Безумие.../Insanity

> Я забыл, кем был. Но он помнит меня. Он всегда помнит. 1 Сны Ло стали расплывчатыми. Он больше не мог различить, где сон, а где — эхо прошлого. Где его голос, а где — «тот». Иногда он просыпался в поту, с царапинами на шее, с хрипом в горле, будто кричал. Иногда — наоборот: тишина была такой глухой, что он сомневался, жив ли вообще. Он стал писать. Или рисовать — сам не знал. На стене у его кровати теперь были странные узоры: круги, скобки, перевёрнутые слова. Почти все зеркала в техблоке давно исчезли, но он находил отражения в металлических поверхностях, в воде, в глазах других. Он научился смотреть сквозь. Он начал бояться света. И — одновременно — тянуться к нему. — Он там, — сказал он однажды Джону, указывая на лампу в коридоре. — Он не прячется в темноте. Он внутри света. Внутри всего, что кажется настоящим. Джон ничего не ответил. Только кивнул и оставался рядом. *** 2 На третий день без сна Ло начал говорить шёпотом. Он утверждал, что кто-то может читать его мысли через обычную речь. В блокноте он писал "они в проводах", но никому не показывал. Джон нашёл листы под подушкой. На пятой ночи без сна Ло перестал открывать двери. Он говорил, что пороги — ловушки. Что если перейти через порог, можно оставить что-то важное — память, голос, душу. На седьмую — он начал подпевать голосу. Джон услышал это случайно. Он стоял за дверью, не решаясь войти. В комнате было темно, только тусклый дисплей тускло мигал в углу. И там, в этой тишине, Ло тихо пел. Протяжно. Странно. — Мы один. Мы один. Ты — не ты. Я — не я. — Сломай себя. Собери меня. — Отдай. Отдай. Отдай. Песню прервала тишина. Потом — лёгкий стук. Джон всё-таки вошёл. — Ло? Тот сидел на полу. На стене — новая надпись. Написанная пальцем. Возможно — кровью. > "ты не настоящий ты не настоящий ты не настоящий ты — не — настоящий" Джон присел рядом. Не стал спрашивать. Просто обнял. Ло не сопротивлялся. Только тихо сказал: — Мне нельзя спать. Он приходит, когда я сплю. А я устал... я устал... — Тогда я посплю за нас обоих, — прошептал Джон. — Он злится, когда ты рядом. — Пусть злится. — Он говорит, ты слишком любишь меня. И это тебя убьёт. — Пусть убивает. И Ло, впервые за трое суток, уснул у него на плече. *** 3 На следующее утро Ло исчез. Просто не было в комнате. Ни на камерах, ни в базах, ни на уровнях. Паника охватила Джона быстро и без пощады. Все протоколы, всё расписание, всё, что можно было задействовать — активировалось. Через четыре часа он нашёл его. В самом нижнем отсеке базы. Где давно никто не бывал. Где даже электричество было непостоянным. Ло стоял в центре зала. Руки раскинуты, глаза закрыты. На полу — зеркало. Огромное. Разбитое. Кто-то (или он сам?) собрал осколки из разных частей станции, сложив в форму круга. Поверх стекла — провода, сухие ветки, обрывки ткани. Выглядело как портал. Или как могила. — Не подходи, — сказал Ло, не открывая глаз. — Ло... — Я почти вспомнил, кто я. Он помог. Он показал, как всё было. Как мы встретились. Как ты погиб. Как я остался. — Это неправда. — Это было! — Ло резко обернулся. В его глазах — ярость и... страх. — Ты умер, Джон. Тогда, когда всё рухнуло. А потом — ты вернулся. Но ты стал другим. Мягче. Ты стал держать меня за руку. Ты стал... настоящим. Но это не ты. — Я — настоящий, Ло. Если я и умер — то только в том времени. Но я здесь. С тобой. Ты не один. — Я никогда не был один, — прошептал он, опуская взгляд на зеркало. — Он всегда был здесь. И тогда Джон увидел. В отражении — Ло стоял не один. В отражении рядом с ним стояла ещё одна фигура. Чёрная, расплывчатая, как дым. Без лица. Без черт. Только глаза — два белых овала, наполненных чем-то… древним. И эта тень — держала его за руку. *** 4 После этого случая Ло больше не разговаривал. Он писал. Много. Стены в его комнате стали покрываться символами, кодами, цифрами, обрывками фраз. Он перестал есть вовремя. Перестал замечать других. Иногда он подолгу смотрел в пустоту. Иногда — шептал слова, которых никто не знал. > — Сломай себя. Собери меня. > — Мы — это я. > — Ты не уйдёшь отсюда живым, но останешься навсегда. Тад и Лайя были в панике. Вальдхард предлагал «изолировать объект». Малецки держался, но глаза у него были тревожными. А Джон — просто сидел рядом. Ночами он брал Ло за руку. Днём — читал ему старые журналы. Рассказывал истории, которые они когда-то выдумывали вместе. Иногда Ло смеялся. Иногда — плакал. А иногда — просто смотрел в зеркало. Даже если его не было в комнате. *** 5 На восьмой день без сна Ло позвал Джона. — Я вспомнил. — Что? — Что ты мне сказал, когда я впервые упал. — Когда? — Там. Тогда. На том уровне. Когда я больше не мог. Ты сказал: «Если бы ты умер — я бы умер вместе с тобой». — Я помню. — Ты всё ещё так думаешь? — Да. — Тогда... поцелуй меня, — прошептал Ло. — Пока ещё не поздно. И Джон поцеловал. Он чувствовал, как Ло дрожит. Не от страха. От осознания. От хрупкости. От любви, которая была похожа на отчаяние. И в этот момент, в этой тишине, в этом коротком касании — не было безумия. Только двое. Только они. *** Но за спиной Ло, в тусклом свете, что-то двигалось. Что-то, у чего не было имени.