели в районе его тазовых косточек. Его взгляд медленно проскользил наверх к лицу ангела и встретился с огромными блестящими глазами, проницательно смотрящими, словно в душу. Зрачок, казалось, заслонил всё пространство, не позволяя рассмотреть ни капли голубого. Сейчас Кас очень напомнил ему сову, и Дин весело прыснул от этого сравнения.       – Гм, Кас, ты пьян? – продолжая улыбаться и смотреть в завораживающие глаза, поинтересовался Дин. Теперь уже Кас растянул губы в улыбке.       – Нет, Дин, пьян ты. – он вытянул вперед указательный палец и ткнул им Винчестеру в грудь. Его гласные растягивались на характерный манер, отчего Дин словил афигенский флешбек. Он покачал головой и схватил ангела за протянутый палец, который тот явно не собирался опускать.       – Что? Кас, что ты, блин, сделал?       Кастиэль приблизился ещё сильней, почти вплотную к Винчестеру, рассматривая лицо того так, будто это самая интересная вещь во всей вселенной, и чёрт, сейчас Дин совсем не против такого внимания. Его рука немного шевелиться на пальце ангела, и тот меняет положение ладони так, что теперь держит немного вспотевшую руку Дина в своей.       Винчестер не знал, сколько они так простояли в полумрачном коридоре, две минуты или полчаса, его восприятие времени сейчас немного барахлило. В какой то момент он услышал мягкое: " – Идем?" почти у себя над ухом, и почувствовал, что его руку тянут вперед. Ни секунды не сопротивляясь, он переставлял ноги вслед за Касом, рассматривая его затылок с неплохо отросшими волосами.       Что-то невероятно теплое разлилось у него в груди, он понял, насколько счастлив видеть ангела и как сильно все-таки по нему скучал. Чувство вины чувством вины, и оно обязательно появится, но боже, как же ему не хватало просто времени с Касом.       Они оказались в просторной комнате, в которой тоже царил уютный полумрак, теплое освещение обеспечивала лишь длинная гирлянда в форме шишек на окне и вдоль стены. По непонятным причинам в середине комнаты стоял большой горшок с густо разросшимся деревом, в которое Дина необъяснимо тянуло врезаться, но Кас чудом успел утянуть его за руку прямо перед неминуемым столкновением с растением.       Досадно выдохнув, Винчестер по инерции упал в одно из кресел-мешков. Их было три: оранжевый, желтый и светло-фиолетовый, они стояли в углу рядом с огромным раскладным диваном, который занимал половину всего пространства и выглядел крайне привлекательно. Дин поднял голову и заметил стоящего над ним Каса, все ещё полуодетого. Винчестер нахмурился, смотря на ангела снизу вверх, когда его глаза упали на маленький столик, на котором он выцепил горшок с небольшим кактусом, какую-то книгу и дымящуюся сигарету... или это косяк? Дин со вздохом откинул голову назад.       – Кас. Скажи мне, что ты, блин, не обкуренный. – он завозился в кресле, из-за чего оно издавало громкое шуршание.       Внезапно он услышал резкий звук – Кастиэль плюхнулся в другое кресло – жёлтое, стоящее рядом с креслом Дина, – и тихо посмеивался, пытаясь устроиться в позе лотоса лицом к Винчестеру.       – Что смешного? – нахмурил брови Дин, но повернув голову, чтобы посмотреть на ангела, сам не сдержал пьяную улыбку.       – Ди-ин, ты не предствляешь, как мне хорошо прямо сейчас. – остаток фразы прозвучал приглушенно, так как Кастиэль резко уронил голову вперед, попадая лбом в плечо Винчестера, и, кажется, не собирался менять своего положения.       Дин раслаблено оглядел его растрепаную макушку.       – Господи, Кас. – произнёс он, глубоко вздыхая и немного шевеля плечом, которое бесцеремонно решили использовать как подушку.       – Тебе тоже надо попробовать. – тихо пробурчал Кастиэль в ткань фланели и приподнял голову, больно утыкаясь в плечо острым подбородком и смотря в лицо Винчестера огромными темными глазами.       – Мм?       – Я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо. – медленно объяснил ангел и привстал с кресла, рукой дотягиваясь до заветного столика. Он ловко схватил ещё не погасший косяк и упал обратно, гордо держа его двумя пальцами, словно это билет в рай прямо сейчас у него в руке.       – Я же пьян, не забыл? – Дин приподнял брови, зачарованно рассматривая пальцы ангела, обхватившие бумажную трубочку и медленно протянул руку, чтобы забрать её себе, заворожённо наблюдая за исходящим дымом, когда сигарета оказывается в его пальцах.       – Да, я тоже. – усмехнувшись, запоздало ответил Кастиэль, пристально наблюдая за действиями Винчестера.       Тот колебался ещё несколько мгновений, но в итоге в его голове не осталось ни одной мысли, кроме "почему бы, собственно, и нет?"       Он уже забыл про свои изначальные мотивы – рассказать ангелу, почему ему нельзя возвращаться в бункер. Пожалеет ли он об этом завтра? Вполне возможно. Но это уже будет проблема его будущей версии, так что он переводит взгляд на Каса, и слегка ему улыбнувшись, обхватывает губами косяк, сразу глубоко зятягиваясь.       Дин наблюдает за ангелом, глубокий взгляд которого остановился на его губах, когда лениво выпускает дым. Он не сдерживает смешок, когда начинает ощущать эйфорию.       – Чёрт, Кас, – он делает ещё одну затяжку, не такую глубокую, как предыдущая. – Никогда бы не подумал, что ты будешь тем, кто меня обкурит. – и откинув голову назад, выдохнул дым в потолок, краем уха слыша, как Кастиэль тихо усмехается.       – У меня есть пиво... в холодильнике. Хочешь?       Дин поднял голову и наградил ангела долгим взглядом, пытаясь понять, не снится ли ему происходящее: уж слишком сюриалистической казалась ситуация, а мысль о том, чтобы смешать виски с травкой и шлефануть всё это дело пивом, странным образом виделась скорее крайне привлекательной, чем неудачной или даже безрассудной.       Так что, когда Кастиэль наклонился вперед, опираясь ладонями на кресло Дина, невероятно пристально всматриваясь в его лицо, наклонив голову чуть в бок, Винчестер весело произнёс:       – Конечно, тащи пиво, Кас. – и ещё раз глубоко затянулся.       Кастиэль медленно растянул губы в одобрительной улыбке.       Пока Дин дожидался ангела, успел избавиться от рубашки, оставаясь в черной футболке и понимая, почему Кас тусуется здесь почти без одежды - батареи шпарят как бешенные. Откинув предмет одежды куда-то в угол, он устроился на диване, который был небрежно застелен пушистым пледом. Проведя ладонью по мягкому ворсу он мимолетно задался вопросом: а кому вообще принадлежит этот дом? Решил, что спросит об этом Кастиэля, когда тот вернется.       На другом конце дивана Винчестер заметил большую мягкую игрушку-черепаху с черными глазами-пуговицами и, недолго думая, потянулся к ней и положил себе под спину. Удобно устроившись, он стал расслабленно докуривать свой почти законченный косяк, когда почувствовал, что в груди стало щемить, то ли от тоски, то ли от счастья, а может от всего сразу. Он настолько проникся этой уютной атмосферой - это было именно то, чего ему в своей жизни всегда критически нехватало, и нехватает по сей день.       Дин делал последнюю затяжку, когда на пороге комнаты показался Кас, двумя руками держа небольшой ящик, а в его рту находилась очередная сигарета.       – Ты не думаешь, что тебе уже хватит, а? – игриво спросил Дин, и бесцеремонно вытянул косяк из его рта, когда ангел расслабленной походкой подошёл к дивану, ставя на него полупустой ящик с бутылками пива.       Дин, весело улыбнувшись, обхватил чужую сигарету губами под хмурый взгляд Каса. Мгновение спустя ангел уже оказался на диване, стоя на коленях между вытянутых ног Дина, глядя на него сверху вниз, почти уткнувшись ключицей в лицо. От неожиданности Винчестер чуть не выпустил косяк из рта, благо Кастиэль протянул руку, чтобы резко его забрать, слегка дотрагиваясь пальцами до немного приоткрытых губ.       Дин быстро облизнулся, наблюдая, как Кас проследил за этим движением, после чего его кадык дернулся, что также не укрылось от внимания Винчестера. Он тоже сглотнул, понимая, что ему становится жарко даже в одной футболке и джинсах. Грёбаные батареи.       – Если кому то из нас уже хватит, так это тебе, Дин. – четко произнес ангел, и засунув косяк обратно себе в рот, отстранился, садясь, впрочем, плечом к плечу с Дином, чтобы тоже облокотиться спиной на черепаху, благо она была действительно большой, Винчестер даже как-то проникся к ней симпатией.       Дин шумно выдохнул и потянулся к ящику с пивом, вытаскивая себе бутылку и открывая её с характерным звуком.       – Так не честно, чувак. – обиженно надув губы говорит Дин, имея в виду украденный косяк, и делает глоток, не поворачивая к ангелу голову. Тот следует его примеру, одной рукой берет пиво для себя, второй держа косяк, обхватив его двумя пальцами.       Дин мельком посматривает на его ладонь и, абсолютно не задумываясь, делает рывок вперед, хватая чужое запястье и ловко забирает сигарету себе.       Он нагло победно ухмыляется, когда делает затяжку, смотря на хмурого ангела. Впервые за много паршиво выдавшихся месяцев он чувствует себя весело и беззаботно и совершенно не ожидает, что Кас резко решит налететь на него с размаху.       Пьяный, обкуренный, и совершенно дезориентированный, несколько секунд Дин вообще не понимает, в каком пространственно временном положении оказалось его тело. Зрение фокусируется на лице ангела, находившемся настолько близко, что смотреть даже немного больно. Он непонимающе моргает, осознавая, что полулежит, в то время, как Кастиэль нависает сверху, больно упираясь коленом в его бедро. На его лице самодовольная улыбка, которая внезапно делает что-то невероятное с внутренностями Дина, заставляя их нагреваться и скручиваться, и это ощущение неожиданно оказывается настолько ошеломляюще приятным, что заставляет его шумно выдохнуть через нос.       Дин чувствует крепкую хватку на своём запястье, на руке, в которой он держал нагло украденный косяк, теперь немного помятый от его крепкой хватки. Кастиэль неспешно подносит руку Винчестера ближе к своему лицу, осторожно разворачивает её так, что дым теперь идёт по направлению от него. Ангел смотрит в огромные глаза Дина и, не на секунду не отрывая взгляда, делает затяжку прямо с его руки.       Этот жест внезапно оказался для него просто слишком, это определенно полностью сломало его мозг. Взгляд мгновенно падает на губы Каса, все ещё обхватывающие кончик сигареты и дальше Дин не думает. Как только ангел открывается от косяка, собираясь выдохнуть дым Винчестеру в лицо, тот яростно обхватывает его приоткрытые губы своими, чувствуя, как дым из чужого рта проникает в его, чувствует губы Каса со вкусом травки под своими и у него кружится голова. Губы ангела остаются почти неподвижными и Дин отстраняется через мгновение, опуская взгляд куда-то в чужую грудь. Он ощущает, что Кастиэль над ним слегка сдвинулся, опираясь на торс Винчестера и практически лежа на нём. Он цепенеет практически в ужасе и ожидании.       – Дин? – Кас осторожно дотрагивается до его подбородка, нежно проводя подушечкой пальца.       – Чёрт, прости. – роняет он на выдохе, глубоко дыша через нос. Его грудная клетка быстро вздымается, заставляя тело Кастиэля приподниматься и опускаться в такт его дыханию.       Дин поднимает взгляд и через мгновение ощущает нежную, но уверенную хватку на своём затылке, после чего губы Каса резко впечатываются в его. Это похоже на мягкое облако, в которое он нырнул с головой. Губы ангела двигаются с идеальной скоростью, они мягкие и определенно способные сделать приятно. Кастиэль языком обводит его нижнюю губу, посасывая после и проникает им между. Дин сталкивает их языки, отчего из его нутра вырывается какой-то мурлычущий звук, за который ему было бы стыдно, не будь он пьян и обкурен.       Бутылка с пивом с лязгом падает с дивана и разливается грустной лужицей.       Он чувствует, как рука на его затылке поглаживает нежную кожу на шее мягко, проходясь ногтями по коротким волоскам, пуская мурашки по всему телу. Он тянется вперед, к Касу, одну руку оставляя на острой линии челюсти, а вторую кладя на голое плечо и медленно спускаясь ей к груди, вызывая мелкую дрожь в теле ангела.       Тот, тем временем, оторвался от чужих губ, соприкасаясь своим лбом со лбом Винчестера и тяжело дыша с ним одним воздухом. Их губы слегка соприкасались.       – Дин. – низко почти прошептал он и медленно провёл кончиком языка по чужой нижней губе, вырывая из Винчестера мягкий довольный звук.       Как оказалось, ему нравится делать Дину приятно, так что он повторил этот жест, неспешно очертивая контур губ кончиком языка. Винчестер шумно выдохнул, на мгновение открывая глаза, наблюдая за расслабленным лицом Каса, и поддался вперед, вовлекая ангела в глубокий поцелуй.       Его рука скользит дальше, останавливаясь на чужом животе, но Кас немного сползает вниз, теперь впиваясь губами в шею Винчестера, покрывая её влажными поцелуями везде, где только может дотянуться, и это заставляет того практчески задыхаться, потому что, боже, он уже не помнит, когда кто-то прикасался к нему так. Много лет он не признавался себе в том, что вообще способен испытывать тактильный голод, но черт возьми, случайный секс настолько ничтожен, по сравнению с интимной близостью с человеком, который...       ...Из-за перемещения тела Каса его рука случайно сдвинулась ещё ниже, оказывась прямо в паху, и может быть это и должно было его напугать, но страха нет, даже когда кончики его пальцев натыкаются на чужой стояк, натягивающий домашние шорты. Он невесомо, в качестве эксперимента, двигает рукой и чувствует, как Кас прикусывает его линию челюсти, издавая при этом задушенный полувсхлип. В следующее мгновение он ощущает, как Кастиэль бесцеремонно толкается в его руку, пока его ладони проворно залезают под Дина футболку, медленно оглаживая торс и ребра, а губы снова впиваются в чужие, их языки тянутся вместе и в этом даже нет ничего изящного, в том, как Кас буквально вылизывает его рот, делая мелкие толчки бедрами, и Дин всхлипывает, задыхается и стонет в чужой рот, выгибаясь над кроватью.       Он смыкает ладонь на члене Кастиэля через шорты почти благоговейно, и скорее чувствует, как у того перехватывает дыхание, а раскрытые губы замирают в немом стоне. Когда ангел отстраняется, чтобы взглянуть на Винчестера, его взгляд голодный и жаждущий. Он окидывает внимательным взглядом тело Дина снизу вверх, и когда снова наклоняется, его голос мягкий и нежный.       – Чего ты хочешь, Дин? – он невесомо прижимается губами к чужой щеке, когда Винчестер выдыхает прямо ему на ухо:       – Тебя. – и чёрт, это так странно и клишированно, и тем не менее вызывает рой мурашек по его позвоночнику. Это всё, что в этот момент было нужно Касу.       Он смотрит в блестящие глаза Дина, когда тянет его футболку вверх, оголяя мышцы пресса и груди. Немного повозившись, Дин догадывается, что нужно поднять руки, и Кастиэль снимает с него предмет одежды, откидывая куда-то на пол. Они смотрят друг на друга и Кас первый отводит глаза, чтобы яростно впиться губами в чужой пресс.       – Блять. – голос Дина, не более, чем хрип в горле, дыхание неровное, руки сжимают в пальцах мягкий плед и он крепко зажмуривается.       Кас оставляет поцелуй на каждом кубике пресса, пока его руки гуляют по груди Дина, и в какой-то момент его палец задевает сосок, что оказывается критически важным для Каса, потому что Дин испускает непроизвольный стон и выгибает спину. Это кажется интересным, Кастиэль поднимается губами к груди и проводит по одному соску кончиком языка, царапая коротким ногтем второй, и это заставляет Дина ловить ртом воздух и извиваться, издавая задушенные стоны. Его поясница отрывается от дивана, бедра взлетают, сталкивась с бедрами ангела, когда их члены соприкасаются через ткань одежды и они стонут в унисон.       Кастиэль никогда не прикасался к Дину так, и это делает с ним что-то невероятное: опьяняет хлеще травки, сводит с ума и отключает все сложные мыслительные процессы, которые не переставая происходили в его голове, не давая расслабиться, сосредоточиться или уснуть. А теперь ему так хорошо, что он был бы совсем не прочь остаться в этом навсегда.       Он отрывается и смотрит на Винчестера сверху вниз: блеск пота у линии роста волос, волосы в полном беспорядке и забавно стоят ёжиком, брови нахмурены, а грудь тяжело вздымается. Кас никогда не видел Винчестера таким, это всё для него в новинку. Взгляд, которым Дин одаривает его в ответ восхищенный и такой нуждающийся. Кастиэль сводит брови и нежно припадает к чужим, слегка опухшим от поцелуев, губам, целуя практически целомудренно. Одна рука скользит по ребрам кончиками пальцев, а вторая ненавязчиво остановилась на поясе джинсов, теребя замочек ширинки.       – Дин... – отрываясь от пьянящих губ, произнёс Кастиэль. – Можно..? – он кинул взгляд в район чужого паха, одним пальцем трепетно касаясь полувставшего члена через ткань и Дин тихо зашипел сквозь зубы.       – Да. – с придыханием сказал он и Кас, не торопясь, растегнул пуговицу, а затем ширинку, стягивая джинсы вниз за пояс.       Нижнее бельё Дина оказалось белым и на несколько секунд Кастиэль откровенно завис, рассматривая подкаченные бедра и выпирающие тазовые косточки, которые он тут же целует. Он понимает, что этого так недостаточно, он отчаянно хочет большего, он хочет объять губами всё тело Дина, прикоснуться к каждой родинке и поцеловать каждый шрам, но пока он гладит мягкий живот и проводит носом вниз от светлой линии волос до паха, когда его губы прижимаются к члену через трусы.       То, как Дин отвечает, кружит голову, дыхание из его рта вырывается обрывочными звуками, хныканьем и низкими стонами, когда он приспускает трусы и берет в рот влажную головку. Член Кастиэля дергается в шортах, когда он чувствует руку, запутавшуюся в его волосах. Он довольно мычит и берет глубже, обхватывая основание члена рукой. Рука усиливает хватку и когда Кас поднимает взгляд, Дин за ним наблюдает, немного расфокусированно, и это не дает ангелу отвести взгляд, он крепко сжимает губы на члене, отчего Винчестер издает что-то между стоном и рычанием, что-то низкое и почти животное, что ещё больше подстегивает Каса: его член почти выглядывает из под шорт, когда он заглатывает так глубоко, как может, и он думает, что способен кончить просто от того, как Дин произносит его имя много-много раз подряд.       Кастиэль никогда не делал минеты, но то ли у него просто талант, то ли травка с алкоголем хорошо сделали своё дело, усилив впечатления от секса, а может всё вместе, но Дина это просто убивает. Он разваливается и тонет и хочет большего, и когда чувствует, что больше просто не выдержит, он слегка тянет ангела за волосы.       – Кас. Иди ко мне. – хнычит он, и когда Кастиэль отстраняется, он со всех сил тянет его вверх за плечи, чувствуя, как каждая клеточка его тела напрягается от предвкушения.       Его член упирается в бедро ангела, когда он впивается губами ему под ключицей и тянет вниз его шорты, под которыми - о Боже мой - ничего не оказывается. Дин шумно выдыхает и уверенно обхватывает чужой член, чувствуя, как Кас прижимается к нему всем телом. Он двигает рукой быстро, потому что не уверен, что сам продержится долго, Кас чувствует толчки Дина там, где его член трется о его бедро и он немного сдвигается, чтобы дать Винчестеру больше трения.       – Бля, Кас.. – его голос наждачный и разбитый, рука сбивается с ритма, когда он почти хнычет. – Я хочу..       Кастиэль мягко накрывает ладонью его запястье, его жест кажется успокаивающим, он притирается, сталкивая их члены и берет их в руку. Глаза Дина блестят, его рука все еще двигается на члене Каса, когда тот впивается в его губы, глубоко, крепко и отчаянно, словно не никогда не хочет отпускать. Его рука двигается идеально, в стремительном ритме доводя до края обоих, в то время, как зажатая между ними ладонь Дина ужасно отстает, он какой-то частью мозга он успевает подумать, что это эгоистично: сваливать всю работу на ангела, но потом он ощущает поцелуй на подбородке, на щеке и очень долгий на лбу, и это ломает его, он больше не думает.       – Чёрт, Дин! – Господи, то, как непристойно звучит голос Каса поднимает что-то опасное у него груди, он раскачивает бедрами и это всё, что он способен делать прямо сейчас.       Дин издает звуки, которые никогда раньше не слышал, что-то дрожащее и нуждающееся. Всё вокруг превращается в скользкий, влажный жар, когда Кастиэль издаёт низкий вибрирующий стон в глубине горла и это толкает Дина за грань. Его трясёт, пока он кончает в их ладони, издавая задушенные и грязные звуки, когда всё заканчивается. Дин оцепенел, тяжело дыша, его веки ощущаются как что-то неподъемно тяжелое и у него есть примерно две секунды, чтобы отдышаться, когда локти Каса подгибаются и он совсем не элегантно рушится на Дина сверху, размазывая сперму по их животам.       Как бы все равно не было Дину на беспорядок, он почти не может дышать под весом Каса, так что он нехотя шевелится, что тревожит ангела и он опирается на один локоть.       – Дин, ты в порядке? – разбитым голосом произносит Кас, и Винчестер чувствует, как тот проводит большим пальцем по его щеке.       Он приоткрывает глаза, смотря прищуренно из под ресниц. Всё, на что ему хватает сил, это перевернуться на бок, уткнуться носом Кастиэлю в шею и уже находясь между сном и явью невнятно прошептать:       – Я в порядке, а ты? – он чувствует нежный поцелуй в висок, перед тем, как провалиться в сон.       – Я тоже. Спокойной ночи, Дин.       Да, он скорее всего страшно пожалееет обо всём завтра, но это будет проблема завтрашнего его, а сейчас ему тепло, как не было уже много лет, а может никогда и не было, и этот спасительный глоток кислорода оказался нужен, как никогда.       И к этой мысли он тоже придёт, просто немного позже.