Отражения
Ло начал исчезать по частям.
Не физически — его тело оставалось прежним. Но внутри него, слой за слоем, растворялось что-то важное. Память ломалась, как хрупкое стекло: внезапно, без предупреждения. Сегодня он не помнил, как сюда попал. Вчера — не знал, кто такой Тадмавриэль. А завтра, Джон боялся, он забудет его.
***
— Он снова проснулся не там, где засыпал, — тихо проговорил Малецки, всматриваясь в планшет. — Лайя говорит, он мог пройти весь коридор и даже не заметить. В сознании, но... не в себе.
— Сомнамбулизм? — спросил Джон, не поднимая глаз от записей.
— Или диссоциативный эпизод. А может и просто — он уже перестал быть тем, кто он есть.
Джон медленно закрыл планшет.
— Он всё ещё он.
— Может быть, — вздохнул Малецки. — Но если он однажды проснётся с ножом в руке — не спрашивай, почему мы не остановили это раньше.
***
Той же ночью Ло снова не спал.
Он сидел в техблоке, обмотавшись пледом. Было холодно — система отопления сбоила, а он отказывался покидать это место. Он говорил, что тут тише. Тут "он" не орёт. Только шепчет.
На коленях у него — тот самый кусок зеркала. Изогнутый, с трещиной. Он смотрел в него, как в живое существо.
— Ты всё врёшь, — шептал он. — Ты не Джон. Ты — он. Ты хочешь, чтобы я исчез. Но Джон... он бы остался. Он бы не смотрел так...
Он вздрогнул. Зажмурился. Оттолкнул зеркало — оно упало, звонко стукнувшись о бетон. Он сжался в клубок, пальцы дрожали. Шёпот стал громче. Или ему казалось.
И тогда в дверях появился Джон.
Он всегда приходил вовремя. Как будто чувствовал.
— Ло, — тихо. Без резких движений.
Ло не обернулся. Только прошептал:
— Он сказал, ты больше не настоящий.
Джон присел рядом.
— Он врёт.
— А вдруг нет? А если я просто код? Просто скрипт, оставшийся после сбоя? А если ты теперь — просто мой баг?
Джон медленно положил руку ему на плечо.
— Тогда мы оба — баги. И ничего страшного. Мы — вместе.
Ло всхлипнул. Тихо. Сдавленно.
— Я боюсь. Я боюсь, что однажды проснусь, и тебя не будет. Что я забуду твоё лицо. Твой голос. Что останется только «он».
— Смотри на меня, — сказал Джон. — Пожалуйста.
Ло обернулся. Его глаза были мутными, под ними — тени, как следы выгорания. Но он смотрел. Он ещё умел.
— Это я, — сказал Джон. — Настоящий. Я помню, как ты смеялся, когда мы впервые подняли уровень базы. Как ты спорил с Лайей. Как ты дрожал, когда думал, что Тад умрёт. Я помню всё, Ло. Даже то, что ты пытаешься забыть.
Молчание. А потом — шаг. Один короткий. Ло придвинулся ближе. Опёрся лбом о Джона. Медленно, будто сам себе не верил.
— Не отпускай меня.
— Никогда.
***
В ту ночь они уснули рядом. Джон сидел, прижав Ло к себе, чувствуя, как он то дрожит, то замирает. Он гладил его волосы, шептал что-то, что сам едва ли понимал. Что-то о доме, о свете, о тепле, которого давно не было.
Но даже сквозь этот покой, Джон знал — это только передышка.
Потому что в зеркале, в самом дальнем углу комнаты, что-то шевельнулось.
***
На следующее утро Ло не нашёл зеркала.
— Где оно? — голос его был тихим, но опасно ровным.
— Я убрал его, — признался Джон. — Оно делает тебе только хуже.
— Оно единственное, что помнит.
— Нет, Ло. Ты — помнишь. Не оно.
Ло подошёл вплотную. Его глаза блестели — не то от гнева, не то от слёз.
— А если я забуду? Ты обещал — до конца. Ты правда готов быть со мной, когда я стану пустым?
Джон смотрел в него. Долго. И медленно кивнул.
— Да. Я с тобой — даже если в тебе останется только пыль.
Ло закрыл глаза. Сделал вдох. Потом выдох. И подошёл ближе.
— Тогда... поцелуй меня, пока я ещё помню, кто ты.
И Джон поцеловал. Не спеша. Осторожно. Почти благоговейно.
Как целуют тех, кого уже наполовину потеряли.
