Гарри Поттер и Восхождение Лорда Волдеморта

Сырой, промозглый воздух Особняка Малфоев казался гуще обычного, пропитанный не только запахом старой пыли и дорогих, но уже потускневших гобеленов, но и напряжением, витающим в воздухе. В огромном зале, освещенном лишь тусклым светом магических факелов, собрались тени. Пятьдесят две фигуры, закутанные в темные мантии, стояли молча, их лица скрыты глубокими капюшонами. В центре, на возвышении, восседал Он. Лорд Волдеморт, чье имя шепталось с трепетом и страхом, чьи глаза горели красным огнем в полумраке. Тишина была нарушена его голосом, холодным и острым, как осколок льда. — Итак, — прошипел Волдеморт, обводя взглядом собравшихся. — Время идет. Нам нужны ресурсы. Нам нужно финансирование. И нам нужно знать, кто стоит на нашем пути. Яксли. Яксли, крупный мужчина с грубыми чертами лица, выступил вперед, его голос был хриплым и низким. — Мой Лорд, мы следим за Министерством. Мракоборцы… они представляют определенную опасность. Но мы выделили тех, кто действительно может нам помешать. — Он сделал паузу, словно смакуя слова. — Эван Уорд. Гавейн Робардс. И Руфус Скримджер. Остальные… они лишь пешки. Не представляют серьезной угрозы. Волдеморт кивнул, его взгляд остановился на Яксли. — А что же Фадж? Министр Магии. Он все еще на своем посту? Люциус Малфой, стоявший неподалеку, с безупречной осанкой и ледяным спокойствием, ответил: — Мой Лорд, в последнее время Корнелиус Фадж с нами не связывался. Его действия… стали менее предсказуемыми. Легкая усмешка тронула губы Волдеморта. — Менее предсказуемыми, говоришь? Что ж, возможно, нам поведает об этом наш новый сторонник. Тот, кто, как я понимаю, имеет более… близкий доступ к коридорам власти. В зале пронесся едва уловимый шепот. Одна из пятидесяти двух фигур, стоявшая чуть в стороне, медленно, словно нехотя, сняла капюшон. Яркий свет факелов упал на лицо, которое, несмотря на свою обыденность, излучало странную, почти болезненную уверенность. Долорес Амбридж. Ее розовые щеки, маленькие глазки и неестественно широкий рот казались неуместными в этом мрачном собрании. — Корнелиус абсолютно не представляет для нас никакой угрозы, — прозвучал ее звонкий, почти девичий голосок, который, казалось, резал слух в этой атмосфере. Она хихикнула, жеманно прикрыв рот рукой. — Он… он так легко поддается влиянию. Главное – правильно его направить. Волдеморт презрительно фыркнул. — Влияние – это хорошо. Но влияние не оплатит наши счета. Вопрос с финансированием остается открытым. Эйвери, Люциус, Паркинсон. Вы разговаривали с гоблинами? Эйвери, выступив вперед, ответил: — Да, мой Лорд. Они… они ничем не могут помочь. Бодраг лишь развел руками. — Значит, гоблины отпадают, — констатировал Волдеморт. — Нам нужны спонсоры. Те, кто готов вложить свои средства в нашу победу. И лучше вам всем… внести деньги в организацию. Сейчас же. По залу прокатилась волна поклонов. Тени склонились, признавая власть и требование. — Нарцисса, Люциус, Нотт, Паркинсон, Яксли, — произнес Волдеморт, его голос стал еще более угрожающим. — Предоставьте мне информацию о богатых волшебниках. Тех, кто может себе позволить поддержать наше дело. Начните с тех, кто первым приходит вам на ум. Время не ждет. В воздухе повисло новое напряжение. Не только страх перед Волдемортом, но и предвкушение грядущих действий. Тени начали шептаться, их голоса сливались в неразборчивый гул, когда они принялись перебирать в памяти имена, состояния и, возможно, слабости тех, кто мог стать их золотым ключом к власти. Особняк Малфоев, казалось, затаил дыхание, ожидая, какие новые тени появятся на его мрачном небосклоне. Воздух в поместье Блэков всегда был густым, пропитанным запахом старой кожи, пыли и невысказанных обид. Нарцисса, ступая по прохладному мрамору, чувствовала, как напряжение сжимает ее грудь. Визит к матери, Друэлле, никогда не был легкой прогулкой. Особенно когда цель визита была столь деликатной. Она нашла мать в гостиной, у окна, где солнечные лучи пробивались сквозь тяжелые бархатные шторы, освещая клубы пара от фарфоровой чашки. Друэлла, с ее вечно безупречной прической и острым взглядом, казалась воплощением холодной элегантности. Нарцисса знала, что любая неосторожность может обернуться шквалом язвительных замечаний или, что еще хуже, полным игнорированием. Поэтому она решила действовать максимально аккуратно. — Матушка, — произнесла Нарцисса, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно и спокойно. Друэлла медленно повернула голову, ее взгляд скользнул по дочери, но не задержался. Казалось, она была полностью поглощена своим чаем. Нарцисса почувствовала укол раздражения, но подавила его. — Добрый день, матушка, — повторила она, подходя ближе. — Нарцисса, — ответила Друэлла, ее голос был ровным, но лишенным всякого тепла. — Как муж? Как Драко? — Люциус занят делами, матушка, — ответила Нарцисса, стараясь не выдавать своего волнения. — А Драко все хорошо. Он преуспевает в зельеварении, получил высший балл на последнем экзамене. Друэлла кивнула, словно это было самое важное известие дня. Последовала короткая пауза, наполненная лишь тихим стуком фарфора о блюдце. Нарцисса, собравшись с духом, перешла к сути. — Мы с Люциусом обсуждали последние политические события… и погоду, конечно, — начала она, чувствуя, как слова звучат неуклюже. — Но, матушка, я пришла с небольшой просьбой. Друэлла отпила чай, ее глаза внимательно изучали дочь. — Просьбой? — в ее голосе прозвучала нотка любопытства, но и настороженности. — Мне нужны средства, матушка. Небольшая сумма. — Сколько? — вопрос был задан без предисловий, прямо и безжалостно. — Пятьсот галеонов, — выдохнула Нарцисса, чувствуя, как краснеют ее щеки. Друэлла медленно поставила чашку на стол. Ее бровь выгнулась в вопросительном жесте, который мог бы прожечь дыру в стене. — И на что же, позвольте узнать, вам понадобилось пятьсот галеонов? — Это… для дела, матушка. Для организации, — Нарцисса старалась говорить как можно более уклончиво. — Для организации? — Друэлла прищурилась. — Для Темного Лорда? Нарцисса почувствовала, как напряжение немного спало. — Да матушка. Для него, конечно. Друэлла молча протянула руку, и из складки ее платья выскользнул небольшой кожаный кошелек. Нарцисса взяла его, ожидая почувствовать привычную тяжесть пятисот монет. Но когда она открыла кошелек, ее глаза расширились от изумления. Вместо пятисот галеонов там лежала внушительная стопка, явно превышающая ее просьбу. Она пересчитала про себя – тысяча триста. — Матушка… — только и смогла вымолвить Нарцисса, глядя на мать с недоумением. Друэлла, словно прочитав ее мысли, слегка улыбнулась, но улыбка эта была холодной, как лед. — Я очень не люблю, когда ко мне ходят всякие грязнокровки с вопросами о том, где моя старшая дочь, — произнесла она, ее голос стал чуть громче, но все так же ровен. — И я искренне желаю Темному Лорду победы. А если что, — она достала из кармана маленькую пилочку для ногтей и принялась неторопливо обрабатывать край ногтя, — я всегда готова помочь. Взгляд Друэллы больше не был направлен на дочь. Она полностью погрузилась в уход за своими ногтями, оставляя Нарциссу наедине с ее изумлением. Сырой, промозглый воздух Крепости Мракс пропитывал даже самые толстые стены, но в кабинете Темного Лорда царила своя, особая атмосфера. Здесь не было места холоду, лишь зловещее тепло от пылающего камина, отбрасывающего пляшущие тени на массивный стол из черного дерева. Лорд Волдеморт, облаченный в свои привычные черные мантии, склонился над столом, его длинные пальцы сжимали тонкое перо, испачканное чернилами цвета запекшейся крови. Перед ним лежал ворох пергаментов, исписанных изящным, но для него совершенно неважным почерком. Это были списки, отчеты, и, что самое главное, списки тех, кто еще не склонился перед его волей, или тех, кто мог быть полезен в его грандиозных планах. Его алые глаза, горящие недобрым огнем, скользили по строкам, и каждое слово, каждая фамилия вызывали в нем холодное, расчетливое удовольствие. Он взял один из пергаментов, его пальцы с легким скрипом прошлись по выведенным буквам. Абботы. Волдеморт усмехнулся, его губы растянулись в тонкую линию. — Абботы, — прошептал он, его голос был подобен шелесту сухих листьев. — Слишком долго они сопротивлялись. Пора их подчинить. Он обмакнул перо в чернильницу и с решительным движением вывел рядом с фамилией: "Под Империо." Пусть их земли, их богатства, их жизни служат ему. Их воля, их мечты – все это теперь принадлежало ему. Следующий пергамент. Кингсли Бруствер. Лицо Волдеморта стало еще более мрачным. Бруствер был силен, умен, и, что самое неприятное, пользовался уважением. — Он слишком долго был камнем преткновения, — прошипел он. — Его сила может быть использована, но его разум… его разум слишком опасен. Перо замерло на мгновение, затем с новой силой обрушилось на пергамент. "Под Империо, а после убить." Сначала использовать его влияние, его связи, а затем, когда он станет ненужным, стереть его из существования. Он перешел к следующему списку. Булстроуды. Волдеморт задумчиво погладил подбородок. Булстроуды были влиятельны, их связи простирались далеко. — Их можно переубедить, — пробормотал он. — Их лояльность может быть куплена, или, по крайней мере, временно арендована. Он сделал пометку: "Поговорить." Возможно, им будет предложен выбор, который они не смогут отвергнуть. Рядом лежали Гринграссы. — Гринграссы, — повторил он, его голос стал чуть мягче, но не менее угрожающим. — Они тоже имеют вес в обществе. Их можно склонить на свою сторону, если правильно преподнести им выгоду. Он добавил: "Поговорить." Возможно, им будет предложено место в новом мире, который он строит. Затем его взгляд упал на фамилию, которая вызывала у него особое, злорадное предвкушение. Долгопупсы. Улыбка Волдеморта стала шире, обнажая острые зубы. — Долгопупсы, — прошептал он, наслаждаясь каждым слогом. — Они были так горды своей чистотой крови, своей стойкостью. Но стойкость имеет свои пределы. Он сделал две пометки, одна за другой, с явным удовольствием. "Августу убить, остальных под Империо." Августу, как самому старому и, возможно, самому упрямому, не будет пощады. Остальные же… они станут живыми игрушками в его руках. Следующие были Макмилланы. — Макмилланы, — пробормотал он, его пальцы снова прошлись по пергаменту. — Их тоже можно использовать. Их послушание будет полезно. Он сделал короткую, но четкую пометку: "Под Империо." Его взгляд остановился на другой фамилии, вызывающей у него интерес иного рода. Гаррик Олливандер. Волдеморт откинулся на спинку кресла, его глаза сверкнули. — Олливандер, — прошептал он. — Мастер палочек. Его знания бесценны." Он не хотел его подчинять, не хотел его убивать. Он хотел его использовать. "Похитить." Пусть он создаст для него лучшие палочки, пусть раскроет свои секреты. Рядом лежали Роули и Селвины. — Роули… Селвины… Волдеморт задумчиво потер губы. — Они тоже могут быть полезны. Их влияние, их ресурсы могут быть направлены в нужное русло. Он сделал пометки: "Поговорить." Возможно, им будет предложена сделка, от которой они не смогут отказаться. Последний пергамент на столе привлек его внимание. Гораций Слизнорт. Волдеморт усмехнулся. Слизнорт был известен своей любовью к комфорту, к роскоши, к хорошей компании. И, что самое главное, к секретам. — Слизнорт, — прошипел он, его голос стал бархатным и опасным. — Он знает многое. И он может быть очень полезен, если его правильно мотивировать. Он не стал делать пометку о подчинении. Слизнорт был слишком хитрым, чтобы его можно было просто сломить. Одна попытка провалилась, но следующая выйдет удачной. "Похитить." Пусть он расскажет ему все, что знает, и создаст для него то, что ему нужно. Его знания и его связи – вот что было ценно. И, наконец, последняя фамилия на этом пергаменте. Фоули. Волдеморт кивнул, его взгляд стал жестким. — Фоули, — пробормотал он. — Они всегда были слишком независимы. Пора их поставить на место. Он сделал решительную пометку: "Под Империо." Их непокорность будет сломлена, их воля будет подчинена. Волдеморт отложил перо. Пергаменты, исписанные его зловещими пометками, лежали перед ним, как карта будущих завоеваний. Каждый список, каждая фамилия – это шаг к его абсолютной власти. Тьма сгущалась в кабинете, отражаясь в его алых глазах, и в тишине Крепости Мракс раздавался лишь тихий шелест пергамента, предвещающий грядущие перемены. Мир волшебников еще не знал, какие силы пробуждаются, и какие судьбы уже предрешены в этом мрачном кабинете. Конец марта в Косом Переулке всегда был особенным. Воздух, еще прохладный, но уже несущий обещание весны, смешивался с запахами магических ингредиентов и предвкушением грядущих перемен. В этот день, однако, перемены неслись не только с ветром, но и в облике четырех мужчин, чьи тени скользнули по мостовой, направляясь к витрине "Твилфитт и Таттинг". Люциус Малфой, как всегда, излучал ауру холодной власти. Его платиновые волосы были безупречно уложены, а черный мантийный костюм сидел как вторая кожа. За ним следовали Паркинсон, Боул, Бэддок, и Харпер. "Твилфитт и Таттинг" – это не просто магазин одежды. Это храм стиля, где каждая нить, каждый шов дышал роскошью и безупречным вкусом. И именно сюда, в этот оплот утонченности, решили наведаться эти четверо. Дверь тихо звякнула, пропуская их внутрь. Внутри царила атмосфера тишины и спокойствия, нарушаемая лишь шелестом шелка и приглушенными голосами. Два пожилых джентльмена, чьи имена были выгравированы на табличке у входа, с почтительным трепетом приблизились к посетителям. Мистер Твилфитт, с его аккуратной седой бородкой, и мистер Таттинг, с его блестящими лысиной и добрыми глазами, казались немного растерянными перед столь внушительной компанией. — Добрый день, господа, — прозвучал голос Люциуса, мягкий, но с отчетливым оттенком стали. — Мы пришли по делу, которое, я уверен, будет интересно и вам. Мистер Твилфитт склонил голову. — Мы всегда рады нашим уважаемым клиентам. Чем можем быть полезны? Люциус окинул взглядом ряды безупречно сшитых мантий, изысканных рубашек и аксессуаров. — Мы ищем нечто… особенное. Нечто, что подчеркнет статус. Нечто, что будет говорить само за себя. Паркинсон, спокойно добавил: — И что будет символизировать… лояльность. И силу. Мистер Таттинг, чьи глаза скользнули по лицам гостей, почувствовал легкое беспокойство. — Мы предлагаем лучшие ткани, лучшие мастера… Мы можем создать одежду, которая будет отражать вашу индивидуальность. — Индивидуальность – это хорошо, — протянул Люциус, его взгляд остановился на дорогом бархатном пиджаке. — Но есть вещи, которые объединяют. Вещи, которые делают нас… частью чего-то большего. — Он сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе. — Вещи, которые требуют… поддержки. Боул, шагнул вперед. — Поддержка – это важно. Особенно когда речь идет о… будущем. О будущем, которое мы строим. Бэддок, с его острым умом, уловил намек. — Будущее, которое требует… определенных ресурсов. И определенных… партнеров. — Он усмехнулся, и в его глазах мелькнул холодный огонек. — Партнеров, которые ценят… стабильность. И безопасность. Мистер Твилфитт почувствовал, как холодок пробежал по его спине. Он видел, как меняется выражение лица мистера Таттинга. Они оба понимали, что эти люди пришли не за одеждой. — Мы… мы всегда стремились к тому, чтобы наши клиенты чувствовали себя… уверенно, — пробормотал мистер Таттинг, пытаясь сохранить спокойствие. — Уверенность – это прекрасно, — снова вмешался Люциус, его голос стал еще тише, почти шепотом, но от этого еще более угрожающим. — Но есть вещи, которые дают настоящую уверенность. Уверенность в том, что ты на правильной стороне. Уверенность в том, что тебя защитят. Уверенность в том, что твои… интересы будут учтены. Харпер, улыбнулся сказал: — Иногда, чтобы быть на правильной стороне, нужно… сделать выбор. Выбор, который может быть… непростым. Но который будет вознагражден. Люциус подошел к одному из манекенов, на котором красовалась изысканная мантия темно-зеленого цвета. Он провел по ней рукой, словно ощущая ее ценность. — Представьте, господа, что эта мантия – это не просто ткань. Это символ. Символ принадлежности. Символ власти. Символ… новой эры. Он повернулся к ним, его глаза сверкнули ледяным блеском. — И мы предлагаем вам стать частью этой эры. Стать… спонсорами. Мистер Твилфитт и мистер Таттинг обменялись испуганными взглядами. Слово "спонсоры" прозвучало в их магазине, как гром среди ясного неба. Они знали, что это значит. Они знали, о ком идет речь. — Мы… мы всегда были нейтральны, — пробормотал мистер Твилфитт, его голос дрожал. — Мы никогда не вмешивались в… политику. Люциус усмехнулся: — Нейтралитет – это роскошь, которую не все могут себе позволить. Особенно в такие времена. Времена, когда выбор должен быть сделан. Времена, когда… лояльность ценится превыше всего. Паркинсон, потеряв терпение, шагнул вперед. — Не будем ходить вокруг да около. Нам нужна ваша поддержка. Финансовая. И… моральная. Боул сжал кулак, и его костяшки побелели. — И лучше вам согласиться. Иначе… последствия могут быть… неприятными. Бэддок, с его хищным взглядом, добавил: — Мы умеем быть… убедительными. И мы не любим, когда нам отказывают. Харпер, ухмыляясь, добавил: — Подумайте о будущем. О будущем вашего магазина. О будущем ваших… семей. Люциус снова заговорил, его голос был мягким, но в нем чувствовалась стальная решимость. — Мы не просим вас о многом. Лишь о небольшой… инвестиции. Инвестиции в будущее. Инвестиции в… победу. — Он сделал паузу, пристально глядя на двух пожилых джентльменов. — Так что вы скажете, господа? Вы с нами? В воздухе повисла тишина, напряженная и давящая. Мистер Твилфитт и мистер Таттинг стояли, словно парализованные страхом. Они знали, что от их ответа зависит их судьба. Судьба их магазина. Судьба их… жизни. Мистер Таттинг, собравшись с духом, попытался возразить: — Но… мы не располагаем такими средствами. Мы всего лишь… маленькая лавка. Люциус поднял руку, прерывая его. — Не прибедняйтесь, господа. Мы знаем, что ваш бизнес процветает. И мы знаем, что вы можете себе это позволить. Вопрос лишь в том, хотите ли вы. Таттинг переглянувшись с Твилфиттом произнес: — Я думаю, что это действительно то, что мы этого хотим. Ветер, пропитанный запахом влажной земли и первых робких весенних цветов, трепал густую бороду Рубеуса Хагрида. Он стоял на границе Франции и Бельгии, ощущая себя крошечной песчинкой в огромном мире. Конец марта, время, когда природа пробуждается от зимнего сна, но для Хагрида это было время тревоги. Его путь лежал к великанам, и он знал, что эта миссия не будет легкой. Несколько дней назад, когда он плыл на корабле с маглами, направляясь к побережью, на них напали вампиры. Темные, быстрые существа, чьи глаза горели голодным огнем. Хагрид, несмотря на свой размер и силу, не мог защитить всех. Корабль, пронзенный клыками тьмы, пошел ко дну, унося с собой жизни и надежды. Хагрид чудом выжил, выбравшись на берег, но его сердце было тяжело от потери и осознания опасности, которая подстерегала его впереди. Он огляделся, пытаясь разглядеть хоть что-то в туманной дымке, когда услышал тихий, но отчетливый звук шагов. Из-за густых кустов показалась высокая, стройная фигура. Это была Олимпия Максим, директор школы Шармбатон. Ее элегантное черное платье и безупречная прическа резко контрастировали с грубой одеждой Хагрида и дикой природой вокруг. — Мистер Хагрид? — ее голос был мелодичным, но в нем звучала сталь. Хагрид удивленно моргнул. — Мадам Максим! Что вы здесь делаете? — Я здесь по просьбе профессора Дамблдора, — ответила она, подходя ближе. Ее взгляд скользнул по его потрепанной одежде и усталому лицу. — Он беспокоится о вашей миссии. И, к сожалению, его опасения оправдались. Хагрид почувствовал, как холодок пробежал по его спине. — Оправдались? Что вы имеете в виду? — Волдеморт не дремлет, — сказала мадам Максим, ее голос стал тише. — Мы получили информацию, что он тоже отправил своих слуг на поиски великанов. Возможно, чтобы склонить их на свою сторону, или же… чтобы устранить тех, кто может ему помешать. Хагрид сжал кулаки. — Я… я уже столкнулся с неприятностями. На меня напали вампиры. Корабль, на котором я плыл, затонул. Мадам Максим кивнула, ее лицо стало серьезнее. — Я слышала о нападении. Это подтверждает наши опасения. Поэтому профессор Дамблдор попросил меня сопровождать вас. Вместе мы будем сильнее. И, возможно, сможем защитить друг друга от тех, кто попытается нам помешать. Хагрид посмотрел на нее, впервые за долгое время почувствовав проблеск надежды. Она была не только красива, но и сильна, и ее присутствие рядом с ним, полувеликаном, который чувствовал себя одиноким и уязвимым, было утешением. — Я… я буду рад вашей компании, мадам Максим, — пробормотал он, чувствуя как его грубые черты смягчаются легкой улыбкой. — Я не знаю, как бы я справился один. Олимпия Максим ответила ему такой же, но более сдержанной улыбкой. — Мы справимся вместе, мистер Хагрид. Профессор Дамблдор верит в вас, и я тоже. Теперь, когда мы знаем, что нас могут поджидать опасности, мы будем более бдительны. Она огляделась по сторонам, ее взгляд был острым и внимательным, словно она сканировала каждый куст, каждое дерево. — Нам нужно быть осторожными. Вампиры – лишь одно из проявлений того, что может нас ожидать. Темные искусства не знают границ, и Волдеморт способен использовать любые средства для достижения своих целей. Хагрид кивнул, его взгляд тоже стал более настороженным. Он чувствовал, как напряжение, которое он испытывал раньше, теперь смешивается с новой решимостью. — Я готов, мадам Максим. Я не позволю им помешать мне добраться до великанов. Солнце Фиджи, обычно ласковое и обволакивающее, казалось сегодня особенно ярким, почти обжигающим. Лиз Таттл, с волосами цвета темного шоколада, собранными в небрежный пучок, и глазами, отражающими безмятежность океана, осторожно приближалась к гнезду огнекрабов. Ее руки, привыкшие к работе с самыми опасными существами, двигались с отточенной грацией. Она была в своей стихии, вдали от суеты мира, погруженная в изучение этих удивительных, пышущих жаром созданий. Внезапно, легкий шелест воздуха привлек ее внимание. Не привычный шум прибоя, а что-то более целенаправленное. Перед ней, словно материализовавшись из воздуха, возникла сова. Не простая сова, а величественная полярная, с глазами, полными древней мудрости. На ее лапе висел пергамент, перевязанный темно-синей лентой. Сердце Лиз забилось быстрее. Письма от Дамблдора не приходили просто так, особенно когда она находилась на другом конце света. Последний раз в Британии она была всего два месяца назад, на похоронах Пенни. Эта потеря до сих пор отзывалась в ее душе острой болью. Пенни, такая жизнерадостная, такая полная надежд, стала жертвой темных сил, которые, казалось, вновь набирали силу. Мысль о том, что Дамблдору может понадобиться ее помощь, заставила Лиз забыть об огнекрабах. Она аккуратно отложила свои инструменты, поблагодарила существ за их терпение и, не теряя ни минуты, начала собирать свои вещи. Путешествие обратно в Британию было стремительным. Магия, как всегда, оказалась быстрее любых земных средств передвижения. Когда Лиз, наконец, оказалась перед массивной дубовой дверью кабинета директора Хогвартса, она почувствовала легкое волнение. Хогвартс – ее родной дом, но сейчас он казался окутанным какой-то особой, напряженной атмосферой. Дверь открылась, и Лиз шагнула внутрь. Кабинет, наполненный ароматом старых книг и чего-то неуловимо волшебного, выглядел так же, как и всегда. Но люди, которые находились там, заставили ее замереть на пороге. Альбус Дамблдор, с его мерцающими голубыми глазами и длинной серебристой бородой, сидел за своим столом, излучая спокойствие, которое всегда успокаивало. Рядом с ним, с привычной для него настороженностью, но с явным интересом в глазах, стоял Ньют Скамандер. А напротив них, с теплой, ободряющей улыбкой, сидел профессор Кеттлберн, ее бывший наставник по уходу за магическими существами. — Лиз, дорогая моя! — голос Дамблдора был мягким, но в нем звучала нотка срочности. — Я так рад, что ты смогла прилететь так быстро. Прошу, проходи, садись. Лиз, все еще немного ошеломленная, подошла и заняла предложенное кресло. Она чувствовала, как ее взгляд перескакивает с одного знакомого лица на другое. — Профессор Кеттлберн, мистер Скамандер… — начала она, чувствуя, как ее голос немного дрожит. — Я… я не ожидала вас здесь увидеть. — Лиз, мы все здесь собрались по одной причине, – сказал Ньют, его голос был тихим, но уверенным. — Причина, которая касается безопасности Хогвартса. Профессор Кеттлберн кивнул. — Как ты знаешь, Лиз, мир волшебства не всегда спокоен. И в последнее время… появились новые угрозы. Угрозы, которые требуют нестандартных решений. Дамблдор сложил руки на столе. — Именно поэтому я пригласил вас всех. Лиз, твои познания в магозоологии, твоя способность находить общий язык с самыми дикими и опасными существами, поистине уникальны. А твоя дружба с Пенни… ты знаешь, как важно защищать тех, кого мы любим. Лиз почувствовала, как в ней пробуждается решимость. — Я понимаю. Что именно вы хотите сделать? — Мы хотим использовать силу магических существ для защиты Хогвартса, — ответил Дамблдор. — Не для нападения, а для обороны. Для создания невидимых барьеров, для предупреждения об опасности, для отпугивания тех, кто осмелится причинить вред этому месту и его обитателям. Ньют достал из своей сумки потрепанный блокнот. — Я изучал древние методы использования существ для защиты. Например, некоторые виды грифонов могут создавать звуковые барьеры, которые дезориентируют врагов. А фениксы, как известно, обладают мощной исцеляющей магией, которая может быть использована для восстановления защитных чар. Профессор Кеттлберн добавил: — Я думаю о тех же огнекрабах, что ты изучала, Лиз. Их тепло может быть направлено так, чтобы создать невидимый, но ощутимый барьер, который будет обжигать тех, кто попытается его пересечь. Или, возможно, использовать их для создания ловушек, которые будут отвлекать и замедлять противника. Лиз задумалась, ее взгляд стал более сосредоточенным. Она вспомнила, как огнекрабы реагировали на определенные звуки и запахи, как они могли контролировать интенсивность своего пламени. — Огнекрабы… они очень территориальны. Если правильно их разместить, они могут стать отличным предупреждением. А их пламя… можно ли его контролировать на расстоянии, чтобы оно не причиняло вреда нашим? — Это именно то, что нам нужно выяснить, — сказал Дамблдор. — Твои практические знания, Лиз, бесценны. Мы можем использовать твои навыки, чтобы адаптировать существ для этой цели. Например, я думаю о том, чтобы создать специальные амулеты, которые будут управлять поведением существ, направляя их силу в нужное русло. Ньют кивнул, его глаза загорелись энтузиазмом. — Амулеты – отличная идея! Я работал над подобными устройствами для своих существ. Мы можем использовать магию земли и воздуха, чтобы усилить их природные способности. Представь себе, Лиз, стаю пикси, которые, управляемые амулетами, могут создавать иллюзии, отвлекающие врагов. Или, возможно, использовать нюх нюхлеров для обнаружения скрытых угроз. — Нюхлеры… — Лиз улыбнулась. — Они действительно хороши в поиске. Но их склонность к блестящим предметам может быть проблемой. Возможно, нам придется разработать амулеты, которые будут направлять их поиск на определенные объекты, а не на все подряд. — Именно! — воскликнул Дамблдор. — Мы должны быть изобретательными. Мир волшебства меняется, и мы должны меняться вместе с ним. Мы не можем полагаться только на традиционные методы обороны. Нам нужна сила природы, сила существ, которые живут рядом с нами, но которых мы часто недооцениваем. Я планирую использовать горных троллей!